Легенда о Боге Смерти

Токио. Апрель 2017.

              Такемичи устал. Он хочет пристрелить себя также, как это вчера сделал Майки. Только раз и навсегда — без очередного прыжка. Какой он по счету? Седьмой? Нет, седьмой был, как минимум, четыре раза до этого. Выходит одиннадцатый? Но в голове число одиннадцать отдает чем-то знакомым. Парень тяжело вздыхает и прикрывает глаза — без разницы какой это прыжок, но пускай все закончится. Он менял все, что мог, чтобы спасти всех. Но они продолжают страдать. Хината, Наото, Кен, Такаши, Чифую, Кейске, Киери, Эмма, Майки, его пятерка... Это длинный список, и двенадцать лет слишком мало. Он жертвует одним другом, но в итоге теряет всех. Жертвует всеми, но все равно теряет одного. Какой-то замкнутый круг, куда его отправила судьба, чтобы посмеяться, — чокнутая садистка. Хоть бы инструкции дала. Хоть бы объяснила!        Но Мичи сидит на долбанной заброшенной фабрике, смотря на мертвое тело подруги детства — Киери Баджи. Она лежит такая бледная и улыбается. Он понимает ее — рада, наконец, сбежать от этого ада на земле. Сейчас сидит со своим братом где-то там, наверху, и смотрит на него. А он ведь такой беспомощный и слабый... Хотя Киери никогда так о нем не говорила. Она была этим похожа на Хинату, только выражалась чуть грубее — в конце концов, кто ее старший брат.        — Слабый? Кто сказал тебе эту чушь? Иди и отхреначь ему лицо! Ты вовсе не слабый, Ханагаки. Из-за слез так назвали? Я им сейчас дубинкой голову разобью.        Грустная улыбка растянулась на лице Такемичи. Она ведь и правда тогда стащила у Кейске его дубину и разбила голову мальчику. Надо же, а ведь ее всегда считали примерной дочерью — полной противоположностью брату. Киери была дипломатичной и старалась унять конфликты, в то время как Кейске бил без разбору. Она обожала порядок и чистоту. В ее комнате, казалось, было стерильнее, чем в операционной. Хотя девушка никогда не была брюзгой. Точно! Киери же любила растения. У нее рядом с рабочим столом стоял целый стеллаж разных экзотических растений. Названия их, правда, Мичи уже не помнит. Хотя, скорее всего, он забыл в тот же момент, когда девушка назвала их. Или нет? "А-а-а"... Что-то на "а"...        — Агава, — говорит Киери, показывая странное растение.        — Не то алое, не то... Да это ж блять алое! — фыркнул Кейске. — Вон, у тебя на комоде такое же.        — Сам ты алое! Это агава! Мне друг из Мексики привез!        — Из Мексики? Это че за друг такой?        Друг. Мичи злится, вспоминая, кем же оказался этот друг. Промыл мозги всем, до кого только добрался. Но он мертв — туда ему и дорога! Но он мертв... как и остальные...        Такемичи хочет разреветься — так легче, правда. Он устал и хочет, чтобы все закончилось. Какого черта его потянуло менять время? Хотя стоп. Это не он начал игру. Это сама судьба заставила его играть. Чокнутая садистка. Но если она хотела, чтобы играл он, почему страдают другие люди? Почему на грязном бетоне лежит холодная Киери с простреленной грудью? Почему Майки застрелился, не справившись с внутренними демонами? Почему Кен расчленен на собственной свадьбе? А Эмма? Чем заслужила Эмма пулю в голову? Чифую, Такаши, Аккун... А Хина... Любимая Хина...        Такемичи встает с места и идет к выходу. Он не знает, что ему делать. Он не справляется с миссией, которую сам же на себя и возложил. Он так много перепробовал, ну что еще нужно? Почему они умирают? ПОЧЕМУ ОНИ ВСЕ ЕЩЕ УМИРАЮТ?        На улице было людно, хотя время уже за полночь. Так много людей, и никто из них даже не подозревает, что пережил Мичи. Сколько ему вообще лет? Можно ли складывать все эти года? Если так, то быть ему мудрым старцем за сотню лет. Быть бы ему мудрым... Мудрый он бы точно нашел ответ. Может, стоит сходить в храм? Да снизойдет будда к обычному смертному, да поведает истину мира!        Вот бы засмеяться в голос прямо сейчас, да люди за сумасшедшего примут. Да он и есть такой! Гребаный сумасшедший. Он пару минут назад смотрел на труп подруги, а сейчас идет спокойно по улице, наслаждаясь теплым ветром. А что ему еще делать? ЧТО ЕЩЕ ЕМУ ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ЧОКНУТАЯ САДИСТКА МОЛЧИТ?        Мичи открывает дверь и входит в квартиру. Огромная, просторная и пустая. Такая же пустая, как он сам. В квартире много дорогой мебели, как и на нем дорогой одежды. Квартира принадлежит Бонтену. А он?.. Кому принадлежит он?        Вибрирует телефон. Приходит сообщение.        — "Я забрал ее тело, чтобы никто не наткнулся. Позвони, как соберешься с мыслями", — и подпись контакта: "Шуджи Ханма".        Когда-то давно они были врагами, но последние пару лет Ханма был предан Майки, и порой казалось, преданнее Санзу. Что же на него повлияло так сильно? Мичи как-то и не задумывался до этого момента. Ханма просто появился в один из дней рядом с Майки и с тех пор стоял наравне с Харучие Акаши. Выполнял задания, приносил поручения... Почему Мичи вообще о нем думает? Точно, сообщение.        Ханагаки не нужно собираться с мыслями. Он давно знает, что все это чушь — ничего путного в голову не придет. Разве что будда, но тому все равно насрано на Мичи.        Слышатся гудки. Раз, два, три, четыре...        — Не думал, что ты так скоро позвонишь, — это уже голос Шуджи. Правда без прежней веселости. — Как ты?        — Что ты хотел? — переходит к делу Такемичи. Не то, чтобы ему было куда спешить...        — Разговор, — Шуджи говорит кратко, ведь оба знают — их могут прослушивать.        — Где?        — Первый дом Киери, помнишь?        Мичи вновь грустно улыбается, и слезы все же спадают с его глаз. Первый дом Киери — еще бы он не помнил.        — Это что? — хмурится Майки, оглядывая странную постройку на дереве.        — А? — не понял Кейске, но, заметив взгляд друга, пояснил. — Это хуйня для девчонок. Там сестра со своей подругой все лето проводят.        — Я так-то тоже туда хочу, — буркнул Майки, возмутившись от фразы "хуйня для девчонок". — Такемучи, ты со мной?        Вдвоем парни полезли по канатной лестнице в люк, ведущий в небольшое "убежище" из деревянных досок невысоко на дереве. Внутри, однако, было очень уютно. На полу постелено одеяло, накиданы подушки, и лежат две девочки, разглядывая журнал.        — Мне кажется, Ник из истории "Любовь навеки" полный идиот, — говорит девочка с короткими волосами.        — Но, согласись, он не тупее Роджера из "Роза Ветров", — фыркнула в ответ длинноволосая. — Тот вообще полный мудак.        — Хина? — удивился Ханагаки, увидев здесь свою возлюбленную.        — А? Такемичи?        — Майки? — ахнула Баджи.        — Киери, — в отличии от остальных, Сано весело улыбнулся. — У вас тут миленько!        — Вот блять! — послышалось чужое кряхтение, и в следующую секунду появился Кейске из люка. — Да тут ж места нихрена нет.        — Потому что это мой первый дом! — воскликнула Киери, заметив, что парни затащили землю внутрь. — Он только для меня и Хины! Ну, может, еще чуточку для Рюсея.        — Ебать, то есть этому можно, а нам нет? — возмутился брат.               Мужчины стояли возле дерева. Когда-то на нем было девичье убежище. Сейчас доски прогнили, попадали, и это уже не было похоже хоть на что-то.        — Говори, что хотел? У меня мало времени, — врет Такемичи.        — Когда ты собираешься обратно? — спрашивает Шуджи. Он достает из своего черного пальто пачку сигарет, одну хватает ртом и подкуривает зажигалкой. Вдох, и клубок дыма вылетает в воздух. — Ее нужно спасти.        — Куда обратно? — искренне не понимает Мичи. Он же только что пришел из дома. — И о ком ты говоришь?        Ханма удивляется.        — В смысле о ком? Киери убита.        — Я знаю, — слышится в ответ. — При чем тут она?        — Не строй из себя придурка, который ничего не понимает, — Шуджи вновь выдыхает дым. — Когда ты собираешься обратно? — повторяет он свой вопрос.        "Обратно?" — проносится в голове Мичи. Единственное обратно для него — это прошлое. Но откуда такое будет известно Ханме? Только Чифую знал о способностях, но Чифую... уже как два года.        — Я не... — он собирается ответить, как его перебивают.        — Ты можешь перемещаться раньше, чем 2005 год? Мне кажется, 2005 — это поздно.        Такемичи давно не испытывал сильных эмоций, и кто бы мог подумать, что первой будет шок.        — Что ты... сейчас...        — Я много думал, — Шуджи оставил сигарету во рту и полез в карман, доставая оттуда какой-то лист. — Есть ли вообще способ перенести тебя в определенную дату? Мы бы могли точечно поправить прошлое, раз ты с "полноценной картиной" не справляешься.        Мичи нахмурился и выхватил лист, в который уставился Ханма. Он был исписан именем "Киери Баджи" и сотней дат. Среди них и день смерти Кейске, точнее три, и день смерти Кисаки, коих четыре. Смерть Майки, Дракена, Чифую... Даже Па-Чина.        — Что это? — хрипло спрашивает Ханагаки, замечая день смерти близнецов Кавата, но ведь сейчас они живы... Это же его пятый прыжок! — Откуда это у тебя? — срывается он на крик, и тычет записями в лицо Ханмы. И его абсолютно не смущает разница в росте.        — Успокойся, невротик, — равнодушно говорит Шуджи, выхватывая листы. — Не ты один у нас способный.        — Ты тоже? Ты прыгун? — с надеждой в голосе спрашивает Мичи. Неужели кто-то сможет его понять?        — Разве что по пьяне, — усмехается тот, туша сигарету ботинком.        — Тогда откуда ты все это знаешь?        — Я и понятия не имел. Но знаю того, кто имеет. Он не прыгун, — Шуджи опережает вопрос. — Но твои прыжки действуют на него. Память, как множество временных отрезков, понял?        — Триггер? — удивляется Мичи. До этого ими были Наото и Майки. Какого черта еще один? — Кто он?        — Ты хочешь, чтобы я ответил тебе, но на мои вопросы ты не отвечаешь? — вскинул брови Шуджи. — Так не пойдет.        — Как только пойму, что мне делать, и найду того, кто отправит обратно, сразу вернусь туда. Но 2005 — это мой предел. Теперь говори кто он?        — Тогда уж лучше показать...        Автомобиль ехал в сторону здания Бонтен — этот путь Ханагаки, как никому, известен. Интересно, люди, что ходят рядом с ним, понимают, что скрывается за огромными панорамными окнами? Понимают ли они, что там же, только глубоко под землей, ниже яруса подземной парковки, пытают и убивают людей? Конечно не понимают, иначе такая шумиха была бы. А была бы? Наверное, страх перед Королем Токио сильнее — Майки в своем темном амплуа и правда страшен. Был страшен...        — А кто сейчас следит за Бонтен? — задает логичной вопрос Мичи, взъерошивая свои черные волосы.        — Никто еще не знает, — неохотно отвечает Ханма, поворачивая руль. — Манджиро редко выходил из кабинета. Приказы отделам отдавал я либо Хаджиме, приказы псам-убийцам... хм, — усмехнулся он, — отдавал пес-убийца. Сейчас Акаши чутка взбрендил, но, полагаю, никто не заметил. Хотя проблем он нам доставил... Читал новости?        — Нет.        — Вчера он умудрился подвесить несколько трупов прямо над крупнейшими объектами в Сибуя. Блять, я заебался посреди дня подчищать за ним следы. А он все это время спал в кабинете Майки. Прямо на столе... Ебнутый утырок.        — Я думал, вы подружились, — заметил Мичи.        — Мы работаем вместе и только, — отчеканил Ханма. — С наркоманами дружбу лучше не водить, Ханагаки. Тебе ли не знать?        Действительно, ему ли не знать?        Автомобиль припарковался на уличной парковке, и мужчины вошли в здание. С первого взгляда и не подумаешь, кто здесь правит. Светлые стены, светлый мраморный пол. По углам расставлены растения. Точно, их же тут ставила сама Киери — личный врач Бонтен. А она ведь никогда не хотела идти в медицину...        Двое поднялись на лифте на предпоследний этаж. Там прошли множество кабинетов, в одном из которых Мичи заметил Коконой, читающего накладные и хмурящего брови, — видимо, итоговые цифры не понравились. Подошли к кабинету главы. Ханагаки уже потянул руку, чтобы открыть дверь, но Ханма перехватил ее.        — Прежде чем мы войдем, я хочу, чтобы ты понял — у тебя, скорее всего, последний шанс.        — Э-э-э... — Мичи удивленно на него посмотрел. — Ладно...        — Ты должен их спасти...        Было странно слышать такое от него. Ханма никогда не заботился о ком-то и уж тем более не желал кого-то спасти. А тут уже несколько раз повторяет эту фразу.        — Теперь мы можем зайти?        Шуджи отпустил Такемичи, помедлив, сам открыл дверь, и оба они вошли. В кабинете было темно, только единственная лампа на столе работала, но ее света было абсолютно недостаточно для такого огромного помещения.        — Привет, парни, — из темноты вышел незнакомый мужчина. Его черные длинные неопрятные волосы закрывали лицо, но Мичи отлично разглядел синяки под глазами и неимоверную усталость в них. — Я уже думал с вами что-то случилось...        — Вы кто? — перебил его Ханагаки. — Триггер?        — Так сразу, да? — дернулся мужчина. Он казался ни то бездомным, ни то сбежавшим сумасшедшим. — Мое имя тебе ничего не даст, а вот сила...        — Вы кто? — требовал тот ответа.        — Уймись, Ханагаки, — рыкнул Ханма. — Я не говорил его имени, потому что думал, что ты знаешь всех, кто... — он на миг замолчал, не в силах подобрать слов. — Блять, я не знаю, как это называется. Триггер? Пультик? Не ебу, ясно? Но если ты не узнал его в лицо, то имя точно ничего не даст! Ты либо берешь его за руку и мчишь на всех пора обратно в 2005, либо я тебе голову прострелю.        Такемичи на миг испугался, но опомнившись лишь нервно хохотнул. Пристрелит? Его друг Кисаки уже однажды сотворил такое.        — Я бы подумал все-таки над рукопожатием, — подал голос незнакомец. — Твои силы невечны, и постоянно прыгать назад ты не сможешь.        — Откуда ты это знаешь?        — Жизнь была долгой... Дольше твоей, поверь.        Кто он такой? Лицо и правда незнакомо, голос тоже. Отчасти Ханма прав, что даст имя? Разве что найти его в прошлом и узнать? А зачем? Но зачем и ему делиться силой с Мичи? Вот это уже куда интереснее.        — И что взамен?        — Взамен ты спасаешь Кисаки и двоих Баджи, — ответил за незнакомца Ханма. Теперь он выглядел злым и ненастроенным на долгий разговор. — И это без вопросов.        — С чего мне спасать Кисаки? — хмурится Мичи. Спасти самого ненавистного человека? Ханма ебнулся или перекурил свои Мальборо?        — О-о-о, ты прекрасно знаешь с чего, — оскалился Шуджи, приближаясь к парню. — На нем все держится, и если двенадцать лет — это твой предел... Этого уже не изменить.        И он прав. Он, сука, пиздецки прав! Мичи сотни раз пытался это исправить, но Кисаки, как чертова затычка в бочке — она ей просто необходима и в то же время не нужна. Без нее все содержимое выльется, но с ней польется через край. Это бочка все время наполняется... И что же делать? Мыслительный процесс затянулся, пора давать ответ. А ведь еще столько вопросов по поводу Ханмы? Он это делает исключительно из-за Кисаки? А почему назвал двоих Баджи? ТВОЮ МАТЬ, ЧОКНУТАЯ САДИСТКА, ДАЙ ХОТЬ ЗНАК!        — И все же я хочу знать твое имя, — требует Такемичи, закатывая рукав пиджака.        — Хм, — усмехается незнакомец, протягивая руку. — Зови меня Кэзуки.        — Блять, да пожимайте, — Ханма хватает руки и переплетает их в рукопожатии.        Уже привычная вспышка, головокружение, и Такемичи уносится далеко назад.

* * *

       Ветер нежно ласкает кожу. Так приятно... А он еще и теплый... Кажется, сейчас лето. А почему так болит правая рука? И ссадит левое колено? Наверное, Мичи перенесся в момент после битвы. Ну ничего, это не впервой. В прошлый раз он попал тогда, когда его избивал Масатака. Прямо в момент удара битой по голове. Ну точно судьба над ним издевается! Что же в этот раз?        — Эй, ты живой? — послышался девичий голос.        Неужели Хина? Ох, сейчас он увидит ее лицо... ее прекрасное лицо... Стоп, это не ее голос... ЭТО НЕ ЕЕ ГОЛОС?        Такемичи в панике раскрывает глаза. Он резко поднимает туловище и своим носом ударяется в кого-то.        — Ай! — слышится крик. — Ты чего творишь?        Мичи окончательно осознает, что это точно не его Хина. Черные длинные волосы, сиреневая футболка, фиолетовые бриджи и ужасно знакомая черная сумка через плечо. Стоп, это розовая фенечка на левой руке? Такие плела Хина... Точно Хина! Но перед ним же не она. Кто это? Пусть уберет руки от лица, не так уж сильно он и ударил ее.        И тут, как по велению его мысли, девочка отстраняет руки, смотрит на них, а затем расслабленно выдыхает, обращаясь к парню:        — Я думала, ты мне нос разбил. Если бы старший брат узнал, он бы тебя точно убил, — и так мило улыбается, словно не она секундой раннее угрожала расправой родственника.        Но Такемичи плевать на это. Он узнал ее! Еще бы — это же Киери! Киери Баджи! И он узнал улицу, где они сейчас находятся. Это была их самая первая встреча. Но она была не двенадцать лет назад — в 2005! Она произошла 20 августа 2003!        — Какого хуя? — произносит Мичи, вскакивая с тротуара. Он оглядывается по сторонам и громко кричит: — Какого хуя я здесь?