Бета-тест

— Да ладно… — Медленно листая журнал «Playboy», разглядывая каждую модель в дизайнерских костюмах, оголяющих их подтянутые стройные тела, поставленные в неестественных откровенных позах, Эми взглядом знатока оценивает каждую, мысленно делает пометки. Некоторые страницы были чуть более потрёпанными, чем остальные, было видно, что их смотрели чаще, гладили глянцевую поверхность, лак в некоторых местах был стёрт вместе с цветной печатью. Возможно, он пережил не одно поколение охранников, что подтверждала и дата выпуска на обратной стороне. Интересно было обнаружить такую находку в ящике рабочего стола на посту, но не сказать, что удивительно. Это можно было назвать своеобразным увлечением, иногда даже потребностью, всё-таки ночная работа в таком жутком месте приносила в жизнь много стресса. У Эмилии тоже был свой способ отдохнуть от работы. Прямо сейчас она, закинув ноги на стол и откинувшись назад, лежит в полудрёме с чуть приоткрытыми глазами и потупившимся в потолок взглядом. Вдруг звук чьих-то размеренных шагов ворвался в её пространство, и она резко отпрянула от нагрянувших видений. В проходе слева тёмная фигура сверлила череп своим взглядом. Сначала могло показаться будто бы лохматый зверь проник в здание. Силуэт растрёпанных волос походил на лисий. Вот только когда незваный гость всё же решил раскрыть свою личность, стало ясно, что это второй работник. Работник, который уже минут как 20 должен был составлять девушке компанию в первую парную смену. — О, Мишель, я полагаю? — Она вскинула брови, вглядываясь в черты лица парня. Он был шатеном с мертвецки уставшим взглядом, что явно отталкивало даже не самую обворожительную Эми. Может поэтому он работает ночным сторожем? Она посмеялась над этим. — Майкл. — Холодно бросил он, направляясь к другому креслу. Немного сутулый, худощавый, форменная рубашка буквально висела на нём, он производил впечатление недружелюбного и хмурого хулигана. Может быть он когда-то им и был. Ничтожный. — Эм… Любишь журнальчики? — Пытаясь разрядить обстановку, покачивает Плейбоем прямо перед его носом. Он даже не смотрит, тупо пялится в монитор, периодически переключая камеры. Его густые темные брови сошлись на переносице, но он продолжил молча следить за камерами и оставался нелюдимым. Это немного раздражало. Откатившись назад к своему столу, Урбал воткнула наушники в уши и постаралась заняться своей работой. Спустя всего два часа она перестала сопротивляться и уснула. Шаткие качели подвязаны верёвками к ветке многолетнего дерева. Во сне оно не чёткое, не понятно, дуб ли это, может клён, просто огромное сухое дерево. Почему-то именно сейчас они выглядят такими манящими. Но даже бегом до них не так легко добраться. Маленькие ножки неловко семенят по высокой траве, еле передвигаясь. Когда она оказывается перед ними, они оказываются уже слишком маленькими. Дерево иссохло, его ветки пригнулись к земле, качели обветшали и висели у самых ног. Весь мир в один миг стал таким крошечным и тесным, пустым. Ничего вокруг, кроме детских качелей, весь сон будто в тумане. В кошмарах есть смысл? О чём они говорят? Или их цель измучить уставший организм? Истончить, прямо как ветки того дерева. Победный звон, возвещающий о наступлении шести часов, вырывает из остаточного ужаса. Эмилия моргает пару раз. Пьяным взглядом она рассматривает офис. На MP3-плеере играет какая-то старая попса. На наружных камерах освящённая рассветом парковка и потухшая вывеска. Слабой рукой девушка тянется к компьютерной мыши, но экран почти сразу гаснет. — Смена окончена. — Грубый голос Шмидта раздаётся у неё над ухом. Эмилию накрывает дикий стыд. Парень стоит у неё за спиной, в его руке — компьютерный шнур. Его пурпурная рубашка смята, капилляры в глазных яблоках разбухли и лопнули, отчего и залились кровью, губы потрескались, небольшой запёкшийся красный след прямо на месте шрама над верхней губой. Она только сейчас заметила, что у него был старый порез, придающий его лицу более брутальный вид, но не спасающий от вечной траурной усталости. Кончики вьющихся волос взмокли, будто он пробежал марафон, кожа блестела от жирного пота. Если чуть более внимательно вглядеться, то можно заметить, что он едва ли стоит на ногах, его тело качает. — А, да, хорошо. — Он отходит. Берёт свою куртку и выходит из офиса, никак не отреагировав на поведение Эми. С одной стороны ей становится неловко за безответственность на рабочем месте. Весь его вид выдаёт то, что он неустанно работал, не отрывая взгляд от мониторов, хотя он бы мог так же заниматься своими делами, на посту охранника мало чего интересного и вряд ли происходят какие-либо серьёзные инциденты. А с другой стороны… Он правда всё это время просто смотрел за пиццерией? Эта чопорность, переходящая в дотошность, вызывает недоумение и, как бы странно ни звучало, раздражение? Эмилии не нравится напускная образцовость, ей кажутся бессмысленными его действия, у неё нет никаких предположений, для чего он так старается. Парень-загадка. Чуть погодя, Эми выбирается из душного помещения кафе в раннее холодное утро. Майк стоит возле решётчатых ворот, ожидая момента, когда он сможет запереть их на замок. Он даже это не может мне доверить. В его пальцах зажата тонкая сигарета, из её тлеющего кончика вверх ползёт серый дым. Когда он втягивает его, то смотрит полуприкрытым взглядом в землю, ну а когда выдыхает, то опускает веки. Его глаза глубокого холодного кобальтового цвета. Зрачки кажутся затуманенными, но на самом деле в них просто отражается сигаретный дым. Запах тяжёлый, ядовитый, это не привычный лёгкий табак, завёрнутый в тонкую бумагу вместе с вкусовой кнопкой. Тем не менее, он стоит посреди этих пепельных облаков, его это даже успокаивает. Дрожь в его теле прошла, он уверенно опирается спиной на стену. В отличии от трясущейся околевшей девушки. Из её рта валит морозный пар. Лицо начинает приобретать лёгкий пунцовый оттенок, она прячет нос в горло тонкой ветровки, засунув руки в карманы, и наблюдает за тем, как Майк вновь выполняет всю работу за неё. Закрыв пиццерию до следующей ночи, он проходит мимо Урбал. Она спешит за ним. — Эй, так тебя зовут Майк или Майкл? — Она вновь начинает попытки завести разговор с угрюмым напарником. Его шаг размеренный, но довольно большой, Эмилии приходится стараться идти с ним наравне. Его выражение нечитаемое, взгляд устремлён в прямую пустоту, но как только он слышит женский голос, то сразу же откликается на него, хмурыми глазами стреляя в надоевшую девушку. Он молчит. Ни слова не произносит в ответ. Вновь смотрит на дорогу продолжая идти к своему дому. Эмилия останавливается. Силуэт Майка тает вдалеке, тихим призраком покидает её. Как только он скрывается за горизонтом, девушка выплёвывает себе под нос: — Да пошёл ты… Её лицо искажает злобная гримаса. Она с отвращением смотрит в его сторону. В ней кипит возмущение и оскорбление. Спустя несколько секунд она громко добавляет: — Конченный мудак!

***

День Майкла мало чем отличается от предыдущего или последующего. Разве что, может быть, обедом и ужином. Точнее их наличием. Равнинный пейзаж проплывает мимо него, окутанный холодным туманом. — Конченный мудак! — Отголосок её крика доходит до него достаточно быстро, его приносит с собой колючий ветер. Он не поддаётся ему, не останавливается. Ему плевать на психи нерадивой напарницы. Грёбанная стерва. В его голове это звучит без всякой доли энтузиазма. Скорее, немного раздражённо и устало. Ему могло бы быть жаль, если бы в нём осталась хотя бы капля трезвости. Майкл знал, что за последний год абсолютно разучился контактировать с людьми, ему самому становилось противно от того, каким он стал, но с каждым разом он чувствовал это всё реже. Вся жизнь осталась где-то в беззаботном детстве, прошедшем в неведении. А пока утро понедельника. Продукты в круглосуточном магазине на старой автозаправке не первой свежести, зато с 50-ти процентной скидкой. Он берёт минимальный набор еды на неделю, расплачивается с полусонным кассиром и выходит на улицу. Холодный воздух распространяется по лёгким, смягчая послевкусие табака. Ветер разбрасывает его волосы, они попадают ему в рот, глаза и нос. Теперь его причёска ещё более нелепая, чем когда он проснулся. Майкл не причёсывается, но даже так его отросшая в маллет стрижка выглядела весьма приятной и подходящей к форме его лица с острыми линиями челюсти и подбородка. Его некогда загорелая кожа с россыпью веснушек, похожих больше на болезненные пятна, выцвела. Побелевшая, она только предательски выдавала его состояние. Майкл ненавидит зеркала. Они отнимают у него смысл жизни, но в тоже время всегда заставляют помнить о его главной миссии.