1.8. Ты же и есть огромный лохматый монстр.
26 апреля 2023 г., 15:11
Луи Брикс никогда не считал себя параноиком. Да и в целом, с осторожностью в жизни у него были определённые трудности. С одной стороны, он считал некоторую степень легкомысленности необходимым качеством для учёного: ведь как иначе проводить исследования, рискуя собственной шкурой? С другой же точки зрения, Луи рассматривал свою беспечность, как проклятье, посланное ему небесами, чтобы уравновесить гениальный мозг и не дать ему прожить слишком долго. Нередко, а если быть совсем откровенным, то очень часто, его опыты заканчивались катастрофой.
Всё началось ещё в школе. Лабораторная работа по теме «окисление». Тогда ещё совсем юному учёному захотелось впечатлить молодую симпатичную преподавательницу, и в его гениальную голову пришла не менее гениальная идея: создать аналог греческого огня. И ничего страшного, что точный его состав так и не был получен. Луи использовал все возможные составляющие от серы до куска асфальта, который подобрал по дороге в школу. Никто не предупредил начинающего химика, что вещество, способное поддерживать горение в воде, так же отлично самовоспламеняется в воздухе, а газ фосфин, выделяющийся в процессе реакции, не имеет запаха только в чистом виде. Технический же, полученный им в результате эксперимента, пах чем-то средним между тухлой рыбой и жареным чесноком. Урок закончился массовым позеленением лиц собравшихся, месячным закрытием школьной лаборатории и отстранением самого Брикса от занятий и, в частности, от мисс Урсулы Миллер. Собственно, именно последний пункт тогда расстроил его больше всего.
Луи не привык думать о завтра в масштабах одной человеческой жизни. Он всегда стремился к чему-то глобальному и основной своей целью обозначил остаться в памяти людей на многие поколения вперёд. Именно поэтому Брикс с легкостью согласился работать на Эдгара, и по той же причине не менее легко отказался от должности. «Нитрогениум» давно перестали ставить своей целью исследования, а штамповать оружие, как какой-то рядовой химик, Луи не хотел. И вот теперь он по другую сторону баррикад. Из плюсов Брикс вынес для себя возможность общаться напрямую с улучшенными людьми, а не с образцами их крови или других биологических материалов, взятых чаще всего уже у мёртвых представителей. Минусов было в разы больше, в частности, невозможность попасть в лабораторию и очень вероятное преследование со стороны корпорации.
Перевесило желание исследовать особенных ребят в естественной среде обитания. Как они живут, если не срываются на массовые убийства? Кем работают? Заводят ли семьи? Их дети также рождаются со способностями или это передаётся только выборочно? Сколько из них, подобно миссис Хейз, всю жизнь скрываются, а какой процент ведёт себя, как Линкольн, и использует свой талант в работе или других аспектах жизни?
Луи был благодарен Леонор за подаренную возможность. Она не только продемонстрировала собственные силы, но и поручила ему сопроводить сверхчеловека из Трентона в Ратленд, что подразумевало собой как минимум сутки тесного общения.
Однако воодушевление совершенно не мешало ему перед встречей с незнакомым мутантом запастись целым арсеналом, который состоял преимущественно из транквилизаторов, но и про настоящее оружие Луи также не забыл. Слишком непредсказуемы эти чудо-люди. Или на фоне стресса у него всё же начал проявляться инстинкт самосохранения? Да нет. Глупости какие-то.
Впрочем, как только Брикс увидел человека, идущего к нему на встречу, непривычная собранность и осторожность перестали казаться необоснованными. Выглядел парень весьма колоритно: на нём была чёрная кожаная куртка, узкие джинсы того же цвета, которые отлично подчёркивали рельефные ноги, и высокие ботинки без шнурков. Образ дополняли взъерошенные волосы цвета вороного крыла, острые скулы и скучающие тёмные глаза. Сложно было определить его возраст. Незнакомец выглядел молодо, но напряженная спина, сведённые к переносице брови и тяжёлая походка делали образ значительно более взрослым. Общее впечатление было двояким. Во внешности парня не было ничего отталкивающего, но почему-то захотелось держаться от него подальше. Что-то тёмное, неуловимое, опасное плескалось на дне его глаз, заставляя кожу покрываться мурашками. Прежде Бриксу не приходилось испытывать нечто подобное: словно одним своим появлением человек наэлектризовал воздух, понизил температуру окружающей среды и нарушил мерное движение тектонических плит. В конечном итоге, Луи решил пока считать это предвзятым отношением к мутантам и не делать поспешных выводов.
Брикс встал и протянул руку для приветствия. То, что встречу назначили в безлюдном парке, и так его смущало, а тут ещё и человек просто окинул его долгим взглядом и коротко кивнул, не делая попыток ответить на рукопожатие. Вот и познакомились. Луи растерянно вытер вспотевшую ладонь о штанину и растянул губы в улыбке.
— Меня зовут… — он запнулся, понимая, что не хочет говорить настоящее имя, а вымышленное не успел придумать. — Лукас, — закончил он, посчитав, что изменение окончания сохранит его инкогнито.
— Джон, — апатично ответил парень. — Смит, — добавил он с усмешкой. — Так и будем стоять или уже пойдём?
Луи торопливо засеменил по тропинке, с трудом поспевая за размашистым шагом спутника. Время для встречи они выбрали весьма удачное: будний день, ланч закончился, и в парке осталось совсем немного людей. В целом, атмосфера была довольно умиротворяющей, но химик не переставал оглядываться по сторонам, нервно теребить в кармане дротики с лекарствами и зачем-то постоянно смотреть на часы. Джон, казалось, знакомством совсем не заинтересовался и не предпринимал попыток первым начать разговор.
Бриксу потребовалось время, чтобы пропустить всю известную ему информацию через фильтр, оценить ту часть, которой он собирался поделиться, и, наконец, собравшись с духом, он тихо произнёс:
— Нам надо отправиться в Ратленд.
Джон повернул к нему голову.
— Вермонт? — в голосе появилось неподдельное любопытство. — Неожиданно.
— Ты там был? — воодушевился химик. На самом деле, он просто не знал, как сформулировать просьбу, и только поэтому зацепился за возможность поговорить на отвлечённые темы.
— Был, — Смит ответил быстро, но с какой-то неуловимой заминкой. — Родился там, но с тех пор, как уехал, ни разу не возвращался.
— Плохие воспоминания? — догадался Луи.
В ответ Джон только махнул рукой и прибавил шаг. Брикс мысленно отвесил себе звонкую пощёчину и поставил галочку о темах, которые лучше не поднимать.
— Ты правда можешь внушить мысль? — спросил он. — Мне толком ничего не объяснили…
— Могу, — коротко ответил Смит. — Пятьдесят тысяч.
— Что?! — от возмущения химик даже подпрыгнул. — Это займёт от силы два дня!
— Как хочешь, — Джон флегматично пожал плечами. — Надеюсь, у тебя есть контакты другого парня с такими же способностями?
— Это может быть опасно, — признав правоту собеседника, предупредил Луи. — Я понятия не имею, чем сейчас занята Леонор, и жива ли она ещё, но то, что она задумала…
— Я понятия не имею, кто такая Леонор, — передразнил Смит. — Нашу встречу организовал мой знакомый. Он сказал приехать, выслушать и либо соглашаться, либо нет. Мне плевать, кто вы и что делаете. Пятьдесят тысяч. И я помогу.
— А ты… — Брикс замешкался. — Тебе вообще всё равно, в чью голову влезать?
— Почему это должно меня беспокоить? — Джон удивлённо приподнял густые брови.
— Но… А впрочем, — Луи обречённо махнул рукой, — мне нравится твой подход. Ни о чём не станешь спрашивать?
— Зачем? Ты имя своё называть не стал. Полагаю, между нами должна оставаться дистанция.
— Можно подумать, тебя на самом деле зовут Джон Смит, — буркнул Луи, отчего-то сильно покраснев. — Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?
— До Ратленда шесть часов пути. Переводи деньги и можем ехать.
— Правда?! Так просто? — с каждой фразой собеседник казался Бриксу всё более занимательным. — Тебя совсем ничего не держит? — он положил руку на сердце. — Меня тоже!
— М-м-м. Круто.
— Дашь мне кровь на анализ? — Луи обогнал спутника и доверительно посмотрел ему в глаза.
— Это ещё зачем? — нахмурился Джон. — Я раз в полгода прохожу обследование.
— Для утоления моего любопытства. Я тебя совсем не таким себе представлял. Вообще, я думал, что все ребята с отклонениями слегка того, — химик покрутил пальцем у виска. — Не то чтобы я много их знал… Например, Линкольн. Вроде бы отличный парень, работал на ФБР и всё такое… Но у него определённые трудности с общением. Хейз умудряется бесить даже тех, кого спасает. Сомневаюсь, что кроме Коди кто-то на самом деле способен его вытерпеть. А Леонор…
— Ты заткнёшься? — мрачно поинтересовался Джон, сворачивая к выходу из парка. — Я не уверен, что смогу доехать до Ратленда, бесконечно слушая твой трёп.
— Она вроде бы сдержана, — невозмутимо продолжил Луи, — эмоции всегда под контролем, вся такая собранная и серьёзная, но она не моргнув глазом сожгла человека. От него только горсть пепла осталась… — он затормозил, а потом с энтузиазмом выпалил: — А ты же получается… тоже квалу?! — словив странный взгляд проходившего мимо мужчины, химик прикусил язык и на всякий случай втянул голову в плечи.
— Кто? Что ты несёшь? — Смит вытащил наушники из кармана. Они уже вышли на парковку и уверенно двигались в сторону синей тойоты.
— О, квалу поразительные ребята! — получив новую тему разговора, Брикс растянул губы в широкой улыбке. — Если честно, вживую я видел только Линкольна, а он свои способности мне не демонстрировал, так что все мои знания — теоретические, — он забрался на пассажирское сиденье и пристегнул ремень.
Джон устроился за рулём и включил музыку на телефоне так громко, что Луи разбирал каждое слово композиции. Однако, это совершенно не мешало ему продолжать говорить, а смена эмоций на лице водителя подсказывала, что он прекрасно его слышит, хоть и пытается сделать вид, будто это не так.
— Так вот. Квалу — одни из самых древних и плохо изученных сверхъестественных существ в мире. Их упоминание встречается даже в Вавилонском талмуде и очень старых японских легендах. Можешь в это поверить? Правда, они там представлены в разных ипостасях, но всё же, мы пришли к выводу, что речь идёт об одних и тех же ребятах. В одном письме французского участника крестовых походов, датированном одна тысяча пятым годом, квалу описывался как злой дух с неконтролируемой тёмной энергией. С ними также связывают происхождение первых вампиров. По легендам, это те же квалу, которые не смогли контролировать свою силу и пристрастились к человеческой крови. Где-то указывалось, будто они поедали ещё и младенцев, но это кажется уже перебором.
— Какой же это бред, — протянул Джон, выезжая на оживлённую магистраль.
— Ну почему бред, — обиделся учёный. — Квалу могут внушать кошмары и подчинять себе людей. Разумеется, они наводили ужас. В начале одиннадцатого века в маленькой австралийской деревушке началась массовая истерия из-за девушки, которая жила на окраине совсем одна. Уж не знаю, чем её разозлили местные жители, но однажды она вышла на улицу и принялась ходить по поселению, насылая кошмары на каждого, кого встречала на пути. В описаниях сказано, что люди бегали по дороге, сдирали с себя кожу и втыкали в тела острые предметы. Они кричали, нападали друг на друга и поджигали собственные дома. Девушка не останавливалась. Продолжала бормотать до тех пор, пока силы её не покинули, и она не рухнула замертво. Однако, с собой она успела забрать всю деревню.
— А зачем им кровь?
— Через неё они крадут воспоминания, — таинственно произнёс Луи. — Не всеми процессами мы можем управлять сознательно, о некоторых мы просто не знаем. — По отрешённому взгляду слушателя сложно было понять: ему просто неинтересно или же он не понимает ни слова, но учёного это вовсе не смутило, и он даже решил пуститься в более подробные объяснения: — Существует целый ряд бессознательных процессов в организме, которые происходят без нашего внимания. Энергия человека зависит от многих информационных воздействий извне, которые сложно зафиксировать. Ты спросишь, а при чём здесь кровь? Оказывается, именно она проводит информацию, причём мгновенно, за доли секунды. Наши предки почитали кровь и считали её чуть ли не волшебной субстанцией. А ещё, по легендам, квалу через кровь похищали душу человека, что тоже кажется мне притянутым за уши.
— Я не квалу, — отрезал Джон, резко просигналив автомобилю, который подрезал его справа. Руки водителя сильнее вцепились в руль, отчего побелели костяшки пальцев. В один короткий миг черты его лица заострились, а глаза налились кровью.
— Ты в порядке? — вздрогнув от неожиданно громкого гудка, спросил Луи. — Ты чего? — он плотнее сжал в кармане транквилизатор. — Эй! Сбавь скорость!
Джон словно очнулся ото сна и притормозил в нескольких дюймах от чужого бампера. Его заметно потряхивало. Скрипнув зубами, он повернул голову к пассажиру.
— Я не квалу, — повторил он едва слышно, потянувшись рукой к телефону. — Мне до лампочки чужая кровь.
Брикс продолжал напряжённо рассматривать его лицо. Странное ощущение прошло от кончиков пальцев на ногах до самого горла. За какие-то доли секунды выдержка Джона полетела к чертям. Луи мог поклясться, что если бы не он, то Смит бы точно разбил машину перед собой. И как это понимать? Проблемы с гневом? Вот только этого ему не хватало. Такими темпами придётся обновлять запасы препаратов, а вне лаборатории это сделать весьма затруднительно.
— Но внушать мысли ты можешь? — уточнил он, просто, чтобы отвлечь собеседника. — И ты хотя бы пробовал пить кровь?
— Нет, и не собираюсь.
— Почему? Разве тебе не хочется больше узнать о себе самом? Тут направо. Надо забрать мои вещи из отеля, если ты не против.
— Я всё про себя знаю, — твёрдо ответил Джон. — И ковыряния в моей голове ни к чему хорошему ещё не приводили.
Луи отследил то, что собеседник и не думал расслабляться. Он по-прежнему стискивал руль так, словно представлял на его месте шею подрезавшего его водителя. Разум учёного моментально приступил к обследованию. В момент, когда Джон разозлился, его руки машинально увеличили громкость музыки. Похоже, если он злится или напуган, способности начинают обостряться. Линкольн уже много лет накачивает Коди психотропными препаратами по той же причине. Что это значит? Уровень стресса в человеческом организме регулирует не только головной мозг… Надпочечники оказывают куда большее влияние, путём вырабатывания кортизола и дегидроэпиандростерона. С самого начала они шли не тем путём, считая, будто способности проявляются силой мысли. Их возбуждает адреналин… Это же всё меняет! Нужно только выделить необходимые ферменты, провести клинические испытания, создать массовое производство… Леонор считает, что не стоит даже пытаться сделать каждого человека особенным, но что, если она ошибается? Конечно, эта теория пока выглядит довольно смутно, однако… Чем там занимался знакомый миссис Хейз? Возможно, он движется в том же направлении. Как только закончится история с Линкольном, надо будет связаться с учёным и попробовать объединить усилия.
Луи бросил ещё один осторожный взгляд на водителя. Что случится, если сильнее его разозлить? На что он способен? Образец крови Джона надо получить именно в период максимального напряжения. Придётся рискнуть. Правда, не прямо сейчас, когда они на довольно приличной скорости движутся по оживлённой магистрали. Но после…
Остаток пути Брикс благоразумно решил молчать.
***
Линкольн был зол на весь мир. Он пытался приподняться и вспомнить, чем закончился разговор с Майком. Вот он беседует с сыщиком, слышит слова о смерти Моргана, разбивает телефон, а затем… полный провал. Нестерпимо болела голова. Внутри клокотала ярость. Кто-то убил Хопса. На каком-то вонючем чердаке. Привязал к стулу, избил и, по предварительной версии, накачал каким-то дерьмом. Почему-то Линкольн ни секунды не сомневался, что смерть друга была связана с ним самим. Кто-то взломал его личное дело. А потом пытал Моргана. Совпадения? Очень сомнительно. Кулаки сжались сами собой. Жажда мести ядовитой стрелой пронзила в самое сердце. Хейз бегло осмотрел комнату, однако Коди нигде не было. Он попробовал позвать, но ответа не последовало. Тогда бывшему спецагенту ничего не осталось, кроме как отлепить ослабевшее тело от постели и подняться на ноги. Линкольн вошёл на кухню и обнаружил Эванса за столом, лениво ковыряющим вилкой в тарелке с салатом. При его появлении тот тут же вскочил на ноги и достал из холодильника ещё одну порцию. От внимательного взгляда криминального психолога не укрылось отсутствующее выражение на лице парня, которое он тут же сменил слабой улыбкой. — Хочешь поехать туда? — осторожно спросил Коди, когда они уселись друг напротив друга. — Сан-Хосе это тебе не Ратленд. Они так просто не принесут нам образцы его крови. — Она бесполезна, — поморщился Линкольн, гоняя по тарелке кусок огурца. — Я не смогу увидеть его воспоминания. — Почему? — Я уже пробовал, — Хейз столкнулся с удивлённым взглядом и поспешил объясниться: — Морган сам попросил. Он преследовал какого-то убийцу, но тот успел скрыться. Мы решили, что, возможно, я смогу лучше рассмотреть его лицо через воспоминания Хопса. Ничего я там не увидел. — Это значит, что… — Скорее всего капитан был не совсем обычным человеком. Хотя мы несколько раз пробовали найти у него какие-то другие способности, но ничего не обнаружили. Он не умел читать мысли, не видел прошлое или будущее и не обладал никаким поразительным чутьём. Обычный коп. В мозг которого я не смог влезть. — Думаешь, поэтому его убили? — Вряд ли. Охоту на ведьм пока никто не объявлял, насколько мне известно. Морган много отморозков отправил за решётку. Возможно, это была банальная месть. Коди угрюмо разглядывал осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами и взъерошенные волосы. Пятно на правой радужке Линкольна стало заметно ярче. Губы опухли из-за частого кусания пирсинга, а на висках дёргались крохотные мускулы. Внутри Эванса поднималось опасное желание скрутить Хейза, сунуть в багажник и увезти куда-нибудь подальше от расследования, похищенных девочек и огромных волосатых существ - любителей бродить по ночным лесам. Странно. Они не в первый раз ввязались в нечто подобное. Года два назад, к примеру, Линкольн ни с того ни с сего сорвался в Хьюстон и предложил Коди составить ему компанию. Тогда речь шла о вампире. По крайней мере, именно так газетчики прозвали маньяка, который оставлял тела жертв полностью обескровленными. Как выяснилось позже, никакой это был не вампир. У парня просто сорвало крышу, а плазма ему нужна была для каких-то оккультных мероприятий, смысл которых был известен только ему одному. Расследование длилось почти месяц, и ни разу за всё то время Линкольн не терял над собой контроль. То, что сейчас происходило с Хейзом, не поддавалось описанию. — Ты ни в чём не виноват, — тихо сказал Коди. — И я слышу, когда ты лжёшь. Смерть Моргана — чудовищная невосполнимая утрата, но ты не можешь обвинять себя. — Я облажался, — возразил Линкольн. — Кто-то копался в моём личном деле, и если через него как-то вышел на Хопса, то… — В твоём деле нет ничего примечательного. Помимо бесконечных нарушений и произвола. За такое не убивают. — Сказано обнадёживающе… — Хейз смотрел в одну точку, так и не притронувшись к еде. — Я часто думаю о судьбе тех ребят из ящика… — Ты имеешь в виду свой архив? — уточнил Коди. — Да, — Линкольн медленно кивнул. — Несколько лет я собирал истории про оборотней. Если задуматься, то каждый из них хотел просто жить в мире. И куда это приводило? — Твои статьи не про настоящих оборотней, — отметил Эванс. — В основном, там фигурировали психологические отклонения. — А кто сказал, что безумны именно они? Что, если это мы психи, а они видят настоящую картину мира? Просто нормальных людей больше, вот они и давят численным перевесом. Морган не считал нас чудовищами. Когда мы встретились… — глаза Хейза заволокло туманной пеленой. — Я был не в лучшей форме. Явил ему худшее, что во мне есть. Он не испугался. Не попытался запереть меня в клетку. Хопс мне помог. Он не искал выгоды, не считал, что нужно вскрыть мне голову и исследовать. Он просто пытался стать мне другом. — Я уверен, что он не один такой. Далеко не каждый человек, узнав про сверхъестественное, бросится чистить ружьё и точить вилы. — Уже начинаю в этом сомневаться, — тихо вымолвил Линкольн. — Даже я, столкнувшись с той штукой в лесу, запаниковал и бросился в атаку. Что уж говорить про обычных людей? Никто не станет тебя слушать, если ты огромное мохнатое нечто. Разве это не печально? Я уверен, что Морган сначала бы попробовал поговорить, но у него были стальные яйца, и можно считать его исключением из правил. — Ещё не всё потеряно, — убеждённо сказал Коди. — Можем попытаться снова его отыскать. — А что толку? — вяло спросил Хейз. — Извиниться? Сказать: «Прости, чувак, я перепутал тебя с огромным лохматым монстром? Ах, да. Ты же и есть огромный лохматый монстр». Я столько лет презирал копов, которые стреляют, не раздумывая, и сам оказался не лучше. — Ты просто устал, — возразил Эванс. — Пора признать, что это расследование даётся тебе сложнее, чем другие. — Да что изменилось? — Линкольн сокрушенно покачал головой. — Я не в первый раз сталкиваюсь с серийным убийцей. И не в первый раз подозреваю, что в деле замешано нечто паранормальное. Когда всё стало так сложно? — Возможно, пора перестать использовать силу? Ресурсы твоего мозга не безграничны. — Что нам известно о пределах? — мрачно хмыкнул Хейз. — Пока не дойдёшь, никогда не узнаешь, на что ты способен на самом деле. — Но к моему пределу ты меня не пускаешь, — тихо отметил Коди. — Ты — другое дело. Твоё сознание напрямую связано с телом. Ты и прежде наносил раны самому себе. Что, если однажды та часть мозга, которая отвечает за ускоренную регенерацию, не включится вовремя?.. Разговор прервал звонок телефона. При взгляде на экран Хейз скривился. И причиной этому стали отнюдь не трещины на его поверхности. Говорить с отцом совершенно не хотелось, но выслушивать ещё одну длинную лекцию на тему воспитания не хотелось ещё больше. Виновато посмотрев на Коди, Линкольн поднялся из-за стола и вышел из кухни. — Привет, пап, — сухо ответил он, запирая за собой дверь ванной комнаты и на всякий случай включая воду. — Ты становишься популярным, — мрачно отозвался Эдгар. — Второй взлом за месяц. У ФБР определённые трудности с информационной безопасностью. — Откуда ты знаешь? — с опаской поинтересовался Линкольн. Про первый взлом узнал Морган, а у отца откуда такие сведения? — Снова просто посмотрели и исчезли? — Кто-то воспользовался тем же способом, что и первый хакер, — подтвердил мистер Хейз. — Ума не приложу, что им было непонятно с первого раза. Там же английским языком написано, каким дерьмовым спецагентом ты был. — Морган мёртв, — резко оборвал Линкольн. — Кто это? — невозмутимо спросил мистер Хейз. — Коп, с которым я работал. — Прими мои соболезнования. Его профессия была связана с рисками. Ни один полицейский от этого не застрахован. — Он был хорошим человеком, — загробным голосом сказал Хейз-младший. — И не заслужил такой смерти. — Не тебе судить, кто и чего заслужил. Ты не бог и не герой, сын. Просто смирись с тем, что в мире существуют вещи, которые ты не в силах контролировать. — Да что ты говоришь? Запомни эти слова. «Ты не бог и не герой». Потому что я выбью их на твоём надгробии. Эдгар рассмеялся. Искренне. Так, словно они обсуждали чей-то неудачный бросок во время баскетбольного матча. — Конечно, я не Бог. Когда Бог разочаровался в своём детище, он наслал ливень, который длился сорок дней и сорок ночей, чтобы стереть его с лица Земли. Я же пока терпеливо наблюдаю за тем, как ты пытаешься меня спровоцировать. Разве я заслужил такое отношение? Я всего лишь пытаюсь тебе помочь. Линкольн зажмурился, стиснув зубы. — Ты нашёл способ исцелить меня? — он горько усмехнулся. — Если нет, то грош цена твоей помощи. — Мы работаем над этим. И не только мы, судя по всему. Твоя мать пропала. — Что? При чём тут она? — Леонор взбесилась. Похитила Брикса и, скорее всего, направляется прямиком к тебе. Она не контролирует себя. У меня есть все основания полагать, что это она могла прикончить твоего друга ради информации, а теперь собирается убить Коди. — Зачем? — голос Хейза-младшего дрогнул. — Хопс не стал бы с ней откровенничать. — Моя жена может быть весьма убедительной, — вздохнул Эдгар. — А ещё она прекрасный лжец. Всё это время она умело скрывала свои способности, но, похоже, ей надоело сдерживаться. — Какие способности? — Линкольн не верил своим ушам. Внутри него всё тут же похолодело. — Она же не… — Пирокинетик, — с отвращением выплюнул мистер Хейз. — Так что, если не хочешь, чтобы твой драгоценный Эванс сгорел заживо, убей её раньше, чем она сможет об этом подумать. Но лучше вам вернуться домой. Бывшему спецагенту потребовалось время, чтобы переварить услышанное. Этого просто не могло быть. Леонор. Любительница светских приёмов, дорогих побрякушек и мартини с водкой… Пиро… кто? Отец бы не стал шутить такими вещами, однако, ощущение, будто его разводят, плотно засело в голову. Эдгар давать какие-либо ещё комментарии не собирался вовсе, о чём красноречиво сообщил фразой «Мы разбираемся». Что это значит? В чём они разбираются? Что станут делать, когда или если доберутся до матери? В голове Линкольна пробежали все эти вопросы, но ни один из них он не стал излагать вслух, потому что не очень любил стряхивать лапшу с ушей. Вместо этого он плеснул себе в лицо ледяной воды, мрачно посмотрел на своё отражение в зеркале и пробормотал: — Тут четыре трупа и, возможно, завтра появится пятый. Я не могу сбежать, опасаясь собственной матери. — Убийца — оборотень? — в голосе Эдгара появилось неподдельное любопытство. — Я не знаю, — тихо ответил Линкольн. — Я получил образцы крови, но первая жертва ничего не видела. Единственное, что я понял — она была в сознании, когда её убивали. Словно нападавший хотел, чтобы она всё чувствовала. — Страх опьяняет хищников. Для них характерно вспарывать тело жертвы и поедать жир между органами, сохраняя её в живых как можно дольше. — Даже знать не хочу, откуда тебе это известно, — поморщился Хейз-младший. — Если столкнулся с чем-то паранормальным, постарайся не оставлять свидетелей. Мне бы не хотелось снова ехать за тобой на другой конец страны и подчищать следы… Решив, что больше ничего интересного он для себя не получит, Линкольн повесил трубку. С каждым днём беседы с отцом становились всё занимательнее и занимательнее. А теперь ещё и Леонор творит неизвестно что. Какая муха её укусила?***
— В связи с участившимися случаями нападения на жителей города, парк Пайн Хилл будет временно закрыт для посетителей с восьми вечера и до шести утра. Это мера предосторожности. Также должны вас проинформировать, что на территории парка в ночное время будут присутствовать сотрудники полиции. Леонор вздохнула и выключила радио. Если куда-то рекомендуется не ходить, значит, Линкольн совершенно точно там появится. Перелёт до Берлингтона был не из лёгких. Приходилось всё время опускать голову, стараться сливаться с толпой и при этом умудряться сканировать взглядом окружающих. И даже благополучно приземлившись в Вермонте и взяв в аренду машину, миссис Хейз ни на секунду не позволяла себе расслабиться. Натянутая словно струна, она уже начинала чувствовать покалывание во всем теле. Женщина обескураженно смотрела сквозь лобовое стекло автомобиля прямо на пустынную дорогу, с двух сторон окружённую лесом. Небо окрасилось плотным серым цветом, правда, кое-где ещё мелькали голубоватые оттенки. Здесь, в глуши, да ещё и после предостережения по радио, движения почти не было. Леонор очень плохо представляла, что будет делать в Ратленде. Она забронировала номер в гостинице на чужое имя, но не была уверена, что сможет остановиться и позволить себе передышку. В Берлингтоне ей пришлось потратить несколько часов на поиски могилы старой ведьмы. Не самое простое занятие, если тебе не известно ни настоящее имя старухи, ни даже примерное время её смерти. Благо память не подвела, и Леонор сумела найти нужный дом, почти не заплутав среди узких улочек и абсолютно одинаковых строений, окруженных отсыревшими от непогоды деревянными заборами. От соседей миссис Хейз узнала имя предсказательницы, правда, ей пришлось выслушать несколько бессмысленных историй о временах, когда старуха была ещё жива и пугала местных жителей. Что ж. Это было неудивительно, если вспомнить их единственный разговор. Дальше найти могилу не составило большого труда. Как ни странно, захоронили ведьму на нормальном кладбище в черте города, а небольшое каменное надгробие выглядело таким же обычным, как и сотни тех, что его окружали. Миссис Хейз ожидала увидеть склеп, размером с дом, окружённый глубоким рвом с грязной водой и высоким забором с острыми пиками и ржавыми цепями на калитке, но её взору предстала плитка величиной с пару-тройку кирпичей, без фотографии и даты рождения-смерти ушедшей в вечность, зато с лаконичной надписью, выбитой в камне. И вот в тот момент, когда Леонор прочла послание, всё внутри неё перевернулось. Слова совершенно точно касались Линкольна. Только предназначены были кому-то другому. Миссис Хейз с силой ударила по рулю. Что же такого увидела ведьма, что решила запечатлеть предостережение на собственной могиле? Старуха точно знала, что рано или поздно сама Леонор вернётся в Берлингтон и увидит надпись. Но предостерегала она точно не её. Кого? Женщина вошла в поворот, огни машины осветили обочины, пожелтевшую траву и тёмные стволы деревьев. Лес так плотно прилегал к дороге, что ей начало казаться, будто она едет по узкому туннелю. Опускающиеся с каждой минутой небеса ещё больше усиливали иллюзию замкнутого пространства. Миссис Хейз почувствовала, что задыхается. Она выехала на прямой участок дороги, поддала газу, больше от злости, нежели от спешки. Почему сын так и не открылся ей? Даже Морган знал его тайну. Столько лет Линкольн на пару с Эдгаром водили её за нос, а теперь ей в одиночку расплачиваться за их грехи. В мире существуют определённые законы и правила. Есть черта, которую нельзя переступать. Линкольн поступился свободой выбора. Позволил себе считать, будто людские законы на него не распространяются. Шагнуть за порог жизни и смерти — всё равно, что путешествовать между штатами. В первый раз немного волнительно, словно шагаешь через невысокий забор, но после пересечения этой черты приходит осознание: границы — всего лишь линии на карте, начерченные людьми. Условные, ничего не значащие линии. Из своих эгоистичных соображений и неспособности принять жестокую реальность, Линкольн готов рисковать всем, в том числе и своим собственным разумом. Он слишком молод и упрям, чтобы понять, что в каких-то историях надо ставить точки и двигаться дальше. Парадокс был в том, что сама она собиралась сделать ровно то же самое, что когда-то сделал её сын. Вот только за свою душу миссис Хейз уже не переживала. Слишком много лет она потратила на то, чтобы подавить свою сущность. И потерпела поражение. В тот момент, когда она позволила огню вырваться на свободу и спалить человека, она переступила свою собственную черту. И не чувствовала раскаяния. Наоборот, она была счастлива. Соперник мёртв, а она жива и свободна. Ощущение сродни наркотическому опьянению. Леонор до сих пор помнила, как её сознание расширилось, мозг начал обрабатывать информацию на таком детальном уровне, что даже само время замедлилось по её воле. Восторг, смешанный с болью. Власть над чужой жизнью и безграничные, будто космические знания, открывшиеся только для неё одной. Будто все эмоции, которые копились в ней на протяжении жизни, наконец, нашли выход. Свет фар вырвал из темноты одинокую крохотную фигуру, идущую вдоль дороги. Леонор сбавила скорость и съехала на обочину. — Тебя подвезти? — она рассмотрела мальчика лет восьми. — Уже поздно. Ребёнок остановился. Он долго и внимательно рассматривал лицо женщины, прежде чем кивнул и залез на пассажирское сиденье. — Впервые в этих краях? — спросил мальчик, уверенно застёгивая ремень безопасности. — Не лучшее время вы выбрали. — А ты, значит, выбрал отличное время, чтобы погулять в одиночестве? — усмехнулась Леонор. — Как тебя зовут? Какой у тебя адрес? — Альберт, — звонко ответил мальчик. — Я не хочу домой. Папа странно себя ведёт. — В каком смысле? — Он постоянно говорит про каких-то слизней. Почти не встаёт. Кричит. — Что он кричит? — Я не хочу это видеть… Я не хочу это видеть… Я не хочу это видеть… Миссис Хейз сильнее сжала руль. Похоже, сын времени зря не теряет. — А давно с твоим папой это происходит? — Второй день. Вчера я вернулся домой, а он спал. Потом Коди за мной присматривал, а Линкольн сказал, что не хочет проводить со мной время. Вы не могли бы оставить меня здесь? — Что? — Леонор машинально нажала на педаль тормоза. Не успела она опомниться, как мальчишка выскочил из машины. — Эй, ты куда?! — крикнула она, выбираясь следом. Силуэт Альберта скрылся в лесной чаще. Миссис Хейз бросилась за ним, сама толком не понимая, зачем это делает. Как будто других дел больше нет, кроме как гоняться за незнакомым пацаном. Но и бросить ребёнка совсем одного было как-то… бесчеловечно. Женщина невесело хмыкнула. За последние несколько дней она уже успела перестать причислять себя к людям. В лесу её тут же окутал маслянистый запах сосен. Пробираться через густой лес оказалось занятием не из лёгких. Леонор внимательно смотрела себе под ноги, но это не уберегло её от огромного корня, об который она умудрилась запнуться. Чертыхнувшись, женщина ещё раз попробовала позвать мальчика по имени, но тот с поразительной для такого нежного возраста скоростью скрывался из вида. Поглощённая преследованием, миссис Хейз не сразу сообразила, что вообще смутно представляет, в какую сторону они движутся. Слух стал улавливать то, что слышать ей совершенно не хотелось: рык, вой, треск. Больше кричать она не рискнула, опасаясь наткнуться на хищников. Дорога начала подниматься в гору — крутой каменистый склон уходил футов на тридцать вверх. Леонор, задыхаясь, преодолела подъём, но на вершине остановилась. У неё мелькнула тревожная мысль. Что-то здесь не так. С плоской платформы открывался отличный вид на заболоченную местность с высокой, практически в человеческий рост, травой. Деревья обнимали поляну со всех сторон и на первый взгляд казались непроходимой стеной. Альберта нигде не было. Миссис Хейз ещё раз осмотрелась и прислушалась. Голоса ночных насекомых. Быстро скользящие в полумраке тени. Летучие мыши? Совы? Или что-то большее? Треск сухих веток долетел откуда-то справа. Осторожные невесомые шаги сопровождались тихим звериным рыком. Не прошло и нескольких мгновений, как из леса вышел огромный чёрный волк. Зверь замер и наклонил голову, после чего злобно оскалился. На этот раз паника не просто дала о себе знать: она схватила её за горло. Глотая воздух ртом, Леонор попыталась закрыть дверь в сознание, чтобы её не разорвало на части от переполняющего душу ужаса. Глаза зверя гипнотизировали. Женщина чувствовала, будто её парализовало. Между пальцев заструилось пламя. Лишь на долю секунды крохотная вспышка света осветила пространство и погасла. Леонор невидяще посмотрела на свои руки. Бинты пропитались кровью, но не сгорели. Чувство беспомощности и обреченности осело горечью во рту. Волк открыл пасть и сделал резкий выпад. Женщина зажмурилась и приготовилась к нападению. Ничего не произошло. Ни через пять секунд, ни через десять. Леонор распахнула глаза и увидела тень, стремительно приближающуюся к хищнику. Огромное, на три головы выше неё самой, создание обхватило животное со спины, приподняло в воздухе и резким движением корпуса сломало тому позвоночник. Волк жалобно взвизгнул и затих. Существо отбросило тушу в сторону и направилось к замеревшей женщине. — Вам не говорили, что гулять по лесам сейчас не очень безопасно? — оно заговорило на английском, чётко проговаривая каждое слово. Леонор попятилась и чуть было не полетела с обрыва, но огромная волосатая рука успела схватить её за рукав пальто. — Осторожнее, — с досадой добавило существо. — Я не кусаюсь. — Не надо его бояться, — добавил звонкий детский голос, — он хороший. Миссис Хейз перевела взгляд за спину незнакомца и разглядела силуэт Альберта, который стоял, прислонившись спиной к дереву. Мальчик не выглядел напуганным. Скорее, сосредоточенным. — Кто… кто вы такие? — через силу пробормотала Леонор. — Какого чёрта тут происходит? — Вы не закричали, — отметил Альберт. — Обычно все кричат, когда видят фею. — Я просил так меня не называть, — нефея сокрушённо всплеснула руками. — Ты вводишь людей в заблуждение. В ответ Альберт только апатично пожал плечами и развернулся в сторону леса. — Нам пора, — он махнул рукой, призывая остальных следовать за ним. — Надо проводить даму до дороги. — И тебя, — строго добавил незнакомец. — Тебе давно пора быть дома. Зачем ты вернулся? Через пару часов копы начнут патрулировать парк. Будет нехорошо, если они обнаружат здесь мелкого неугомонного пацана. Снова. Мальчик фыркнул что-то неопределённое, ловко пробираясь сквозь чащу. Леонор почти справилась с оцепенением, однако двигаться продолжала скорее автоматически, нежели на самом деле хотела снова оказаться в своей машине. Вопросы вертелись на языке, но ни один из них так и не был озвучен. Маленький отряд уверенно двигался вперёд, и миссис Хейз мысленно поразилась тому, как далеко в лес она умудрилась забежать. Они прошли не меньше мили, прежде чем она смогла собраться с силами и сказать: — Спасибо. Если бы не вы, меня бы загрыз волк. — Она помолчала, поколебавшись, затем добавила: — Вы живёте в парке? Огромная тень остановилась и подняла на женщину свои невозможные жёлтые глаза. — Конечно же, нет. Но я люблю эти места. С тех пор, как мы с семьёй переехали, часто тут гуляем. — С семьёй? — Леонор от удивления приоткрыла рот. — У вас… есть семья? — Меня зовут Себастьян, — с запозданием представился незнакомец. — Моя жена Флоринда и дети: Рохелио и Мария. Мы родом с полуострова Юкатан. — У вас довольно чистый английский, — отметила миссис Хейз. — Почему вы прячетесь в Пайн Хилл? — Кто прячется? — обиделся Себастьян. — Ладно, это шутка. Взгляните на меня. — Он расправил плечи и ткнул себя пальцем в грудь. — Это называется гипертрихоз. Мы прибыли в Штаты по приглашению доктора Пратта. Он проводит исследование о связи между нашим заболеванием и ликантропией. — Вы считаете себя оборотнем? — уточнила Леонор. — Я нет. А вот мой сын… У него нарушения в работе определённых участков коры головного мозга, которые отвечают за движения и ощущения. При помощи сенсорной оболочки человек формирует представления как об окружающем мире, так и о самом себе. Дефекты в работе этой самой оболочки позволяют обладателям синдрома ликантропии считать себя животным и визуализировать его поведенческие привычки. — Но вы… довольно сильны для обычного человека, — миссис Хейз вспомнила убитого голыми руками волка. — Тоже какая-то аномалия? — Всё дело в статическом напряжении, — терпеливо объяснил Себастьян. — Один из методов развития силы в основном за счёт сухожилий. Когда в тебя с детства тыкают пальцем и называют уродом, приходится изучать подобные навыки. — Неужели вас нельзя вылечить? — Центр занимается этим уже несколько лет. От любых врождённых форм гипертрихоза лекарства не существует. Если честно, я бы давно сдался и перестал мучать себя исследованиями, но, как отец, я желаю лучшего будущего своим детям. Может, я бы и отправился в цирк, что и делали большинство людей с моей проблемой, но Рохелио и Марии там делать нечего. — Где вас держат? — Что? Никто нас не держит. Десять лет назад доктор Пратт открыл новый медицинский корпус, скрытый в горах. Там для нас созданы все условия: отдельные блоки, электричество, четырёхразовое питание, к детям даже репетиторов приглашают, чтобы давать базовые знания о мире. На самом деле, тут намного лучше, чем было в Мексике. Из-за частых ураганов, мы строили дома из обычных бетонных плит и спали практически на земле. Нас выпускают за пределы института, правда, в основном ночью, чтобы не пугать местных жителей… Кроме буйных пациентов, — очень тихо добавил он. — Им никогда нельзя выходить. — Ваш сын один из них? — догадалась Леонор. — Да. К несчастью. — Мне жаль, — искренне посочувствовала миссис Хейз. — А вам не запрещено рассказывать об этом посторонним? — У центра есть все необходимые лицензии. — Себастьян пожал плечами. — Они не афишируют свои исследования, но и тайны из этого никто не делает. По большей части всем плевать. Было, по крайней мере. — К вам зачастили проверки? Из-за убийств? — Вы правы. После первых двух случаев ничего не происходило. На телах были обнаружены укусы, глубина которых исключала вину человека, но третья и четвёртая жертвы… Теперь почти никого не выпускают. Меня одного, если быть совсем откровенным. — Почему вас? — Я выносливый, — Себастьян почесал голову, будто засмущавшись своих же слов. — Меня отправляют на сбор травы, которую обычно называют раковым сорняком. Он содержит алкалоиды, которые центр использует в своих исследованиях. Они очень токсичны для обычных людей, так что без меня никак. Тут я вынужден вас оставить, — он указал пальцем на просвет между деревьями. — Альберт вас проводит. Или вы его. Скомкано попрощавшись, спаситель повернулся и моментально скрылся в чаще. Леонор перевела взгляд вниз и увидела крохотную детскую ручку, тянувшую её за подол пальто. — Он солгал вам, — тихо произнёс Альберт. — Им там не нравится. — Откуда ты знаешь? — миссис Хейз перехватила ладонь мальчика и потянула за собой в сторону дороги. — Себастьян сам тебе сказал? — Я чувствую, когда мне лгут, — ребёнок опустил голову и шмыгнул носом. — Фее нужна ваша помощь. И не только ей. Всем им. Леонор с облегчением увидела дорогу и свою машину, брошенную на обочине. — Послушай, — терпеливо вымолвила она, — твой друг болен. И его семья тоже. Врачи пытаются им помочь, чтобы они смогли жить, как нормальные люди. — Они нормальные, — насупился Альберт. — Себастьян знает много историй. Он рассказывал мне про древних людей и про существ, что жили до нас. Он прочитал много книг и очень умный. А ещё он хочет вернуться домой. — Себастьян же сказал. — Миссис Хейз распахнула дверь пассажирского сиденья и внимательно посмотрела на юного спутника. — Дома им было плохо. Тут лучшие условия, их никто не трогает, и они счастливо живут все вместе. Запрыгивай давай. — Никто там не счастлив, — мрачно изрёк Альберт, самостоятельно застёгивая ремень безопасности. — Можете спросить у моей сестры. — У тебя сестра в том корпусе? Сколько ей? Мальчик ничего не ответил, повернувшись к окну. Как только машина выехала на дорогу, сверкнула молния, а на Землю обрушился полноценный ливень.
