Точка невозврата

      Последующие за возвращением Коналла годы Линкольн запомнил, как этап контроля. И нескончаемого расхода энергии. Никто не учил его замещать одну личность другой и не рассказывал, что делать дальше. На складе он действовал, повинуясь инстиктам, поддавшись порыву, а когда в голове просветлело, реальность воткнула ему нож в спину.       Первая проблема, с которой он столкнулся, была в самой личности Ламберта. Паранормальная сущность оказалась неотделима от человеческой и, в общем-то, Линкольн вернулся к тому, с чего начал, только теперь лечить надо было человека по имени Коди Эванс.       Вторая проблема заключалась в памяти Коналла. Разумеется, в ней оставалась куча белых пятен и нестыковок, которые приходилось править уже после. Например, город, в котором он родился и вырос. Миннеаполис решено было стереть полностью и сделать Коди уроженцем Сан-Хосе. Память о родителях и бабушке следовало дополнять деталями и, к тому же, Линкольн опасался, что в какой-то момент его внушение ослабнет, и Эванс вспомнит свою прежнюю жизнь. Поэтому периодически приходилось снова влезать к нему в голову.       Четыре года он посвятил тому, чтобы научиться контролировать свои силы. Не внушать кошмары, когда этого не требуется, не заглядывать в прошлое без очевидной необходимости и фильтровать мысли, которые требовалось заложить в чужую голову. Если где-то в мире существует экзамен на паранормальные способности, Линкольн поставил бы себе высший балл: до недавнего времени он отлично с этим справлялся.       Пока кошмары, которые он с большим трудом научился внушать другим людям, не обернулись против него самого. В глубине души он знал, что рано или поздно это должно случиться, но упрямство и вера в себя не давали взглянуть правде в глаза: его сила сводит с ума его самого.       Линкольн уныло посмотрел на своё отражение. Зеркала вот уже довольно приличное время не показывали ему ничего хорошего, и дело было даже не в щетине и не в синеватом оттенке лица, а в расфокусированном шальном взгляде и лихорадочном метании зрачков. Для него не было секретом, на что указывал язык его тела. Он до мяса изгрыз ногти, нервный тик атаковал виски, а с губ перестала слезать нервная улыбка.       — В последний раз, — самому себе пообещал Хейз, плеснув в лицо ледяной воды. — Это моё последнее расследование. Вернусь домой и займусь чем-то далёким от смертей.       Отражение резко выпрямилось и покачало головой. Линкольн отпрыгнул от раковины и вжался спиной в прохладную кафельную стену. Тот, другой, с силой ударил кулаком в зеркало. Оно треснуло. Хейз в ужасе распахнул глаза, глядя на то, как его копия протягивает к нему окровавленную руку. Время вокруг него начало растягиваться. Он ощущал, как секунды замедлили свой бег, облепили его со всех сторон и потащили за собой в иное измерение. Внутренности начали смещаться. Сердце рухнуло и забилось в районе живота. Гул голосов врезался в череп. Линкольн сполз по стене на пол и сел, подвывая их мрачному пению. Кожи касались десятки пальцев. Скользили, гладили, оставляли после себя липкие кровавые борозды. Перед глазами замелькали вспышки. В нос ворвался запах формалина, смешанный с запахом мокрого асфальта. Хейз тонул в бесконечном количестве ощущений, каждое из которых отдавалось болью во всём теле.       — Линкольн! Линкольн! — из тумана выплыло обеспокоенное лицо Коди. — Линкольн!       Он в растерянности посмотрел по сторонам и обнаружил себя сидящим на полу. Из крана продолжала течь вода. Зеркало было целым.       — Что?.. — начал было он, но его тут же сжали в крепких объятьях.       — Мы не можем пойти сегодня в лес, — торопливо заговорил Эванс. — Надо уезжать подальше отсюда. К чёрту это дело!       Линкольн мягко выпутался из кольца рук. Взгляд отметил выбитую дверь ванной комнаты. Сколько же он отсутствовал?       — Я в порядке, — голос предательски дрогнул. — В каком-то случайном, но порядке, — он вымученно улыбнулся. — Пошли, поймаем ублюдка и покончим с этим.       Коди этот мнимый оптимизм не разделял и не пытался этого скрыть. Он размышлял, не вырубить ли Линкольна и не заставить ли вернуться силой. На миг даже закралась трусливая мысль позвонить Эдгару и попросить помощи. Эванс с силой вонзил когти в ладони, чтобы боль немного привела его в чувство. Впрочем, помогало это весьма условно. Боль он ощутил, однако трезвости мыслям добавилось совсем немного. Инстинкты вопили о том, что нужно собирать вещи, садиться в машину и на максимальной скорости лететь обратно в Сан-Хосе.       Плеча коснулось что-то острое. Коди не без труда сфокусировал взгляд на побледневшем лице Линкольна, который сжимал пустой шприц.       — Держись рядом, хорошо? — попросил Хейз. — Ни во что не вмешивайся. С чем бы мы там ни столкнулись, я сам со всем разберусь, — он обхватил голову собеседника руками, наклонил к себе и поцеловал в лоб. — Если почувствуешь, что действие лекарства слабеет, сразу же сообщи.       — Твоей самоуверенностью можно накормить несколько африканских стран, — прохрипел Коди. Сознание поплыло от ударной дозы транквилизатора. — Как ты на ногах-то ещё держишься?       — Я под таблетками, — не очень удачно пошутил Линкольн. На самом деле он и правда выглядел как торчок со стажем, и Эванс машинально кинул взгляд на его вены. — Готов? Сегодня знаменательный день: ты впервые выходишь на прогулку в полнолуние.       — Если я кого-то убью, — мрачно проговорил Коди, — то сделай всё возможное, чтобы я не дожил до суда. Что-то мне не очень улыбается мысль провести остаток дней в клинике для душевнобольных.

***

      Отряд из двух человек пробирался сквозь лес по тропе, которая, как заверял Альберт, обходила стороной полицейские маршруты. Леонор не особо хорошо разбиралась в работе полиции, но даже ей показалось странным, что копы ходят по одному и тому же пути, не собираясь сходить с курса. Мальчик раздвигал ветки ладошками, переступал через корни деревьев и хлопал себя по лицу и шее, избавляясь от назойливых насекомых. Миссис Хейз вспомнила о вещи, что притаилась на дне её сумки, и на миг ей сделалось грустно. Почему-то, чем дольше она слушала рассказы мальчика, тем меньше верила в то, что успеет передать её сыну. А сделать это было просто необходимо. На миг её посетила мелочная мысль бросить Альберта и пойти искать Линкольна, но она быстро от неё отмахнулась. Если в её сердце и осталось милосердие, то сегодня она исчерпает его остатки. И поможет человеку, которого видит второй раз в жизни.       Леонор быстро шла вперёд по хрустящему покрывалу из листвы и веток, не обращая внимания на боль в суставах. Взгляд выхватывал ажурную паутину, лохматые муравейники и кряжистые, покрытые мхом стволы деревьев. Женщина смотрела за воздушной поступью восьмилетнего мальчика и тяжело вздыхала ему вслед. Сменяемость поколений во всей её красе.       Мысли снова вернули её в дом к старухе-ведьме. Во время первой и единственной встречи Мелани Гордон показалась такой одинокой. Со своим сумрачным лицом, угольно-чёрными волосами и взглядом, в котором плескалась мудрость, приправленная острым безумием, она напоминала кита, что пел на других частотах, нежели его соплеменники, и вынужден был сотню лет бороздить просторы океана в одиночестве. Но тем не менее, на её могиле лежали совсем свежие цветы. Ведь кто-то продолжал о ней вспоминать спустя двадцать лет после смерти. От этих мыслей в груди потяжелело. Как и большинство людей её возраста, Леонор часто думала о смерти и том, кто будет оплакивать её саму после ухода. Если она сделает то, что задумала, Линкольн никогда не придёт к ней на могилу и уж тем более не принесёт цветов. Грустно сознавать, что единственный человек, ради которого ты готова идти только вперёд, не сможет понять твоих мотивов. Впрочем, об этом пока рано задумываться. Леонор весьма опрометчиво поддалась на уговоры Альберта и согласилась пойти с ним к корпусу для людей с генетическими отклонениями. Там всё могло выйти из-под контроля.       Немного утешало то, что Луи Брикс всё же вышел на связь. Ему удалось отыскать нужного человека, правда, без сюрпризов от Эдгара не обошлось, и они оба слегка задерживаются. Что ж. Если отбросить попытку бывшего мужа убить несчастного химика, то пока ситуация складывается если не хорошо, то точно нормально: Луи знает, что нужно сделать. Он справится и без неё.       Леонор улыбнулась своим мыслям. Прежде она не могла представить себя в ситуации, когда придётся полагаться на других людей и пробираться сквозь чащу, чтобы кому-то помочь. Поразительное чувство. Теперь она немного лучше понимала Линкольна: осознавать важность своего существования всё равно, что дышать полной грудью. Ощущение, словно сама жизнь наполняет твои лёгкие, стирая страхи и сомнения. Появляется уверенность в том, что как бы не закончился твой путь, он был пройден не зря.       Альберт остановился и тихо произнёс:       — Осторожнее. Тут иногда…       Договорить он не успел, потому что мир перед глазами Леонор резко поплыл. Вскрикнув, она полетела вперёд, вытянув руки, чтобы смягчить падение. Миссис Хейз со всего размаху плюхнулась на землю. В ладони впились сосновые иголки. На один краткий миг мир осветили языки пламени.       — Не шевелитесь, — пробормотал мальчик, которого фокусы с огнём, казалось, никак не впечатлили, — и только прошу, не кричи… те.       Договаривал он уже прерываемый пронзительным женским криком. Прямо перед лицом Леонор открылась глубокая яма, на дне которой переплетались в клубок змеи с чёрной блестящей кожей. Миссис Хейз зажмурилась. Струи огня потекли по пальцам, заползая внутрь змеиного логова. Последовала вспышка, после которой со дна ямы поднялся серый дымок. Запахло чем-то тошнотворно кислым. Женщина вскочила на ноги и быстро отряхнулась, не обращая внимания на то, что бинты опять пропитались кровью. Смахнув со лба прилипшую прядь волос, она невозмутимо посмотрела на своего спутника, который стоял с открытым ртом и сокрушённо покачивал головой.       — Не люблю змей.       — Они же ничего вам не сделали! — Альберт возмущённо всплеснул руками. — Так нельзя.       — Тебе нельзя, ты и не делай, — отмахнулась Леонор. — Долго ещё идти?       — Дальше обширное болото, — пробормотал мальчик, заглядывая внутрь ямы и содрогаясь от исходящей оттуда вони. — Придётся обойти.       — И ты уверен в том, что твои друзья в опасности? — уточнила миссис Хейз, оглядываясь по сторонам.       — Да, — кивнул ребёнок, засыпая змеиную могилу опавшими иголками. — Они не смогли добраться до Эстер, а значит, попытаются навредить кому-то другому.       — К слову, ты похитил девочку, — отметила миссис Хейз. — И уже довольно длительное время удерживаешь её в лесу. Не пора ли вернуть пропажу родителям?       — Я собирался, — насупился Альберт, — когда папа уснул. Но она не хочет уходить. Ей нравится играть с феями.       — С ней кто-то остаётся ночевать? — уточнила Леонор. — Лес — не лучшее место для маленькой девочки.       — Тут намного безопаснее, чем в городе, — возразил мальчик. — И Эстер не так одиноко. Родители редко разрешали ей бывать с другими людьми, а сейчас у неё появились друзья.

      ***

      Линкольн старался вести машину ровно и создавать впечатление собранного, готового к трудностям человека. Так же он старался заслонить разум от непрошенных мыслей и невесть откуда появившихся сомнений. Его самоуверенность — стержень, на котором держалась вся его сущность. А теперь она готова была превратиться в прах.       Ночь уже плавно опустилась на улицы города, накрыв его жителей мокрым, прохладным покрывалом. В окнах давно загорелись призрачные огоньки, приманивая взгляд своим молчаливым теплом и уютом. Хейзу стало горько. Чем больше он всматривался в реальный мир людей, тем отчётливей понимал иллюзорность своего собственного. Он скосил взгляд на молчаливого пассажира, который вцепился рукой в подлокотник и тяжело дышал, глядя прямо перед собой. Взять Коди с собой было ошибкой. Продолжать это расследование было ошибкой. Эванс прав: он на пределе. Надо было пережить эту ночь так, как они привыкли, а на утро собрать вещи и вернуться домой. Но Линкольн точно знал: если отступит, то будет сводить себя с ума тем, что так и не выяснил всю правду. Что не справился с простейшей задачей и позволил убийце остаться на свободе.       Хейз посмотрел на свои трясущиеся руки, а после ещё раз взглянул на своего спутника. Сложно было вот так сходу определить, кто из них выглядит более безумно: человек, который находится на грани сна и реальности, или тот, кто из последних сил сдерживает рвущуюся наружу ярость. На мгновение Линкольн позволил себе сомневаться в принятом много лет назад решении. Столько усилий было потрачено на то, что теперь они оба сходят с ума.       Стряхнув непрошенные мысли, Хейз свернул на однополосную, не покрытую асфальтом дорогу, которая, извиваясь, поднималась к лесу. В конце концов, все привычные миру законы и правила перестают действовать, когда речь заходит о любви и смерти. Говорят, что легче любить воспоминания, нежели живого человека. Очередная ложь. У Линкольна было предостаточно воспоминаний как о Коналле, так и самого Коналла, но это ничуть не умаляло его тоски. Считал ли он это чувство зацикленностью и своего рода безумием? Конечно. Он слишком хорошо разбирается в процессах, которые происходят в людском подсознании, чтобы оценить всю степень разрушительности своего желания навсегда остаться рядом с человеком, которого давно уже нет в мире живых.       Импульсивность — непозволительная роскошь для человека, наделённого силой и властью. Это всё равно что поймать себя на том, что начал стрелять, не зачитав обвиняемому его права. После такого очень трудно убедить присяжных, что выстрел произошёл случайно. Так и сам Линкольн словно окунулся в продолжительный судебный процесс, где он — обвиняемый, а обвинитель — сама старушка смерть.       Решив отложить приговор на попозже, Линкольн с опаской посмотрел на своё отражение. Из зеркала на него смотрел всё тот же уставший молодой мужчина с пятном на правой радужке.       — Твои часы остановились, — хрипло сказал Коди, бросив взгляд на запястье водителя. — Я не слышу тиканья.       — Ну и что? — Хейз резко дёрнул плечами. — Давно пора было сменить батарейку.       — Нам не надо быть здесь.       Ламборгини плавно затормозил возле одной из четырёх машин полиции.       — Только не говори, что начал верить в приметы, — слабо улыбнулся Линкольн. — Тем более, конкретно эта, — он заглушил мотор и поднял вверх согнутую в локте руку, — может означать перемены к лучшему.       Они вывалились из машины и вдохнули прохладный ночной воздух. От стайки полицейских, до этого что-то громко обсуждавших между собой, отделились две фигуры и быстрым шагом сравнялись с приезжими.       — Вам тут не место, Хейз, — грозно выпалил Терренс Корн, решив не тратить силы на приветствия. — Залезайте в тачку и проваливайте.       — Я тоже по тебе скучал, — Линкольн растянул губы в широкой улыбке. — Здравствуй, Тедди, — он кивнул подошедшему вместе с шерифом помощнику. — Что у вас тут? Какая-то новая разновидность шабаша?       — А вы что тут делаете? — на ходу размахивая руками, к ним подбежал Джимми. — Для кого было предупреждение?       — О, и тебя позвали! — радостно воскликнул Хейз. — Рад, что вся ваша дружная семейка в сборе. А теперь дайте пройти и не мешайте мне делать вашу работу.       — Ты что-то узнал из образцов крови? — примирительно спросил Терри. — Я думал, мы встретимся утром в участке и всё обсудим.       — Я бы с радостью… вот только… — протянул Линкольн, почесав подбородок. — Я вам не доверяю.       — Что? — высказал всеобщее недоумение Тед.       — Хотите прямо сейчас это обсудить? — Хейз вытянул руку и поправил значок на груди шерифа. — Хорошо. Вы говорили, что в первых двух убийствах подозревали диких животных. Это так?       — Так… — не очень уверенно произнёс Джимми. — У нас на руках отчёты судмедэкспертов.       Линкольн мысленно вернулся к своему видению. Грейс Эми не видела своего убийцу и не смогла показать его лицо, но зато она отчётливо описала характер полученных ран.       — У меня два предположения, — его голос наполнился сталью. — Либо это было животное, которое предпочитает пользоваться ножом, либо вашим судмедэкспертам пора проверить зрение.       — Что… Что ты несёшь? — Терренс всплеснул руками, показывая крайнюю степень возмущения. — Я лично был на вскрытии и…       — Корн! — ядовито оборвал Линкольн. — Тебе напомнить мою специализацию, или сам прекратишь валять дурака? Твои эмоции сменяются с частотой выше, чем каждые десять секунд, и отстают от интонаций, которые ты пытаешься изображать, — он наклонился к самому лицу шерифа. — Ты лжёшь! — Хейз склонил голову набок, рассматривая лицо собеседника. — Не было тебя на вскрытии. Полагаю, ты не глядя подписал отчёты и забыл об этом деле, наложив в штаны от радости, что не придётся расследовать ничью смерть. Прочь с дороги!       Лицо мистера Корна побледнело, вытянулось, а затем мгновенно покраснело, захватив с собой часть шеи. Глаза налились кровью, а руки вцепились в куртку Линкольна и потянули её вверх. Раздался звон выбитого стекла и вой сигнализации. Все, не сговариваясь, повернули головы к ламборгини, возле которого продолжал стоять Коди, из кулака которого торчали осколки. Поражённый Терри тут же выпустил бывшего спецагента из захвата.       — Там уже была трещина, — торопливо забормотал Линкольн, щёлкнув брелоком и вырубив сирену. — Нам, пожалуй, пора.       — В прошлый раз он напал на нашего пса, — припомнил Джимми. — Его стоит обыскать.       — Можете считать меня зоной без оружия, — заверил Хейз. — Но если хотите потрогать, — он вытянул руки в стороны, закрывая собой обзор на пострадавшую машину и притихшего Эванса, — милости прошу. Только не задевайте соски. Я, знаете ли, весьма чувствителен в тех местах.       — Только попробуй выкинуть какую-нибудь глупость, — сдаваясь, прошипел Терри и даже пригрозил собеседнику пальцем. — Чёрт возьми, ну и сильные же руки у твоего парня… — он попытался через плечо ещё раз взглянуть на выбитое стекло ламборгини.       — Поверь мне, я в курсе.       Линкольн проводил полицейских задумчивым взглядом, после чего вернулся к Коди. Заботливо приподняв травмированную ладонь, он принялся счищать с неё остатки стекла. Эванс не двигался и, кажется, практически не дышал.       — Вот так, — рассматривая, как избавившаяся от посторонних предметов кожа принялась затягиваться, шепнул Хейз. — Ты молодец. Даже мне хотелось от души врезать Терри и его шайке. Просто верх некомпетентности, — он сокрушенно покачал головой. — И как после этого мне оставаться в стороне и не вмешиваться?       — Идём, — сквозь зубы выдавил Коди. — Прости за стекло.       — Это был не чей-то череп, — успокаивающе произнёс Линкольн. — Хороший знак.       — Ты же не всерьёз говорил о том, что не взял с собой оружия? — уточнил Эванс, поглядывая на плотный строй деревьев, к которому они приближались. — Как минимум тебе, возможно, придётся останавливать меня.       — Я что, похож на идиота? — Линкольн погладил себя по поясу, к которому прицепил кобуру. — Готов? — он вытащил и зажег фонарик. — Если засранец решит выйти на охоту этой ночью, у меня для него плохие новости.

***

      Эстер Пратт сидела на кровати. Она сильно устала, но засыпать боялась. За прошедшие дни девочка уже привыкла к крохотному домику, спрятанному глубоко в лесу, к старенькой добротной мебели и к людям, которые приходили с ней поиграть. Больше всего она полюбила Фею. Каким бы страшным он ни показался на первый взгляд, при длительном знакомстве Эстер раскрыла в нём поразительные черты характера: доброту, честность, смелость. С ним не страшно было гулять по лесу, играть в прятки и встречать диких животных. Что бы ни случилось, девочка была уверена, что у него хватит сил её защитить.       Но сейчас Себастьяна с ней рядом нет. Только молчаливые стены и порывистый ветер, не перестающий бушевать за окном. Впервые с того момента, как её ноги переступили через порог этого дома, Эстер чувствовала себя настолько уязвимой.       Полная луна заглядывала в окно, скользя своим светом по убранству комнаты и будто бы пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце девочки.       Она поднялась с кровати, опасаясь, что вот-вот вытянется здесь и уснёт, а проснувшись, обнаружит склонившегося над ней отца, который громким криком прикажет ей возвращаться домой. Она уселась на единственный стул и устремила взор в окно. В этих местах ей прежде не приходилось бывать. Да, родители часто вывозили Эстер на прогулку в лес, но ни разу не позволили ступить шаг в сторону от туристической тропы. Здесь же всё было иначе. Дикий, не прирученный людьми лес казался волшебным. Он так и манил своими плотными красками, обещая рассказать удивительные истории людей, обитающих в его глубинах. Некоторые из них были веселыми, но чаще довольно печальными, однако это не делало их менее интересными. Даже Альберт теперь казался призрачным принцем из другой реальности: мальчик её возраста говорил так, будто прожил несколько жизней и пришёл поведать о каждой из них. Эстер прекрасно понимала, что родители, должно быть, сильно волнуются и что рано или поздно ей придётся вернуться к прежней жизни: к скучным учителям, музеям и маме с папой, однако всё же ей хотелось как можно дольше растянуть момент пребывания в этой чудесной сказке.       Ночную тишину разорвал громкий треск. Было похоже на… Однажды, когда родители не видели, Эстер смотрела по телевизору сериал про полицейских… Осознание заставило её испуганно сжаться. Выстрел. Она слышала выстрел. Очень быстро к нему присоединился ещё один. Гораздо ближе. Девочка вжалась в стул и закрыла уши ладонями. Когда звук раздался в третий раз, она скатилась на пол и залезла под стол.

***

      — Ты слышал? — проговорил Линкольн, всматриваясь в темноту леса. — Так и знал, что эти недоумки будут палить при первой же возможности. Чёрт, надеюсь, они в курсе, где у человека голова, и если попадут по мне, то я не окажусь в местном медицинском центре. Их деятельность скомпрометирована…       Усилившийся ветер гнул деревья. Терзал кустарники и высокую траву. Хейз зябко поёжился. На его лицо села муха… И время исказилось. Со всех сторон его окружили полчища жужжащих тварей. Всё тело покрылось рваными ранами, распахнутыми, чтобы дать им возможность отложить яйца. Линкольн закричал и замахал руками в тщетной попытке избавиться от назойливых насекомых. Одна муха, пролетая у него перед глазами, застыла в воздухе. У неё было три пары крыльев. Медленно тварь парила в воздухе, словно издеваясь и демонстрируя своё превосходство. Вся боль мира, казалось, обрушилась на него в один миг.       Падая на землю, Хейз успел зацепиться взглядом за апатичный лунный блин, который равнодушно следил за его страданием…       …       — Каждое действие имеет противодействие, — говорил ему отец, отчитывая за мимолётную вспышку гнева. — Эмоции, которые ты не можешь контролировать, будут использованы против тебя.       …       Линкольн впервые пробует на вкус кровь человека. И всё замирает. Кошмары, что годами копились внутри его подсознания, прорываются на волю все одновременно.       …       — Тебе не стоило идти работать в ФБР, — твердила Леонор всякий раз, приходя к нему домой. — Ты зря растрачиваешь свой потенциал.       ...       Коналл падает на пол, невольно распахнув рот в беззвучном крике. Тело не слушается. Его рвут на части силы, которых нет в реальном мире. В голове нарастает гул голосов, ни один из которых ему не знаком.       ...       — Ты должен нести ответственность за свои поступки, — проникновенно выговаривал Морган, протягивая папку с новыми документами Коди. — Не хочу говорить, как герой какого-то фэнтези, но твоя сила опасна. Используй её с умом.       ...       Ламберт воет, мечась в разные стороны. Под кожей ползёт нечто скользкое. Длинное. Он чувствует, как оно поднимается по ногам, прямиком к животу и приближается к сердцу. Вены вздулись. Он срывает с себя одежду и предпринимает последнюю отчаянную попытку достучаться до Линкольна.       ...       — Я живу только своими исследованиями, — утверждал Луи Брикс, демонстрируя новые разработки. — Мой разум стремится к открытиям и, если честно, мне всё равно, какой формат они примут. У меня никогда не было чётких убеждений, а оттого я не следовал ничьим правилам.       ...       Коналл впивается когтями себе в рёбра. Он чувствует скольжение прямо под ними. Боль и ужас заполняют всё его существо. Пальцы движутся вниз от груди к животу. Он, не раздумывая, вспарывает кожу. Ломает кости, вытряхивает внутренности. Ещё немного. Чуть-чуть глубже, и он найдёт гнездо. Выгибается дугой и молит о том, чтобы это, наконец, закончилось.       ...       — Они всегда будут косо на нас смотреть, — убеждённо шептал Ламберт. — Как бы мы не старались слиться с ними, для них мы навсегда останемся монстрами. Этот дар — сущее проклятье. Он лишает нас рассудка. Мы должны хотя бы попытаться это исправить.       ...       Линкольн невидящим взором смотрит на раскинувшуюся у него перед глазами ужасающую картину: Коналл раздирает своё тело на части, рычит и бьётся головой о залитый кровью пол. Он тянется руками к глазам, одним быстрым движением вырывает их из глазниц и отбрасывает в сторону. Вот только он ещё не знает, что кошмары передают в мозг не зрительные нервы, а тихий шёпот. Его шепот.       ...       — У меня странное ощущение, — растерянно бормотал Коди, свернувшись калачиком на диване в центре лофта. — Ничего не помню. Кто на меня напал? И почему ты так спокоен? Ты уже встречал оборотней прежде?       ...       — А ты веришь в оборотней? — усмехнулся Линкольн, разливая чай в две большие чашки. — Я вот и верю, и нет. У каждой легенды есть своя основа, которая гораздо ближе к нормальному миру.       — Но ты не выглядишь удивлённым, — отметил Эванс. — Сдашь меня копам или куда там отправляют уродов вроде меня?       — В копов я вообще не верю, — усмехнулся Хейз. — Тебе не холодно? — интересуется участливо. — Ты весь дрожишь.       ...       Хейз пытается это остановить. Подползает к истерзанному телу. Поскальзывается на бордовой луже и падает. С трудом поднимает голову и упирается взглядом в пустые глазницы. Треск ломающихся костей, скрежет когтей по коже, всхлипывания рвущихся мышц и сосудов — всё это сливается в густой коктейль из звуков, застревающий комом в горле. Из последних сил он проводит губами по паркету, инстинктивно собирая все возможные воспоминания.       ...       Линкольн задыхается. Он чувствует под кожей сотни яйцекладок, из которых прорываются первые личинки. Кричать уже не осталось сил. Измученный до предела, он царапает ногтями сырую землю и беспомощно озирается по сторонам.       Коди ничего не говорит. Только смотрит на карнавал ужаса, случайным свидетелем которого стал. Позади него послышались новые выстрелы. Ярость потопила остатки самообладания. Глаза загорелись, и он со всех ног бросился к источнику шума.

      ***

      Услышав выстрел, Леонор машинально схватила Альберта за руку и прижала к себе. Мальчик задрожал и всхлипнул.       — Началось, — куда-то в район её живота прошептал он. — Они здесь.