1.9. А я думал, это у меня дерьмовая наследственность.
2 мая 2023 г., 08:29
С тех пор как они покинули Трентон, Луи не сказал Джону ни слова и старался вообще не смотреть в его сторону. Эмоции на лице водителя химик считывал по желвакам на острых скулах, напряжённым пальцам и упрямо поджатым губам. При этом взгляд ни на секунду не утратил того скучающего выражения, которое было в нём при первой встрече. Парадокс. Словно язык тела Смита никак не мог найти точки соприкосновения с глазами. Человек всё больше напоминал Бриксу бертолетову соль — соединение, которое само по себе не несёт никакой опасности, но стоит смешать с органикой, как тут же последует взрыв. И с каждой минутой ему всё больше не терпелось взять пару грамм красного фосфора и посмотреть, что же из этого выйдет.
— За нами хвост, — апатично сообщил Джон, словно передавал прогноз погоды на ближайшие сутки. — Держатся на расстоянии.
Луи проследил его взгляд и понял, что тот даже не смотрел в зеркало заднего вида, но выключил музыку, а на его лице появилась безумная торжествующая улыбка. Так выглядят бешеные псы во время подпольных боёв: им всё равно, с кем сражаться. Само предвкушение драки запускает в их организмах неуправляемый азартный механизм, пробуждающий жажду жизни. И крови.
Брикс сглотнул вязкий комок слюны. Если их схватят — их смерть не повлияет на логику исторических событий, в том числе и на геноцид мутантов, который прямо сейчас набирает обороты. По всей видимости, водителя это совершенно не беспокоило. Весь его вид источал отчаянную решимость. Джон готов был погибнуть на полупустом шоссе рядом с парнем, о котором не знает ровным счётом ничего, даже имени, и ему было плевать. Что же такого произошло в его жизни, что возможность помериться с кем-то силами осталась единственным способом заполнить пустоту внутри?
— Я не собираюсь тут помирать, — будто прочитав его мысли, сказал Смит. — Приготовься, они приближаются. Впереди длинный туннель, полагаю, там они возьмут нас в кольцо.
Луи развернулся и увидел чёрный внедорожник без номеров. Присмотревшись, он насчитал ещё два. Почти кортеж. Преследователи и не думали скрывать своих намерений: как только догонят, тут же проедутся по их машине. Брикс поморщился от досады. Столько лет преданного труда, и как поступает Эдгар? Даже не попробует уговорить его вернуться? Это довольно обидно. Всё же Луи считал себя если не незаменимым, то хотя бы ценным сотрудником. Что ж. Похоже, мистер Хейз не очень любит общаться с предателями.
Джон прибавил скорости, продолжая смотреть исключительно прямо. Он не пытался вытащить телефон, чтобы позвать на помощь. Это показалось Луи странным. Ведь Смит заметил преследование ещё до того, как конвой перешёл к открытому наступлению. Либо тот сделал вывод, что уже поздно кому-то звонить, либо звонить ему было банально некому. Брикс приказал мозгу перестать отмечать бесполезные детали и сосредоточиться на плане спасения, однако привыкший к анализу разум отказывался мыслить в конструктивном направлении.
Первый удар был таким мощным, что его сила вытолкнула химика с пассажирского сиденья. Он ударился головой о лобовое стекло, отлетел назад и ударился затылком в подголовник. Машину занесло. Брикс машинально схватился за ручку двери, едва не удавившись ремнём безопасности. Во рту скопилась солёная жидкость с металлическим привкусом, и он поспешил сплюнуть её себе на колени.
Мысли начали путаться. Перед внутренним взором пронеслись картины того, как их прямо сейчас расстреляют в упор или же сбросят в кювет на огромной скорости. Очень удобно вдоль дороги выстроился ряд вековых деревьев. Луи попытался вспомнить, куда дел свой пистолет, но от очередного удара его снова бросило вперёд. Подбородок едва не раскололся о приборную панель. В голове словно кто-то добавил цезий в воду: прогремел взрыв, а лабораторный стакан тут же разлетелся на множество осколков.
Откуда в руке Смита появился «кольт», Брикс не знал, но не сдержал радостного вскрика, когда тот развернулся и выстрелил сквозь собственное заднее стекло. Один из внедорожников сильно тряхнуло, и он вильнул назад, взвизгнув шинами. Почти победа. Если не учитывать то, что в ответ на них обрушился поток пуль. С одной стороны, это казалось чем-то нереальным — какому психу придёт в голову открыть огонь средь белого дня? А с другой — кому какое дело до неприметной тойоты, что вот-вот сотрут с лица Земли, и двоих мужчин, которые будут похоронены внутри неё?
Два внедорожника обогнали с обеих сторон, а третий остался позади, замыкая своеобразную «коробочку». Луи втянул голову в плечи. Он уже готовился к тому, что их просто расплющит, как Джон резко выкрутил руль вправо, смещая одного из преследователей в сторону кювета. После этого он вильнул уже налево, не щадя бока собственной машины. Впереди показалась спасительная тьма туннеля.
Конвою пришлось снизить скорость, чтобы избежать столкновения с подножием моста. Джон свернул вправо. Три внедорожника последовали его примеру. Тойота виляла между машинами, обгоняя и нещадно подрезая ни в чём не повинных водителей. Со всех сторон начали сигналить. Смит стиснул зубы и смачно выругался.
— Они догоняют! — прокричал Брикс.
В ответ его в не очень цензурной форме попросили помолчать. Джон вытащил руку из окна и, не целясь, выстрелил в ехавший впереди Форд. Пуля пробила колесо, и машина начала вилять, снижая скорость. Смит резко перестроился и вернулся на свою полосу, оставив Форд, который развернуло поперёк дороги, позади себя. Встречный грузовик не дал конвою повторить их манёвр. Один из внедорожников протаранил внезапное препятствие бампером, протащив его несколько футов вперёд, и остановился.
Джон ещё сильнее вдавил педаль газа, выезжая из туннеля. Тойота подпрыгнула, взревела и метнулась к лесу. Луи повернулся лицом к водителю и тихо попросил сбавить скорость. В ответ тот тут же справился с управлением. Из носа Смита вовсю текла кровь, но он невозмутимо перезаряжал пистолет, не обращая на неё никакого внимания.
Брикс дышал короткими рваными всхлипами, ощупывая своё тело на предмет возможных ранений. Они выехали на обсаженную соснами лесную дорогу, что показалось ему просто отвратительным решением: теперь они как на ладони, а проезжающих мимо машин вообще практически не осталось. Но, похоже, у водителя на этот счёт было совсем другое мнение. Джон резко крутанул руль влево. Шины взвизгнули. Зад тойоты занесло, однако Смит быстро вернул себе контроль над ситуацией. Один из внедорожников оказался спереди. Луи так и не понял, откуда его спутник узнал, что тот уже выехал из туннеля и продолжает следовать за ними, однако, когда Джон уверенно надавил на газ, химику стало не до размышлений на эту тему: он поспешил сгруппироваться, сплёвывая рвоту, смешанную с кровью.
Перед финальным ударом глаза заслонила красная пелена, мгновение преломилось, секунды расщепило на тысячи атомов. Джон уклонился от выстрела. Пуля пробила лобовое стекло и мягко вошла в водительское кресло. Луи успел представить, как осколки летят ему в лицо, как зубы разбиваются о приборную панель и как мозги расплющивает по во-о-о-н тому уцелевшему куску стекла и мысленно попрощался с жизнью. Не сбавляя скорости, Смит вёл тойоту к лобовому столкновению.
По всей видимости, у водителя внедорожника на жизнь были совсем другие планы: он вильнул вправо, выезжая на обочину, но Тойота протаранила его правым боком, и он со скрипом полетел в кювет. Джон сдал назад и затормозил. Он хрипло дышал, уставившись на противника немигающими глазами.
— Ну хватит уже! — заорал Луи. —Разворачивайся!
Тот и не думал слушаться. Впереди показались две оставшиеся от конвоя машины. Джон вытянул руку с пистолетом и принялся стрелять. Луи сполз на пол и скрючился. Машина подпрыгивала от каждого нового выстрела. Запахло бензином. Бак пробит. С большим запозданием он вспомнил о своей сумке, брошенной в багажнике. Если начнётся пожар…
Трясущимися руками он отцепил ремень безопасности и крикнул Джону, что надо убираться. Салон начал наполняться дымом. Луи не видел, где сейчас преследователи, выбираясь из машины. Он успел сгруппироваться и покатиться по довольно крутому склону оврага, прежде чем прогремел взрыв. Уши заложило. Ребрами он чувствовал ершистый ствол дерева, которое остановило вращение его тела. Кости цеплялись за мышцы в отчаянной попытке сохранить организм в целости. Брикс попытался вдохнуть, но только наглотался дыма и закашлялся. Характерный остро-сладкий запах диоксида азота с размаха ударил по лицу, вызвав жжение в глазах. Все мысли и ощущения покинули мир возможного, кроме ядовитой боли, проникающей в каждую мышцу. Правую руку дёргало. Голова гудела, как пустой атомный реактор. Сквозь треск горящих веток до него долетали звуки выстрелов. До помутневшего сознания не сразу дошло, что сражение ещё не окончено. Смит выжил. И вместо того, чтобы спасать свою шкуру, бросился добивать оставшихся в живых преследователей. Безумие какое-то.
Весь мир превратился в пелену буро-оранжевого цвета. Под пламенеющими небесами, на ковре из опавших листьев и иголок Луи вспоминал кадры собственной жизни и думал, можно ли было пойти другим путём? Стань он, к примеру, финансовым аналитиком, лежал бы сейчас, пытаясь удержать внутренности внутри организма, чувствуя, как кровь стекает по лицу, застилая глаза? Вывод был неутешительным. Конечно, да. Ведь дело вовсе не в том, каким путём он шёл, а в том, как он при этом мыслил. Его идеи, планы, амбиции — всё вело именно к этой точке. Прогремел ещё один взрыв. Похоже, пламя достигло бензобака одного из внедорожников. Луи горделиво отметил, что на этот раз хлопок был значительно тише. Значит, преследователи запасы нитратов с собой в походы не берут. Что ж. Их всё равно это не спасло. Впрочем, пока неизвестно, кто побеждает. Быть может, Джон уже мёртв, а прямо сейчас наёмники пытаются отыскать его самого. На такой оптимистичной ноте сознание начало гаснуть, однако проклятый разум никак не хотел оставлять его в покое полностью. В беспамятстве нет боли и страха. Там нет опалённых крон деревьев и запахов, что забивают ноздри, не давая нормально дышать, но по каким-то дурацким причинам забвение не торопится к нему приходить.
Брикс подумал о Леонор. Она бы могла им гордиться: не обязательно обладать сверхспособностями, чтобы уметь устраивать взрывы.
Чья-то рука вылетела из клубов дыма и схватила его за запястье. Луи вздрогнул, не сразу сообразив, что Смит вернулся, чтобы вытащить своего работодателя из объятого пламенем леса. Вторую руку Джон просунул ему под плечо, помогая подняться на ноги. Сам спаситель выглядел как герой какого-то экшн-боевика: из век торчат осколки стекла, бровь разодрана, нос буквально вдавлен в череп, всё лицо залито кровью. Он, пошатываясь, двигался в сторону, противоположную от дороги, утаскивая учёного за собой в лес.
— Столбы дыма — отличный сигнал бедствия, — зачем-то пояснил Смит, — сейчас сюда слетится вся полиция округа и прихватит с собой пожарных. Что за дерьмо было в моей машине?
Откуда только у него брались силы на разговоры? Луи буквально повис на своём спутнике. Лицо жгло, а губы отказывались шевелиться. Каждый шаг давался неимоверным усилием воли, а в горле стояла такая горечь, что попробуй он вымолвить хоть слово, тут же срыгнёт содержимое желудка вместе с кишками.
Медленно они удалялись от места взрыва. Брикс рискнул ещё раз посмотреть на тащившего его человека. Он двигался спокойно и уверенно, словно не истекал кровью. На губах играла слабая улыбка. У него даже наушники уцелели и, когда к нему вернулась способность распознавать звуки, Луи с удивлением услышал тихую композицию. Спокойствие Смита странным образом передалось и ему: боль усилилась, однако она весьма чётко указывала на то, что он ещё жив. Или почти жив. Прежде ему не приходилось отвечать на вопрос, на каком свете он находится. Сейчас ему чудилось, будто по венам течёт густой серебристо-белый сплав из никеля, который используется для производства авиационных двигателей. Пока решено было считать это хорошим знаком. Какая бы жидкость не текла сейчас по сосудам то, что она вообще там осталась не могло не радовать.
— Как я выгляжу? — тихо спросил он, но тут же об этом пожалел, потому что в этот момент его затошнило, и из горла фонтаном хлынула новая порция кровавой рвоты. Он рухнул на колени и схватился руками за виски, всерьёз опасаясь, что голова расколется пополам.
Джон склонился над ним, внимательно рассматривая порезы на лице.
— Жить будешь, — пришёл он к весьма утешительному выводу. — Но не долго, если будем останавливаться. Пока за нами никто не гонится, но я не уверен, что это будет длиться вечно.
С трудом подняв голову, Брикс огляделся. От запахов смолы, дыма и сырой травы кружилась голова. Смит стоял, обдуваемый порывами ветра, обсыпанный пеплом и осколками, смаргивая капающую с век кровь. Скорее мёртвый, чем живой. С пустотой во взгляде он был похож на инвалида войны, пришедшего из другого измерения. Искалеченная кукла, ставшая машиной для убийства. Только сейчас до сознания Луи начало доходить, с кем он имеет дело. Джон, совершенно точно, психопат куда более опасный, чем те преследователи из машин без номеров.
— Кто ты, чёрт возьми, такой? — хрипло спросил Луи, схаркивая остатки крови.
Смит наклонил голову набок и криво усмехнулся. Отвечать он ничего не стал. Резко выкинув вперёд руку с пистолетом он уверенно нажал на курок.
Пуля просвистела в нескольких дюймах от его затылка. Брикс зажмурился и вздрогнул, а где-то за спиной послышался тихий вскрик, за которым последовал звук падающего тела. Обернувшись, учёный увидел скорчившегося на земле человека.
***
Нервный стук в дверь вырвал его из мрачных мыслей. Вот уже довольно приличное время Линкольн рассуждал на тему того, что теперь делать и как поступить с Коди. В то, что Леонор на самом деле способна навредить Эвансу, верилось слабо, однако полностью исключать такую вероятность было нельзя: он практически ничего не знал про пирокинетиков и ни разу в жизни не сталкивался с ними. Касаемо особенностей матери также были вполне обоснованные сомнения. Почему-то проще было поверить в то, что копы всего мира соберутся с мыслями и начнут нормально выполнять свою работу, чем в то, что своими наманикюренными пальцами Леонор способна извергать пламя. Этого просто не могло быть. Как и того, что она убила Моргана. Ладно, даже если допустить мысль об убийстве, то пытки?.. Это совершенно не в её стиле. Мать предпочитала психологическое насилие грубой силе, а яд производила своим языком, а не вкалывала его в шеи собеседников. А сегодня полнолуние… В планы Линкольна входило оставить Коди дома, связать и накачать транквилизаторами, однако теперь это всё равно, что позвать каннибала на детский утренник. Взять Эванса с собой? Тогда придётся сосредотачиваться не на поимке маньяка, а на контроле самого Коди. Стук повторился. Дьявол! Чертыхнувшись, Линкольн пошёл открывать. На пороге стоял мужчина в бежевом пальто. Узкое, перекошенное от ужаса лицо смотрело на него, широко распахнув глаза и рот, а пальцы тут же вцепились в дверь, словно её пытались запереть у него перед носом. Линкольн в очередной раз пообещал себе смотреть в глазок, прежде чем открывать кому попало. — Мистер Хейз, — торопливо заговорил незнакомец, — простите, что я так без приглашения. Меня зовут Джейкоб Вернер, и я… — Чем могу помочь, мистер Вернер? — напряженно спросил Линкольн. Человек наклонился почти вплотную к его лицу. Карие глаза загорелись призрачным жёлтым светом. — Мне нужна помощь! — Джейкоб тряс руками, выдавая крайнюю степень возбуждённости. — Выслушайте меня, прошу! — Обратитесь в больницу, — пробормотал Хейз, пытаясь захлопнуть дверь. — Или к экзорцисту. — Нет-нет-нет! — мистер Вернер надавил с другой стороны. — Я не могу пойти к ним! Я никому не доверяю. Я приехал из самого Миннеаполиса, чтобы встретиться именно с вами. Послушайте, я много лет наблюдал за вашей деятельностью, и я точно знаю… Знаю, что вы понимаете таких, как я… И можете мне помочь. От неожиданности Линкольн попятился, впуская незваного гостя внутрь. Джейкоб быстрым шагом прошёл в дом и замер посреди тесной прихожей. Его заметно потряхивало. — Я не хотел этого делать! — он схватился руками за голову. — Я ни в чём не виноват! Пожалуйста, мне нужна помощь! — Рассказывай, — выдохнул Хейз. — Голоса, — пробормотал мистер Вернер. — Голоса в моей голове. Они приказывают ужасные вещи. Мне страшно. Скажите мне, что я такое? — Тихо-тихо, — Линкольн сделал несколько осторожных шагов к лестнице, выставив руки в защитном жесте. — Чьи это голоса? Что именно они велят тебе делать? — Вы любили когда-нибудь?! — истерично воскликнул посетитель. — Настолько сильно, что одна мысль о потере сводила бы вас с ума? Я был влюблён. Но тот человек… Эгоистичный ублюдок, который думал только о себе! Я просто… — мужчина всхлипнул. — Просто хотел, чтобы он остался со мной… — Он резко замолчал и посмотрел прямо в глаза собеседника. — Вам это знакомо? Хейз пошатнулся и едва не полетел на пол. Каждым своим словом Вернер будто разрезал его нервные окончания. Во рту пересохло. Он бросил взгляд на лестницу и к своему ужасу рассмотрел там силуэт Коди. — С кем ты разговариваешь? — тихо спросил Эванс, делая осторожные шаги вниз. — У меня тут… — Линкольн обернулся и взмахом руки указал на посетителя. Всё внутри него тут же похолодело. — Там же никого нет? — хрипло уточнил он, не моргая глядя на Джейкоба. Осознание пронзило мозг яркой болезненной вспышкой. Из носа гейзером хлынула кровь. Мистер Вернер улыбнулся широкой дьявольской улыбкой. Уголки его губ почти дотянулись до мочек ушей. Глаза загорелись ещё ярче. — Ты такой наивный. Так глупо купился. Пора платить по счетам, — загробным голосом сказал он. — Твоё время вышло, Линкольн. Выпусти меня отсюда. — Коналл… — прошептал Хейз и рухнул на колени. — Ты всё ещё веришь в оборотней? — ядовито прошептал посетитель, прежде чем медленно раствориться в воздухе. Коди практически сполз с лестницы и опустился на пол, подхватывая полубесчувственное тело. Линкольн ощутил, как когти впились ему в спину. Сквозь красную пелену он видел два горящих жёлтых глаза, которые сосредоточенно сверлили его лицо. — Кто такой Коналл? — тихо спросил Эванс. — Что происходит? Вместо ответа Линкольн притянул его к себе за шею и впился в губы жадным поцелуем. Клыки резали язык, вкус собственной крови туманил сознание. Хейз последним усилием воли цеплялся за жесткие волосы на затылке Коди, не выпуская того из своих объятий. — Никто, — спустя время выдохнул он. — Надо увеличить дозу лекарств. День будет длинным. Однако подниматься на ноги и идти наверх он не стал. Как и отправлять туда Эванса. Вместо этого он слегка поводил лопатками, проверяя целостность кожи, и снова поцеловал Коди. Тот заметно расслабился: втянул клыки и убрал когти, но взгляд и не думал гаснуть. Линкольн закрыл глаза, сильнее вжимаясь в чужое тело. Эванс нахмурился и что-то промычал в поцелуй. Тревожный сигнал взвыл внутри черепа. Прежде ему доводилось видеть Хейза разным: злым, расстроенным, потерянным, но сейчас перед ним был человек, доведённый до отчаянья. Коди чуть отодвинулся, словно хотел дать Линкольну время выдохнуть, остыть, прийти в себя. Осознать, в конце концов, что сейчас не время и не место. Хейз расценил это действие по-своему и потянулся к ремню на его джинсах. Коди встрепенулся и попытался остановить настойчивую ладонь, которая легла на его член и начала быстро поглаживать сквозь ткань боксёров. — Что ты творишь? — он наклонился к уху Линкольна. — Я сейчас не… Хейз перевернул его на спину, не дав закончить предложение. У Коди закружилась голова. Лопатки ощутили прохладу и твёрдость пола. — Давай, хотя бы наверх поднимемся? — ещё одна слабая попытка воззвать к чужому благоразумию обернулась провалом: Линкольн продолжал сидеть на нём и раздевать. Думать становилось всё труднее — пальцы партнёра заставляли его тело реагировать мгновенно и привычно. В распалённом сознании ещё мелькали мысли о том, что заниматься сексом, когда он едва держит себя в руках — не очень хорошая идея, но очередной горячий поцелуй быстро стёр их, попутно выбивая остатки воздуха из лёгких. Чувства Коди обострились до предела. Он всюду ощущал запах крови. Она сочилась из царапин на спине Линкольна и из порезов у него во рту. Всё казалось нереальным, безумным, полным и головокружительным. Эванс цеплялся за рассудок, внутри которого начала своё пробуждение озлобленная волчья пасть. Транквилизаторы в его крови растворялись, как сахар на дне чашки с обжигающим чаем. Движения Хейза напоминали крик, мольбу, сорванное дыхание… Поцелуи становились всё более агрессивными: рот широко открыт, язык словно лезвие ножа: он проникает между зубами, шарит, лижет, толкает, будто пытается сточить себя об острые зубы, вызывая желание и в тоже время почти животный ужас. Линкольн ненадолго отстранился, справляясь со своими штанами, после чего Коди ощутил бёдрами его голые ягодицы. — Подожди, не… А потом он задохнулся своими словами и потонул в странных, почти болезненных ощущениях. Линкольн опёрся ладонями вытянутых рук о свои бёдра, раздвинул ноги и сел на пятки, медленно соскальзывая по чужому члену. Коди в ужасе уставился на него, широко открыв глаза и рот. Линкольн выгнул спину, и по его лицу пробежал луч боли. Эванс поразился плескавшемуся в его глазах лихорадочному яростному блеску. Лицо Хейза словно парализовало. Он, не моргая, смотрел в одну точку, застыв где-то не здесь. В другом мире, каком-то личном, скрытом от посторонних глаз. Там, куда другим не было доступа. Его тело двигалось плавно, ритмично, однако лицо и не думало «оживать» подобно фарфоровой маске. В глубине души, Коди был уверен, что понимает его: последнее время Линкольн часто теряет контроль над собой, а для таких, как они, это чревато последствиями. Сознавать, что твои эмоции медленно захватывают власть над телом — страшно. Кому, как не самому Эвансу, знать об этом. Но что-то ещё плескалось на дне зрачков Хейза. Что-то, чего он был не в силах ни разобрать, ни осмыслить. Они никак не могли найти общий ритм. Энергии, наполняющие их тела, не хотели синхронизироваться, диссонируя, перебивая друг друга и отталкиваясь, они словно пытались разорвать мир в клочья. Коди уже не понимал, целует ли его Линкольн или вгрызается зубами в кожу. Реальность обернулась коконом, внутри которого остались лишь они двое и тени ночных кошмаров, что так и норовили разорвать ему глотку. Тьма уплотнялась. Тело освободилось, опустело. Привычное удовольствие не принесло облегчения. Он почувствовал, как на глазах выступили слёзы. Голова, наполненная тяжестью, со стуком упала на пол. Коди прерывисто дышал, не в силах произнести ни слова — даже шёпотом, — потому что грудь сдавило невидимой рукой. Он погладил по влажным волосам Линкольна, который тихо сопел куда-то ему в плечо.***
Триш с удивлением осматривала мужчин, замерших на пороге её кабинета. Конечно, её предупредили о визите, однако она не предполагала, что пара будет выглядеть настолько странно. Первый, пепельный блондин, не стал снимать в помещении солнечные очки и, сразу после приветствия, сел на стул, спрятав руки в карман толстовки, и с тех пор не проронил ни слова. Второй, шатен, выглядел как наркоман во время ломки: осунувшееся лицо, расширенные зрачки, он то и дело лихорадочно осматривался по сторонам, будто ожидая немедленного нападения. — Кто такая Сюзан Риггс? — заговорил Линкольн, продолжая стоять, подперев спиной стену. В относительно просторном помещении хватало стульев на всех, но он благородно отказался от предложения воспользоваться одним из них. Триш встрепенулась и подняла на консультанта полиции удивлённый взгляд. — При чём тут она? Я думала, вы хотите поговорить про убийства. — А вы что-то знаете про убийства? — уточнил Хейз. — Повторю свой вопрос: кто такая Сьюзан Риггс? — Моя дочь, — тихо ответила хозяйка кабинета. — Но её не стало много лет назад. — Рак? — Линкольн вспомнил рецепт на метотрексат. Однако, он был уверен, что болезнь была в стадии ремиссии. Видимо, закончилось всё не очень благополучно. — В чём дело? — Триш в волнении заломила пальцы. — Зачем вы спрашиваете об этом? — Десять лет назад ваш муж участвовал в разработке новых радионуклидов, — отчеканил Хейз. — А недавно я видел в лесу человека с горящими глазами. Ваша дочь погибла от рака. Не дополните мой отчёт некоторыми подробностями? Миссис Риггс отшатнулась, словно её ударили по лицу. Вопросы заданные прямо в лоб выбили женщину из колеи. Не такой диалог она себе представляла, когда шериф Корн попросил её побеседовать с приезжими детективами. Она готовилась к разговору о погибших коллегах и никак не могла ожидать того, что спрашивать её начнут об умершей много лет назад дочери. — Почему уволили вашего мужа? — хриплым голосом спросил Коди, поняв, что ему придётся быть вежливым за двоих. Говорить было сложно, не срываясь при этом на рык, но взглянув на Линкольна, он быстро понял, что тому сейчас не намного легче. Триш опустила взгляд. Воздух со свистом выходил у неё изо рта. На лбу проступили капельки пота. Хейз безошибочно считывал волнение по дрожи в суставах, по бесконтрольному движению пальцев, по частому облизыванию губ. Язык тела миссис Риггс был доступным и понятным, вот только это не давало никакой гарантии, что прямо сейчас она не закроется и не выгонит их за дверь. — Что произошло? — примирительным тоном сказал Линкольн, к своему сожалению расслышав давление в голосе. — Мы обнаружили, что мистер Риггс какое-то время собирал информацию, касающуюся деятельности центра. Зачем? — Вам лучше уйти, — сдавленно попросила хозяйка кабинета. Последовала пауза, в процессе которой произошло несколько вещей. Хейз потерял остатки терпения и подскочил к столу, вцепившись взглядом в глаза женщины. Коди быстро посмотрел в угол комнаты и облегчённо выдохнул, не обнаружив там камеры видеонаблюдения. Триш вскрикнула и вжалась в спинку кресла. — Ты хочешь нам всё рассказать, — прошептал Линкольн, не разрывая зрительного контакта. — Всё, что произошло десять лет назад. Ты устала носить это в себе. Тебе нужно выплеснуть это, — из носа пошла кровь, — станет легче дышать. Нужно только собраться с мыслями и поведать нам всю правду. Миссис Риггс помотала головой, пробуя сопротивляться, однако мелодичный мягкий голос будто обволакивал её голову изнутри. — Линкольн, — осторожно позвал Коди. — У нас нет на это времени, — резко оборвал Хейз, возвращаясь к допросу. — Что произошло, Триш? Почувствовав, что она расслабилась, психолог выпрямился и отошёл от стола, продолжая нашёптывать слова внушения. Когда его спина снова коснулась стены, взгляд хозяйки кабинета заволокло пеленой тумана. — Сьюзан, — тихо заговорила женщина, — часто болела. Мы с мужем приняли решение позволить мистеру Пратту испытать на ней новые препараты. Прогнозы были оптимистичными: нуклеотиды прошли испытания на животных и на взрослых людях. Это сработало. Рак отступил. Два года мы прожили в относительном мире. Потом родился сын. Однажды ночью мы проснулись от крика. У Сьюзи случился рецидив. Её госпитализировали. Острый лейкоз. Бен был в ярости. Он обвинял центр в слишком продолжительном использовании радиохимикатов, которые послужили причиной болезни. Она выдержала паузу, барабаня пальцами по столу. Подняв беспомощный взгляд на собеседников, Триш с трудом выдавила продолжение: — Требовалась срочная пересадка костного мозга. Сначала проверили меня и мужа, но мы не подошли, потому что сами очень часто подвергались воздействию ионизирующего излучения. Тогда пробу взяли у Альберта. — Сколько ему было? — мрачно спросил Линкольн. — Вы взяли донором новорожденного пацана? — Выбора не оставалось. — Женщина сокрушённо развела руками. — Наши дети справились, вот только… — Было какое-то жирное «но»? — Со Сьюзан начали твориться странные вещи. Уже через неделю после операции она бегала по палате и твердила, что её переполняет энергия. Её мучала жажда. Она выпивала по полтора галлона воды в день, но продолжала требовать ещё. Врачи провели анализ крови: гормоны, инфекции, давление, баланс — всё было в норме. Но мы не могли не почувствовать, что наша дочь изменилась. А потом произошло это… — Что? — не выдержал Линкольн. — Ночью в корпусе, где её держали, вспыхнул пожар. Пламя распространилось за считанные секунды, пожирая всё на своём пути. Оросители сработали, но не смогли вовремя потушить огонь. Стихия добралась до лаборатории. Прогремел взрыв. Химикаты попали в атмосферу и воду. — Почему про это нет никакой информации? Авария такого масштаба должна была, как минимум, несколько раз попасть на первую полосу. — Они всё скрыли. Официально, это был пожар класса С. Не осталось никаких доказательств того, что в лаборатории были химикаты: ни банковских счетов, ни свидетелей, ни денежных переводов. Всё испарилось. — Поэтому и все данные про исследования исчезли, — кивнул Линкольн, в большей степени самому себе. — Сколько было жертв? — Десятки… Но это ничто в сравнении с тем, что случилось после. Люди, соприкоснувшиеся с последствиями, заболевали… У них рождались дети с генетическими мутациями. Все они сейчас проходят лечение, но никто не обращает внимания на то, что причины болезней скрыты у нас под носом. — Ваш муж собирал доказательства о преступлениях центра? — догадался Линкольн. — Да, — механически кивнула Триш. — Потому что трагедия их не остановила. Они построили новый корпус, уже глубоко в лесу, и там продолжают свои эксперименты. Многие в городе недовольны таким положением дел, но сделать ничего не могут. Вызывали экологов — в окрестностях Ратленда допустимые концентрации радионуклидов. Никого не волнует, что если посмотреть на общую картину, то ситуация гораздо серьёзнее: что будет, если беременная женщина выпьет воду из местного колодца, затем пройдётся по траве и съест что-то выращенное здесь? — И тем не менее, вы продолжаете на них работать, — отметил Хейз. — Как это понимать? — Кто-то должен кормить семью. Есть вещи, которые мы не в силах исправить и остаётся только смириться и жить дальше. — Вы бываете в новом корпусе? — поморщившись, спросил Линкольн. Слишком сильно слова Триш походили на фразу Эдгара: смирись с тем, что тебе не подвластно и плыви по течению. С этим он был в корне не согласен. — Нет, — миссис Риггс покачала головой. — Из прежнего персонала туда попали только Грейс Эми и Виктория Нил. — Какое совпадение, что они обе сейчас мертвы, — мрачно изрёк Хейз. — Первая была нейробиологом, а вторая специалистом в области генетических заболеваний. Могло получиться так, что кто-то из их пациентов слетел с катушек, скрылся в лесу и решил начать убивать? Плавно перешедший к теме расследования разговор немного успокоил расшатанные нервы Триш. Словно из зыбкой почвы она ступила на твёрдую безопасную поверхность. Даже дышать стало легче. К своему удивлению она обнаружила одного из собеседников с залитым кровью лицом. Порывшись в ящике стола, женщина передала Линкольну салфетки. — Давно у вас так? — участливо спросила она. — Аллергия на сухой воздух, — пояснил Хейз. Он вытер лицо и, осмотревшись по сторонам, выбросил перепачканные салфетки в мусорку, задвинутую в угол комнаты. — Капилляры становятся хрупкими, что и выливается кровотечением из носа. — Но… сейчас осень, — с сомнением пробормотала миссис Риггс, а потом, будто опомнившись, вернулась к убийствам: — Пациентам нет смысла нападать на персонал. В центре лишь пытаются им помочь. Большинство врождённых заболеваний не поддаются лечению, но мистер Пратт уверен, что способен хотя бы облегчить их страдания. — Как здорово, — хмыкнул Линкольн. — Сперва заразить людей, а потом пытаться вылечить. Это всё равно, что если бы я убил человека, а потом расследовал его смерть. Поразительное лицемерие. — В защиту центра скажу, что не все их пациенты родились в Ратленде. Многие приехали сюда в надежде на исцеление. — И многих уже исцелили? — Центр достиг отличных результатов, — ответила Триш. Коди понял, что влияние Линкольна ослабло, и теперь она говорит, пропуская свои слова через фильтр. — К ним попадали люди с запущенными случаями болезни Хансена. Поражения нервной системы, кожи, глаз… Нигде в мире им бы не помогли так, как здесь. Наши методики уникальны и не имеют альтернатив. — Люди без лиц… — прошептал Линкольн. — Вот кого всё это время рисовал Альберт. Больных людей из центра. Ваш сын любит ошиваться возле того корпуса? У вас туда допуска нет, а у него, получается, есть? — Берт — сложный ребёнок. Он родился слепым. Существует множество причин этому явлению, но нам не повезло: генетическая мутация, — Триш горько усмехнулась. — Первичная ювенильная глаукома. Она возникает из-за аномалий развития угла передней камеры, которые препятствуют оттоку воды при отсутствии других пороков развития глаза. — Ему делали операцию? — уточнил Хейз. — Да. Мистер Пратт лично присутствовал, хотя тогда ещё был заведующим онкологическим отделением. Всё прошло успешно. — Так же, как со Сьюзан? — не удержался Линкольн, за что получил мрачный взгляд от Коди, который обернулся к нему и слегка опустил очки. — Хирургическое вмешательство не то же самое, что и облучение, — устало ответила миссис Риггс. — Синустрабекулэктомия. Слышали о такой? После освобождения эписклерального пространства производят разрез склеры на две трети её толщины треугольной или прямоугольной формы, а затем отсепаровывают данный лоскут до прозрачной роговицы… — Так, ладно-ладно, стоп! — Хейз замахал руками, призывая остановить этот бесполезный поток информации. — Вам не показалось странным, что первый ваш ребёнок родился с предрасположенностью к онкологии, а второй появился на свет слепым? А я думал, это у меня дерьмовая наследственность. Коди издал какой-то сорванный звук: что-то среднее между рыком и стоном, и сокрушённо покачал головой. — Простите, что побеспокоили. — Он поднялся на ноги. — И спасибо за откровенность. — Спасибо за откровенность, — тихо передразнил Линкольн, когда они выходили из главного корпуса медицинского центра Ратленда. — Чёрта с два она была бы такой разговорчивой, если бы я не влез к ней в голову. — Вот именно! — вспыхнул Коди, резко схватив его за руку. — С каких пор ты умеешь внушать не только кошмары?! То же самое было в лесу, но там ты говорил, будто был напуган! А сейчас что?! — Тихо, — шикнул Линкольн, осматриваясь по сторонам. — Всем вокруг не обязательно знать о некоторых моих фишках. Я становлюсь сильнее, разве это плохо? Границы моих возможностей расширяются, а это значит, что… — Ты сходишь с ума, — припечатал Эванс. — Это никакое не расширение возможностей, они просто выходят из-под контроля. — И пусть, — отмахнулся Хейз. — Возможно, сегодня ночью это спасёт чью-то жизнь.***
Эдгар немигающим взором уставился в экран своего компьютера. Интересное кино, которое он смотрел уже почти час, вызывало в нём приступ небывалого раздражения. Кендрик Траверс, его самое доверенное лицо, сидел напротив и молчал, пытаясь отслеживать эмоции на лице начальника. — Это были наши лучшие ребята? — мистер Хейз перевёл взгляд на подчинённого. — В самом деле? Кендрик шумно вздохнул. Оправдываться не было смысла: Эдгар уже совершенно точно пришёл к какому-то выводу и теперь оставалось только ждать приговора. Однако, и молчать слишком долго не получится, если он не желает замолкнуть навеки. — Мы не знаем, откуда взялся дым, — отрапортовал он, прекрасно понимая, насколько жалко звучат его оправдания. — Наши ребята были к этому не готовы. Тот стрелок ориентировался на звуки. Либо у него были очки ночного видения. — Не готовы? — мистер Хейз язвительно выгнул бровь. — Луи Брикс — один из лучших химиков на планете, и это не громкие слова. Я прекрасно знал, кого брал на работу. И вы не догадались взять с собой респираторы, маски, защитные костюмы… Хоть что-нибудь?.. Или вы думали, что он добровольно сдастся, стоит попросить его очень вежливо? — Брикс не участвовал в перестрелке, — Траверс заломил пальцы, стараясь скрыть волнение. Получалось очень плохо. Самый обычный человек вмиг мог раскусить его нервозность, а начальник и подавно. — Ему кто-то помог. Кто-то из них. — И ваши камеры не сумели заснять его лицо, — припечатал Эдгар, поворачивая монитор к собеседнику. — Серый экран. Всё, что вы можете мне предоставить. — Нас взломали, — голос Кендрика стал совсем тихим. — В момент, когда машины въехали в туннель, камеры перестали транслировать запись. Все до единой. Им помогал кто-то извне. — И как я сам не догадался? Кто-то шастает по базе данных ФБР, как у себя дома и любуется профилем моего сына. Потом я отправляю отряд на простейшую операцию, и камеры внезапно теряют сигнал. Ты держишь меня за идиота? Вопрос был риторическим, поэтому Кендрик счёл правильным никак на него не отвечать. Вместо этого он сел абсолютно ровно и перешёл к хорошим новостям. — Мы смогли найти разработки Брикса и уже передали их в исследовательский отдел. Совсем скоро у нас на руках будут все данные, чтобы приступить к масштабной операции. — Ты дурак, — отчеканил мистер Хейз. — Ты хотя бы примерно представляешь, о каком количестве людей идёт речь? Масштабная операция, — он скривил рот в усмешке. — Это война. Не все сверхлюди простые обыватели. Политики, магнаты, мировые звёзды — под удар может попасть каждый из них. Мы должны быть предельно аккуратны и не оставлять следов, а вы… — Эдгар схватил со стола тонкую папку и раздражённо потряс ею в воздухе. — Столкнулись с одним и обделались. Да вы даже жену мою не смогли поймать. А ведь она не пуленепробиваема и оружие в руках отродясь не держала. — Она спалила Рамси силой мысли, — вяло возразил Кендрик. — Не такая уж она и безобидная. — В этом-то всё и дело! Никто из них не безобидный! На поимку Луи я выделил достаточное количество ресурсов, чтобы предусмотреть все возможные варианты! — Тот мутант… — Что тот мутант? Стрелял лазерами из глаз? Был невидим или двигался на сверхзвуковой скорости? Нет. Ни один из них на такое не способен. Вся их сила здесь, — Эдгар указал пальцем на лоб. — В голове. Всё, что они могут — это сходить с ума от собственной исключительности. — Я вас понял, — кивнул Траверс, — этого больше не повторится. Мы найдём химика и того, кто ему помогает. — Уж будь так любезен. — А что делать с миссис Хейз? — с опаской поинтересовался Кендрик. Прежде они так и не получили никаких указаний на её счёт. — С ней справится Линкольн, — убеждённо ответил Эдгар. — В отличие от вас, он умеет преодолевать трудности. — А кто, в таком случае, справится с самим Линкольном? — На этот счёт можно не беспокоиться: вот уже много лет мой сын сам загоняет себя в ловушку. Его поиски приведут его к краю пропасти, а мне останется только сделать решающий толчок. Я честно пытался ему помочь. Всем им, — мистер Хейз опустил взгляд на стол, на котором продолжала лежать открытая папка. — Но некоторые монстры такие от природы. Действуют на инстинктах, убивают просто потому, что могут. Наша задача не допустить того, чтобы они продолжали вредить людям.***
Леонор жевала резиновый стейк, прячась в углу маленького семейного ресторанчика. В бесконечных поисках своей сущности бывают моменты, когда человек узнаёт нечто новое. Неизведанное. Это чувство похоже на страх, но в тоже время сродни наслаждению. С момента побега миссис Хейз начала ощущать мир иначе. Будто с глаз упала пелена, что долгие годы не давала увидеть общую картину. Цвета стали ярче, вкус еды — насыщенней, а звуки наполнились неуловимыми прежде нотами. Теперь ей казалось странным, что она так часто задавалась вопросом о том, кто же она такая и за какие грехи ей достался дар, способный уничтожить её саму. Это никогда не имело значения. Будущее не в её руках. Только те, кто с самого начала смотрит на мир без страха, способны что-либо изменить. — Почему вы молчите? — спросил Альберт, попивая молочный коктейль. Леонор улыбнулась. Когда этим утром она обнаружила на пороге своего номера знакомого мальчика, то сперва пришла в растерянность. Она не говорила ему, где собирается остановиться и, тем более, не приглашала в гости. Однако сейчас, когда она сидит напротив юного создания, ей всё кажется правильным. Будто два поколения прошлого и будущего встретились в одной точке. — Ты видишь больше других, да? — тихо спросила миссис Хейз. — Таким, как ты, приходится нелегко. Мальчик задумчиво посмотрел в окно. Он пожевал трубочку, а потом вернулся взглядом к собеседнице. — Было время, когда я вообще ничего не мог видеть, — беззаботно произнёс Альберт, — лучше так, чем во тьме. — Ты был слеп? — уточнила Леонор. — Родился таким? — Да. Я этого не помню. Мама рассказывала. И папа… Он говорил, что я должен благодарить Бога за то, что стал нормальным. — Мне показалось, или ты не очень с этим согласен? — Не Бог вернул мне зрение, — философски ответил мальчик. — А вот сестру мою забрал именно он. — Что с ней случилось? — Сгорела, — Альберт ненадолго поник, но быстро взял себя в руки и добавил: — Зато теперь ей не надо ходить в школу и есть овсяные хлопья на завтрак. — В пожаре? — осторожно спросила миссис Хейз. — Нет. — Мальчик помотал головой. — Папа уверен, что это моя вина. Почему-то он считает, будто я проклят, а после операции это передалось Сьюзан. — Твой папа неправ. — Он хочет убить Эстер Пратт, — прямо заявил Альберт. — Думает, что так сможет отомстить центру за то, что произошло со Сьюзи. Леонор поперхнулась едой и неверяще посмотрела на собеседника. — Кто такая Эстер Пратт? — на всякий случай поинтересовалась она. — Дочь главного врача. На самом деле, он главный во всём городе, но взрослые стесняются говорить это вслух. — И как он… Как собирается это сделать? — В полнолуние. Сегодня. Папа убеждён, что именно пациенты доктора Пратта убивали тех людей. И ему пришло в голову, что если одной из жертв станет Эстер — это покажет её отцу, насколько опасно то, чем он занимается. — А ты откуда об этом знаешь? — Я не дал ему этого сделать, — горделиво ответил Альберт. — Я случайно заметил, что отец часто пропадает и проследил за ним. Оказывается, он наблюдал за Эстер и выжидал момент, чтобы похитить. — Ты не ответил на мой вопрос, — отметила Леонор. — Папа много пьёт, — поморщился мальчик. — И часто говорит во сне. Мама не верит, что он может пойти на преступление, а я вот… поверил. — Потому что чувствуешь, когда тебе говорят правду, а когда нет? — Да. Я вижу тёмные стороны в людях. И их истинные сущности. — Значит… — миссис Хейз помялась, аккуратно подбирая слова. — Ты и про меня всё знаешь? — Вы, как моя сестра, — кивнул Альберт. — Вспышка, — он растопырил пальцы в воздухе, надул щёки и шумно выдохнул, изображая взрыв. Леонор задумалась, рассматривая воодушевлённое детское личико. — А те люди, которые приходили к тебе домой… — Линкольн и Коди? — Да. Про них ты что-то можешь сказать? — Он не злой, — выпалил Альберт. — Но в нём много тьмы. — В ком из них? — В том, кто ещё жив.
