Глава 3. Квалу.
23 мая 2023 г., 01:06
Себастьян, прихрамывая, двигался в сторону домика, в котором оставил Эстер, стараясь не думать о своей собственной семье. Ему хотелось верить, что те, кто открыл по нему огонь, не станут рисковать и приближаться к медицинскому центру.
Боль в ноге давала о себе знать, присоединившись к очагу в районе правого предплечья. Из трёх прогремевших выстрелов цели достигли только два. Третья пуля попала в ствол дерева, за которым он поспешил скрыться. Вот теперь Себастьян на самом деле завидовал оборотням, чья сила и ловкость не допустили бы таких досадных ранений.
Не дойдя нескольких футов до цели, сеньор Перез замер и прислушался. К дому кто-то крался — их было минимум двое — таясь во тьме ночного леса и о чём-то тихо переговариваясь между собой. Себастьян поспешил прикрыть веки, всерьёз опасаясь, что именно из-за свечения глаз и стал такой отличной мишенью. Чёрт бы побрал этих учёных! Своими исследованиями они спровоцировали появление отражающего слоя на задней части сетчатки, в результате чего количество света, которое воспринимают фоторецепторы, значительно увеличилось. Теперь его глаза светятся, как у какого-то животного. Как будто ему и прежде не хватало генетических мутаций.
— Впереди какое-то строение! — проговорил кто-то из приближающихся людей. Голос был Себастьяну не знаком. — Кажется, там мы ещё не смотрели.
— Согласен, — ответил второй. — Обходи слева.
Себастьян зажмурился, стискивая рану в ноге. От боли и кровопотери кружилась голова. Пригнувшись как можно ниже, он пополз через кустарники, едва не задевая животом землю. Рискнув приоткрыть глаза, он сумел рассмотреть несколько круглых лучей, скользнувших по стенам дома. Быстро колотящееся сердце никак не хотело успокаиваться, и ему стало по-настоящему страшно, что злоумышленники смогут это услышать.
Когда чуть больше недели назад Себастьян встретил перепуганного Альберта, то первым делом сильно удивился: его юный друг редко чего-то пугался. Пацан совершенно спокойно разгуливал по ночному лесу и время от времени разговаривал с насекомыми. Даже сам сеньор Перез, проведший в окрестностях парка не один год, не мог похвастать такой вот невозмутимостью.
А потом отпрыск семьи Риггс и вовсе вывалил на Себастьяна престранную историю. Его отец, Бен, решил поквитаться с медицинским центром Ратленда и, в частности, с его действующим президентом, кошмарным образом: сделать так, чтобы следующей жертвой местного маньяка стала ни в чём не повинная девочка. Тогда им с Альбертом пришла мысль о том, что никто не поверит словам восьмилетнего ребёнка, которого чуть ли не весь город считает странным, и огромного мужика, чьё тело покрыто сплошным волосяным покровом. От этого Себастьяну сделалось горько: в других обстоятельствах он мог получить научную степень, стать уважаемым человеком, к чьему мнению бы прислушивались, но одно крохотное искажение в структуре ДНК — и ты уже монстр, которого с очень большой опаской выпускают на свежий воздух.
Тогда они приняли безумное решение. Спрятать девочку до ближайшего полнолуния, и попробовать самостоятельно выследить настоящего убийцу. Разумеется, под «самостоятельно» Себастьян понимал только самого себя и просил Альберта не показываться в окрестностях парка во время полнолуния, но что-то ему подсказывало, что пацан очень вряд ли стал его слушать и прямо сейчас на самом деле мирно спит в своей постели.
Между тем незнакомцы выбрались из леса и вышли на небольшую прогалину возле дома.
— Думаешь, она на самом деле там? — сказал кто-то из них, похлопывая кобуру у себя на поясе.
— А где ей ещё быть? — пугающе спокойным тоном ответил второй. — Мы прошерстили каждое строение в этом проклятом парке!
Тот, кто шёл первым, резко согнул руку в локте и остановился.
— Я что-то слышал. В доме определённо кто-то есть, — он сделал небольшой шаг вперёд. — Эй! Эстер?! Это ты? Выходи. Мы пришли поиграть!
Себастьян сцепил зубы. Что-то в голосе незнакомцев ясно давало понять то, что игры кончились. Но кто они? Зачем им девочка? Альберт сказал, что его отец не выходил из дома с момента посещения того странного парня с гетерохромией. Что тут, чёрт возьми, происходит?
Он пока не предпринимал никаких действий, упав на живот и притаившись. В конце концов это могли быть полицейские или кто-то, кого мистер Пратт нанял, чтобы найти пропавшую дочь… Вот только от их осторожных движений и грубых голосов у него волосы вставали дыбом, а по позвоночнику струился холод.
***
Леонор вела сопротивляющегося Альберта сквозь плотные заросли, вздрагивая от малейшего шороха. Ребёнок, отойдя от шока после иллюзий Линкольна и не понимая, какая опасность угрожает им обоим, уже принялся канючить и уговаривать её не отправлять его домой. Наконец миссис Хейз потеряла терпение. — Почему ты так хочешь остаться тут? Здесь опасно. — Потому что это я привёл сюда Эстер. Мне нужно убедиться в том, что она вернётся домой к утру. «Такими темпами ты сам можешь не вернуться домой к утру», — мрачно подумала Леонор. Она остановилась и развернула спутника лицом к себе. И тут её осенило. — При нашей первой встрече, — сдавленно произнесла она, — ты назвал меня «вспышка». Почему? — Я так вижу, — мальчик растянул губы в улыбке и беззаботно пожал плечами. — А в Линкольне ты углядел тьму… — самой себе кивнула миссис Хейз. — А ты говорил кому-то об этом? Кроме меня и Себастьяна? — Эстер, маме, — начал перечислять ребёнок, — Коди. — И всё? — голос Леонор сломался. Потому что если это так, то… — Да, — уверенно ответил Альберт. — Больше никто не хотел меня слушать. Вот значит как… Сердце миссис Хейз болезненно сжалось. Если она права, то Эдгар отправил в лес отряд в поисках кого-то конкретного. Того, в чьей паранормальной сущности он не сомневается. И если допустить мысль о том, что её муж уже понял, что дальнейшее сотрудничество с Линкольном невозможно, то есть вероятность, что сюда они направились, чтобы найти ему замену. Способность Альберта видеть чужие таланты — штука чрезвычайно полезная для целей Эдгара. Из этого можно сделать три вывода: первый — мать мальчика, скорее всего уже мертва; второй — самому Альберту нельзя возвращаться домой; третий — Линкольн больше не нужен своему отцу. Развернувшись, Леонор потащила мальчика обратно. Они шли в полном молчании. Не рискуя зажигать фонари, пробирались сквозь заросли и начавший подниматься туман. Зрелище было жутким. Луна пряталась за облаками, погружая мир во тьму, а потом медленно выплывала, словно кто-то открывал и закрывал огромные жалюзи. Предметы теперь будто парили в воздухе. Вернулся холод. Очень быстро Альберт начал постукивать зубами, сильнее сжимая державшую его ладонь. Сзади послышался хруст. Они отпрыгнули в сторону и рухнули в небольшой овраг. Леонор зажала мальчику рот и с опаской посмотрела в направлении источника шума. Мир был всё ещё окутан мутной сероватой дымкой. Звук повторился, но доносился позади них. Красные огоньки забегали по земле. И тут она увидела — фигуры, похожие на сгустки тумана, двигались к ним, окружая. Призрачное шествие, несущее гибель всем, кто встанет у них на пути. На решение не оставалось времени. Красный огонёк мелькнул в нескольких дюймах от её стопы. Леонор щёлкнула пальцами. Перед её внутренним взором замелькали кадры. Ребёнок, закутанный в белое одеяло, кричит у неё на руках. Она не знает, что с ним делать. От плача и надрывного рёва болит голова. Леонор честно пытается его укачивать, но силы быстро истощаются. А младенец и не думает успокаиваться. Тогда она просто кладёт его в кроватку и торопливо выходит за дверь. Вот Линкольн сказал своё первое слово. Почему-то она не помнит, что это было, но его разные глаза блестели от счастья и гордости. А теперь он впервые идёт в школу. Весь такой собранный. Чувствует себя очень взрослым. Она хочет порадоваться за него. Хочет обнять и сказать, как на самом деле гордится им… но чёртов страх мешает проявлять эмоции. Теперь уже три огонька скользили по земле, выискивая во тьме их скорченные на земле фигуры. Миссис Хейз плотнее прижалась к мальчику. И зажмурилась до разноцветных пятен перед глазами. Вот Линкольн плачет, потому что разбил дорогую сердцу вещь. Случайно. Ему было так больно. Он плакал очень тихо, роняя крупные капли на сложенные возле груди ладони, опустив голову в знак смирения. Над ним склонился Эдгар. Отец говорит с сыном ровно, не повышая голоса, но от этого даже у неё сводит внутренности. А Линкольн медленно успокаивается. А потом она приходит к нему в комнату, решившись наконец поговорить, но кровать аккуратно заправлена, а сына нигде нет. Чуть позже она узнает, что его нет нигде в доме. Телефон молчит. Она просидит всю ночь без сна, дожидаясь его возвращения, а когда хлопнет входная дверь, и Линкольн вернётся, ей ничего не останется, кроме как пойти к себе. Хотелось поговорить. Рассказать, что нельзя пропадать на всю ночь и выключать телефон, но она ничего не сделает. Ничего не скажет. Просто потому, что кожа на кончиках пальцев уже покрылась волдырями. Яркая вспышка пламени прорезала темноту. Леонор впервые за много лет позволила слезе скатиться по щеке. Странное ощущение. В глазах щиплет, но чувствуется, будто вместе с влагой тело покидает боль. Выстрел был почти бесшумным. Хлопок, словно кто-то открыл бутылку её любимого шампанского. Острая боль в бедре осталась незамеченной. Леонор перекатилась на живот, подминая под себя тело мальчика. Тот замер и не двигался. Губы заледенели. Линкольн успешно раскрыл своё первое дело. А ведь ему всего двадцать два года. Эдгар им недоволен. Ворчит, что сын получил два рапорта. В ответ тот только стискивает зубы и кулаки. На неё даже не смотрит. Будто её и нет сейчас в этой комнате. Она чувствует покалывание между лопатками и спешит удалиться, так ничего и не сказав. Хотелось заступиться за ребёнка. Начать кричать, что он молодец. Поймал опасного преступника, а ведь он ещё так молод, но нет… Крики совершенно не в её стиле. Второй выстрел кольнул спину. Леонор выгнулась дугой. Огненные языки побежали в разные стороны. Ещё выстрел. Теперь поясница. Линкольн знакомит её с Коди. Вынужденно. Не потому что хочет поделиться радостью, а потому что она сама пришла в лофт и столкнулась с ним лицом к лицу. То, как он смотрит на него… Ей становится тоскливо. В том взгляде было всё: и любовь, и нежность, и желание защищать. Линкольн неосознанно делает шаг вперёд, закрывая собой Эванса, словно она на самом деле могла причинить ему вред. Теперь за спиной слышались крики. Пространство вокруг начало плавиться. Очень быстро огонь перекинулся на ближайшие кусты и деревья. Альберт перестал дрожать. Он тихонько всхлипнул и шёпотом попросил её не делать этого. — Всё хорошо, — Леонор закашляла кровью. Очередная пуля попала в область чуть ниже шеи. — Теперь пришла пора прощаться. Береги себя. Не давай никому манипулировать собственным сознанием. Вырасти и найди свой путь в этом мире. Она резко выпрямилась и развернулась, раскинув руки в стороны. Так она видела нападавших. Утробный крик вырвался из горла. Шесть человек пятились назад, направляя на неё дула своих винтовок. Миссис Хейз закрыла глаза. Теперь она понимала, почему большинство пирокинетиков сгорало заживо: ощущения болезненные, но в то же время сродни наслаждению. Наверное, она одна из немногих, кто мог сдерживать себя от чего-то подобного. Это пугает. Манит и засасывает в смертельный водоворот. Превосходное чувство силы. Вот оно. Счастье. Вся энергия, что так долго копилась в ней, вырвалась на свободу. Стало светло, как днём. Тело наполнилось вибрацией, сотрясаясь от потока пуль. Когда одна из них угодила ей в голову, огненная волна пронеслась по окружности, стирая всё на своём пути. Альберт рыдал в голос, скорчившись на почерневшей траве. Пламя погасло, и он остался один в полной темноте. Дрожащая рука нащупала фонарик Леонор. Луч света вырвал из темноты семь аккуратных горсток пепла.***
Линкольн скинул с себя мёртвого противника и сплюнул оставшуюся во рту кровь. Колокольный звон проносился внутри головы. Его тошнило, но желудок, благо, пустовал уже несколько дней, поэтому блевать банально было нечем. Трясясь будто наркоман, не получивший дозу, Хейз поднялся на ноги. На отдых не было времени. Он перестал понимать, какую из миллиарда проблем, свалившихся на его уставшую голову, решать в первую очередь. Захотелось найти Леонор. Извиниться. Поговорить, наконец, нормально. Не в полубреду, без эмоций, а как сын с матерью. Почему-то теперь он был уверен, что сможет убедить её в правильности своего поступка и доказать, что в нём ещё остались силы, чтобы поддерживать внушение. Опираясь на стволы деревьев, Линкольн двинулся прямо. У него не было и малейшего представления о том, где искать мать, а невесть откуда появившийся туман ещё больше дезориентировал. Он двигался практически на ощупь. Прохладная дымка расступалась, пропуская его вперёд, и тут же смыкалась за спиной. Ощущение, словно он движется сквозь плотный слой желе. Хейз спотыкался, падал на колени, постоянно оглядывался и дрожал от холода. С запозданием вспомнилась брошенная куртка. Где и как он потерял кобуру, Хейз уже не помнил и мечтал найти хотя бы её. Яркая вспышка вспорола ночную мглу. Затрещали ветки. Запахло костром. Линкольн выпрямился, уставившись прямо на языки пламени, что подрагивали где-то вдали. Грудь сдавило спазмом. Самопроизвольно брызнули слёзы. Он побежал, не разбирая дороги. — Мама! — забыв об осторожности, закричал Хейз. — Мама! Он вдруг снова стал маленьким мальчиком, что бежал по пляжу навстречу женщине, устроившейся на шезлонге. В руках у него большая ракушка, а над головой светит яркое калифорнийское солнце. — Смотри, мама! — он тянет губы в широкой улыбке. — Я нашёл это для тебя! Леонор протянула руку и приняла подарок. Лицо её осталось бесстрастным, но в глазах на миг мелькнула нежность. — Не бегай, — строго говорит она. — И не шуми. Смотри, на тебя люди оборачиваются. Он резко поник, словно напоролся на невидимое препятствие. Стало горько. Слёзы уже готовились прорваться из глаз, как внезапно пришло осознание: ей всё равно. Хоть захлебнись, Леонор ничего не сделает. Тогда он собрал волю в кулак и со всех ног бросился обратно к берегу. Линкольн выбежал на прогоревший пятачок земли. Деревья погнулись под тяжестью опалённых листьев. Вместо травы — выжженная земля. И пепел. Всюду пепел. Ветер уже подхватил и закружил в танце то, что оставило после себя сражение. Хейз стоял прямо. Впервые на месте преступления ему не хотелось отматывать время. Но разум отказывался подчиняться. Вспыхнуло пламя. Из пепла восстали фигуры и подняли автоматические винтовки, направив их прямо в грудь его матери. Всё потемнело. Линкольн вдохнул пропахший гарью воздух. — Теперь ты готов, — произнесли за его спиной. Хейз резко развернулся и увидел ту же тень, что и в прошлом своём видении. — К чему готов? — хрипло спросил он. — Признать, что нам тесно с такими соседями, — тень кивнула на оставшиеся от наёмников горстки пепла. — Они убили её — просто потому, что она отличалась. И тебя убьют. Рано или поздно, эта война затронет каждого. Даже того мелкого пацана. — Чушь! Нет никакой войны! Просто один спятивший человек решил, что имеет право решать, кому жить, а кому умирать! — А ты разве лучше? — ехидно поинтересовалась тень. — То, что ты сильнее, не значит, что у тебя этих прав больше, чем у него. — Я достаточно людей спас, чтобы отплатить миру за свои грехи. — Не тебе выставлять ценники. Твой дар был дан не для этого. — А для чего тогда? Разве не затем, чтобы защищать тех, кто мне дорог? — Вышло как-то не очень, — собеседник взмахом руки указал на то, что осталось от Леонор. — Она мертва. Морган мёртв. Даже Коналл мёртв. Ты не спас никого из них. Смирись. Пришла пора признать поражение и двигаться дальше. — Куда? — Линкольн беспомощно посмотрел по сторонам. — Я не могу… Не могу один противостоять целому миру. — Ещё как можешь, — усмехнулась тень. — Квалу — сильнейшие представители нашего вида. Лидеры, способные вести за собой всех остальных. — Поэтому они вымерли? — Они вымерли, потому что никто из них не смог обуздать свою боль. И направить в нужное русло. Твоё преимущество в том, что ты знаешь, чем грозит потеря контроля. И больше этого не допустишь, так ведь? — Ты говоришь, как она. Ты тоже думаешь, что я должен отказаться от Коди? — Именно. — Ни за что! — Хватит! Ты никого не сможешь спасти, если погибнешь так же бездарно, как другие. Тебе нужен холодный рассудок. Без груза прошлого. Без источников стресса. Линкольн ещё раз оглядел выжженную землю, ставшую братской могилой. Вспомнил лица тех, кто расстался с жизнью, только лишь потому, что позволил себе быть не таким, как другие. Потом представил лицо матери, в момент, когда она выпустила весь огонь, защищая одного маленького человека. Хейз прикрыл глаза. Время остановилось. Танцующий на ветру пепел завис в воздухе. Всё исчезло. Сгорело. Внутри него также осталось лишь пепелище. Линкольн посмотрел на тень и согласно кивнул. У него нет другого выхода. Не он начал эту войну, но в его силах с нею покончить. Эллипс света загорелся за спиной собеседника, вырывая из темноты его фигуру, давая, наконец, рассмотреть его лицо. Линкольн выдавил улыбку. Он смотрел в глаза своему отражению. Всё это время с его разумом играл он сам. Хейз какое-то время таращился на точную копию самого себя, а потом запрокинул голову и горько расхохотался, глотая скопившиеся в горле сгустки крови. Все дороги сошлись, наконец, в одной точке. Нити времени, что цепляли собой одно событие за другим, всё же образовали узел. Точку невозврата. Момент, после которого ты уже никогда не станешь прежним, чтобы уступить место кому-то другому. Тому, кого не будут сдерживать никакие ограничители. Это расследование было нужно, чтобы заглянуть вглубь его собственной психики. Линкольн удивился тому, как часто проникал в разум других людей, упустив из виду то, что сам запутался в лабиринте и никак не может сориентироваться. Когда-то давно Луи рассказывал, как его тёзка Пастер в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году доказал, что с помощью одного микроорганизма можно уничтожить другой. Это положило начало открытию пенициллина, в результате которого человечество смогло преодолеть многие инфекционные заболевания и сделать огромный шаг в будущее. Теперь предстоит повторить нечто подобное, только уже не на уровне бактерий, а на уровне разума. С помощью одного уничтожить другие. Человеческая ненависть — та же эпидемия, которая не даёт им всем двигаться дальше. За спиной раздался хруст веток. На этот раз совершенно точно реальный. Почему-то Линкольн был уверен, что больше галлюцинаций не будет: он договорился с самим собой. Хейз обернулся. Два человека осторожно шли к нему, сжимая в руках оружие. По тому, что это были не автоматические винтовки, а самые обычные пистолеты, Линкольн определил с каким именно противником столкнулся на этот раз. — Шериф, — он растянул губы в широкой улыбке. — Рад, что вы в порядке. Я слышал выстрелы. — Что тут произошло? — напряжённо спросил Терри, сильнее стискивая рукоять. Руки его дрожали. — Мы видели пламя. — Кто-то курит в неположенном месте? — предположил Линкольн. — Твоих рук дело? — грозно спросил Тед, махнув пистолетом на пострадавшую от огня территорию. — Я не курю, — усмехнулся Хейз. — Оружие не хотите опустить? Или хотя бы права мои зачитать? Никто и не подумал его слушать. Шериф продолжал делать осторожные шаги навстречу, одной рукой держа фонарь, а второй пистолет. — Бросьте оружие, — устало произнёс Линкольн. — Я не буду повторять. Два человека замерли, ошарашенно глядя на него. — Металл такой горячий, — прошептал бывший спецагент, не дождавшись реакции, — пальцы жжёт. Оба полицейских вскрикнули и побросали оружие и фонарики. Хейз улыбнулся. — Это вы убили всех тех людей, так ведь? — Что?.. Что ты несёшь? — хрипло возмутился Терренс. — Совсем спятил? — Я должен был раньше догадаться, — Линкольн сокрушенно покачал головой. — Тед, твоя нога хрустнула. Боль просто невыносима. Кажется, кость сломана. Уошберн застонал и рухнул на землю, подтягивая колено к груди. Шериф в ужасе посмотрел на подчинённого. — Что ты сделал?! — заорал он во всю мощь своих лёгких. — Что?.. Что ты такое? — Я всё никак не мог понять… Как людям вроде вас доверили охранять порядок в городе. Поразительная некомпетентность. Осмотр места преступления проведён не по правилам, опрос свидетелей не закончен: я говорил с миссис Риггс и только от неё узнал, что несколько лет назад в медицинском центре был пожар, в результате которого все жертвы переехали работать в новый корпус. Затем расхождения между характерами ран и отчётами судмедэкспертов. Кто-то очень хотел, чтобы подозрение пало на обитателей центра… — С чего ты взял, что это я?! — Твоя сестра, — ровно ответил Хейз. — У неё же было редкое генетическое заболевание? Полагаю, ты считаешь, будто в этом есть вина центра? Наконец ярость, сдерживаемая шерифом долгие годы, прорвалась наружу, смывая с лица страх перед человеком, который стоял напротив. — А что ещё нам оставалось? Ублюдки отравили нашу воду, воздух и даже землю. Наши дети рождаются больными. Каждый третий житель так или иначе столкнулся с онкологией. А Пратт продолжает свозить уродов со всего мира и ставить над ними свои опыты! — Как ты сказал? — глаза Линкольна опасно блеснули. — Уродов? — Кто они, по-твоему? Ходят по лесу и пугают местных. У одного лицо — одна сплошная кожа. Ни носа, ни рта. Одни глаза сверкают, как у призрака. Второй, мохнатый как медведь — скачет по полям, траву собирает. Сколько мы должны были закрывать на это глаза? — Эти люди больны, — Хейз выдохнул и посмотрел на небо. Луна ответила ему молчаливым согласием. Последний шанс. — Им тут не место! — распалялся мистер Корн, не чувствуя возросшего напряжения. — Мы просто хотели, чтобы они убрались в ту нору, из которой вылезли. Им бы ничего не было за убийства. Они же «больные», как ты выразился. Правительство довольно гуманно к таким выродкам. А центр бы прикрыли. Тед внезапно рванул вперёд и поднял пистолет, что лежал возле ног шерифа. — Он пытался подставить тебя, — прошептал Линкольн, глядя исключительно на помощника. — Заставил помогать ему с убийствами, чтобы избавиться от тебя. Ты хочешь убить его. Давай же… Прогремел выстрел, после которого шериф сначала рухнул на колени, а затем — повалился на бок. Линкольн проводил взглядом его падение, а потом вздрогнул, услышав второй выстрел. Тед упал на спину, раскинув руки в стороны. Висок раздробило пулей. Хейз вытер нос рукавом толстовки и окинул взглядом местность. Настоящая бойня. Нахмурившись, он приблизился к телу шерифа. Зачерпнув кончиками пальцев несколько капель крови, Линкольн позволил себе немного сомнений, после чего слизал солоноватую жидкость. Просто, чтобы убедиться в том, что чутьё его не обмануло.***
Эстер услышала голоса, и первым её порывом было — вылезти из укрытия и открыть дверь. Она уже и правда готова была сделать это, как та сама с треском распахнулась, и на пороге показалось два тёмных силуэта. Они осветили помещение фонариками и радостно вскрикнули, завидев её крохотную фигуру. — Вот ты где, — пропел Стив Робинсон, — заставила же ты нас побегать. Едва промелькнувшая на лице девочки улыбка вмиг погасла. Что-то в голосе помощника шерифа заставило её сжаться от страха. — Ты её испугал, идиот, — мрачно заметил Джимми Плакас. — Не бойся нас, девочка. Мы пришли вернуть тебя домой. В ответ Эстер попятилась, забираясь глубже под стол и закрывая уши руками. Хотелось кричать и звать на помощь, но в горле стоял липкий ком, не дающий произнести ни слова. Внезапно за спинами полицейских промелькнула тень. Они не могли её видеть, но услышали и резко обернулись. Стив машинально нажал на курок, но чья-то сильная рука перехватила ствол пистолета и направила его дулом в небо. Запястье помощника хрустнуло. Он завизжал от боли и подломил колени. Нападающий толкнул его в сторону напарника, и они оба полетели на пол. Коди склонился над копами, злобно сверкая глазами. Джимми отполз назад, выставил руки с пистолетом и выстрелил в живот Эванса. Тот взвыл и рухнул на колени. — Это ещё что такое? — взвизгнул Робинсон, трясся в воздухе сломанной конечностью. — Он мне кисть сломал. Плакас ничего не ответил, с ужасом наблюдая за парой горящих янтарных глаз. Коди зарычал и бросился прямо на него, попутно принимая ещё один выстрел в грудь. Зубы впились в артерию на шее заместителя. Когти пронзили бока жертвы. Джимми пытался отбиваться, но сила, с которой его давили к полу, была несопоставима с его человеческими возможностями. — Эстер, не смотри! — в проёме показалось перепуганное лицо Себастьяна. Он взглядом быстро оценил развернувшуюся картину, но не знал, кого спасать в первую очередь. Впрочем, сеньор Перез опирался рукой о створку двери и едва держался на ногах, так что толку от него было едва ли больше нуля. Стив забился в угол, трясясь от страха, пока его коллегу рвало на части нечто жуткое. Кровь лилась на пол, затекая в щели между досками. Джимми ещё раз рефлекторно дёрнул ногами и обмяк. Пронзительный детский крик привёл его в чувство. Коди отпрыгнул от мёртвого тела, в ужасе рассматривая картину перед собой. Он чувствовал боль в тех местах, куда попали выстрелы, но она не шла ни в какое сравнение с чувством, что он сотворил то, чего боялся больше всего на свете. — Коди? — позвал Себастьян, осторожно пробираясь поближе к столу, под которым продолжала кричать Эстер. — Ты же Коди, да? Эванс повернул к нему голову и едва сам не присоединился к орущим людям. — Так, давайте мы все успокоимся и… — Терри был прав! — заорал Стив. — Ублюдки! Монстры! — он сделал рывок в сторону брошенного на полу оружия, но его ловко перехватил сеньор Перез. Решив, что крики и ругательства сейчас — не самая лучшая идея, он наклонился, схватил помощника за волосы и вполсилы приложил его лбом о пол. Что-то хрустнуло. Что именно — дерево или череп — никто выяснять не стал, потому что сразу после этого звука Робинсон лишился сознания. — Эстер, милая, — мягко позвал Себастьян. — Нам надо уходить отсюда. Коди не двигался, собирая по крупицам остатки своего самоконтроля. Опустив голову, он рассмотрел раны, после чего, не раздумывая, стиснул зубы и вырвал пулю сперва из живота, затем — из груди. Рухнув на спину, Эванс невидяще посмотрел в потолок. — Ты как, приятель? — сеньор Перез не без колебаний потряс его за плечо. — Бегите отсюда, — прохрипел Коди, морщась от боли, с которой слова вылетали из горла. — Я слышал шаги ещё как минимум восьми человек. — Куда они двигались? — напрягся Себастьян. — К северу. Шаги тяжелые. Они довольно сильно нагружены. И ещё запах. Похоже на бензин. Если они подожгут лес… — Не лес, — загробным голосом сказал сеньор Перез. — Они хотят поджечь мой дом. Эванс дышал часто и рвано. Тонкий голосок внутри головы призывал подняться на ноги и… Что? Что он хотел от него? Его переполняла ярость. Жажда крови. Руки помнили, какое мягкое на ощупь тело человека, с какой легкостью рвётся плоть и как ощущение власти пьянит и без того затуманенный рассудок. Коди со скрипом повернулся и наткнулся взглядом на перепуганное детское личико. Эстер уже не кричала, а застыла каменным изваянием. Её рот открывался и закрывался, а сжатые в кулаки руки подрагивали на коленях. — Лекарство, — стараясь сдерживать рык, простонал Эванс. — У Линкольна есть лекарство… — У тебя дыра в груди, — напомнил Себастьян, — и животе… тебе надо в больницу. Коди поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел на крыльцо. Сеньор Перез тут же бросился к девочке, почти силой вытащил её из-под стола и поднял на ноги. Эванс обернулся и через плечо осмотрел товарища по несчастью. — Вот дерьмо, — он обратил внимание на раненую ногу и плечо Себастьяна. — Все изранены. Сможешь вынести её из леса? — Моя семья в опасности… Коди согнулся пополам, и его вырвало. Нос учуял запах гари. — Там что-то происходит, — простонал Эванс, вытирая рот рукавом. — Чёрт… Я… — он сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Кровь уже не хлестала из ран, но до полного заживления было ещё далеко. Себастьян устало прикрыл глаза. Он окончательно перестал понимать, что происходит. Выстрелы, пожары, полицейские, которые собрались напасть на маленькую девочку, люди, что направляются в сторону центра скорее всего с совсем не благими намерениями. Сам он с трудом передвигается и успел потерять много крови. Эстер дрожит и прижимается к нему в поисках защиты, а человек, который спас её, не может совладать с эмоциями и вот-вот набросится на кого-то ещё. Что ему делать? Кого спасать в первую очередь? И как? Вызвать полицию? Так вот они, прямо тут, и не планируют никому помогать. Коди принял решение. Сначала надо отыскать Линкольна. Он бросил его совсем одного в лесу и сбежал, взбешённый звуками выстрелов. Последнее, что он помнил — как Хейз рухнул на землю… Дьявол! Собравшись с духом, Эванс побрёл туда, где они виделись в последний раз. За неимением других вариантов, Себастьян пошёл за ним. Он не был уверен в том, что в состоянии защитить Эстер, а вот человеку с такими же горящими глазами это было вполне по силам. Почему-то сеньор Перез был уверен в том, что свет в глазах спутника не вызван действиями радиохимикатов. Тут что-то другое. Необъяснимое. Опасное, но в то же время способное победить зло, притаившееся в этих местах. Кобуру Линкольна он нашёл спустя десять минут ходьбы. Это показалось хорошим знаком. Недолго думая, Коди вытащил пистолет, приставил его дуло к своему бедру и нажал на курок, не обращая внимания на недоумевающие вопросы Себастьяна. Лекарство помогло почти сразу. Ярость отступала. Туман в голове начал рассеиваться, возвращая мыслям трезвость. К несчастью вместе с этим на него обрушилось осознание произошедшего. Он убил человека на глазах маленькой девочки. И не просто убил. Разорвал. Прогрыз глотку, терзая при этом тело. Как с этим жить?.. Всхлип Эстер заставил отложить размышления на попозже. Линкольн найдёт решение. Сможет что-то сделать с чувством вины и научит спокойно засыпать по ночам. Осталось только найти самого Линкольна, а вместе они смогут со всем разобраться. Брошенная посреди выжженной травы куртка показалась дурным знаком. Коди не хотел её поднимать. Почему-то она казалось ящиком Пандоры, открыв который, он выпустит в мир самое настоящее зло. Вещь точно принадлежала Линкольну. Они вместе выбирали её и сам Эванс сделал выбор в пользу именно этой модели. Тогда почему сейчас ощущается так, будто куртка хочет ему навредить? На негнущихся ногах Коди приблизился к находке и присел рядом. Протянув руку, он поднял вещь и потряс. В карманах он обнаружил несколько запасных ампул с транквилизаторами, телефон и потрёпанный бумажник. Руки начали трястись. Это точно было не Линкольна. Хейз не любил такие вещи: простые, но добротные. Ничем не примечательные. Луна осветила маленький заламинированный прямоугольник. Стандартное водительское удостоверение США, выданное в Калифорнии. С фотографии на него смотрело его собственное лицо. А всё остальное принадлежало кому-то другому. Человеку по имени Нейтон Джонс, который родился двадцать второго марта тысяча девятьсот девяносто шестого года. Коди обессиленно рухнул на землю. Ему вспомнился день, когда он впервые вошёл в квартиру, которую считал своей. Почему-то тогда его не удивило, что весь пол был заставлен коробками с каким-то хламом. Линкольн объяснил это недавним переездом и вопросы отпали сами собой. А что было в тех коробках? Почему он этого не помнит? Когда он переехал в лофт Хейза, то всё пришлось покупать заново. Почему он не взял с собой ничего из прошлой жизни? Ответ лежал на поверхности и показывал ему своё уродливое лицо. Потому что не было никакой прошлой жизни. Был только Линкольн. Создатель, творец, убийца. Внезапно все благие поступки Хейза обессмыслились, потеряли силу и вес. Спасая мир от одних преступников, он сам не брезговал пачкать руки. Он лгал, манипулировал, сеял тьму вокруг себя. Коди завыл от пронзившего сердце чувства тоски и опустошённости. Единственная нить, связывающая его с реальностью, лопнула и оборвалась. Кто он такой? Призрак? Сгусток воспоминаний, обрывочных и неполных? Существо без прошлого, настоящего и будущего. Лишь тень, созданная для утоления чьей-то тоски. Себастьян крепче прижал к себе Эстер. Девочка тряслась от ужаса и холода. Туман вокруг них начал уплотняться. Сеньор Перез вдруг растерял остатки сил и едва сдержался от того, чтобы не упасть.***
Линкольн двигался. Перебирал ногами, боясь остановиться. Пазл в голове сложился, но впервые это не принесло ему чувство удовлетворения. Больше ничего не существовало. Только какие-то отдалённые звуки, которым вторили его хриплые вдохи. Воспоминания шерифа лавиной хлынули в мозг. Картина предстала во всём своём кошмарном великолепии. Медицинский центр Ратленда долгие годы занимался разработкой новых радионуклидов. Они добились неплохих результатов и успешно вели борьбу против рака и других болезней, которые для большинства людей считались смертным приговором. Одна крохотная случайность положила начало цепочке, в результате которой он сам оказался в этой точке. Смерть Сьюзан Риггс потянула за собой и других людей. Те, кто не погиб при взрыве, получили ударную дозу радиации и сами стали пациентами клиники. Горожанам это, само собой, не пришлось по вкусу. Они пробовали бороться законными методами, но ничего не вышло. Тогда в голову местного шерифа пришла гениальная идея. Серия убийств должна была привлечь внимание правительства. На мысль о том, чтобы обставить всё так, будто убийца — оборотень, их натолкнула фея. Они видели его и решили, что он отлично сгодится на роль козла отпущения. Конечно, огромный, мохнатый, с горящими глазами. Гипертрихоз нередко сопровождается психологическими заболеваниями и агрессией. Сложно в этом винить самих больных. Когда тебя с детства тычут носом в твоё уродство, как сохранить рассудок ясным? Вот только федералам плевать было на убийства. Конечно, они что-то делали, проводили расследование, но почему-то никак не хотели стучать в дверь кабинета мистера Пратта и заявлять о том, что его пациенты представляют угрозу обществу. Зато они заинтересовали кого-то другого. Бывшего спецагента ФБР и его партнёра, которые годами цеплялись за крохи информации о паранормальном и, не раздумывая, бросались в гущу таких вот событий. И вместе с собой привели монстра. Монстра, который прямо сейчас сидит за сотни миль от места сражения, в своём огромном кабинете и руководит операцией со стороны. Так они все встретились. На чьей стороне, правда? С одной стороны — измученные болезнями и суевериями местные жители, которые не хотят и дальше сосуществовать в непосредственной близости от больных людей. С другой — сами пациенты, что прибыли в этот город в надежде получить шанс на нормальную жизнь. С третьей — Эдгар Хейз, преследующий всего одну цель — уничтожить все зачатки паранормального. И в самом углу он сам — тот, кто хочет мира, а значит, ему не остаётся ничего другого, кроме как готовиться к войне. — Куда ты идёшь? — детский голос заставил Линкольна подпрыгнуть. — Альберт? — Хейз отскочил в сторону и удивлённо посмотрел на пацана. Как-то он успел забыть о том, что мальчишка тоже был при пожаре, в котором сгорела Леонор, прихватив с собой сразу шестерых агентов отца. — Ты… жив… Сам того не ожидая, он подскочил к мальчишке и сжал его в крепких объятьях. Тот не сопротивлялся, а только рвано вздохнул, словно всхлипнул, и повторил свой вопрос. — Они хотят поджечь центр, — объяснил свой маршрут Линкольн. — Не уверен, что у них что-то получится, но на всякий случай надо их остановить. Местные совсем спятили. — Можно мне с тобой? — Зачем? — Тебе нужна помощь. — Ты маловат для такого. Даже на оруженосца не тянешь. — Ты дороги не знаешь. И уже довольно долго идёшь не в ту сторону. Аргумент показался весьма веским. — Покажи мне путь и беги отсюда. Альберт уверенно двинулся вперёд. Линкольн присвистнул. Такой мелкий, а уже такой решительный. На его глазах погибла куча народа, а он продолжает двигаться дальше, желая защитить друзей. Что делает его таким отчаянным? Или это банальная глупость, замешанная на детском чувстве собственной неуязвимости?***
Канистры весили слишком много. На мгновение Энджи Шермерхорн захотела всё бросить и вернуться в участок. Пот струился по телу, вопреки прохладе окружающего мира. Она чувствовала себя очень грязной и мечтала попасть под горячий душ как можно скорее. Рядом с ней шла группа из оставшихся помощников и двоих местных ребят. Заместитель шерифа печально вздохнула: у каждого из них была причина оказаться здесь. Те, кто годами травил этот город, не должны продолжать свои кошмарные эксперименты. Неделей ранее её сестре провели мастэктомию. А вон у того парня жена умерла от рака щитовидной железы. Этот город проклят, и причина всего кроется за стенами медицинского центра. Пора с этим покончить. Однажды огонь уже пытался это сделать, но ничего не вышло. На этот раз они пойдут на всё, чтобы пламя довело дело до конца. Группа из восьми человек приблизилась к высокому белому забору и остановилась, избавившись, наконец, от своей ноши. Решено было окружить строение с четырёх сторон, избегая попаданий на камеры. В такой глуши служба спасения не скоро сможет среагировать. Конечно, центр успеет эвакуировать большую часть персонала и пациентов, но эта акция протеста должна будет показать Пратту, что оставаться в Ратленде и продолжать свою деятельность небезопасно. А может, лучше справятся Джимми, Стив, Тед и Терри, которые отделились от группы и пошли на поиски Эстер. В конечном итоге, хотя бы гибель дочери от рук одного из пациентов заставит учёного свернуть свою деятельность. Энджи двинулась вправо, взяв с собой одного помощника. Она позволила себе сомневаться. Да, по радио было предупреждение, и скорее всего никто из мирного населения не рискнёт соваться в парк этой ночью, но всё же… Что, если огонь захватит куда большую территорию, чем они планировали? Для самих себя у них был план отхода: чуть выше есть река, на берегу которой они припрятали лодки, но что, если кто-то из туристов не стал слушать совета? Как спасаться им? Отбросив в сторону такие мысли, заместитель шерифа остановилась и взмахом руки приказала помощнику сделать то же самое. В этом месте забор был не таким высоким, и через него свисали ветки высаженных на территории центра деревьев. Отличное место. Пламя сразу перекинется на лужайку, а дальше, если повезёт, то достигнет самого здания. — Я бы не стал этого делать, — проникновенный мужской голос раздался у них за спинами, когда Энджи начала откручивать крышку своей канистры. Она вздрогнула и обернулась. Линкольн стоял, прижавшись боком к стволу дерева, и разглядывал людей, застуканных в момент преступления. Лицо его ничего не выражало. Возле его ног топтался маленький мальчик. Он ничего не говорил, только переводил взгляд от одного взрослого к другому и нервно покусывал губы. — Что вы тут делаете? — спросила Энджи. — Удивительно, — с улыбкой протянул Хейз. — Я хотел задать вам тот же вопрос. Что вы тут делаете, а? — Мы ведём расследование, — вмешался помощник шерифа. — А вы, кажется, даже не полицейский? — Не дай бог, — сокрушенно выпалил Линкольн. — И что? Так и попытаетесь всё тут спалить? И совсем ничего не смущает? — Вы что-то нашли? — Шермерхорн попыталась сменить тему. — Следы Эстер, или, может быть, убийцы? — Нет, естественно. — По-вашему, это естественно? — Конечно, — Линкольн кивнул. — С самого начала вы всей своей шайкой водили меня за нос. Моё участие требовалось, чтобы привлечь внимание к этому делу. Что ж, с этим вы справились лучше, чем со своей работой. — Так почему же вы всё ещё здесь? Почему не подали на нас заявление и не попытались добиться справедливого суда? — Ну во-первых, я сам обо всём узнал буквально тридцать минут назад. Мой телефон пропал, да и помощи ждать особо неоткуда. Я так понимаю, в этом городе каждый третий не питает к центру тёплых чувств. — А во-вторых? Линкольн перевёл взгляд к небу. Ему не хотелось смотреть в глаза заместителя шерифа. — Почему вы думаете, что у меня есть ещё какие-то причины? Первой вполне достаточно. Помощник шерифа рывком вытащил пистолет из кобуры. Альберт дёрнулся и спрятался за спиной бывшего спецагента. Хейз улыбнулся. — И никаких сомнений, да? — грустно спросил он, обращаясь только к Энджи. — Столько жертв — и ради чего? — Они это заслужили… — Кто? Пациенты? Люди, которым и так в жизни досталось? Те, кто приехал за помощью, а столкнулся с ненавистью и насилием? Так кто тут настоящий монстр? — Они не люди… Вы видели их? Если бы ваш ребёнок родился таким, что бы вы делали? Просто смирились? Не стали бы искать причины и виновных? Положили бы жизнь на алтарь медицины и работали только ради того, чтобы продлить его существование? — Не люди, говоришь… — Хейз втянул воздух носом. Ну вот опять он слышит эту фразу. — А в чём преимущество быть человеком? Это такая самоуверенная чушь. Вы думаете, что лучше нас только потому, что вас больше. Нормальных… Засуньте в задницу свою нормальность и прекратите думать, будто мир принадлежит вам одним. Он бросил взгляд на дуло пистолета, направленное ему в голову. С запада раздался низкий угрожающий грохот. Один из отрядов выполнил свою часть миссии. Альберт вскрикнул и хотел было броситься в ту сторону, но Линкольн успел перехватить его за локоть. — История повторяется, — мрачно произнёс Линкольн. — Люди развиваются, открывают новое, но неизменно возвращаются к старому. Механизм, согласно которому производятся наши клетки, не меняется. В ДНК заложена программа, из-за которой человечество совершает те же ошибки и принимает те же решения. Уничтожать всё, что не поддаётся объяснению. Отличия, которые делают нас особенными, стоят костью поперёк горла у таких, как вы. Мне жаль. Прогремел выстрел. Помощник неверяще посмотрел на свою грудь, в центре которой появилось маленькое отверстие. Энджи выронила пистолет и с ужасом посмотрела на напарника. — Что?.. Как это?.. Линкольн медленно подошёл к ней. Теперь он смотрел только в глаза женщины, в которых зарождалась паника. — Видишь, — загробным голосом сказал он, — что на самом деле делает нас особенными? Ваши страхи и ненависть делают вас слепыми и уязвимыми. Лечить надо не мутантов. Лечить нужно вас. Он подобрал с земли пистолет и приставил дуло ко лбу заместителя. Она вскрикнула, металл обжог кожу. — Сайонара, заместитель шерифа округа Ратленд, Энджи Шермерхорн, — Линкольн обернулся и посмотрел на Альберта, попутно нажимая на спусковой крючок.***
Пламя распространилось слишком быстро. Никто из них не был готов к такому. Огонь мгновенно перекинулся на траву и деревья, пожирая всё на своём пути. Завыли сирены. К туману присоединился едкий тёмно-серый дым. Преступники бросились прочь, спасая свои шкуры. Во всем корпусе начал загораться свет. Зашипели оросители. Сотрудники бросились на борьбу со стихией. Согласно плану эвакуации, выводить пациентов нужно было через аварийный выход, но с той стороны всё было залито огнём. Двери в лаборатории начали автоматическую блокировку. Линкольн пробирался сквозь дым, прислушиваясь к крикам, заполонившим пространство. Неожиданно его сбило с ног. Он покатился по земле, придавленный тяжёлым телом. Краем глаза Хейз успел заметить, как Альберт бросился обнимать девочку, примерно его возраста, стоявшую рядом с огромным волосатым мужчиной, которого он сам лично однажды сбросил с обрыва. Когда мир перестал вращаться, Линкольн понял, что лежит на земле, вокруг бушует пламя, а прямо на нём восседает Коди, яростно сверкая глазами. Руки Эванса медленно обхватили его за горло и с силой сжали в тиски. — Что. Ты. Со мной сделал? — прорычал Коди. Линкольн бы и рад был ответить, но не мог. Он задыхался. Эванс, видимо, это понял и ослабил хватку, однако одной рукой тут же зажал ему рот, что тоже не очень хорошо сказывалось на его способности разговаривать. — Как ты посмел? А?! Хейз расслабился. Почему-то он никогда не представлял себе подобный исход, но прямо сейчас он казался логичным и правильным. Он не был готов умереть, но это спасло бы его от жалких попыток оправдать собственные поступки. Да и как это вообще возможно? Есть вещи, не заслуживающие прощения. Линкольн прикрыл глаза. Да будет так. Всё одиночество, которое он годами носил в глубине своего подсознания, обрушилось на него и лишило остатков жизненной силы. Он истощен, измотан. Нет сил на сопротивление. Интересно, Леонор чувствовала себя так же? Ей было так же невыносимо одиноко, хотя её постоянно окружали люди? Коди стиснул зубы. Жажда крови застилала глаза. Ему хотелось поквитаться. Разорвать глотку того, кто сделал его таким. Кто, не спрашивая разрешения, перевернул всю его жизнь и продолжал манипулировать долгие годы. А потом особенно яркая вспышка пламени осветила лицо Линкольна, и Эванс понял, что не сможет этого сделать. Как бы сильно ему ни хотелось голыми руками вырвать сердце из груди этого человека, он никогда на такое не пойдёт. Потому что это будет слишком просто. Смерть — не есть само по себе наказание. Это освобождение. Она смоет все грехи Линкольна. Коди с силой тряхнул бессильнное тело и поднялся на ноги. Хейз распахнул глаза. Вот теперь точно конец. Эванс развернулся и побежал вслед за Себастьяном. Линкольн остался лежать. Всё, что ему оставалось — это надеяться, что пламя доберётся до него раньше, чем он успеет найти в себе силы продолжить борьбу.***
На борьбу с пожаром ушло несколько долгих часов. Рассветные лучи сопровождали потрескивание веток и отражались в поднятой над поверхностью земли пыли. Коди брёл по дороге, держа за руку Альберта. Следом за ними, едва переставляя ноги, двигался Себастьян. Его семья выбралась. Он видел, как сотрудники центра выводили людей, и среди них смог рассмотреть жену и детей. Вот только взять их с собой было нельзя. Без помощи медиков они долго не протянут. Им нужны лекарства и наблюдение. Сам он с ними остаться не мог. Нужно было спасать Альберта. Конечно, он мог доверить его жизнь Коди Эвансу, но что-то в облике молодого парня подсказывало: он не справится. С тех пор, как они выбрались, тот не проронил ни слова, а с каждой минутой его движения становились всё более механическими. Коди размышлял о том, что скорее всего не переживёт ближайшие сутки. Он точно не знал, что Линкольн сотворил с его разумом, но внутри будто одна за другой лопались нити, удерживающие его в реальности. Если он существовал только благодаря Хейзу, то без его помощи ему ничего не остаётся, кроме как лечь на асфальт и ждать смерти. Линкольн сидел за рулём ламборгини и смотрел на руки, сложенные на руле. Остаток ночи он провёл в поисках оставшихся злоумышленников. Сам уже толком не понимая зачем. Действие ради действия. Чтобы ощутить, что всё ещё жив. За последние сутки он потерял, наверное, больше половины собственной крови. И огромную, ничем не восполнимую часть жизни. Мама… Коди… Морган… теперь он точно остался один на один со своими демонами. Почему же он всё ещё жив? Да потому, что осталось одно нерешённое дело. Выбираясь из леса, он рассмотрел следы шин. Полицейские машины так и остались стоять на опушке. В них уже некому возвращаться. А вот наёмники отца успели скрыться. Пока он разбирался с местными, те собрали остатки своего отряда и сбежали. Перед внутренним взором всплыло лицо Эдгара. Какой отец, такой и сын. Охотник, который не прекратит убивать. Они оба не смогут остановиться. Это заложено в саму структуру их ДНК. Ни один из них не способен избежать противостояния. Вот только теперь Линкольн точно знает, на чьей он будет стороне. Тонкая грань между миром людей и миром мутантов стиралась прямо у него на глазах. Совсем скоро они встретятся в одной точке — и тогда не избежать новых жертв. Это пока не война. Всего лишь эхо грядущих событий. Ему надо затаиться. Набраться сил и восполнить запасы энергии. А после… Будущее пока ему не подвластно, но он найдёт способ заглянуть и в него тоже. Границы разума неизведаны. Нужен всего лишь новый толчок. Дверь со стороны пассажирского сиденья отворилась. Линкольн лениво повернул голову. Молодая женщина без приглашения скользнула внутрь и уставилась прямо на него. Хейз протянул руку, чтобы убедиться, что она — не плод его воображения. — Ты бы мотор завёл, — пропела пассажирка. — Сюда уже едут. Столько мигалок я в жизни не видела. Кажется, вы своими похождениями разбудили целый штат. — Кто ты? — тихо спросил Линкольн, однако приказ выполнил. — Меня зовут Аманда Стоун, — она невозмутимо застегнула ремень безопасности. — Я искала тебя, Линкольн Хейз. — Зачем? — апатично спросил бывший спецагент. — Это ты взломала моё личное дело? — Нам предстоит долгий путь, — туманно ответила собеседница. — Но сейчас тебе нужно отдохнуть. — Как ты нашла меня? — О, это было довольно просто. Не очень-то ты и прятался. Знаешь, я тут по пути помогла твоему другу. Его зовут Луи. На них напали по дороге сюда. — Зачем Брикс ехал ко мне? — удивился Линкольн, сворачивая на магистраль. Мимо них на самом деле пролетел целый конвой из машин различных служб. — Хотел помочь? — предположила Аманда. — Я всего лишь не дала людям твоего отца заснять перестрелку на камеры. Эдгару бы заняться своим техническим отделом. — Куда мы едем? — Ты мне скажи. Управление в твоих руках. Линкольн улыбнулся через боль. А так ли это? В чьих руках на самом деле управление? Большую часть жизни он чувствовал себя самым пустым человеком на свете. А когда нашёл, чем можно заполнить эту пустоту, то всё потерял. Перед ним простиралась дорога. Начинался новый день. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Там, вдали, всё закончилось. И одновременно началось.
