Точка невозврата

      — Я не совсем понимаю, что вам от нас нужно, — с опаской прошептал мужчина, словно громкий голос мог вызвать обрушение небес ему на голову. Он нерешительно посмотрел на свой грязный дворик, на котором припарковался ярко-жёлтый Ламборгини, вызывая диссонанс в голове и заставляя сомневаться в собственном зрении. — Альберт ещё на занятиях…       — Отлично, — выпалил Линкольн, — мы как раз хотели сперва с вами побеседовать.       Мужчина продолжал стоять на отсыревшем от непогоды крыльце, растерянно разглядывая незваных посетителей. Из одежды на нём была лишь растянутая футболка, тонкие домашние штаны и сандалии на босу ногу. Очевидно, стоять на обдуваемом ветром пространстве хозяину дома было совсем не комфортно, однако он не спешил пропускать гостей в дом.       — Мистер Риггс, — заговорил Коди. — Я пишу репортаж о событиях, произошедших в этом городе, — он порылся в кармане и вытащил журналистское удостоверение, — мы просто хотели задать вам несколько вопросов и поговорить с вашим сыном.       — Какое отношение Альберт имеет к убийствам? — удивился Бен.       — А мы и не говорили ничего про убийства, — сухо произнёс Линкольн. — Речь идёт о пропавшей девочке, в рюкзаке которой обнаружены рисунки Альберта, — увидев, как сильно побледнело лицо хозяина дома после этой фразы, он тут же поспешил добавить: — Полиции пока ничего об этом не известно. Быть может, ты пропустишь нас в дом? Или мы так и будем стоять тут и обсуждать похождения твоего отпрыска так, чтобы это слышала вся округа?! — последние слова он прокричал в сторону замеревшей возле забора соседки, отчего она тут же подпрыгнула и поспешила уйти со двора.       Мистер Риггс испуганно огляделся по сторонам и поспешил посторониться.       — Альберт — хороший мальчик, — торопливо забормотал он, запирая входную дверь. — Ума не приложу, чем он мог вас заинтересовать.       Хейз напрягся, считывая смену эмоций на лице хозяина дома. Бен напоминал студента перед началом экзамена. Выраженная поисковая активность глаз, беспокойная мимика, трясущиеся руки — всё это говорило о тревожном состоянии, когда человек ещё не столкнулся с чем-то ужасным, но уже предполагает неприятное развитие событий.       — Что ваш сын делал третьего сентября две тысячи двадцать второго года? — спросил Линкольн, внимательно осматриваясь по сторонам. — Занятия в школе тогда же ещё не начались?       — Он недавно приболел и был дома, — пробормотал мистер Риггс. — Мы с женой много работаем, поэтому с ним сидела моя мама.       — Альберт учится в одном классе с Эстер Пратт? — поинтересовался Коди, устраиваясь на диване в крохотной гостиной.       — Нет, — Бен сел в обшарпанное кресло и, по всей видимости, постарался врасти в него целиком. — Насколько мне известно, она на домашнем обучении.       — Тогда как они познакомились? — вмешался Линкольн, который остался стоять возле окна. — Вы часто отпускаете сына гулять совсем одного?       — Вы же не подозреваете Альберта в похищении? — тихо произнёс мистер Риггс. — Ему всего восемь.       — Это сугубо его личные проблемы, — отмахнулся Хейз. — Расскажите мне, почему вы боитесь своего ребёнка? — он бросил быстрый взгляд на заколоченный шкаф. — А там у вас что?       — Петли оторвались, — промямлил хозяин дома. — Пока решили справиться подручными средствами, но чуть позже мы закажем новую мебель.       — Альберт агрессивен? — предположил Линкольн. — Какие у вас с ним отношения?       — О, вовсе нет! — всполошился Бен. — Он довольно замкнутый, почти ни с кем не общается. Иногда у нас возникают разногласия, но это нормальный этап воспитания. Я никогда не поднимал на него руку, как и моя жена, но всё же мы стараемся вести себя с ним твёрдо. Например, мы всегда едим в одно и то же время, и если Берт пропускает ужин, то до завтрака другой еды не видит. Дети должны учиться дисциплине и выполнять минимальный набор требований: убирать в своей комнате, слушать старших, чистить зубы перед сном. Я не считаю это чем-то ужасным.       — Покажите нам его комнату, — сухо попросил Хейз, совершенно не соглашаясь с методами воспитания мистера Риггса.       Бен и Коди поднялись с места, а Линкольн отошёл от окна и самым последним двинулся по тёмному коридору. По спине поползли мурашки от вида плесени, отсыревших обоев и кучи мелкого мусора на дешёвом ковровом покрытии. Бен акцентировал внимание на том, что заставлял сына делать уборку в комнате, однако весь остальной дом, по всей видимости, под это правило не попадал.       Они остановились возле двери. Неожиданно для самого себя Хейз почувствовал, как у него вспотели ладони. Он тут же поспешил вытереть их об джинсы и повернулся к отцу семейства:       — Вы все комнаты запираете на ключ?       — Альберт… — замялся Бен. — Сложный ребёнок. Порой мне кажется, что я совсем его не понимаю… Он постоянно рисует странные картины и говорит пугающие вещи… — он покопался в карманах и вытащил ключ. — Я пробовал читать с ним Библию по субботам, но он не проявляет совершенно никакого интереса. Сидит и молчит. Мне от этого слегка не по себе, если честно…       — А что он должен был делать? — злость подкатила к горлу Линкольна. Большим усилием воли он заставил себя спокойно стоять на месте и ждать, пока хозяин отворит перед ним дверь. — Подпевать?       — Вам может показаться, будто я плохо с ним обращался, — продолжал Бен, — но это совсем не так. Я учил его постоять за себя, водил на охоту, показывал, как пользоваться ружьём…       — Ты давал оружие восьмилетнему ребёнку? — не выдержал Коди.       — Мы живём посреди леса, — пробормотал хозяин дома. — Нападения диких животных — вовсе не редкость в этих краях…       Линкольн уже не слушал, о чём шла речь. Он стремительно прошёл в самый центр крохотной комнаты, которая размерами уступала шкафу для сумок его матери, и замер, осматриваясь по сторонам. Помещение разительно отличалось от того, из которого они прибыли: кровать аккуратно заправлена; мебель стоит ровно и хоть и не выглядит новой, но отполирована до блеска; на полках в идеальном порядке расставлены учебники; на столе — ни пылинки, ни постороннего мусора; на стуле не валяется груда грязной одежды, а игрушки не разбросаны по полу в хаотичном порядке, а красиво выложены на подоконнике.       — Вот то, о чём я говорил, — Бен кивнул на стену.       Только после этих слов Хейз обратил внимание на рисунки, развешанные по комнате. Он приблизился и дотронулся до одного из них кончиками пальцев.       Синий карандаш выкатился из-под кровати и, подлетев вверх, опустился в пухлую детскую ручку.       — Мы думали сводить его к психологу…       Дрожащие пальцы чертили по размытому рисунку, на поверхности которого образовывались капельки влаги, которые летели прямиком к сморщенному подбородку, поднимались по щекам и, убирая за собой мокрые дорожки, скапливались в уголках детских глаз, пока не растворялись в них без остатка.       — Я пытался с ним говорить, но он ничего не хочет слышать…       Альберт сидел, вжав голову в плечи и слушая металлический голос отца. Крики эхом проносились по комнате, пока мужчина махал руками и расхаживал спиной вперёд, время от времени приближаясь и нависая над ухом мальчика…       — Ему всё время не сидится на месте…       Крик становится громче. Альберт зажимает уши руками, содрогаясь всем телом. Перед его носом мелькает рука, стиснутая в кулак, отчего мальчик не перестаёт жмуриться…       — Он не похож на остальных детей, всё твердит про каких-то фей. Над ним все одноклассники смеются…       — Замолчи! — прикрикнул Линкольн, сбившись с мысли. — Мне нужно сосредоточиться, а я не могу из-за того, что ты скулишь у меня над ухом!       — Вы у меня дома! — неожиданно громко возмутился мистер Риггс. — Как вы смеете говорить со мной в таком тоне?       — Заткнись. Больше повторять не буду.       В комнате резко стало на несколько градусов холоднее. Коди сделал осторожный шаг к своему спутнику и несмело схватил его за руку. Пальцы Хейза тряслись. На лбу выступила испарина.       — Я вынужден попросить вас уйти, — нахмурился Бен. — Вы, очевидно, не в себе…       Не успев закончить последнюю фразу, хозяин дома неожиданно схватился руками за виски и рухнул на колени. Линкольн склонил голову набок, нашёптывая тихие слова. Эванс с содроганием различил в них фразу «слизни под кожей». Мистер Риггс закричал от ужаса и покатился по полу, царапая собственное лицо.       — Линкольн! — закричал Коди. — Что ты творишь?!       Вопрос остался без ответа. На лице бывшего агента ФБР появился хищный оскал. Бен неистово вращал головой, срывая с себя одежду и прокусывая губы до крови.       — Уберите их! Они ползут! Ползут внутри! — верещал мужчина, вспарывая ногтями кожу на животе. — Помогите! Вытащите их! — он начал захлебываться. — Прошу! Моя кожа! Я чувствую, как они движутся!       Линкольн уже не шептал, а говорил в полный голос. Постепенно тело мистера Риггса покрывалось царапинами, из которых начали проступать первые капли крови. Когда он издал дикий крик и потянулся руками к глазам, Коди резко обхватил напарника одной рукой и с силой вонзил ему ногти в бок. Вспышка боли мгновенно отрезвила. Хейз захлопнул рот и в ужасе уставился на тело, скорчившееся на полу и продолжающее срывать с себя кожу.       — Держи его за руки! — скомандовал сориентировавшийся криминалист, вытаскивая ампулу с транквилизатором.       Эванс выполнил указание, поражаясь силе, с которой человек, доведённый до отчаянья, сопротивлялся его захвату. Даже несмотря на то, что мистер Риггс очевидно уступал ему в комплекции, за то время, пока Линкольн ставил укол, тот успел несколько раз заехать ему по лицу. Когда тело хозяина дома обмякло и перестало подавать признаки жизни, Коди негодующе посмотрел на своего напарника.       — Какого хрена это сейчас было?! Ты совсем с катушек съехал?!       — Я… не хотел… — Хейз попятился и рухнул на пятую точку. Его всё ещё заметно потряхивало. — Дьявол… я… прости… прости меня…       — Как мы это объясним? — продолжал возмущаться Коди, правда уже намного тише. — Что на тебя нашло?       Линкольн бешено вращал глазами по сторонам, сам до конца не осознавая, что только что случилось. Он потерял контроль. Взбесился. Просто из-за того, что увидел слёзы маленького мальчика, до которых его довёл родной отец. Отец, который не понимал его и не собирался понимать…       — Сильно больно? — выровняв дыхание, спросил Эванс, кивнув на пропитавшуюся кровью толстовку спутника. — Надо обработать…       — Не больнее, чем ему, — возразил Линкольн, указав на хозяина дома. — Надо переложить его на кровать.       Коди поднялся на ноги, без усилий подхватил бесчувственное тело на руки и отнёс его на постель Альберта. Бегло осмотрев раны, он пришёл к выводу, что сильного вреда Бен себе нанести не успел. Несколько царапин и порванная футболка. На всякий случай прощупав пульс, Эванс убедился, что отец семейства на самом деле спит, и его сердце не остановилось от ударной дозы транквилизатора.       — Сколько ты ему вколол? — всё же решено было уточнить.       — Четверть из того, что колю тебе, — Линкольн продемонстрировал почти полный шприц. — Я не собрался его убивать, — подчеркнул он.       Коди пошарил в карманах, вытащил носовой платок и протянул его собеседнику.       — У тебя из носа кровь идёт. Вытри, — дождавшись выполнения указания, он протянул руку, помогая партёру подняться на ноги. — Альберт скоро придёт. Или миссис Риггс. Что будем делать?              — Надо его переодеть, — собравшись с мыслями, ответил Линкольн. — Похоже, будто он просто расчесал укусы насекомых?       — Нисколько.       — Плохо.       — Пусть думает, будто ему приснился плохой сон, — рассудил Коди.       — Что делаете? — звонкий детский голос разлетелся по комнате, заставив их обоих вздрогнуть, а Линкольн ещё и громко сматерился, за что тут же получил толчок в и без того травмированный бок. — Почему папа спит в моей комнате?

***

      Луи Брикс расхаживал по кабинету Эдгара Хейза, сцепив руки в замок на спине. В этом месте, пропитанном роскошью, чудаковатый химик казался чем-то инородным, неестественным, однако единственный слушатель сосредоточенно внимал его речи так, словно надеялся нащупать в его словах правду о происхождении всего человеческого вида. Что, в общем-то, было недалеко от правды.       — Человек по природе своей существо эгоистичное, — словно зачитывая тему урока для восьмого класса, вещал оратор. — Мы заполонили собой каждый уголок планеты, однако, мы не являемся высшим звеном так называемой эволюции. Говорят, что люди используют только десятую часть своего мозга… — он лихорадочно пожевал губу, после чего сглотнул вязкий комок слюны и продолжил: — Используй мы остальную часть, мы бы действительно стали подобны Богу, — для усиления эффекта химик ткнул пальцем в потолок. — Только, если это уже не случилось. В ходе изучения генома человека выяснилось, что крохотные изменения в генетическом коде происходят всё чаще и чаще. Чтение мыслей, регенерация тканей, возможность видеть прошлое и будущее — является ли это невозможным или же прямо сейчас мы стоим на пороге открытия своих истинных возможностей?       По комнате пронеслись сдержанные аплодисменты. Луи вздрогнул и застыл на месте, вмиг растеряв свой пыл.       — Что-то не так, мистер Хейз?       — Твоя задача заключалась не в этом, — прохладно ответил Эдгар. — Мне не нужен курс антропологии или что ты там пытаешься мне всучить. Мне нужен готовый продукт.       — Но зачем? — Брикс всплеснул руками. — Разве это не шаг в будущее? Эти люди…       — Угроза, — вместо него закончил глава корпорации. — Нам дали чёткие инструкции. Твоё мнение никого из руководства не интересует.       — Но почему? Почему мы не можем просто изучить их? Вампиры, оборотни, квалу — так или иначе, они встречались во многих древних культурах, а значит, их виды развивались одновременно с нами. Им нужна защита. От мира, который их не понимает. Они такие же, как и мы, и всего лишь борются за своё место под солнцем. Разве они не достойны того, чтобы быть теми, кем на самом деле являются?       — Их способности, — поморщился мистер Хейз, совершенно не соглашаясь со словами собеседника, — неконтролируемы. Они опасны. Если так любишь мифы, то вспомни, сколько жертв после себя оставляли так называемые квалу? Стоило одному из них выйти из себя, как по земле начинали течь реки крови. Они погружали людей в кошмары и сводили с ума. Улучшенные люди не боятся смерти. Они безжалостны, действуют только на инстинктах, безумны.       — Но разве такими они становятся не потому, что нормальный мир их не приемлет? Квалу подвергались гонениям долгие годы, прежде чем один из них рискнул выступить против человечества.       — Не говори про них так, будто считаешь их жертвами. Они всего лишь сумасшедшие мутанты. И нам не остаётся ничего другого, кроме как истребить их всех до единого.       — Это безумие, — сокрушённо вздохнул Луи. — Я вывел формулу, могу создать биопрепарат, который, при смешении с кровью, будет выявлять исследуемую мутацию, но это… Среди них могут быть и дети… Если мои расчёты верны, то речь идёт о жизни тысяч, если не десятков тысяч людей. Я был готов к рискам, когда вступал на путь учёного, но… это… уже перебор.       — Послушай, — вкрадчиво произнёс Эдгар. — Мы знакомы много лет, и совет директоров до сих пор не выпер тебя только потому, что я поручился за твою гениальность. Не заставляй меня разочаровываться.       — Они хотят истребить несколько видов людей!       — Не людей, — Эдгар слегка повысил голос. — И всё это — один вид. Мутанты. Не подразделяй их только из-за различия мифов. В те времена, когда люди слагали легенды, они ещё ничего не знали об изменениях в геноме человека, вот и описывали разными словами одних и тех же чудищ.       — Тем не менее… искажения не делают их монстрами…       Эдгар откинулся на спинку стула и помассировал виски кончиками пальцев. Разговор начал его утомлять, а этого он не любил. Тогда он поманил пальцем собеседника, заставив наклониться ближе к столу, повернул экран своего компьютера и ввёл личный код-пароль.       — Вот что бывает, когда те, кого ты так отчаянно пытаешься защитить, выходят из себя.       Луи вздрогнул. Перед ним начали мелькать кадры. Крохотная деревушка, предположительно, где-то в Индии. Всё было залито кровью. Люди в белых комбинезонах и респираторах вытаскивали растерзанные тела из крохотных покосившихся домиков. Оторванные части тел были сняты с максимальным увеличением, и химику потребовалось приложить усилие, чтобы сдержать рвущиеся наружу внутренности. Луи захлопал глазами, чтобы избавиться от красной пелены.       — У вас нет никаких…       Эдгар невозмутимо щёлкнул мышкой. Последний кадр содержал изображение четверых людей. Трое мужчин и одна женщина. У всех была ярко выраженная развитая мускулатура, одинаковые чёрные волосы и глаза неестественного жёлтого цвета. Их лица были перемазаны чем-то красным.       — Их поймали в лесу рядом с той деревней, — мрачно сказал мистер Хейз. — Это произошло в полнолуние. Сорок восемь трупов и ещё пятнадцать человек лишились одной или нескольких конечностей. Всё ещё считаешь, что в нашем деле нет ничего благородного? Тогда смотри дальше, — он снова щёлкнул мышкой. На снимке появилась девушка лет шестнадцати. Она казалась такой хрупкой, с закованными в наручники запястьями и огромными печальными глазами глубокого синего цвета. — Эта стерва влезла в голову одного парня и заставила его сигануть с моста. Это попало на камеры видеонаблюдения, и так мы вышли на неё. Ей ещё алкоголь не продают, а она угробила троих наших ребят, которые не догадались вовремя заткнуть уши. — Эдгар схватил собеседника за грудки и притянул к себе. — Полагаю, на этом наш спор можно заканчивать?       — А как же Линкольн? — вяло пробормотал химик, чувствуя шевеление волос у себя на затылке.       — С ним я сам разберусь, — отрезал Эдгар. — Через неделю я хочу видеть на своём столе готовый продукт. Когда запустим его в массы, количество выявленных отклонений добавит нам кучу работы, так что до моего сына ещё не скоро доберутся.       — Какие-то двойные стандарты получаются…       — Что ты сказал? — мистер Хейз хищно сверкнул глазами. — Будь добр, повтори. Я не расслышал.       Луи неистово замотал головой, поднеся ладонь ко рту.       — Умница. На всякий случай, должен тебе сказать, что если Линкольн переступит черту, то я буду готов лишиться единственного сына.       — А… — снова начал было Луи, но оборвал себя на полуслове.       — Я же ясно выразился? — верно расценив невысказанный вопрос, изрёк Эдгар. — У меня всего один сын. Коди Эванс под программу защиты не попадает.       — Линкольн никогда вас не простит, если…       — Можно подумать, у него будет выбор, — хмыкнул мистер Хейз.       Уже у самой двери, Брикс замер и повернулся к своему работодателю. На лице Эдгара застыло непроницаемое выражение, но глаза пылали раздражением и злостью. Всё же хорошо, что генетика работает выборочно, и Хейз-младший унаследовал далеко не все качества этого человека. Иначе, столкнись он сразу с двумя подобными монстрами, давно бы обкололся транквилизаторами и добровольно закончил исследования.       — Что с ними стало? — едва слышно спросил химик, кивая на компьютер.       Мистер Хейз задумчиво почесал подбородок, после чего уголки его губ едва заметно поползли вверх.       — Иди работай, — он махнул рукой, намекая на окончание разговора. — Я принесу тебе образцы для испытаний.       Плечи Луи опустились, из-за чего он стал ещё ниже ростом. То, где именно глава корпорации возьмёт эти образцы, решено было не уточнять.       Когда за посетителем захлопнулась дверь, Эдгар достал телефон и набрал номер жены. Трубку подняли после первого же гудка.       — Привет. Мне нужно, чтобы ты приехала и сдала анализ крови. Да. Как можно скорее. Я вышлю машину.       Если Леонор и была удивлена этими словами, то вида не подала. Молча выслушала, ответила хладнокровным согласием и завершила вызов. Мистер Хейз ещё какое-то время задумчиво крутил гаджет в руках, после чего со злостью швырнул его на стол. Почему-то впервые за долгое время ему очень захотелось ошибиться.

***

      — Ты, — вкрадчиво начал Коди, — знаешь, где сейчас Эстер Пратт?       Отца Альберта всё же решено было переместить в родительскую спальню, где Коди нашёл для него чистые вещи, а разодранную футболку просто смял и сунул себе в рюкзак. Поддавшись какому-то странному порыву, он также нашёл в аптечке пластыри и антисептик и обработал самые ярко выраженные царапины. Линкольн от помощи отказался, залепил следы от ногтей и отправился на кухню, чтобы разогреть обед для Альберта. После того, как все устроились на крошечной кухне, а ребёнок получил еду, начался новый допрос.       — Она в безопасности, — пробормотал подозреваемый, отправляя в рот ложку картофельного пюре.       — Ах ты, мелкий… — сквозь зубы процедил Линкольн. — Во сколько возвращается твоя мать?       — В девять. Но она часто задерживается.       — Дерьмо, — констатировал Хейз.       — Да вы не волнуйтесь, — широко улыбнулся Альберт. — Меня можно оставить одного.       — И не думал в этом сомневаться, — ядовито выпалил Линкольн. — Только если из-за того, что ты остался без присмотра, ещё кто-нибудь пропадёт…       — С кем ты был в лесу? — оборвал Коди. — Вчера?       — С феями, — обиженно произнёс ребёнок, — я же уже говорил.       — А Эстер тоже любит гулять с этими феями?       — Я пока не знаю… Мы давно не виделись, но я уверен, что с ней всё в порядке.       — То есть, ты не можешь точно сказать, где она сейчас может быть?       — Нет.       Хейз попросил своего напарника выйти на пару слов в коридор. Эванс не без колебаний кивнул и поднялся с места.       — Его надо вырубить, — прошептал Линкольн сразу после того, как они остались наедине. — Возьмём у него немного крови и…       — Это незаконно и безнравственно, — возмутился Коди. — Он ещё ребёнок. К тому же, ты едва на ногах держишься. Как ты собираешься использовать свои силы?       — Уж на этого пацана меня хватит.       — Мы не будем оглушать восьмилетнего мальчика, — отрезал Эванс.       — Этот засранец лжёт! Сам посуди: он постоянно щурится, часто моргает, лицо бледное, губы дрожат. И там в лесу, когда мы его встретили, ты говорил, что чувствуешь чей-то страх. А Альберт был абсолютно спокоен. Что, если тогда Эстер была совсем рядом с нами? Вдруг это её присутствие ты обнаружил, а мелкий ублюдок отвлёк наше внимание и не дал пройти глубже в лес?       — У тебя есть версия, зачем ему это?       — Там завелось нечто жуткое, — сильнее понизив голос, ответил Линкольн. — Но почему-то оно нашло общий язык с пацаном. И теперь он заманивает в парк других детей, чтобы кормить нового друга.       — Класс, — Коди поднял вверх большой палец. — Ты сошёл с ума.       — Мои выводы не лишены оснований, — возразил Хейз. — Но ты прав: пока у нас нет никаких вещественных доказательств, это всё останется на уровне простых умозаключений. Сложно будет тащить Альберта в суд, основываясь только на моих словах. Так что…       — Найдём другой способ. Ты, кажется, хотел ночевать в лесу? Отлично. Отправимся туда и сами поищем Эстер.       — Ты понимаешь, насколько сильно я хочу прямо сейчас схватить парня за шкирку и выбить из него всю дурь? Ещё вчера девочка, вероятно, была совсем рядом с нами и сильно напугана. Что, если из-за того, что он увёл нас из леса, она погибла или серьёзно пострадала?       — Я совсем перестал тебя понимать, — устало вздохнул Коди. — Час назад ты напал на Бена, потому что тебе показалось, будто он слишком строг с мальчиком, а сейчас бросаешься обвинениями в адрес самого Альберта и готов порезать восьмилетнего ребёнка. И вот теперь мы в чужом доме, с чужим отпрыском, а наверху бесчувственный мужик, исцарапавший себе живот, который чёрт знает что будет говорить, когда очнётся.       — Риггс — мудак, — отмахнулся Линкольн. — Ещё и алкоголик с приличным стажем. Никто ему не поверит.       Не обманутый его беззаботным тоном, Эванс стиснул зубы и прорычал:       — Возьми себя в руки. Ты же прямо сейчас начинаешь рассуждать, как местные копы: тоже ставишь в приоритет только поиски Эстер Пратт. Мне безумно жаль девочку, и я готов прямо сейчас отправиться на поиски, но давай не будем забывать, зачем мы здесь, хорошо?       Хейз выдохнул и опустил взгляд, признавая правоту собеседника.       — Хорошо, — наконец, выдавил он. — Поехали домой, раз ты против полномасштабного допроса Альберта.       — Хочешь оставить его тут одного? — Коди вопросительно поднял брови. — А вдруг он снова сбежит в лес?       — Там и встретимся, — пожал плечами Линкольн. — Как показала практика, пацан неплохо справляется с выживанием в дикой природе… Ой, всё, не смотри так. Давай прикуём его к батарее?       — Сидим тут, — резко оборвал Эванс. — Покинем дом за десять минут до приезда миссис Риггс.        Для бывшего спецагента ФБР не составило большого труда считать угрюмую решимость с лица собеседника, а на миг вспыхнувшие глаза стали ещё одним весомым аргументом, чтобы согласиться с его решением.

***

      Луи Брикс вернулся домой в странном настроении. С одной стороны, неприятный осадок после разговора с Эдгаром всё ещё стоял комом в горле, а с другой — азарт учёного подстёгивал быстрее вернуться к исследованиям. Но то, чего хотят добиться его работодатели — чудовищно. И дело даже не в количестве возможных жертв, это само собой разумеется, а в том, что истребление всех улучшенных людей затормозит возможный скачок эволюции. Варвары, честное слово.       Квартира встретила его привычной тишиной. Луи запер за собой дверь, повесил сумку на крючок и, не разуваясь, двинулся в единственную комнату, которая служила ему спальней, гостиной и кабинетом одновременно. Учёный уже начал стаскивать с себя рубашку, как неожиданно замер. Что-то определённо было не так. У него засвербело в затылке. Вся мебель стояла на своих местах, но ощущение чужого присутствия упрямо давило ему на грудь. Брикс медленно потянулся к стеллажу со всяким хламом и взял в руки глиняную статуэтку слона размером с мяч для регби. На миг он оторвался от собственных переживаний и попытался вспомнить, откуда она вообще появилась, но быстро отбросил эти мысли, заслышав копошение со стороны кухни. Луи двинулся на звук, с содроганием отмечая, как громко скрипят половицы. Внезапно ему представилась сцена, как он выпрыгивает из дверного проёма с громким криком, держа на весу хрупкое оружие, и тут же получает пулю в лоб. Что может сделать слон против пистолета? Разве что, добавить его гибели немного комичности. Тогда лучшей идеей показалось бросить всё и позволить грабителю распоряжаться всем, что он сумеет отыскать в куче барахла, которым до отказа забито его жилище, большинство из которого вообще не имеет никакой ценности.       — Положи статуэтку на место, — послышался ледяной женский голос. — И проходи уже, сколько можно тебя ждать? — к голосу добавился треск кофемашины. — Тебе с сахаром?       — Два, — сдавленно и невпопад пробормотал Луи, не глядя, ставя слона на журнальный столик. — Кто вы такая? — спросил он, оказавшись на кухне и разглядев гостью. — Мне уже травили тараканов в этом месяце.       Женщина невозмутимо поставила на стол две чашки кофе, села напротив окна и, покопавшись в сумочке, которую, за неимением других вариантов бросила на стол, вытащила пачку сигарет. Тонкая белая палочка оказалась во рту посетительницы, и уже через мгновение на её конце загорелся огонёк. Как заворожённый, Луи смотрел на это всё, не в силах сказать ни слова. У гостьи не было в руках зажигалки. Учёный сглотнул и обессиленно опустился на стул. Возмездие пришло к нему в дом. Так бывает, когда твоя деятельность направлена против людей с паранормальными способностями. Никогда нельзя исключать, что один из них не заявится к тебе домой и не пожелает призвать к ответу за всё, что ты успел сделать за свою не слишком-то длинную жизнь. Брикс попытался вспомнить свои достижения, которыми смогут гордиться потомки, которых у него, по всей видимости, уже не будет, и ещё сильнее опечалился. Что ж. Несколько тонн макулатуры, смысла которой без него не сможет разобрать ни один человек на свете — тоже своего рода наследие.       Видимо, все эти мысли слишком отчётливо проносились у него на лице, потому что неожиданно посетительница тихо рассмеялась. Впрочем, Луи не был до конца уверен, что это настоящий смех. Казалось бы, уголки губ приподняты, виднеется ряд ровных белых зубов и даже проступили ямочки на щеках, однако, звуки, которые вылетали из приоткрытого рта вместе с дымом, слышались так, будто кто-то скребёт ногтями по побелке. Луи метался между двумя очень противоречивыми чувствами. Логичным казался страх и желание сбежать на другой континент, подальше от собственной кухни, но его упорно разбавляло природное любопытство. После нескольких минут наблюдений за тем, как гостья спокойно курит, стряхивая пепел в его сахарницу, учёный внутри него одержал победу над трусом. Собрав в кулак остатки воли, Брикс повторил вопрос:       — Кто вы такая? И что вам нужно?       — Меня зовут, — грациозным движением посетительница затушила сигарету. — Леонор Хейз. Будь добр, положи руки на стол. Мне не нужно обладать рентгеновским зрением, чтобы видеть, как ты пытаешься разблокировать телефон.       Голова учёного начала кружиться. Как это возможно? Женщина перед ним — мать Линкольна и жена… Эдгара? Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть.       — Может, — словно прочитав его мысли, отрезала миссис Хейз. — Рада, наконец, с тобой познакомиться. Знаешь, мой сын редко представляет меня своим друзьям.       — Вы… вы же только что… — Луи перевёл взгляд на окурок, который всё ещё продолжал дымиться. — Зачем вы мне показали?       Леонор вытянула вперёд согнутую в локте правую руку. Кончики её пальцев загорелись. Она слегка наклонила голову, наблюдая за тем, как языки пламени ласкают кожу, постепенно покрывая собой всю кисть целиком. Миссис Хейз потрясла рукой, и огонь тут же погас.       — Пирокинез, — она медленно повернула голову к собеседнику. — Не ври, что впервые такое видишь.       — Но это на самом деле так, — возразил Брикс. — Я много чего повидал, но такое — точно впервые.       — И я догадываюсь почему, — губы Леонор скривились словно от боли. — Я подготовила материалы, — она достала из сумки папку, раскрыла её у себя на коленях и принялась читать: — Тысяча шестьсот шестьдесят первый год. Первый официально задокументированный случай самовозгорания человека, — она начала передавать бумаги учёному, который в свою очередь принялся лихорадочно скользить по ним взглядом. — Тысяча семьсот тридцать второй год, — продолжала миссис Хейз. — Ханой, Вьетнам. Мужчину по имени Бао Чан обвинили в убийстве собственного брата. Тело жертвы нашли, цитирую «сгоревшим на кухне, на расстоянии полутора футов от камина». От парня остались только часть головы, лучевая кость и несколько позвонков. Подозреваемого отпустили, так как какой-то врач заставил общественность признать, что причина смерти — самовозгорание. Тремя годами позже беда случилась в доме одного французского винодела. Его жена спустилась в подвал проверить бочки и так и не вернулась. Когда Пьер спохватился и бросился вниз, то обнаружил только обугленные останки на полу, а всё помещение пропиталось запахом гари. Суд пытался обвинить мужа в убийстве супруги, однако было доказано, что женщина сгорела изнутри. Тогда врачам удалось убедить судей в том, что ни один смертный не способен сжечь человека, не повредив при этом окружающих предметов.       Луи внимательно читал каждый документ и не верил своим глазам. Откуда у неё это всё? Почему в компании ничего об этом не знают? Как же так вышло, что преследуя несколько видов существ, они упустили такой выдающийся феномен?       — В тысяча девятьсот двадцать первом году, — между тем продолжала Леонор, — был зафиксирован ещё один случай, уже в Италии. Канун Рождества. Вся семья в сборе. Старшая дочь расставляла закуски, отец занимался готовкой основного блюда, а остальные дети играли перед камином, с замиранием сердец дожидаясь праздничного ужина. Мать семейства ощутила недомогание и села в кресло. И почти сразу после этого по дому пролетел истошный крик. Женщина затряслась, выпучив глаза и раскрыв рот, а по её телу забегали огненные языки. Через мгновение её не стало, а на абсолютно целом кресле валялась её обсыпанная пеплом, но ни капли не пострадавшая одежда.       — Это… довольно жутко, — пробормотал Луи, однако выражение его лица не выдавало ничего кроме заинтересованности.       — Но самым страшным было не это, — произнесла миссис Хейз, вытаскивая новую сигарету. — Сгореть за считанные доли секунды — весьма благородная смерть. В Монголии был случай с одним из пастухов. Он превратился в обугленный манекен. Его тело, голова, руки и ноги спеклись в одну сплошную смолистую массу. Тогда к нему на помощь бросился напарник и попытался дотронуться, но как итог — первый парень прожил ещё несколько часов в дьявольской агонии, а от второго осталась груда пепла с частично сохранившимися кусками мяса. А как тебе вот это? — она протянула собеседнику довольно свежую фотографию. — Случай произошёл в Австралии. Жена фермера проснулась посреди ночи от странного ощущения, будто из области сердца вырывается жаркий огненный поток, постепенно охватывающий всё тело. Ставший свидетелем этого муж жертвы, рассказывал, как видел, что его супруга мгновенно оказалась в кольце сильнейшего огня и превратилась в живой горящий факел. Мужчине удалось потушить огонь. Но то, что после него осталось… — Леонор кивнула на снимок. — Вся грудь женщины, особенно левая её часть, покрылась странными волдырями, которые так и не прошли и по сей день. Волосы на голове полностью сгорели, но ресницы и брови остались нетронутыми, пальцы на ногах слиплись, но при этом на них всё ещё остались частички ногтей.       — Но вы же не… — Луи поднял на рассказчицу неуверенный взгляд. — Не собираетесь сгореть прямо сейчас?       — Это совершенно не входит в мои планы, — почти ласково улыбнулась Леонор. — Видишь ли, дружочек, пирокинез — способность весьма редкая, но только лишь потому, что большинство её обладателей самоуничтожаются. Но если с самого начала быть в курсе своей особенности, практиковать навыки, то можно исключить возможные риски.       — Как это было с вами? — с неподдельным интересом спросил учёный.       — Мне было пятнадцать. Я сидела в саду, читала книгу. Неожиданно у меня резко кольнуло в груди. Температура начала подниматься, но каким-то образом я осознавала, что локализация этого жара находится вот тут, — она ткнула себя пальцем в лоб. — Это было невероятно. Больно, страшно, но в то же время я ощущала силу, очаг которой располагался внутри меня. Мне удалось сдержать эту силу. Не скажу, что было легко. Я каталась по земле, выла и звала на помощь, чувствуя, как лопается кожа у меня на запястьях. Видишь, — она вытянула вперёд левую руку, — ожоги так и не зажили.       — Зачем вы пришли? — прямо спросил учёный, не без отвращения рассмотрев шрамы гостьи.       — Долгое время, — Леонор отдёрнула руку и пристально посмотрела в глаза собеседника, — в пирокинетиках не видели никакой угрозы. Большинство из них являли себя уже после смерти и не несли никакого вреда окружающим. Пока однажды один из них не воспламенился на борту самолёта. Пламя распространилось так быстро, что пассажиры даже понять ничего не успели. Видишь ли, это, — на её указательном пальце появился огонёк и тут же погас, — может достичь температуры пять с половиной тысяч градусов за считанные секунды. Для сравнения, в крематориях с трудом разгоняются до трёх с половиной тысяч. И к тому же, кости там приходится разбивать дополнительно, в то время как при пирокинезе они сами собой рассыпаются в прах. Можешь себе представить? Вот тогда-то правительства нескольких стран и объединились для того, чтобы создать организацию по контролю и устранению таких, как я. Мой муж вовремя подсуетился и выбил грант на разработку препаратов, способных либо убивать, либо сдерживать мутантов.       — Я работаю над аналогами опиатов, которые не будут вызывать привыкания, — пробормотал Луи. — Это поможет больным раком…       — Помолчи, пожалуйста, — холодно оборвала миссис Хейз. — Я очень не люблю, когда мне лгут. Ты знаешь, с чем связаны мои способности? Всё дело во времени. Мы привыкли, что оно постоянно и одинаково для всех людей без исключения, однако каким-то образом внутри пирокинетиков могут замедлиться все физические процессы, вплоть до движения атомов, в то время как на поверхности кожи их скорость остаётся неизменной. Таким образом, вырабатываемое тепло просто не успевает излучаться в пространство и сжигает человека изнутри. Контролировать это сложно, но если суметь, то можно направить эту энергию на что угодно, — она кивнула на рукав учёного, который тут же загорелся. Луи вскрикнул и бросился к раковине. — Разумеется, это требует абсолютного контроля, — невозмутимо продолжала Леонор, смахивая капельку крови выступившую из носа. — Один крохотный стресс, малейшее помутнение сознания — и вместо тебя уже груда пепла.       — Вы пришли меня убить? — с трудом отдышавшись, химик вернулся за стол.       — А есть за что? — миссис Хейз иронично приподняла брови. — Сегодня мой муж попросил меня сдать анализ крови. Полагаю, вы нашли способ выявлять аномалию, не дожидаясь, пока человек сам себя выдаст.       — Испытаний ещё не было…       — Рано или поздно это всё равно бы случилось. Я не боюсь смерти. С такой проблемой, как у меня, это как минимум глупо. Но теперь мне известны некоторые подробности жизни Линкольна, и я бы хотела успеть помочь ему.       — Помочь с чем? Эдгар его не тронет…       — О, так ты тоже был в курсе особенностей моего сына? — Леонор сокрушённо всплеснула руками. — Я догадывалась, но подтвердилось всё только вчера. Это действительно очень печалит.       — Как вы узнали?       — Это не имеет значения. Итак, мой сын тот, кого когда-то называли квалу. — Она вытащила очередную папку, которая на этот раз была значительно тоньше. — Всего три описанных случая. С последней девушкой случился конфуз, и от неё избавились подчинённые моего мужа. Грустная история.       — Она убила несколько человек, — Луи припомнил снимок шестнадцатилетней заключенной.       — Если бы она раскрыла весь свой потенциал, то жертв было бы в разы больше.       — Вот именно об этом и говорил Эдгар. Эти люди опасны. Их силы нестабильны и…       — Он лжёт, — твёрдо изрекла Леонор. — Как и все они. Считать нас монстрами — очень удобно, не так ли? Давай углубимся в историю. Влад Цепеш был чудовищем? Его предали, изгнали, подвергали физическому и психологическому насилию. Любой бы не выдержал. Да, его жертвы бесчисленны, однако, Дракула лишь возвращал себе то, что было его по праву.       — По-вашему, граф был настоящим вампиром? — уточнил Луи.       — Мне не очень нравится это слово, — поморщилась Леонор. — Если отбросить всю чушь про живых мертвецов, необходимость пить кровь ради выживания и ночной образ жизни, то вампиры — телепаты, способные насылать кошмары.       — В таком случае, чем они отличаются от тех же квалу?       — Квалу посильнее будут, — ухмыльнулась рассказчица. — Вернёмся к истокам. Мексика. Тысяча девятьсот десятый год. Порфирио Диас в очередной раз был избран президентом, что совершенно не понравилось населению, и началась Гражданская война. Восстание вспыхнуло в штатах Морелос и Чиуауа. К ноябрю повстанцы осадили город Сьюард-Хуарес, куда президент направил посла для переговоров. Договориться не получилось, а на одного из лидеров сопротивления было совершенно нападение со стороны Соединенных Штатов. Доротео Аранго вышел из себя и применил силу. Тогда сорок человек повернули дула своих автоматов на союзников и открыли огонь. Повстанец удерживал их сознание под контролем и собственноручно начал штурм, как Гамельнский крысолов. Само собой, разум самого Доротео не выдержал подобной нагрузки, и он упал замертво, как только его ноги ступили на улицы города, однако он сумел проложить путь своим союзникам, и уже спустя неделю Сьюард-Хуарес пал, а президент подал в отставку.       — Вот поэтому их и считают угрозой, — убеждённо сказал Брикс. — Если один человек способен сотворить нечто подобное, то разве не естественно, что от них захотели избавиться?       — Мы слабеем. Столетия, проведённые в относительном покое, избавили нас от необходимости сражаться за выживание. Мы разучились контролировать собственные силы, что и приводит к трагедиям. У меня есть друг, который занимается этим вопросом. Его исследования направлены на то, чтобы людям с особенностями было проще противостоять враждебной среде, которая их окружает. Грубо говоря, назревает конфликт интересов, в котором ни одному из нас не удастся остаться в стороне.       — А ваш друг, он…       — Человек, — кивнула миссис Хейз. — Странно, скажи? Гениальность — тоже своего рода аномалия. Отклонение от нормы. Однако учёные вроде него и тебя не вызывают ни у кого чувства страха. А ведь вы куда опаснее нас. Вот ты, например. Если прямо сейчас умрёшь, сколько людей во всём мире смогут продолжить твою работу? Полагаю, не больше десяти, и то, им потребуется время, чтобы во всём разобраться.       — Так чего вы ждёте? Стреляйте, — мрачно изрёк Луи. — Я могу подделать результат вашего теста, но это лишь временная мера. Раз Эдгар начал вас подозревать, он не успокоится, пока не отыщет доказательства.       — Мы совсем упустили из вида оборотней, — неожиданно произнесла Леонор. — Про них мне почти ничего не известно. А тебе?       — Они чем-то похожи на вас. Их мозг способен управлять течением времени внутри организма, только оно не замедляется, а, наоборот, ускоряется. Отсюда феноменальная скорость регенерации тканей, рост когтей и зубов и повышенные физические возможности: сила, скорость, выносливость. В целом, они не сильно выделяются на фоне обычных, хорошо натренированных людей, однако на них странным образом действуют фазы луны.       — Почти как в мифах, — улыбнулась миссис Хейз. — Ещё бы в волков превращались — и прямиком в цирк.       — Кто бы говорил, — не сказал Луи. — Почему из всех видов вас заинтересовали именно оборотни? — спросил он уже вслух.       — Да брось, — отмахнулись Леонор, — ты сам всё прекрасно знаешь. К тому же, некорректно подразделять улучшенных людей на виды. Мы все — один вид. Расширенные возможности мозга делают нас особенными. Телепатия, пирокинез, регенерация, внушение — лишь грани одного и того же явления.       — Забавно, — не удержался Луи, — несколько часов назад ваш муж говорил то же самое.       — Мы женаты больше тридцати лет. Само собой у нас должно было появиться нечто общее, — миссис Хейз резко схватила собеседника за руку. — Рассказывай. Что именно ты изобретаешь для моего сына? И как это связано с Коди Эвансом?       — Я не могу… — со стоном ответил Луи, чувствуя, как ладонь начало жечь. — Он не знает, что я в курсе его секрета. Он меня убьёт…       — Или тебя убью я. Вау, какие безрадостные перспективы. У меня не так много времени, прежде чем со мной покончит собственный супруг. Мне нужно точно знать, что задумал этот оборотень и как он планирует навредить моему сыну.       — С чего вы вообще взяли, что Эванс хочет ему навредить? — поморщился Брикс, пытаясь вырваться из захвата. Боль становилась невыносимой. — Транквилизаторы, — сдался он. — Я разрабатывал препараты, способные сдержать его агрессию, но при этом не оказывать сильного влияния на разум.       — У тебя есть образцы?       — Да. Немного: я передал Линкольну почти всё.       — Хорошо. Принеси всё, что осталось. Эксперимент с моей кровью через неделю?       — Что вы задумали?.. Да… Думаю, я как раз закончу работу над тестовым образцом.       — Отлично, — Леонор поднялась с места и принялась складывать бумаги. — У меня целых семь дней в запасе, чтобы предотвратить самую большую ошибку в жизни Линкольна. Полагаю, он не станет ничего слушать, а значит, от Коди избавиться придётся мне. Я оставлю тебе контакты своего друга: если захочешь сменить сторону — он будет только рад.       — Эванс не представляет угрозы Линкольну, — попробовал возразить Луи. — Ваши действия могут только разозлить их обоих.       — Рядом с ним он сходит с ума, — тихо произнесла Леонор. — А мы оба знаем, чем это грозит таким, как мы.       — Почему вы так уверены, что я не позвоню Эдгару, сразу, как только за вами захлопнется дверь?       Миссис Хейз замерла у дверного проёма и внимательно осмотрела учёного. Тогда, впервые с момента начала разговора, её губ коснулась искренняя улыбка.       — Потому что в глубине души ты и сам понимаешь, что мы не монстры. Ладно, почти не монстры. И я по глазам вижу, что содействовать геноциду тебе не очень хочется. Подумай над этим, Луи Брикс. А ещё на досуге поразмышляй на тему того, что если прямо сейчас за мной отправить отряд, я спалю сперва их всех, а потом вернусь сюда. Знаешь, как медленно и мучительно можно гореть заживо?       Она повернулась спиной и вышла из кухни. Спустя несколько мгновений хлопнула входная дверь. Химик расслабленно выдохнул, наконец, рискнув посмотреть на прожженный рукав и волдыри на ладони. Встряхнув головой, он тихо пробормотал в тишину квартиры:       — Допустим, это я могу понять. Единственное, что на данный момент вызывает у меня удивление, так это то, как Линкольн дожил до двадцати шести лет и не превратился в серийного убийцу.