В погоне за сердцеедом

      Все страшное, что могло с ним случиться — произошло вчера. Майор Дружинин благодаря специфики своей профессии умел не зацикливаться на плохом, и вступать в новый день с хорошим настроением. Переспав с мыслью о том, что его ждёт тяжелое дело, он откинул все свои переживания и принялся упорно работать.       По этой причине майор не остался этим утром дома, как велел ему начальник, а поехал в управление внутренних дел к своему закадычному другу. Капитан Юдин — или как его за глаза называли коллеги «недомайор» — имел скверных характер и недолюбливал Дружинина. В рамках их работы они старались сохранять нейтралитет, точнее это делал майор, сам же Виктор Юдин всеми силами не пускал его на порог своего кабинета, зная, чем заканчивались визиты следственного комитета. Именно из-за проверок Юдин оставался до сих пор капитаном.       В обычной жизни они были товарищами. Дружинин, как никто другой, понимал, как сложно добиться успехов на работе, будучи честным хранителем порядка. Поэтому за пределами душных коморок, которые назывались рабочим местом, два старых приятеля помогали друг другу. Но сегодня был особенный день.       Ждать когда у Виктора будет свободное время, чтобы в неформальной обстановке обсудить тех, кто стоит за сбытом наркотиков в их городе — не было смысла. Дружинин поехал прямиком в управление, взяв своего юного товарища. Он предупредил, что это не официальный визит, но Артур не был бы самим собой, если бы пришёл в своей обычной одежде и не стал бы голосить на всю улицу выученное наизусть приветствие.       — Здравия желаю, товарищ майор!       — Опять этот клич… — Дружинин покачал головой, теряя последнюю надежду на нормальное общение с курсантом. — Ара, что за вид? Нас тут и так не ждут с распростёртыми объятиями, а ты вырядился, как…       «Клоун», — хотел закончить он, но вовремя прикусил язык. Оскорблять себя и своих товарищей не позволила совесть. Но Артур в форме действительно выглядел, как клоун, особенно когда горланил по уставу.       — Прошу прощения, забыл про ваши наставления.       Артур стыдливо опустил глаза в пол, как провинившийся ребенок. Дружинин почувствовал неладное. Они были знакомы всего сутки, но курсант уже произвёл на него впечатление собранного человека, пусть и боявшегося собственную тень. Забывчивость не входила в список его пороков. Майор многое обдумал за минувшую ночь и понял, что если постарается, сможет слепить из Артура настоящего следователя, который в будущем займет его место. Если они конечно оба этого захотят.       — И чем же были заняты твои мысли? — Дружинин прищурился, рассматривая сжавшегося Артура. — Если скажешь, что зубрил устав, я разочаруюсь!       — Я… — он глубоко вздохнул и произнес скороговоркой: — Я на свидании был.       Это была приятная неожиданность. Артуру свойственны человеческие потребности — значит не всё потерянно.       — Это дело хорошее, — майор похлопал его по плечу и Артур немного расслабился. — Надеюсь, девушка того стоила, а то знаешь, как бывает…       «Не время и не место для откровений», — подумал Дружинин, отгоняя мысли о своей личной жизни. Для душевных разговоров существовали бары, и он взял на заметку, что стоит, как-нибудь собраться старой гвардией и взять с собой курсанта. Такие посиделки всегда помогали ему сблизиться с людьми, а узнавать их лучше в непринуждённой обстановке — Дружинин любил.       — В прочем не важно, — продолжил майор после неловкой паузы. — Нас ждёт работа. О твоей жизни мы поговорим позже, мой дорогой Ара.       Как Дружинин и предполагал здесь ему были не рады. Даже отсутствие формы не уберегло его от косых взглядов и шёпота за спиной. Слава шла за ним по пятам. Он уже и не помнил сколько раз приходил с целью забрать дела или с проверками. Сам не любил подобную грязную работу, но с начальством не поспоришь. Имел бы такой навык, ещё вчера избавился бы от злосчастного дела.       — Юдин у себя? — обратился Дружинин к дежурному, который даже не удосужился посмотреть в его сторону. Он постучал по деревянной столешнице и спросил ещё раз с напором: — Юдин у себя?       — Вы по какому вопросу? — лениво спросил дежурный, изображая бурную деятельность. — Виктор Родионович сегодня не принимает.       «Одно и то же».       За всё время, что он приходил к Юдину его просто так не пускали. Казалось, что когда наступит этот момент, в мире начнётся апокалипсис.       — По личному, — Дружинин достал из кармана своё удостоверение и с приторно-сладкой улыбкой произнёс ещё раз. — Юдин у себя?       Скука с лица дежурного пропала. Он активно закивал головой и, не дожидаясь, когда майор развернётся, судорожно схватил телефон, набирая номер.       — Что ж, Ара, устроить сюрприз не получилось, будем действовать по старинке.       — А был какой-то сюрприз? — прошептал Артур.       — Ну да, — протянул Дружинин, осматривая своего горе-подопечного. — Ты его уничтожил ещё в зародыше.

***

      — Какие люди и без охраны, — в язвительной манере встретил их Юдин у себя в кабинете. — Что важняк забыл в наших краях?       — Я тоже рад тебя видеть Витя. Как твои дела? Получил майора?       Отплатить приятелю его же монетой для Дружинина было в порядке вещей. От этих вопросов Виктор скривил лицо — майор бил по больному и ему это нравилось. Доставляло удовольствие больше, чем выкуренная после долгого перерыва сигарета.       — Ты по делу или пришёл просто потешиться?       Дружинин вальяжно сел на стул, обдумывая как преподнести «радостные» новости. Он не планировал отбирать очередное дело у ведомства, ему своих было достаточно. Хотелось припугнуть капитана, чтобы потешить своё эго.       — Ара, брат, чего стоишь, как не родной, — он отодвинул второй стул, под недовольным взглядом капитана. — Ты тоже присаживайся Вить, сесть всегда успеешь.       — Что за намёки, товарищ майор? — взгляд Виктора метался с Дружинина на курсанта. — А это кто с тобой?       Артур сел на край стула, прижимая к себе портфель. По его взгляду было понятно — он боялся происходящего. Не понимал, что происходит вокруг. Но для Дружинина это всё было игрой. Таким способом, он пытался найти слабое место капитана, чтобы надавить, ведь добровольно Виктор ему ничего не расскажет.       — Это мой ученик. Не обращай внимания.       Артур тяжело выдохнул. За два дня к нему было приковано слишком много внимания, и вряд ли курсант рассчитывал на подобные злоключения на практике. Дружинин уже мечтал прочитать этот шедевральный отчёт, наполненный эпитетами о том, какой он весёлый руководитель.       — И что вас привело в мой кабинет?       Юдин не мог остановиться. Дружинин видел, как он нервничал и невольно задавал себе вопрос. Что скрывает капитан? Неужели годы хорошей службы ему надоели, и он решил встать на другую сторону. Дружинин пытался не допускать подобных мыслей, но внутри зарождался червь сомнения.       — Как твоё дело о наркотрафике в городе? — капитан нервно дёрнул щекой. — Слышал вы зашли в тупик.       Дружинин внимательно следил за сменой эмоций и поведения у капитана, пытаясь вспомнить, поменялось ли что-нибудь в его жизни. Что-то намекающее о взятках. Она знал его как честного человека, но информация о том, что дело Юдина зашло в тупик не давало ему покоя. Такого раньше не было.       — Это допрос? — капитан сжал кулаки, в упор смотря на него. — Может, ещё с должности меня снимешь?       — Витя, Витя к чему такая паника, — Дружинин добродушно улыбнулся, откидываясь на спинку стула. — Разве я говорил, что мы здесь с официальным визитом?       Юдин тяжело выдохнул, закрывая лицо рукой. Дружинин не хотел его пугать настолько сильно, но Виктор сам был виноват. Будь он самим собой, не скрывающим тайны от приятеля, разговор бы прошёл намного легче. Подозревать друзей в коррупции последнее, что хотел майор.       — Ну, ты и гнида. Зачем так пугать? — Дружинин пожал плечами. — Смешно тебе?       — На самом деле нет. Я уже подумал, что ты что-то скрываешь, — Юдин вопросительно поднял бровь. — Все эти истории про взятки и продажных мусоров — порядком надоели.       Он потянулся к карманам джинс, пытаясь вытащить пачку сигарет, но вместо этого положил на стол пакетик с печеньями «Соломка». Своей продолговатой формой они напоминали сигареты и также прекрасно избавляли от стресса. После вчерашних событий Дружинин понял, что вернуться к вредным привычкам не готов и нашёл, чем их заменить.       Юдин, наоборот, не заботился о своём здоровье и, наплевав на окружающих, начал дымить, как паровоз. Артур слегка закашлялся. Сколько же ему ещё придётся пережить, чтобы поддаться соблазну и однажды стрельнуть сигаретку у коллег? Так и Дружинин начал когда-то курить, пока не пришло озарение, что отдышка на тренировках — плохой признак.       — Знаешь, что самое смешное, начальство ведь думает так же. Напрямую, конечно, не говорят, но постоянно давят, — Юдин с усилием вдавил бычок в пепельницу. — Только сегодня было совещание по этому делу, а потом ты явился и начал устраивать шоу. Я порядком заебался.       — А что ты думаешь по этому делу?       — А что тут думать. Химик, что варит «Дельту» очень скрытный. Работает через пособников, у которых явно есть крыса в ведомстве.       «Крыса в ведомстве» — плохое начало. Дружинин знал не понаслышке о подобных типах, которые за наличные сливали информацию на сторону. Сам лично поймал своего коллегу на этом, а потом отправил в места не столь отдаленные. Чего греха таить, поймать на коррупции пытались и его, но не вышло. Наступить на собственные принципы было тяжелее, чем избавиться от вредной привычки.       — Совсем нет зацепок? Может, подозреваемые…       — Стоп, — перебил его капитан Юдин. — Опять вы суетесь в наши дела? Неужели следственному комитету нечего делать и вы снова решили заняться проверкой? Сколько можно?       — Да, брось, Вить. У меня дерьма перед отпуском прибавилось. И всё ведет к твоим подопечным. Ара, — ткнул он его в плечо. — Дай папку.       Засыпавший после бурной ночи курсант, взбодрился. Засуетился. И спустя минуты копаний в портфеле, выудил папку с делом.       — То, что я тебе покажу не должно покинуть этих стен, — пригрозил Дружинин. — Появился у нас психопат, что девушку искалечил. Зацепок нет, но Леся отправила кровь в лабу и там обнаружили остатки вещества. Предположительно наркота.       Виктор с ужасом смотрел на фотографии, понимая, что дела у Дружинина действительно дрянь. Майор помнил, что у Юдина была сестра примерно того же возраста, что и найденная жертва. Поэтому впечатление он смог произвести, чтобы после узнать о Дельте и распространителях.       — Пиздец, — подытожил капитан, закуривая очередную сигарету. — Маньяк?       Дружинин пожал плечами. Такие выводы он старался не делать. Серии не было — это облегчало задачу. Смириться с будущими трупами из-за своей медлительности он бы не смог. Помнил рассказы коллег о серийных убийцах и их жертвах, надеясь, что с ним такого не произойдет. С пустыми глазами они рассказывали о растленных детях, а потом становились машинами для поимки преступников. Отчужденные. Потерянные. Нет, майор понимал, что если столкнется с подобным — жить нормально не сможет.       — Вырезали сердце, но труп один. Пока.       Это «пока» звучало, как приговор. Дружинин хотел поймать психопата до того, как «пока» не превратилось бы во второй труп молодой девушки.       — Пиздец! — повторил Юдин, вкладывая все свои эмоции в это слово. — Пообещай, что вы не вмешаетесь в это дело. Если ты вдруг выйдешь на Химика, то первым кому сообщишь о нём — буду я. Все кто замешан…       — Слово офицера, — как можно серьезней произнёс майор. — Могу мамой поклясться.       Он прекрасно понимал, что за подобную выходку полковник его по голове не погладит. Если узнает. Дружинин, придя сюда, понимал, что дальше придётся работать скрытно. Благо в деле с психопатом он работал в связке с курсантом и, судя по лицу Артура, тот осознавал серьезность вышесказанных слов.       — Дельта, значит, — открывая папку с делом, Юдин помрачнел. — Вещество появилось на рынке полгода назад. Себестоимость мизерная, но эффект… В общем из-за дешевизны Дельта быстро распространилась. Покупатели — школьники и студенты, но со временем возраст потребителя увеличился. Точки сбыта: закладки и клубы. Мы также выходили на онлайн магазины, но домены быстро закрывались, стоило нам схватить их за хвост. Неделю назад поймали продавца, и как ты думаешь, кем он оказался? — Дружинин вопросительно вкинул бровь. — Участник байкерской группы «Смерть вредителям». До сих пор сидит в изоляторе.       — Первый раз слышу…       — Ещё бы! Они появились года три назад и быстро разрослись. Обитают в клубе «Плесень», что на окраине.       — Ара, слышал о таких? — он покачал головой. — А о клубе, — снова отрицание. — Никакого от тебя толку!       Курсант с грустью опустил голову. Дружинин смотрел на него со снисхождением. Что взять с глупого юнца, погрязшего в книгах? Сам он в его годы знал каждого в этом городе. Связи помогли подняться по карьерной лестнице, ведь каждого психопата и наркомана он знал в лицо. Помогал полковнику — тогда еще бывшему в звании капитана — подняться по карьерной лестнице.       «Эх, было время».       — И как выглядят твои байкеры?       — Дружинин, откуда я, блять, знаю! Они же разные! Единственное, на байках у них символ есть. Не у всех, но логотип банды мне известен.       Он положил фотографию на стол. Красный череп в круге был снят крупным планом. Действительно запоминающийся рисунок.       — На лидера мы не вышли, — продолжил Юдин. — Но зная твою изворотливость…       — Я понял, Вить. Не дурак! Чуть что сразу расскажу тебе.       После долгого диалога Юдин откинулся на спинку стула, расслабляясь от эмоциональных потрясений. Давно пора привыкнуть к тому, что с проверкой могут прийти. Но Юдин сдружившись с ним, постоянно напрягался. И Дружинин его понимал. Сам себе такого друга не желал.       — Выйдем, — потряс Виктор пачкой сигарет.       — В завязке, — показал майор пачку печенья. — Но чем черт не шутит.       Они вышли из кабинета и шли по отделу под сочувствующие взгляды. Всё-таки дежурный проболтался. Все вокруг сторонились представителей следственного комитета, от этого Дружинину было не по себе. Он ведь парень хоть куда, дружелюбный, общительный, но корочка перекрывала все его положительные качества. Пора была привыкнуть, но майор боялся потерять человеческие качества из-за власти. Так он всех друзей растерял. Остались: Витя, Леся, да Володя.       — Как дела у Леси?       Будто невзначай спросил Юдин, как только они оказались на улице. Дружинин напрягся.       — Нормально, — сквозь зубы прошипел он. — Пацанов воспитывает.       — Слышал, она развелась.       — Допустим. И?       — Может, как-нибудь встретимся вместе за бокальчиком? — с надеждой на него посмотрел Виктор. — Она ведь мне давно нравится, но… не было раньше шанса. Понимаешь?       Кто-кто, а Дружинин понимал. Сам когда-то обжегся об натуру Якич. Тогда она ясно дала понять, что они друзья и больше он не пытался. Теперь его обязанность, как друга, заключалась в том, чтобы защищать подругу от нападок таких, как Виктор.       — Когда за майора проставляться будешь, тогда и встретимся, — сказал, как отрезал. — А сейчас у нас у всех дел по горло. Бывай.       И выбросив пустую пачку из-под печенья, майор направился к машине. Роль свахи ему не прельщала.

***

      Леся стояла у крыльца, дымя как паровоз. Это насторожило майора, но всё равно натянув едкую ухмылку на лицо, он направился к ней. Её привычка курить одну за одной настораживала. Это означало: что-то пошло не по плану.       — Приветик, моя ненаглядная.       — Дружинин, ты чего такой радостный, — он отшагнул на шаг, увидев её недовольный взгляд. Дело было плохо.— Ты вообще в курсе, что происходит?       — Как видишь я только приехал. Был на Лескова.       — Ну, вот пока ты был на Лескова, Решетникова перехватила мать погибшей!       — Чего, — возмущенно протянул он. — Да кто эту шавку допустил. Какого хуя?       Методы Решетниковой отличались бесчеловечностью. По протоколу опознания сначала проводился допрос. Выяснялись все отличительные черты жертвы, но Жанна… она била по больному. Ей были чужды человеческие чувства. Она будто наслаждалась чужой трагедией, проводя опознания без штатного врача.       Дружинин не раз ловил её на подобном отклонении от протокола. Она писала объяснительные, проклиная его всеми известными и неизвестными способами. Их война не заканчивалась с самого её прихода. Презрение на генетическом уровне. Такие женщины, как Жанна вызывали у него дикий ужас. Им доверяли, пока они били исподтишка.       — Я убью её!       — Нет, — Леся схватила его за руку. — Остынь!       Но было поздно. Дружин вырвался, направляясь к входу. Гонимый гневом он мечтал отчитать, как следует дуру, что прописалась в его кабинете. Леся что-то кричала в след, но он её не услышал.       Проводить опознание расчленённого тела — сложная задача. Родственники опознавали каждую часть тела отдельно — по протоколу — и, испытав этот ужас, не могли и, вымолвить и слова. Да, времени было в обрез, ведь преступника нужно найти, как можно скорее, но человеческого фактора это не отменяет. Трагедия, произошедшая в жизни родственников, остужала мозг, но у Жанны не было мозгов. Она не видела грани между человечностью и своей тупостью.       — Объясни мне у тебя куриные мозги или они вообще отсутствуют?       Он хлопнул ладонями по столу, нависая над следователем Решетниковой, но она и бровью не повела. Хотелось выбить всю дурь, что поселилась в его пустой голове, но курсант подоспел вовремя и под ошарашенные взгляды сотоварищей отвёл майора от стола.       — Меня назначили следователем по этому делу, — невозмутимо произнесла она. — Все вопросы к начальству.       — Тебя назначили на это дело? — недоверчиво спросил Дружинин.       — Тебе в помощники, — она нахально посмотрела в его сторону. — Михаил Сергеевич боится, что твои куриные мозги не справятся.       — Ах, ты… — «сука» — продолжил он мысленно. — Какого чёрта ты работала без приказа? Где свидетель?       — Тебя ждет!       Решетникова лениво встала из-за стола и проводила его к кабинету допроса. Там он увидел, то, что больше не хотел лицезреть. Скрюченная женщина лет сорока сидела с сжатой фотографией в руках. Она знала, определенно знала, что ждет её после этого разговора.       Дружинин старался действовать мягче.       — Здравствуйте, Людмила Алексеевна.       Она подняла на него пустой взгляд и, расслабив руку, стала большим пальцем поглаживать фотографию.       — Мне сказали, у вас пропала дочь? Лена, правильно?       Она слабо кивнула, а Дружинин понял, что не время раскисать. Не сейчас. Когда он вернется домой, может сколь угодно заниматься самобичеванием. Вспоминать опустошенные глаза, слышать душераздирающий крик. И он взял волю в кулак, начиная допрос.       — Ваша дочь. Как давно она пропала?       — В воскресенье не отвечала на звонки. Я приехала в город, пошла к ней домой, но квартира была пустая, — женщина замялась. — Понимаете, мы с поселка. Она поступила в медицинский колледж. Жила здесь одна, но каждый день писала. А тут…       Сердце матери не обманешь. Чувствовала, что произошло что-то неладное, вот и приехала. Надеялась до последнего. А сейчас… надежда пропала, как и Лена.       Дружинин смотрел на фотографию и понимал — она. Лена лежала в морге и ждала мать. А может уже и не ждала. Дружинин не верил в загробную жизнь.       — У неё были друзья?       — Да, — полушепотом ответила женщина. — Я связалась с Олей — подругой. Она сказала, что видела Лену в субботу. Они были в баре, отмечали сдачу экзамена, а потом разошлись. Лена поехала домой.       Потихоньку картина в голове майора складывалась. Девушка возвращалась с бара. Одна? С подругами? А может и не домой поехала. К парню? Это только предстояло выяснить. Но одно Дружинин понимал четко — до пункта назначения она вряд ли доехала.       — У вашей дочери были отношения?       Женщина покачала головой.       «Плохо», — не осведомленность родителей играла злую шутку.       — Посмотрите на фотографию, — Дружинин достал снимок, сделанный Лесей. — Узнаёте?       Она узнала. Спящая на фотографии девушка определённо была Леной. Нельзя было медлить. Оставались и другие части тела. Если они не принадлежат погибшей… Неужели серия?       — Оставьте контактные данные Оли и следуйте за мной.       Все чего он боялся — произошло. Стоило матери вживую увидеть лицо дочери, уснувшей вечным снов, началась истерика. Леся тут же зашла в лабораторию с уколом успокоительного наготове.       Людмила Степановна упала на колени, прижимаясь лбом к кушетке. Руки тянулись к лицу девушки, но Леся пыталась её остановить. Сам майор застыл, не понимая своей роли. Он должен был пересилить себя и вести опознание дальше, но именно сейчас вел себя, как школьник. Просто боялся. Это был его первый опыт с родителями.       — Леночка-а, — кричала женщина. — Доченька… Не-ет!       — Леся!       — Опознание, — возразила она невозмутимым тоном. — Возьми себя в руки!       И он взял. Себя, мать и ответственность. Придя в себя, он подошел к Людмиле Степановне, прося её продолжить опознание. Оставались руки и ноги, что лежали отдельно, но женщина этого не видела.       — Родимое пятно, — тянулась она к отрезанной руке. — Её. Коричневенькая звездочка.       И снова плачь навзрыд. Но Дружинин вел опознание дальше. Кто кроме матери мог знать отличительные особенности своего ребенка.       — Шрамик на щиколотке, — в истерике повторяла она. — Нет-нет-нет…       Но, к сожалению — да!       Врачи скорой помощи вынесли Людмилу Степановну на носилках. Дружинин стоял в оцепенении, пока Якич старалась его подбодрить.       — Дело сдвинется с мертвой точки. Найдешь убийцу…       — А если нет? Что тогда Леся? Как мне потом смотреть этой женщине в глаза?       — Как и до этого смотрел! — с вызовом посмотрела она на него. — Не веди себя, как первоклассник. Это наша работа и только ты сможешь найти преступника.       Закрывшись руками, майор вспоминал дело пятилетней давности. Они его не нашли. Мать девочки умерла от сердечного приступа после опознания. Его маленькое кладбище нераскрытых дел бередило старые раны. Но в это раз он постарается. Сейчас лично руководил делом, а значит, приложит все силы, чтобы найти убийцу.       У него просто нет выбора.