Легенда о Боге Смерти

       — Ненавижу это место, — рыкнул Кейске. Он вместе с Киери сидел во дворе школы в обеденный перерыв, так как наступивший март принес тепло в их город. — Как они меня заебали, — он грозно глянул на толпу одноклассников, которые косились на него и о чем-то перешептывались. — Въебать? Я могу! — те вздрогнули, быстро собрали вещи и умчались.        Киери покачала головой, пока брат все еще продолжал бурчать о нелюбви к школе. По правде говоря, девочка его понимала: несмотря на то, что Токио является огромным мегаполисом, слухи по нему разбегаются быстро, и уж тем более в таком районе, как Накано. От того и неудивительно, что все ученики косились на Кейске и шептались о его преступлении с лучшим другом. Но лично Кадзутору не знал никто, ведь он был с Сибуя. Потому его представляли разным: огромной верзилой, который силой заставил Кейске следовать за ним; "малолеткой" с первого курса младшей школы, которого запугал Кейске; или же его вообще не было, и все совершил один Кейске.        — Какая разница, что они делают? — фыркнула Киери, доставая обед. — Тебя все равно боятся.        — О-о-о, — раздался протяжный голос позади. — Я вижу фирменные сосисочки госпожи Баджи!        Рядом с этими двумя на скамью плюхнулся смуглый блондин с парой прядей, мелированных в черный цвет. На его шее красовалась большая татуировка змеи. Он сладостно вдохнул аромат бэнто девочки, пока та самодовольно улыбалась.        — Рюсей, ты опять выпрашивать пришел? — усмехнулся Кейске, доставая и свой бокс с едой, аналогичный сестре.        Блондин оскорбленно нахмурился и полез в свой портфель, доставая оттуда бэнто и раскрывая его.        — Это что? — скривилась Киери, смотря на сморщенных черных "червей". — Ты насекомых есть будешь? Фу, Рюсей, это омерзительно!        Но парень еще больше нахмурился и громко воскликнул:        — Это сосиски! Я их пожарил утром, как ты и сказала! Ты же диктовала мне что делать по мобилке!        Киери еще раз взглянула на его еду. Не скажи он, что это сосиски, она бы и дальше думала, что он жарил утром червей. Рис тоже был подгоревшим, напоминая маленьких коричневых жучков. Помидоры нарезаны странным образом, толщина действительно покромсанных огурцов не меньше большого пальца на руке. А о рыбе вообще нечего говорить: ее настолько сильно сжарили, что остались лишь острые косточки, и сосиска теперь кажется вполне себе привлекательной.        — Еб твою мать, Сато... — ошалело произнес Кейске. — Ебать... Ни за что в жизни не возвращайся больше на кухню. Это, блядь, запретная для тебя зона.        — Но я делал все также, как мне диктовали!        — Я не диктовала тебе рецепт "этого", — Киери поспешно накрыла бэнто парня и убрала его обратно к нему в сумку. Затем протянула свою еду и сказала: — Поделюсь с тобой. Завтра приготовлю тебе отдельно. А на кухню и правда лучше не приходи больше.        — Ну чего вы так реагируете? — фыркнул блондин, подхватывая палочками сосиску. — У меня и так достаточно навыков, а насколько я красив! — он закинул еду в рот. — Пуфкай буит один нуанс... — Баджи посмеялись и тоже стали есть.        Рюсей Сато еще с начальных классов был одноклассником Киери, а также с недавнего времени стал участником "Тосвы" и заместителем Кейске в банде, которая начала формировать отряды из-за роста группировки. Он умный парень, силу которого признал даже Баджи-старший, учитывая, что он редко такое позволял себе. Но, кроме неумения "кулинарить", был еще один нюанс — самовлюбленность. Не сказать, что она была надуманной, ведь Рюсей действительно пользовался популярностью в школе из-за своей внешности и интересного характера, но порой это переходило границы и начинало раздражать. И все равно, несмотря на это, оба Баджи были к нему благосклонны, а Киери даже считала хорошим другом.        — Эй, последний сосисон! — воскликнула девочка, начиная бороться палочками. — По праву главенства над этим бэнто, я его должна съесть!        — Поздно, госпожа! — смеющийся Сато схватил сосиску и быстро запихнул ее себе в рот. — Я победил!        — Не орите, ва-а-а, — протянул Кейске, хотя его самого тоже веселило это.        Его забавляли отношения сестры с Сато. Может, отчасти именно благодаря ее доверию к блондину, он и сам доверился. После Кадзуторы было трудно приблизить кого-то к себе. Дружеская близость с Майки была утеряна — он стал ближе к Дракену. А других таких друзей у Кейске и не было. Он остался один, как ему думалось.        — Вшивый негодник, — возмущалась Киери, тыча пальцем в бок Сато. — Ты еще и спасибо не сказал!        — Эй! — захохотал тот. — Вообще-то, я разукрасил ваше общество своим присутствием. Знаешь ли, многие были бы счастливы... АЙ! — девочка фыркнула и ударила его по плечу.        — Высокого ты мнения о себе.        — Под стать моей ценности.        Он был невыносим.        — Разорались, как в курятнике! — вздохнул Кейске, пряча свое и сестринское бэнто. Встал, размял ноги и взглянул на школу, откуда послышался звонок. — Бля-я-я... У меня сейчас матан.        — У нас японский, — помедлив, ответил Рюсей. — Хотя, честно говоря, я бы предпочел математику, — Киери согласно кивнула.        — Да вы ебанутые, — Кейске даже передернуло. — Чокнутые счетоводы.        Втроем они вошли в школу, но Баджи-старший остался на первом этаже, отправившись в сторону кабинета, куда заходили его одноклассники, а двое других поднялись на этаж выше. Там почему-то было чересчур шумно, учитывая, что звонок просигнализировал об окончании обеденного перерыва и начале занятий.        — Ебашь, Чиф! — послышался чей-то крик.        Киери и Рюсей удивленно переглянулись и пошли на эти звуки, хотя их кабинет был в противоположном крыле. Посреди правого коридора стояла толпа школьников, скандирующая имя некого "Чифую". Подойдя ближе, Сато растолкал толпу, давая возможность невысокой Баджи оглядеть происходящее.        — Спасибо.        — Не за что, малышка.        В середине столпотворения была драка. Хотя, наверное, такое скорее походило на одностороннее избиение. Крашенный блондин с высоким начесом восседал на теле второгодки средней школы, буквально "разукрашивая" его лицо своими кулаками.        — У-у-у, какой серьезный тип, — шепнул Рюсей, указывая девочке на хмурое лицо избивающего. Голос его, как и всегда, был пропитан шутовством. — Какой он мрачный. Бр-р-р-р-р... — он изобразил дрожь в теле. — Мне страшно, ты защитишь меня?        — Скорее уж ты научишься готовить, чем я смогу когда-нибудь защитить тебя, — усмехнулась Киери. Сато неоднозначно покачал головой и дружески хлопнул девочку по плечу, оставляя руку на месте.        — Ничего страшного, малышка. Зато ты единственная, кто мои раны может обработать. Я никому, кроме тебя, их не доверю.        А драка все еще продолжалась. Жертва избиения брыкалась все меньше, и когда почти потеряла сознание, парень с начесом поднялся с него и повернулся к мальчику, наверняка, учащемуся в младших классах, спрашивая:        — Сколько он отобрал у тебя?        — 200 йен... — пробурчал тот.        Парень кивнул, подошел к "телу" и вытащил из его кармана названную сумму, оставшееся кладя обратно.        — Возвращаю, — хмыкнул парень, протягивая купюры. — Считай, что этот конч вернул тебе долг.        — С-с-спасибо... Чифую-сан...        Чифую еще раз кивнул, подозвал двух своих, судя по всему, товарищей, которые, как знала Баджи-младшая, учились на класс старше, и пошел в другое крыло. Рюсей как-то странно хмыкнул — не то раздраженно, не то надменно — и вместе с Киери поспешил обратно в кабинет японского, на урок которого они явно опоздали. Они уже ожидали выговора учителя, как, зайдя внутрь, настолько сильно были удивлены, что позабыли обо всем и вдвоем не сдержали громкого "оханья". Тот самый Чифую, драку с которым они наблюдали, стоял у стола преподавателя вместе с ним.        — Баджи-чан и Сато-кун, — улыбнулся учитель. Он был сейчас на удивление очень добрым. — Вы опоздали, — он замолчал, ожидая извинений.        — Мы знаем, — ответил Рюсей, лениво оглядывая начесанного блондина. Но Киери-то знает, что он просто не показывает свою заинтересованность.        — Как обычно, — покачал головой учитель. — Садитесь.        Друзья хмыкнули и заняли две последние парты в классе. Они не были "бунтарями", но частенько Сато позволял себе фривольное общение со старшими. Не будь он столь хорошим учеником, наверное, его бы обязательно отчитывали пару-тройку раз в месяц. Или же в неделю... Впрочем, в его детстве так и происходило.        — Раз уж все мы собрались, — учитель зыркнул в сторону развалившегося на стуле Рюсея, — то я могу представить вам вашего нового друга и товарища. Кратенько о себе расскажи.        — Мацуно Чифую, — голос парня разлетелся по молчаливому кабинету. — 12 лет. Перевелся из школы в Минато.        Киери тяжело вздохнула, замечая с какой надменностью он рассказал о себе. Видимо, с новым одноклассником будет трудно найти общий язык...

* * *

       — Киери! — послышался чей-то зов. — Моя любимая Киери!        Киери вместе с Рюсеем вышли из школы. У ворот территории стояла немалая часть "Тосвы", и все они были в своей черной форме. Радостный Майки активно махал рукой и звал ребят.        — Идите скорее к нам!        Друзья переглянулись и побежали к ним. Майки тут же сгреб в объятия Киери. Впрочем, он так делал постоянно и много с кем. Дракен просто кивнул и пожал руку парню. Кейске уже болтал с Мицуей.        — Почему вы тут? — удивилась девочка, отстраняясь от Сано. — Еще и на мотоциклах, — заметила она их столпище на стоянке у дома напротив.        — Сегодня собрание, — ответил Майки, приветствуя Сато. — Но мы решили до него еще успеть погонять.        — Вот как...        — Но сначала они нас довезут до дома, — подал голос Кейске, закончив свой разговор. — Переоденемся и двинем до дома этого белобрыса, — он указал на возмутившегося от такого прозвища Рюсея. — А потом по Токио ебнем. Завтра как раз выходной, мамка выебываться не будет.        — Двинем? — спросила Киери. — Вы меня возьмете?        — Пора бы, — закивал Майки. — Ты сестра Баджи, а до сих пор не каталась с нами. А я ведь давно тебя хотел прокатить, — он по-птичьи наклонил голову набок.        Майки всегда был таким "ребенком" в обычной жизни. Шутил, веселился... Иногда Киери даже забывала, что она младше него. Но стоило парню разозлиться... Казалось, он становился молнией, режущей небосвод на части. Грозный, мощный и непобедимый.        — А шлем дашь? — улыбнулась девочка.        — А как же! — воскликнул блондин, убегая на стоянку. — Подожди минутку.        Он вернулся с белым мопедным шлемом. Киери помнила его. Именно с ним мальчик гонял в детстве. И именно его подарил ему Шиничиро на десятилетие.        — Я помогу, — блондин сам застегнул ремешок на подбородке и поправил волосы, заправив их под шлем. — Готово.        Он помог девочке забраться на его мотоцикл, указал куда ставить ноги, и только когда он сам взобрался на транспорт, остальные последовали за ним. Рюсей сел к Дракену, а Кейске с Такаши.        — Держись только покрепче за Майки, — напоследок сказал брат. — Иначе, блядь, улетишь, как мушка, кому-то в лобовуху. Мало того, что помрешь, еще и машину чужую чинить придется.        — Какие странные у тебя приоритеты, — хмыкнула сестра, хватая за талию блондина. — Возьму специально и помру. Вот чисто тебе на зло.        — Я тебя убью тогда сам!        Киери хотела огрызнуться, но послышался звук десятков "рычащих" мотоциклов. Она прижалась ближе к своему водителю и приготовилась. Майки дал всем указание, как ехать и начал газовать.        — Будет быстро, Киери. Но обещаю, что это будет круто!        И это было восхитительно! Они ехали... Нет, они летели по дорогам Накано длинной "черной" шеренгой. Люди оглядывались, смотрели на них, но Киери их даже не замечала — они так быстро пролетали, что все просто-напросто сливалось с пейзажем в округе. Рюсей пару раз выкрикивал что-то наподобие: "Ебашь, Дракен!". И девочка сама невольно хотела поддержать его, но все же сдержалась. Теперь ясно, почему парням так нравится гонять. Быстро, драйвово, "адриналиново" и, самое главное, так ободряюще-освежающе. Мысли не дурманят разум, вопросы не забивают голову, а все проблемы не кажутся волнующими. И когда Майки стал тормозить, девочка разочарованно пробубнила:        — Кабздец...        — Ты чего? — засмеялся блондин, наблюдая, как она понуро слазит с транспорта. — Ты же сейчас переоденешься и опять поедем!        — Хочу теперь себе мотоцикл, — буркнула она.        — Чтобы мамка тебе въебала? — усмехнулся Кейске. — Не много ли тебе надо для жизни?        — Немного! — возмутилась она. — И тебе же она ничего не сделала.        — Так, епть, когда я первый раз сказал ей о том, что хочу его, еще как въебала. А я пацан.        — Поосторожнее, Баджи, — покачал головой Рюсей. — Что-то сексистское проскальзывает в твоей речи.        — Секси... что?        — Иди, блядь, уже.       

* * *

      В течении месяца Киери раз в неделю отправлялась с "Тосвой" на "патрулирование улиц", как они называли свои ездовые прогулки. Всегда это было в пятницу, и всегда это было поздно вечером. Счастливая она все никак не могла уняться и без устали твердила брату о том, как круто иметь мотоцикл и классно на нем гонять. Особенно ночью!        — И машин меньше, — говорила девочка, снимая с себя кроссовки, — и столько разного света. Наверняка, в Минато вообще улет.        — Как-нибудь обязательно в Роппонги двинем, — улыбнулся брат. — Может, даже выпрошу у Такаши форму тебе.        — Зачем?        — Чтобы круто выглядела. А то, — он указал на розовую толстовку, — ну, это же пизд...        — Вернулись? — из гостиной вышла заплаканная бабушка. — Идите сюда. Поскорее, давайте.        Сестра удивленно взглянула на брата, а тот лишь незнаючи пожал плечами. Вдвоем они быстро сняли обувь и поспешили в комнату. Но лучше бы они этого не делали...        Стулья от обеденного стола валялись. Тарелки раскиданы по полу, а некоторые и вовсе разбиты. Гардина со шторами криво свисала с окна. И около нее стояла мать, повернувшись к вошедшим спиной. Судя по звукам, она истерично плакала, уже не в силах успокоиться и произнести хоть слово. Понимая это, дрожащей рукой бабушка указала детям на стол. Там лежало письмо. Помедлив, Киери подошла к нему вместе с братом и зачитала.       

       "Баджи Реко

от администрации

Токийской средней школы района Накано

"Подписано директором""

УВЕДОМЛЕНИЕ

       Госпожа Баджи Реко, уведомляем вас, что Баджи Кейске, являющийся вашим сыном, не освоил учебную программу за 2003-2004 учебный год. Он имеет академические задолженности по предметам: - математика; - японский язык и японская литература; - история страны и мира; - геология; - химия.        В соответствии законов страны, Баджи Кейске был дан месяц на исправление ситуации, чем он не воспользовался. Теперь он не может быть переведен на следующий курс средней школы.        Вы вправе лично избрать методы последующего обязательного образования: - домашнее оплачиваемое обучение; - повторное обучение в нынешнем классе; - класс компенсирующего (коррекционного) образования.        Убедительно просим Вас принять и сообщить ваше решение в течении семи дней. Вам необходимо лично явиться в администрацию школы и написать заявление."        — Кейске? — девочка шокировано взглянула на сникшего брата. Он не выглядел удивленным, а, значит, понимал о чем идет речь в письме. — Как же... так?        — Как? — послышался крик матери. Все еще плача, она развернулась к детям лицом. — Как? — ее буквально дергало от гнева. — Хороший вопрос. Как же, Кейске? Как нужно было стараться, чтобы даже не получить 30 из 100? Как нужно было стараться, чтобы учителя не пожалели и не помогли выучиться до конца? Как, скажи нам? — мальчик опустил голову и молчал. — Я скажу как. Никак! Гулять, драться, кататься... Просто ебланить!        — Реко... — подала голос бабушка Карин.        — Не затыкай меня! — огрызнулась женщина. Старушка ойкнула и поспешила уйти в спальню дочери, не желая слушать ругань. — Я думала, что в твоей голове отложились гулянки еще с прошлого августа, но ты, видимо, совсем непробиваемый, сучоныш!        Киери видела, как брату неприятно слышать об этом. Он злостно сжал кулаки, но ничего не сказал.        — Зачем ты это говоришь, мам? — воскликнула она. Ей и самой было неприятно.        — Какая разница? Говорить ему, все равно что в открытое окно: услышат многие, да забудут о сказанном, подумав, что сумасшедшие кричат. Видимо, к дружку так сильно захотелось. А что? В двенадцать судимость, в тринадцать остаемся на второй год, в четырнадцать вовсе вылетим, а в пятнадцать в гости к этому Ханемии. Будущее достойного человека. Верно я говорю?        Кейске презрительно посмотрел на нее, развернулся и поспешил к себе. Послышалось, как закрывается щеколда на двери. Женщина хмыкнула, подошла к холодильнику, достала оттуда бутылку вина, открыла ее, отпила с горла и пошла в спальню. Чуть позже оттуда послышались повышенные тона уже двух женщин. А Киери осталась одна посреди всего хаоса.        Она тяжело вздохнула, но делать было нечего. Вернее, некому. Такой скандал не впервые произошел, и подобные последствия не в новинку. А самое ужасное, что, наверняка, и не в последний раз. Она сняла с себя толстовку, бросив ее на диван, и осталась в футболке. Подняла стулья на стол и заметила, что у одного из них сломана ножка. Достала инструменты из шкафа в коридоре — молоток и небольшой гвоздь — и, как смогла, починила его. Затем принесла с ванной веник с совком и собрала все осколки, заблаговременно собрав самые большие руками. Целую посуду сложила в кухонную раковину. Затем забралась на подоконник и попробовала поправить гардину, но та, напоследок протяжно проскрипев, окончательно рухнула на пол.        — Кабздец, — шепнула девочка, смотря на то, как правый конец гардины сбивает со стеллажа у стены фарфоровую вазу, а та вновь засыпает пол осколками.        Вновь в руки берется веник с совком, и по кухне разносится недовольное бурчание.        — Она наоралась, а все убираю я. Дурацкая несправедливость.        Реко вышла из спальни только под утро. Бабушка осталась в ее спальне. Кейске уже спал. Ну, или делал вид, что спал, закрывшись в комнате. Киери мыла посуду. Она сразу услышала, что мать вошла на кухню и села за стол.        — Зачем ты на него так кричишь? — прошептала девочка, выключая воду из крана.        — А ты все никак не перестанешь его защищать, — фыркнула та. — Болбес он и только.        — Он старается, мам... Он действительно пытается учиться, но если у него не выходит, что ему делать?        Женщина замолчала, послышался щелкающий звук зажигалки, и гостиная с кухней заполнилась запахом сигаретного дыма. Она подозвала девочку сесть рядом и вновь заговорила. Но в этот раз ее голос был спокойным, а на лице появилась даже слабая улыбка.        — Знаешь, он — полная моя копия. Да и отец ваш был такой же идиотский, — она впервые говорила о нем. — Чего мы с ним только не учудили... Он тоже был судим за проникновение со взломом, правда в четырнадцать, кажется, — она сильно затянулась и медленно стала выпускать дым, словно тянув время, чтобы о чем-то подумать. — Кейске такой же дурила. Вы с ним не похожи. Честно говоря, ты вообще не похожа ни на кого из семьи. Умная, добрая, такая... ты такая замечательная, Киери, — покачала головой женщина. — Я так боюсь, что ты растеряешь все эти качества. Ты первая из всех нас, кто может стать кем-то значимым в этом мире. Кейске тоже может, просто... Он отвратительно беспечный. Хотя я не могу не признать, что он искренний человек, — она тяжело вздохнула, и девочка заметила, как ее глаза заблестели от слез. — И он очень сильно волнуется за тебя. Я росла в семье одна, мне не понять ваших отношений. Иногда я ловлю себя на мысли, что мне завидно. Быть может, имей я брата... Может, все вышло бы в моей жизни иначе, — она откинулась на спинку стула и устало потерла глаза, скрывая, что стирает влагу с них. — Мир жесток, Киери. И только вдвоем у вас есть шанс пережить все эти невзгоды. Не оставляйте друг друга.        — Мы не собираемся, — ответила девочка. Мать кивнула и затушила сигарету.        — Позаботься о Кейске, — она встала и как-то странно посмотрела на дочь. Она явно хотела сказать что-то еще, но произнесла лишь: — Приятных снов, Киери.        — И тебе, мама, — пробурчала та.        Девочка ушла с кухни спустя пару минут. Зашла к себе в спальню, взяла подушку и вышла обратно в коридор. Постучалась в комнату брата, дождалась, когда послышаться шаги и отвориться дверь.        — Че такое, Киери? — спросил Кейске. Глаза у него были покрасневшие.        Вместо ответа она показала ему подушку. Парень сразу все понял. Он добродушно усмехнулся и пропустил сестру внутрь, вновь закрывая комнату. Подошел к кровати, сбросил с нее матрац с постельным бельем и одеялом и расстелил все это на полу. Плюхнулся сверху.        — Падай, — он постучал по месту рядом с собой.        Киери легла, и он укрыл их двоих. Лежали молча с четверть часа. За окном послышался дождь.        — Вот же блядский, — рыкнул Кейске.        Девочка улыбнулась и приблизилась к нему, беря его руку в свою. Он с детства не любил дожди. Всегда старался спрятаться где-нибудь и желательно не один. Он вообще не любил оставаться один. Мама была не права, сказав, что они не похожи. Оба Баджи ненавидели одиночество.        — Все хорошо, Кейске, — прошептала Киери. — Он рано или поздно закончится.        Бабушка всегда говорила, что все имеет свойство заканчиваться. Но она тоже была не права.

Ведь как может закончиться сам Кейске? А ведь он и есть то самое "немного", что нужно Киери для жизни. Остальное не столь важно. Даже крутой мотоцикл.