Легенда о Боге Смерти

       "22 августа 2003 года"

       Киери долго смотрела на эту дату в календаре с котиками, прикрепленном к дверце ее шкафа. Девочка еще не понимала, что она должна чувствовать сегодня. Ей было страшно, да так, что ноги подрагивали. Ей было тревожно, словно что-то неведомое сообщает о плохом исходе. Ей было тошно от того, что она вновь и вновь вспоминала момент, когда к ним приехала полиция 14 августа и сообщила о случившемся. Ей было грустно, когда она вспоминала, как из полицейской машины на нее смотрел Кейске — "я не хотел этого, но я совершил". Ей было противно от себя и брата, ведь она и он лично знали Шиничиро и иногда бывали у него в магазине в центре Сибуя. Но кто же знал, что он купил еще и ту старую лавку на юго-западе? Киери была готова биться головой об стену, ведь она последние пару месяцев повторяла брату одну и ту же фразу:        — Если ты считаешь, что с тобой этого не случится, значит, это случится именно с тобой.        Девочка услышала ее от отца Хинаты. Господин Масато учил своих детей порядочности, часто приводя примеры из работы. "Хочешь обокрасть магазин и думаешь, что не будет никаких последствий? Значит, эти последствия будут в десятки раз серьезнее". Пожалуй, убийство старшего брата лучшего друга не в десятки, а в сотни раз серьезнее...        Киери глубоко вздохнула, не в силах разобрать весь тот хаос эмоций, что бушевал внутри, и подошла к выходу из комнаты, аккуратно отодвигая дверь на несколько сантиметров, чтобы выглянуть из-за нее. Мать сидела на диване в гостинной. Она уже была одета в строгий черный костюм, волосы уложены в незамысловатую прическу, рядом лежит папка с документами. Она была внешне собрана, но, судя по растерянному лицу, совсем не была готова внутренне к сегодняшнему "мероприятию". Бабушка Карин сидела за обеденным столом в той же комнате. Она не была из числа людей, которые скрывают эмоции, в отличии от своей дочери Реко. Старушка плакала и проговаривала молитвы одну за другой. Она была крайне верующей. Кейске с Киери всегда считали такую веру во "Всевышнее" странной, но сейчас девочка поверит во что угодно, лишь бы все вернулось к прежнему: брат будет рядом с ней, Майки веселится и постоянно тараторит о своей "Токийской свастике", которую Киери кратко называет "Тосва", Кадзутора постоянно бурчит о ребячестве Сано и, самое главное, Киери наконец-то познакомится с остальными членами "Тосвы". Банда сформировалась два месяца назад, а девочка все еще ничего толком не знает о ней, и это несмотря на то, что Майки так часто хвастался. Хотя будет ли теперь... и будет ли вообще дальше существовать банда?        Вдохновившись идеей, Баджи-младшая прикрыла глаза. Он стала обращаться к чему-то неизвестному, прося, что бы он помог ей и услышал ее.        — "Верни все, как было. Я обещаю, что буду следить за этим дураком..."        — Что ты прячешься? — послышался голос матери. Он дрогнул в моменте, выдавая волнение женщины. — Выйди уже. Не нужно прятаться...        — Прости, — шепнула Киери, выходя в коридор. Она настолько задумалась, что не поняла в какой момент была замечена.        Девочка вошла в гостиную и села рядом с бабушкой. С ней у брата и сестры были куда более теплые отношения, чем с матерью. Старушка сразу взяла руку внучки и крепко сжала ее.        — Все будет хорошо, — проговорила она. — Мы справимся, что бы ни случилось.        Киери улыбнулась и кивнула. Ей очень хотелось в это верить. Ей всегда хотелось верить в хорошее...        В тишине, если не считать тиканья часов, трое просидели около получаса. Затем Реко достала свой мобильный телефон и набрала номер такси, называя адрес их дома и места, куда им предстояло отправиться.        — Токийский окружной суд номер 167. Спасибо.

* * *

       Киери одиноко сидела на скамье в коридоре. Изредка мельтешили люди в полицейских формах и деловых костюмах с бейджами, указывающими на их должности: адвокаты, прокуроры, помощники судей, секретари... Все они пугали маленькую девочку, а их серьезные лица заставляли ее буквально сжаться. Но, несмотря на огромное желание убежать, Киери нельзя было уходить. Прямо сейчас в зале, напротив которого она сидела, проходило слушание ее брата и друга, где ей было запрещено присутствовать из-за возраста.        Минута, другая, третья... Вместе они превратились в час, а час растянулся в три. Дверь зала приоткрылась, оттуда выглянула неизвестная женщина. Киери уже подумала, что ей разрешили войти и сейчас позовут внутрь, но женщина даже не взглянула в сторону девочки и подозвала стоящий в конце коридора двух полицейских.        — Заберите заключенного и отведите к конвою. Можете не ожидать конца и сразу увозить его.        Услышав это, Киери почувствовала как сильно забилось ее сердце, а во рту пересохло. Заключенного? Увезти? Уже огласили приговор? Она заглянула внутрь помещения, когда туда входили мужчины, и успела заметить брата. Кейске не сдерживал слез и выглядел просто ужасно. Волосы грязные и взъерошенные, а ведь он всегда бережно к ним относился. Кейске тоже взглянул на дверь и заметил свою сестру. Слезы полились сильнее, и мальчик зажмурился, быстро отворачиваясь от нее — она не должна видеть его таким. Дверь захлопнулась.        Все чувства и эмоции, что Киери ощущала утром, возросли в несколько раз. Голова закружилась, а взгляд все никак не хотел фокусироваться. Девочка начала заламывать свои пальцы, пытаясь успокоиться. Она впервые в такой ситуации и она впервые ощущает все это. Она не знает о чем ей сейчас нужно думать, о чем говорить и даже что правильнее было бы чувствовать. Ей просто стало страшно. Страх окутал маленькое тело, как только она услышала женщину. Неужели брата все-таки посадят в тюрьму, как и говорила мама? Но это же такое ужасное место... Как спасти его?        Киери никогда не увлекалась тем, чем увлекался Кейске: районные разборки, беготня от "мусора", драки и байкерские группировки. Ей никогда не было понятно такое увлечение и порой она его осуждала, предпочитая решать конфликт словами или замалчивать о нем. Она не была "терпилой", как раньше Кейске называл Кадзутору, но она бы лучше перетерпела насилие, чем перешла грань, которую обычно переходил брат. Но сейчас девочка была готова на все. Ее еще юный разум стал вырисовывать разные планы, как спасти старшего. Ворваться в зал и крикнуть, что Кейске хороший? Или лучше схватить его и убежать вместе, когда его выведут? Или устроить побег из тюрьмы, как в фильмах? Но не успела Киери определиться, как дверь вновь открылась, на этот раз полностью распахиваясь. Девочка, не соображая что делать, вскочила с места и уже представила, как хватает своего брата и бежит, но замечает выходящую шеренгу, и глаза ее широко распахиваются.        Первой вышла та самая женщина, неся в руках стопку документов. За ней один из полицейских. Он устало взглянул на девочку и пробурчал что-то вроде: "совсем же еще дети". И тут Киери заметила знакомое лицо, но это был вовсе не Кейске. С наручниками на руках, с ошалелым взглядом, выражающим смесь ужаса и непонимания, вышел Ханемия. Кадзутора взглянул на Баджи и, сам того не поняв, тихо сказал ей:        — Я не виноват... Это все из-за Майки...        И его увели в конец коридора, затем вся шеренга стала спускаться по лестнице. Их шаги о каменные ступени эхом разлетелись по всему зданию. Киери стояла все на том же месте и глядела им вслед, а в голове четко запомнилась его фраза, и возник вопрос: из-за Майки?        — Причем тут он? — прошептала девочка.        — Киери... — послышался другой голос, отвлекающий от прежних мыслей. Слабый, тихий, уставший, но точно узнаваемый.        Киери судорожно вздохнула, боясь повернуться и увидеть ту же "картину", что и минутой раннее, только собственного брата в наручниках. Она повернула голову, медля, как только возможно, и увидела его. На мгновение девочка ощутила такое счастье, какого она в жизни не испытывала. Старший брат стоял с бабушкой, без наручников, без полицейских рядом. Он все еще ревел, но его губы были растянуты в слабую улыбку.        — Кейске, — Киери даже не поняла, как сама предалась слезам. Она подбежала к мальчику и крепко обняла его, начав громко всхлипывать. — Придурок... — шептала она. — Конченный идиот.        Баджи-старший прижал к себе маленькое тело сестры. Они не виделись целую неделю. Они не слышали друг друга целую неделю. До этого девочка не понимала происходящего, ей все это время казалось, что брат просто где-то в другом месте, но с ним все хорошо. Теперь же она осознала всю серьезность ситуации, когда увидела состояние Майки и как уводили Кадзутору. Это не шутки. Это не наигранные сцены из фильмов и комиксов. За все содеянное приходится нести наказание.        — Вы вдвоем идите домой, — сказала мать, как только вышла из зала. И хотя она, как и прежде, была зла на сына, все же рада такому исходу. — Мне через сорок минут нужно быть в больнице, у меня ночная смена. Бабушка сейчас будет узнавать о твоем наказании и где его будешь проходить, — она грозно глянула на мальчика. — И, не дай Ками, когда она вернется домой, а вас там не будет, вы вдвоем будете закрыты дома до самой школы. А в учебное время я сама лично буду водить вас до двери класса, а после уроков забирать. Ясно? — те кивнули. — Надеюсь, — она глубоко вздохнула и более мягко сказала. — Идите и будьте аккуратны — сейчас как раз пиковое время для машин.        Женщина помедлила, как-то странно смотря на своих детей, а затем быстро ушла. Бабушка поцеловала внуков, дала им немного йен и вернулась обратно в зал, напоследок сказав:        — Завтра все обсудим, хорошо?        Дети некоторое время стояли на месте, не зная, что сказать и о чем спросить. Все произошло резко и быстро, что, видимо, не успели осознать. Киери первая подала голос:        — До дому долго идти. Расскажешь по пути? — Кейске кивнул.        Баджи вышли из трехэтажного серого здания, окна которого были закрыты толстыми металлическими решетками. Оно пугало своей аурой, даже если не знать, что тут судят людей. И рассаженные по округе цветущие деревья и кустарники вовсе не миловали его, а только еще больше ужасали.        Киери молчала, а Кейске не сразу стал говорить, и даже когда начал, делал это очень неохотно. Сначала рассказал о том, как сидел в закрытой камере временного содержания. Один, одинокий и совершенно ничего не осознающий. Дважды в день ему приносили еду, и больше людей он не видел. Не знал, что с Кадзуторой, что с семьей и что его ожидает.        — Мне только через три дня сказали, что... Шин... — Кейске смолк, не в силах произнести вслух о смерти Шиничиро Сано. — Я надеялся, что он в больнице. Не более...        Таким образом рассказ перетек в случившееся 14 августа. Киери давно знала, что ее брат хотел себе "настоящий" мотоцикл, а не мопед, который предлагала купить мама. Девочка подумала, что парни проникли в магазин как раз за этим — украсть себе мотоциклы или что-то, что можно было бы продать и за эти деньги купить желанный транспорт. Но она никак не ожидала услышать другую правду...        — Мы хотели сделать приятно Майки, — еле слышно произнес Кейске. — Он ездил на том дурацком мопеде, а ведь он наш глава... И он наш друг... Это я предложил Кадзуторе этот план, — Киери внутренне постаралась не акцентировать на этом свое внимание, но почувствовала долю разочарования. — Мы долго думали какой магазин выбрать. Специально искали подальше от наших домов, в том числе и Майки. Выбрали в итоге тот, что на дальней окраине Сибуя. Кадзу сказал, что там висело объявление о продаже. Решили, что будет лучше... — он немного замялся, прежде чем произнес это слово, — ...обокрасть их. Магазин продавали поспешно и вряд ли бы начали огромную шумиху. А нам на руку... Я не знал, что его уже купил Шиничиро.        Собравшись с силами, Киери задала волнующий ее вопрос:        — Почему вы просто не убежали, когда поняли, что вас заметили?        — Я собирался! — Кейске крикнул так громко, что из окна высотного дома, рядом с которым они проходили, послышался лай нескольких собак. — Когда я услышал чужой голос, я запаниковал, но сразу подумал, что надо убегать. Хотел дать сигнал Кадзуторе, а его уже рядом не было. Без него я бы точно не ушел... Это же кидалово... — девочка устало вздохнула, но прекрасно понимала брата. Попади она с другом в какую-то ужасную ситуацию, тоже без него не ушла бы. — Но когда я понял, что это был Шиничиро, расслабился. Он бы наверняка отчитал, но, думаю, понял бы. Он же сам из Черных драконов. И я был прав. Он увидел меня и улыбнулся. Сказал, что нам лучше уходить... а потом... — он крепко сжал кулаки, и Киери поняла, что он зол на себя. — Я виноват...        — Кадзутору посадили в тюрьму? — спросила младшая, хотя знала ответ, ведь сама все прекрасно видела, но до последнего надеялась, что не так поняла.        — Два года, — мрачно ответил мальчик. — А мне полгода исправительных работ...        Дальше шли молча. Киери больше нечего было спросить, а Кейске больше не хотелось говорить. Он был на взводе, внутри бурлила злость на себя, и, казалось, что Баджи готов, как и раньше, слить ее на любого непригодного для него. Но он просто продолжал идти прямо, сдерживаясь от всех навязчивых мыслей.        Дом, в котором жила семья Баджи, был самым обычным, коих много в районе Накано. Небольшая серо-голубая пятиэтажка с балконным переходом между квартир, вместо внутренних подъездов. Такой же маленький дворик с песочницей, двумя старыми качелями и тройкой лавочек. С другой стороны дома — парковка для машин.        Когда двое почти дошли до этого здания, кто-то окликнул их сзади.        — Стойте!        Только сейчас Киери услышала рычащие звуки моторов. Видимо, она настолько привыкла, что около их дома постоянно гоняют байкеры, что не обратила на это внимание. Обернувшись, она увидела группу из четырех подростков ее возраста в черной одинаковой форме. И среди них заметила знакомого блондина.        — Майки?        Майки слез с заднего сидения мотоцикла, за рулем которого сидел высокий парень со странным рисунком на выбритой на бокам голове. Сбоку от него стоял мальчик с лавандовыми волосами. Он как-то лениво оглядывал дом. Третьим был пухлый мальчик уже знакомый Киери — Харуки Хаяшида. Когда-то он был ее одноклассником, пока не перевелся в школу к Хинате, став уже ее одноклассником.        — Привет, ребят, — сказал блондин, подходя ближе к двум Баджи. Остальные так и остались на месте. — Как ты? — обратился он к изумленному Кейске. — За решеткой также, как и говорят по телику?        Черноволосый не знал, как реагировать. Эти слова не звучали грозно, без подстеба и какого-либо скрытого смысла. Майки был обычным. Удивительно обычным для себя. Даже Киери была в шоке. Она стояла и глупо моргала глазами, не веря в увиденное. То, что Майки немного оправился, она поняла еще два дня назад, когда он ее провожал. Но девочка не могла подумать, что он так скоро захочет увидеть Кейске, так еще и интересуется его состоянием? Ей не кажется?        — Я... — начал было Кейске отвечать, но тут же встряхнул головой и серьезно посмотрел на лучшего друга. — Прости меня, Майки... Пожалуйста, прости...        Манджиро устало вздохнул и выставил руку вперед, намекая на тишину.        — Не надо, — тихо сказал он. — Просто не говори об этом, ладно? Я не хочу это обсуждать. Никогда, — последнее слово он выделил и произнес непреклонно. Затем улыбнулся, хотя было видно, что ему еще трудно это делать, и обратился уже к девочке. — Ты же не знакома еще с пацанами и нашу базу не видела. Не хотите поехать?        — Нельзя, — ответила та. — До завтрашнего утра вообще никуда нельзя выходить.        — Реко-сан? — сразу понял Майки. Кивок. Блондин знал о строгости их матери. — Ясно... — сказал он это как-то грустно и разочарованно.        Киери взглянула на своего брата, который все еще пребывал в недоумении, затем на стоящих вдалеке ребят, которые переминались с ноги на ногу, устав ждать, и в голове возникла поражающая мысль:

Великий Ками услышал ее молитву?

              А иначе, как объяснить происходящее? И обрадовавшись этому, девочка на миг прикрыла глаза, благодаря что-то невидимое, а затем распахнула их и счастливо улыбнулась.        — Нам правда лучше не уходить, но мама на работе в ночную смену, и дома будет только бабушка. Ты же знаешь какая она, — девочка пожала плечами. — Включит телевизор, начнет бубнить о глупости фильма и уснет. А вас не так уж и много. Сядем в комнате, и все.        Майки широко улыбнулся, сказал парням, куда припарковать мотоциклы, и одной большой толпой все вошли в небольшую квартирку, засев в комнате мальчика. Сано представил двух неизвестных Киери. Тот, что высокий с татуировкой, Рюгуджи Кен.        — Зови Дракен, — кивнул мальчик. — Мне так привычнее.        Мальчик с необычными волосами звался Такаши Мицуя. Оказалось, что именно он придумал и сам пошил черную форму, в которую все были одеты. А вот когда Майки начал представлять Харуки, то он и Киери, раздраженно переглянувшись, воскликнули:        — Мы знакомы!        — Правда? — удивился блондин. — Откуда?        Баджи-младшая объяснила, что они были одноклассниками, но "тактично" умолчала, что Харуки иногда позволял себе некрасивые в сторону девочек вещи: поднимал юбки, обзывал, забирал чистые тетради и новые карандаши себе.        И вот настало "время Майки", как это называли друзья. Мальчик до самой ночи воодушевленно рассказывал о своей банде, о том, как они побили "новых" Черных Драконов, как он САМ ЛИЧНО придумывал надписи на форме, и многое-многое другое. Киери радовалась и, несмотря на то, что старший брат молча сидел в стороне, некомфортно себя ощущая, она понимала: все нормализуется, и он тоже придет в норму.

* * *

      Полгода быстро пролетели, и наступила зима. Декабрь принес с собой первый снег, разом окунув огромный мегаполис в один большой сугроб. Но, на удивление, было очень тепло. Рождественские праздники должны были наступить только в двадцатых числах месяца, но уже пятого числа многие районы были украшены мерцающими гирляндами. Люди ощущали дуновение Рождества и во всю готовились к нему.        Кейске назначили исправительные работы в виде уборки территории одного из домов для пожилых в Синдзюку. Каждый день после школы в течении двух часов он ходил около здания и собирал всякий мусор, а с наступлением зимы стал убирать снег. Часто к нему приходили ребята из "Тосвы", чтобы парню не было скучно, и болтали с ним. А порой и помогали. Иногда и Киери приходила, но намного реже — после школы у нее вновь были уроки, только в Токийской школе дополнительного образования. Вместе с Хинатой Тачибана они еще летом записались на курсы углубленной математики, а в октябре пошли на курсы иностранного языка по совету их нового друга Кисаки.        — Это важный навык для любого человека, — говорил он. — Знать английский уже не престижно, это просто необходимо.        Тетта нравился Киери, как человек. Он был умным, начитанным, интересным. Он рассказывал девочкам много нового, помогал им в учебе. Но также он и бесил Киери. Он был слишком умным, слишком начитанным, слишком интересным. Да он глумился этим над Киери! По-дружески, конечно, но глумился.        — Опять ошибка, — буркнула черноволосая, смотря в контрольный тест перед выходной неделей. Втроем ребята сидели в коридоре после урока.        — М-м-м, — протянул Кисаки, долго всматриваясь в ее лист, а затем презрительно фыркнул и сказал: — Как можно ошибаться в одном и том же месте уже четвертый раз?        — Потому что я не понимаю! — возмутилась Киери, комкая лист и кидая на дно своего портфеля. — А ты не помогаешь, — она сложила руки на груди и оскорбленно отвернулась.        — Я и не должен, — мальчик поправил свои очки. Он часто так делал. — К тому же, я думал, что в тебе есть немного ума, и ты сумеешь разобраться с такой простецкой темой.        — Немного ума?!        Хината с улыбкой наблюдала за их небольшой ссорой. Кисаки был единственным, кто так сильно мог разозлить Киери и при этом не получить от нее подзатыльник. Ему нравилось ее раздражать, и он с доброй, искренне доброй ухмылкой наблюдал, как бесится подруга.        — Ладно, пойдемте, — сказал мальчик, прерывая чужие возмущения. Послышался недовольный хмык, означающий, что ему еще припомнится. Хотя Кисаки точно знает, что Киери уже через час забудет об этом — она была чересчур отходчивой. — Темнеет. Через полчаса уже похолодает.        Одев теплые куртки друзья втроем вышли на улицу. Они больше не ходили через ту подворотню, боясь повторения, ведь вряд ли тот ненормальный вновь сможет прийти на помощь. Впрочем, его вообще больше никто не видел. Хотя, признаться, кое-кто точно хотел.        — Хина, он чудик, но, думаю, не настолько, чтобы просто так стоять в том переулке, — посмеялась Киери, заметив, как подруга внимательно смотрит в ту сторону.        — Я не... — смутилась девочка. — Я просто подумала, что там кто-то стоит. Прекрати... — она укоризненно глянула на неверящую Баджи.        — Да-да, конечно, ты там постоянно кого-то замечаешь. Бывает.        Кисаки закатил глаза, но промолчал. Он вообще странно реагировал, когда тема касалось той драки: то злился, то просил поговорить о чем-то другом, то фыркал и молча уходил. Девочки хотели узнать в чем причина, но только больше злили парня, и со временем бросили эти попытки. Не хочет это обсуждать — пускай!        Переговариваясь, друзья дошли до дома Хинаты. Попрощались с девочкой и пошли дальше.        — Ты сегодня домой или в больницу? — уточнил Кисаки.        — К маме, — ответила Киери. Она неуютно поежилась, ощущая наступающий холод. — Сегодня брат последний день на отработке был. Бабушка решила устроить маленький праздник дома, но не хочет, чтобы мы видели ничего заранее. Поэтому посидим в больнице с ним, а потом все вместе поедим домой.        — Ясно, — кивнул тот. — А я, возможно, уеду с родителями на Рождество.        — Куда?        — Куда-то в тепло, — Кисаки скосил глаза на огромную снежинку, летящую ему в лицо. Он сморщился, ощутив ее мокроту. — Ненавижу зиму.        — А, по-моему, зимой круто, — улыбнулась девочка. Она выбежала вперед и развела руками, ощущая, как ей в лицо летит снег. — Чисто, все такое белое...        — Я думал, ты любишь растения. Зимой их в Токио нет.        — Люблю, — Киери беззаботно пожала плечами. — И снег люблю, и зеленые растения.        — Тц, — Тетта недовольно цокнул языком. — Слишком ты добрая... — прошептал он, но его уже не слышали.        Друзья попрощались и разошлись на юге Накано. Кисаки предстоял путь прямо, а Киери нужно было на запад, в Синдзюку — там находилась районная больница, где работала Реко Баджи. Идти куда-либо в одиночестве девочка не любила. Даже скорее ненавидела. Тем более в позднее время. Тишина, куча странных мыслей и, самое главное, паранойя. Приходилось постоянно оглядываться — а ни преследует ли ее кто-то? Обычно она звонила друзьям, чтобы с ней болтали: чаще всего Майки, Хина, одноклассник Рюсей или старший брат, но иногда и Такаши. Дракен был малоразговорчив в жизни, так что звонить, наверное, ему было бы глупо — они бы просто оба молчали. Но сейчас была зима. Руки и без того мерзли, а высунь их на холод, чтобы держать телефон, так и руки, и телефон замерзнут. Поэтому Киери шла строго по осветленным улицам, не сворачивала в переулки, а "сомнительных" личностей обходила стороной. Огромной стороной. Но вдруг послышалось чье-то скуление. Такое жалобное, испуганное, плаксивое. И прозвучало оно откуда-то с детской площадки, расположенной возле жилого дома. Свет в его окнах был единственным светом в округе.        Девочка не сразу решилась пойти на звуки. Ей нравились животные, но до любви брата точно далеко. По крайней мере, она ни за что не позволит бездомным котам через окна пробираться к ней в комнату, как позволяет это он — ЕЕ КОМНАТА ДОЛЖНА БЫТЬ В ЧИСТОТЕ И ПОРЯДКЕ! И ЭТО ЖЕЛАНИЕ МАНИАКАЛЬНО! Но оставить маленькое существо в беде, когда на улице темно и холодно... Киери вздохнула и перелезла через оградку двора. Она уже мысленно представила, как из-за угла на нее нападает страшный маньяк с ножом. Как мерзко ухмыляется, как глаза его горят жестокостью. Даже тошно стало от таких мыслей. Но девочка продолжала идти, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к скулению. Шаг, еще шаг, еще... И по округе раздалось два оглушительных крика.        — А-а-а!        — Блядь!        Два испуганных подростка смотрят друг на друга, не в силах успокоиться — настолько внезапно они заметили друг друга, настолько резко закричали.        — Ебана, — выдохнул парень, поняв, что перед ним просто девчонка. — Ну ебана... — он грустно покачал головой, когда увидел, что сигарета выпала из его рта прямо в снег.        Перед Киери стоял высокий парень в черной шапке, из-под которой торчали черные и белые локоны волос. На нем была фиолетовая куртка, обычные зауженные темные штаны и массивные ботинки. Выглядел вполне обычно и на маньяка не тянул. Он раздраженно цокнул, полез в карман, оттуда достал пачку сигарет и одну закурил. Было видно, что он это делает явно не впервые и точно не на показ своей "крутости".        — Ты из-за него пришла? — он указал на дерево.        Киери задрала голову и заметила маленького коричневого щенка, который сжавшись сидел на ветке, боясь и на сантиметр сдвинуться. Именно он периодически скулил. Девочка кивнула.        — Надо его доставать, — парень выдохнул дым и стал оглядываться. — Блядь, ну сам я на дерево не залезу. Только куртку зачухаю. И нихуя рядом нет.        Киери и сама стала думать, как помочь бедняге. Раз этот парень не собирается ее убивать, то они могут сплотиться.        — О-о-о, мелочь, как насчет того, чтобы ты залезла на меня, и я поднял выше. Ты снимешь малыша, и все мы будем счастливы.        Баджи недоуменно взглянула на него. Мелочь? Это он о чем? Она не сразу сообразила, что это именно к ней он так обратился.        — Как ты меня назвал? — спокойно спросила она, хотя мысленно уже представляла, как топит его в реке.        — Тебя? — усмехнулся парень. Видимо, ему, как и Кисаки, представляло удовольствие злить Баджи-младшую. Она даже подумала, что эти двое смогли бы сдружиться на этом фоне. — Мелочь, — он растянул это слово с таким наслаждением, замечая, как мрачнеет и хмурится ее лицо. — Мелочь, — повторил он это вновь, затягиваясь.        Киери редко злится. По крайней мере, ей хочется так думать. Только Кисаки и Кейске могут довести ее до такого состояния. Первый — стебясь в учебе, второй — своей неряшливостью. Но даже брат, который был порядком ее выше, — его 175 сантиметров против ее 155 — не позволял себе акцентировать на этом внимания, ведь знал, как сильно девочка хочет стать высокой и как сильно ее гложет маленький рост. А этот хмырь, чертов индюк, белобрысый долбоеб посмел назвать ее "мелочью"? Этот фиолетовый шнур, прокуренный ебалоид посчитал, что он НАСТОЛЬКО, блядь, высокий, что смеет ее назвать "мелочью"?        — Ну, ты и сука, — проговорила Киери. Обычно она пытается сдерживаться в таких словах, но тут невозможно. — Кабздец. Тебе кабздец.        — М-м? — не понял он последнее слово. — Кабздец? Говори нормально. Пизд...        Но не успел он закончить фразу, как девочка со своей силы бьет ему кулаком в живот. Парень вновь роняет недокуренную сигарету, складывается пополам, не ожидав такого удара, и оседает на колени. Он откашливается, и вдруг Киери с изумлением понимает, что...        — Какого хрена, ты ржешь?        Он смеется! Ему больно, он кривится, кашляет, но смеется! Да он хуже, чем маньяк с ножом из-за угла. Маньяку приносят счастье хотя бы чужие терзания, а этому свои собственные.        — Хера, ты уебала, — лыбится он, немного приходя в себя. Киери все еще пребывала в шоке. — Аж тело свело. Кто бы подумал. Такая мелкая, а силы...        — Да ты вообще охренел? — воскликнула девочка, угрожающе нависнув. — Еще разок?        — Стой-стой! — кричит парень, отстраняясь назад и падая на спину. — Давай потом, ладно? Меня и до тебя отхуярили.        На его губах и правда виднелись пятна засохшей крови. Увидев это, девочка тут же "остыла" — вдруг его тело болит, а она еще и бьет. Хотя он же мазохист, все по кайфу должно быть.        — Давай лучше ему поможем, а?        Киери кивнула, помогла парню подняться и отряхнуться. Он встал у дерева и присел на корточки. Девочка залезла к нему на шею, и он резко поднялся, заставляя ее испуганно ойкнуть.        — Я мстителен, запомни, — он удовлетворенно хмыкнул.        Киери потянулась и аккуратно схватила щенка, тут же прижав к себе. Парень опустился, и она слезла.        — Красивый, — она погладила малыша по шерстке на голове. Такая бархатная.        — Раз нравится — забирай, — пожал парень плечами и хотел достать новую сигарету, как вспомнил об участи двух других на этой площадке и передумал.        — Нельзя, — грустно вздохнула Киери. — Если я возьму его домой, то дома больше не будет.        — Родители не разрешают? — хмыкнул тот. — Ладно. Тогда я заберу.        — Серьезно?        — Ну да, — парень снял шапку и хотел туда засунуть щенка.        — Надень! — воскликнула девочка. Она сняла с себя светло-голубой шарф и укутала в него малыша, протягивая в другие руки.        — Неплохо. А ты куда идешь, не замерзнешь?        — В больницу Синдзюку, — ответила Киери. Она уже и позабыла о своей злости.        — Пошли тогда, — парень двинулся с места. — Я живу в том же квартале.        Несмотря на то, что Баджи шла с незнакомым подростком, ей было комфортно. Она не одна, рядом милый щенок спит в чужих руках, а больница совсем рядом. Пять минут ходьбы и на месте.        — А как тебя зовут? — спросил парень. — Раз мелочь не нравится...        — Киери, — отчеканила она. — Просто Киери.        — Хм, — парень вновь усмехнулся. — Я Шуджи. Ты с этого района?        — С Накано.        — Вот как... А я и думаю, что вроде в нашей школе тебя не видел. Хотя не сказать, что я и сам там часто бываю.        — Забавно, — посмеялась Киери. Больница была уже в метрах ста. — Пока?        — Пока, — кивнул Шуджи и как-то странно улыбнулся. И когда девочка уже отошла в сторону, послышалось громкое: — Еще увидимся, мелочь!        Киери схватила с земли снег, обернулась, чтобы его кинуть, но этот высокий индюк уже мчался на всей своей скорости вдаль. Да и к тому же послышался зов брата.        — Твою мать, Киери, че так долго? Мама закончила работу еще двадцать минут назад!

* * *

       — Знаю, что назвать такой день праздником трудно, — улыбнулась старушка. Четверо сидели за накрытым столом. — Но мы пережили это, слава Ками, а, значит, все-таки должны радоваться. Очень жаль Кадзутору...        — Мама, — предостерегла Реко. — Не стоит...        — В общем, я просто хочу сказать, что все плохое нужно оставить позади. Я подумала немного, — бабушка встала из-за стола и подошла к телевизионной тумбе. Открыла шкафчик и достала оттуда две разные коробочки. Маленькую синюю дала Кейске, а удлиненную розовую вручила Киери. — Дедушка наш умер два года назад. Мы вместе копили деньги вам на будущее, но я посчитала, что на будущее вы накопите сами, — она добродушно посмеялась. — Поэтому решила, что лучше пусть так. Тебе, Кейске, подарок помогал выбирать твой друг, так что все претензии к нему, я не при чем, — она капитулирующе приподняла руки. — А ты, Киери, умная, сама решишь что и как. Просто давайте жить правильно, ладно? — она не сдержалась и проронила слезу. — Мы так волновались...        — Мама, — вновь подала голос Реко. — Прекрати.        Бабушка махнула рукой, давая понять, что подарки можно открывать. Дети переглянулись и заинтересовано стали открывать коробки.        Впрочем, Киери не была удивлена — ей подарили деньги. Все в семье и друзья знали, что она копит. Никто, правда, не знает на что. Да и сама девочка не знает. Ее просто прельщает мысль о том, что у нее всегда есть деньги — вот и все.        А вот Кейске явно подарили что-то необычно. Его глаза широко распахнулась, а рот от удивления даже открылся. Мать взглянула на сына и слабо улыбнулась, прикрываясь кулаком.        — Это... это... — мальчик стал заикаться. — Не верю... — он достал свой подарок и показал сестре. — Прикинь?        Баджи-младшая сразу помрачнела, опознав ключи, пока радостный старший благодарил бабулю. Что же, теперь на улицах Токио на одного байкера стало больше...