Белый Дракон

***

      Он смотрел на столицу, которая начинала оживать после пробирающейся под кожу морозной зимней ночи. Серые облака медленно ползли к тёплому шару солнца, чтобы прикрыть его, вынуждая вздрогнуть от холода, который повеял следом. Хлопья снега присыпали сверху верхушки разрушенных и уцелевших домов, перевоплощая город из некогда ярких солнечно-рыжих цветов в серые безэмоциональные тучки, которые расползлись ныне по всей столице. Осанка наблюдающего была пряма от напряжения, которое наложилось на него: несколько дней подряд его окружали мысли, блуждающие хаотично в голове и вызывающие беспокойство. Они крепко, словно узлом, завязывались на его шее, не давая и возможности вдохнуть свежего воздуха для отрезвления мыслей. В туго зажатой руке находился наполовину пустой бронзовый кубок. Металл медленно нагревался от ладони государя, и оттого вино, становясь до невозможности приторным на языке, кислило гортань. Возле Джона неподвижно стоял десница, сложа руки за спиной словно тень, нависающая над ним из-за спины. Он что-то говорил ему, но король совершенно не обращал внимания на эти речи, потому как продолжал перебирать собственные мысли, пока взгляд блуждал по серым окрестностям. Давос сегодня был спокоен и целомудрен, впрочем, как и всегда, и мужчина с шрамами на лице, смотря на него, хотел бы перенять его эмоции на сегодняшний важный день. Но он лишь сделал глоток вина, едва заметно поморщившись, в очередной раз отбрасывая мысли прочь. Возле него кружил портной, пристегивая цепь на плащ. Начиналась она у плеча, доходя до самых бедер. В этот момент Джон недовольно взглянул на десницу, но тот только пожал плечами.       — Хотите Вы этого или нет, Вы Таргариен, — сказал Давос, отвлекаясь от своих ранее произнесенных речей. Седоватый десница выглядел более уставшим, чем был ранее, как заметил Джон. Он знал, что ноша правления не всегда легка, а его десница понимал это еще лучше. Сиворт делал все возможное для бастарда и королевства, когда как он сам так и не мог сделать хоть что-то стоящее для самого себя и собственной семьи. Мужчина хмыкнул, и портной убежал из комнаты. Тогда крепкая фигура проследовала к зеркалу до пола, смотря на себя в чистое отражение. Его темный плащ, ранее ничем не отличавшийся от прошлых, сменился на новый. Полуплащ был темно-синего оттенка, почти сливаясь с черным камзолом, на плечах которого появились элементы драконьей чешуи. Не было меха и тепла, но Джона это не так волновало, ведь замок был не столь холоден, как Винтерфелл. Его пальцы коснулись начала цепи, которая соединялась с полуплащом. Волк, переплетённый с драконом, был сделан из серебра, и король отнял от него свой взгляд, переводя его на Давоса.       — Вам подходит, — тот осмотрел короля. Серые глаза ещё раз переместились на собственную фигуру в зеркале. Его волосы снова начинали отрастать, а кудри запутываться, поэтому ему закололи передние пряди назад, завязывая их в хвост и закрепляя железной бусинкой с гравировкой.       — Возможно, — он взял с рук чашника новый кубок вина и сделал пару глотков свежего холодного напитка, который бодрил. — Мой меч, — произнес мужчина, и его новый оруженосец, державший ножны, двинулся к королю, передавая клинок. Джон быстро закрепил ножны на поясе, и так он стал выглядеть ещё лучше. Его очерченные плечи были украшены чешуей дракона, когда как полуплащ тёмно-синего оттенка напоминал ему север. И только длинная цепь указывала на его истинное имя. Имя Таргариенов. Имя, что почти триста лет внушало всем страх и уважение. Сейчас же люди больше с любопытством, чем со страхом вглядывались в последнего оставшегося в живых Таргариена. И их можно было понять. У Джона было мало доверенных ему людей, готовых пойти за ним и в огонь, и в воду. У него нет той небольшой, но верной армии, что была у Ориса Баратеона, когда он помогал Тарагариенам завоевать Весетрос. И у него не было Драконов, которые одним своим видом заставляли сердца людей дрожать от страха. Нет. Сейчас ему предстояло восстанавливать королевство, имея на руках лишь немногим больше, чем он имел, будучи королем Севера. Белый Дракон не хотел бы выходить из своих покоев. С самого утра его окружили слуги, портные, чашники и десница, который как смерть стоял над ним, контролируя каждое действие в его сторону. Король старался не обращать на это внимание, ведь Давос ничего кроме пристального взгляда не делал, и за это его можно было бы поблагодарить. Их молчание прервал сир Гаррольд, который медленно открыл тяжёлые двери, впуская служанку с Браном, взгляд которого был направлен на брата. Джон был удивлен приходу Старка, но и рад в то же мгновение. Брандон ранее не навещал никого, оставаясь наедине с воронами, которые летали по всему миру. Король постоянно думал о прошлом, когда Бран был еще мечтающим стать рыцарем мальчиком, как улыбка не спадала с его уст и как близок он был к своему брату-бастарду. Но сейчас времена поменялись, и прошлого Брана было не вернуть, как бы сильно ни хотел этого Таргариен. Он отставил кубок от себя, ближе подходя к брату.       — Брат, что привело тебя ко мне? — он положил одну руку на его плечо и улыбнулся, в то же время посмотрев и на десницу, который также был рад увидеть мастера над шептунами. Бран медленно поднял немигающий взор на своего короля и брата. Его лицо ни капли не вздрогнуло, даже мускул не пошевелился, чтобы поприветствовать своего государя хотя бы легкой улыбкой. Нет. Сломленный продолжал сидеть в своем кресле, сложив руки на животе. Теперь он знал много, даже слишком много. В его взоре и разуме пересекались тысячи и тысячи видений, понять которые Джон не мог, да и вряд ли бы хотел почувствовать то, что чувствует его искалеченный брат.       — Послание, — загадочно произнес он. Джон тут же нахмурил брови, смотря в его глаза, которые с темной мглой внутри проникали в его, — Вороны увидели, как Санса уехала, — произнес парень, не отнимая взгляда с серых глаз короля. Король почувствовал, как сам по себе сильнее сжал руку на плече брата. Его улыбка иссякла, показывая мелкие морщины на лице, покрытом шрамами. Джон был не удивлен такому прямому шагу сестры. Он знал, что она так и хотела это сделать, ждала, пока ее подтолкнут к данному выбору.       — А Рикон? — он убрал руку с плеча юноши, — Последовал ли он за ней? Старк посмотрел на него, и глаза его, холодные и строгие, сказали все сами за себя. Ему не нужно было ничего говорить, чтобы донести свои таинства до короля, ведь сероглазый догадывался, что для Сансы Рикон обуза, пусть он и был её братом. Джон прикрыл глаза и повернулся к Гаррольду.       — Сир Гаррольд, отправьтесь в покои Рикона, — приказал король, следом поворачиваясь к Давосу. — Уже время суда, мне не стоит задерживаться. Новость про его сестру стала точно темным пятном в его мыслях. Он не знал, что чувствовать, гнев или же безразличие. Но как бы он ни желал, он не мог оставить это просто так, учитывая, как сейчас расположен этот мир. Его рука крепче сжала каменную рукоять в виде волка. Когда Джон покинул большую теплую комнату, он уверенным шагом прошел мимо людей, блуждавших по коридорам. За ним спешно следовал десница и гвардеец Мерлон, который все время сопровождал короля. Они прошли башню Мейгора, которую почти восстановили. Там продолжали толпиться рабочие, которые работали и день и ночь, дабы скорее привести замок в должное состояние. Король не обращал на них внимания, ведь все его мысли были сосредоточены на суде, который нависал над ним все это время. Двадцатый день второй луны 306 года от З.Э поставит точку над судьбой лорда Тириона, карлика из Утеса Кастерли, что являлся вторым сыном Тайвина, братом королевы и десницей короля и одной королевы, коя стала разрушительницей. Джон думал, как будет вести себя этот человек, и знал, что сегодня ему будет трудно. Большие темные массивные двери открылись перед ним, и перед взглядом открылся большой тронный зал. Рабочие постарались на славу, пытаясь придать ему вид, хоть отдаленно напоминающий тот, каким некогда было величайшее место всех Семи королевств. Прежним оно уже никогда не будет. Даже если внешней оболочке придадут яркий облик, история, что творилась в залах, навсегда отпечатается кровью в памяти живущих, а те, в свою очередь, передадут страшные события своим детям, а те своим.       — Джон, именуемый первым, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Владыка Семи Королевств, Белый Волк, Пришедший Дракон, — с каждым уверенным шагом звучал эхом голос глашатая, который представлял его перед остальными. Джон не слушал речи мужчины, который скромно стоял за его спиной. Взгляд серых глаз был устремлен вперёд, видя перед собой трибуну для приговоренного, а за ней величественно росший трон, который почти удалось восстановить. По бокам тронного зала стояли строительные леса, а потолок, который был от них в метрах пяти, ещё кое-где проседал, позволяя снегу заходить в огромные дыры. Все присутствующие в тронном зале встали, ожидая, пока король не сядет на свой трон. На свое законное место. Темноволосый мужчина увидел, как возле трона расставили ещё одни не менее массивные кресла, которые выстроились в ряд. Возле них стоял Ройс и Тирелл, рядом уже восседал Мастер над Шептунами. Еще ближе стоял табурет для десницы, а по левую руку—расписное кресло для королевы, которая скромно возвышалась подле него, сложив руки в замок. За ее спиной расположился Эмральд. Темноволосый прошел всех, взбираясь на ступени трона, который массивно и устойчиво стоял в этом помещении. С виду можно было бы подумать, что он распадется на куски, стоит едва ли притронуться к нему, но, когда король ощутил холод, который проходил сквозь одежды, он принял всю могущественность этого трона. Он постарался сесть как было бы ему удобнее, но железо мечей выпирало, делая его ещё более неудобным, чем могли бы это описывать творцы и барды. Мужчина опёрся спиной о рельефную острую спинку, опуская ладони на подлокотники. Зал затих, и все присутствующие в нем уместились на свои места. Король аккуратно взглянул налево, осматривая королеву, которая совсем тихо, почти незаметно находилась подле него. Её длинные серебристые волосы были распущены, а платье не отличалось той же строгостью, коей славились костюмы Джона. Чёрное платье с горлом было украшено голубой вышивкой на объёмном подоле её одеяния. На шее висело стальное украшение, подаренное лордом Джендри, а на руках он заметил серебряные кольца, которые Сейра в порыве стресса прокручивала на собственных пальцах. Все присутствующие погрузились в тишину, и темноволосый нехотя осмотрел всех, не отрывающих от него взгляда. Король за все время своего правления только сейчас посетил это холодное строгое место, наконец восседая на трон — знак правления над целым Вестеросом. Если ранее были люди, которые не могли считать его полноценным королем, то сейчас, когда в его власти была и корона, и трон, замок и материк, все изменилось. И Джон, именуемый первым, король из рода Таргариенов, сын Последнего дракона и Девушки-Волчицы, наконец взошел на трон.       — Лорды и леди, — Таргариен встал, и за ним снова поднялись остальные. Его одна рука продолжала держаться за расплавленные клинки трона, — Мы собрались все здесь, чтобы принять решение в судьбе Тириона из дома Ланнистеров, — он перешагнул с ноги на ногу и посмотрел на Давоса. — Я, Джон из дома Таргариенов, именуемый первым, король Андалов, Ройнаров и Первых людей, Владыка семи королевств, буду судьей по воле Богов, — он завершил речь про себя, и внутри у него было совершено непривычное чувство, которое стало комом в его горле. Если в мыслях он всегда обращался к себе как к королю, но, когда эти мысли слетели с уст, ощущались они непривычно и даже некомфортно. — Милорд Десница, Давос Сиворт, защитник государства, будет в роли второго судьи, как и лорд Джон Ройс, лорд Гарлан Тирелл, лорд Брандон Старк и королева Сейра из дома Веларионов. Бронзовый лорд и Галантный Гарлан переглянулись с друг другом, как уловил боковым взором король, как и приметил пристальный взгляд светло-фиолетовых глаз. Джон решил не обращать на это внимания в данный час и только сказал толпе:       — Приведите узника! — он взмахнул рукой и развернулся, снова поднимаясь по ступеням к трону. Он встретился взглядами с десницей и лишь перевел взгляд вбок, туда, где находились другие более почетные лорды, присутствующие на этом слушании. Лорд Давен выглядел собранным и стойким, возле него сидела статной фигурой Джена Ланнистер, которая с прищуром оглядывала остальных, то и дело время от времени подтягивая свое декольте, ткань которого все время спускалась из-за большого размера её старого обвисшего бюста. Скрытно ссутулившись, сидел Мартин Ланнистери гордо смотрел на короля, которому мимолётно и улыбнулся. Следом Джон заметил опустевшее место, которое ранее должно было принадлежать Сансе, а рядом восседал улыбчивый Хайтауэр. Когда тяжёлые дери отворились, пугающая тишина сменилась на возгласы. Их было не так много, но они были яростны и жестоки даже по отношению к этому карлику. Джон мгновенно напрягся в спине, но продолжал смотреть за тем, как двое стражников вели Тириона прямо к его ногам. В минуту он вспомнил, как сам был в таком же положении. И чувство это оказалось не из приятных. Когда Ланнистер взобрался на собственную трибуну приговоренного, то стража отошла от него, и он оказался по центру других его врагов. Таргариен заметил, как он с любопытством осмотрел Сейру, которой явно стало не по себе от вдумчивого взгляда Беса. Но позже, он перешёл на короля, который восседал величественной фигурой.       — Лорд Тирион, Ваш кузен, Давен Ланнистер обвиняет Вас в грехах и убийстве, — Повысил голос Джон, смотря прямо на Тириона, который под нос усмехнулся.       — А я думал меня помиловали, Ваша Светлость, — осмотрел вокруг себя помещение Тирион. За спиной карлика послышались ехидные смешки, и признаться честно, король и сам немного улыбнулся в ладонь, которая прикрывала его лицо. Было не удивительно услышать из уст Беса такие речи, и поэтому ответные эмоции вышли сами собой. Ланнистер увидел реакцию остальных и лишь в очередной раз что-то произнес, дабы продолжить потеху среди местной знати.       — Так было при другом короле, карлик, — раздался хриплый тяжёлый голос подле Железного Трона, и все мигом обратили внимание на фигуру, что поднялась со скамьи. Звучный голос принадлежал медному льву, что звался Давеном. Некоторым громкие слова лорда понравились, и по залу раздались смешки, однако по жёлтым глазам самого Давена, как распознал Джон, была малоясна истинная эмоция, и он раскрыл свой кривой рот в новом рычании, — Но ты служил стольким королям, что и не вспомнишь, кто именно это был… В момент озвучивания речи, Тирион с силой поднял свои маленькие руки, которые были заплетены в тяжёлые наручники, и сосчитал по пальцам скольким служил. Два пальца выбились из основной массы, и Тирион только искривил губы в усмешке. Джон же только нахмурился, ведь подобный тон лорда Давена ему не был по нраву. Подобный напор следовало бы пресечь, однако король понимал, что в данный момент это будет не в пользу.       — Достаточно, лорд Давен, — громким голосом объявил Джон, и зал мгновенно затих. Король сильнее сжал руку на железном троне, ощущая остроту железа, которая с лёгкостью могла порезать не только плотные ткани его наряда, но и саму кожу в точности, как когда-то это было и с Мейгором. Джон не верил в эти сказки, которые распространялись из уст простого народа, который боялся трон также, как и когда-то могущественную семью драконьих владык, но не сейчас, когда лично почувствовал это, — Нет смысла пререкаться, коль скоро Вы готовы объявить Ваши обвинения лично, — расслабив руку, Джон оглянул весь зал, что замолк, наблюдая за королем. В этот момент он не чувствовал себя властно, ведь это представление было похожим на представление дешёвого артиста, которым являлся лорд Давен, начиная свой спектакль. Лорд Ланнистер замолчал, и в тот же момент раздался шорох от Беса, который шаркнул ногой, устраиваясь удобнее в тесной будке.       — Я вижу в этом злую иронию, — подал голос Тирион, облокотившись на стойку, за который он стоял, –Ланнистер судит Ланнистера. Кажется, что-то подобное уже было? — он поднял бровь. Было трудно это разглядеть, ведь за все это время Тирион превратился в львёнка, который был заросшим и чумазым, в точности напоминая что-то дикое и жуткое. Единственное, что осталось от него прежнего — это речь, которая была все такой же. В зале вновь раздались смешки. И только Джон со своими подданными сидел тихо, серьезно.       — Я с радостью произнесу обвинения, если это заткнет моего кузена! — взревел Давен, грозной фигурой вставая со скамьи и выходя на середину зала. Он напряг свои плечи, отчего Джону видел, как он был зажат. Стуча своими сапогами, Давен, все время своего короткого, но явно громкого пути смотрел на кузена. Даже издалека можно было увидеть, как горят его очи яростным пламенем. Было ли это пламя возмездия, злости или справедливости, а может быть все вместе, Джон не мог сказать. Но ясно было одно, львы Ланнистеры были готовы сцепится в битве, где один львенок пытался защитить себя, а второй показать силу и стать вожаком, пусть даже для этого ему придется убить своего кузена.       — Вряд ли это поможет, ведь после я должен буду ответить на твои нелепые обвинения, — не упустил возможность отвесить колкость карлик. Давен яростным взглядом посмотрел на Тириона. Его красные зеницы напоминали королю свирепого кабана, нежели какого-то льва, кем усердно пытался показаться новый лорд Кастерли Рока. Казалось, что он сейчас бросится на него, но вместо этого он выставил вперёд палец, указав на карлика:       — Я, Давен Ланнистер, обвиняю Тириона Ланнистера в убийстве своего короля Джоффри Баратеона, убийстве родного отца Тайвина Ланнистера и предательстве дома Ланнистеров и всех Семи королевств, — он прорычал как свирепый зверь, становясь краснее, и с уст его слетала слюна, попадая и на жёлтую бороду, которая становилась по виду ещё взъерошаннее. Давен повернулся к Джону, — Прошу Вас, Ваше величество, вынести приговор — смерть. И исполнить его! — он опустил руку, продолжая буравить взглядом сидящего короля. В зале повисла тишина. Мало кто думал, что обвинения Давена будут столь громки. Его не смутило и то, что Джоффри был врагом Старков, а значит и Джона. Однако Белый Дракон даже не дрогнул, словно дело действительно было обыденным, и он каждый день выслушивал подобные обвинения.       — Это все, лорд Давен? — беспристрастно спросил Джон. Его взгляд спокойно блуждал по залу, когда как голос оставался твердым и решительным. Джон не был из тех, кто будет действовать эмоционально, и все вокруг это хорошо знали. Все, кроме самого Давена.       — Я мог бы перечислить все свои обвинения, но и этих достаточно, чтобы казнить Тириона, — Категорично прошипел лорд. Его рыжие толстые брови нахмурились, и тогда показались жёлтые зубы, которые отображали оскал на его лице. Судьи, сидевшие подле трона, начали переглядываться. Джон не мог понять, но казалось, будто у всех, кто сегодня вершил правосудие, образовалась некая связь, которая заставляла понимать друг друга без слов. Вот Ройс и Давос переглянулись, словно интересуясь мнением друг друга. Сам Джон взглянул на сира Гарлана, а тот легонько махнул рукой, как бы выказывая пренебрежения к словам Давена, но король все понял. Зеленый рыцарь говорил, что хотел бы услышать чуть больше, чем браваду льва. Как бы то ни было, но все судьи старательно избегали взгляда королевы, словно боялись увидеть в её взоре отголосок милосердия, а может быть, наоборот? В любом случае, Джон посмотрел на Бронзового лорда, и тот слегка опустил голову, словно обдумывая. И вдруг ожил.       — У вас имеются доказательства ваших обвинений? — подал голос лорд Ройс как мастер над законом. Он сидел достаточно крепко на своем месте и только отличался своими медными доспехами, которые, впрочем, он будто и не снимал.       — К сожалению, почти все свидетели мертвы, но есть один человек, готовый подтвердить мои слова. Он посмотрел на скамью сзади себя, где сидела Дженна Ланнистер, которая только и ждала своего часа выступить. Она сидела гордо, показывая всем свою значимость в этом месте. Дженна была не только одним из представителей их древнего рода здесь, она в целом оставалась последней из выживших старых предков Ланнистеров. Их дом весь погиб, оставляя всего полдюжины представителей, которые старались держаться близь друг друга. И Дженна была одной из тех, кто не собирался просто так вычёркивать свою важность.       — Что ж, ради этого мы тут и собрались, — кивнул Джон, пожав плечами, позволяя Дженне подняться и подойти к небольшой трибуне неподалеку от трона. Там же должен был выступить и Давен, но он решил показать себя перед толпой во всей красе. И судя по тому, что он повернулся и пристально начал смотреть на Дженну, уходить на свое место он не собирался.       — Вы подтверждаете обвинения лорда Давена? — спросил лорд Ройс, беря на себя небольшую инициативу как один из важнейших лордов Малого Совета.       — Мой племянник весьма вспыльчив, но его слова правдивы… в определенном смысле, — Дженна говорила спокойнее, не чета своему племяннику. Её осанка была пряма, что позволяло очертить её массивные плечи, которые держали её пышные формы. Пальцы же она скрестила между собой, и лишь золотые кольца между ними были видны. — Джейме рассказал мне о смерти Тайвина, когда мы встретились с ним сразу после того, как он прибыл в Речные Земли.       — Я подтверждаю, что Джейме был там как раз когда я держал в осаде Риверран! — пробасил Давен. Джон сверкнул своими очами и посмотрел на Ланнистера, как и сделала это леди Дженна, которая, похоже, уже совсем не была рада разговорам племянника.       — Мы уже выслушали Вас, милорд, в данный момент мы хотели бы услышать леди Ланнистер, — осадил король, и тогда его взгляд обратно примкнул к женщине. Дженна даже слегка порозовела от такого обращения, но продолжала держать себя в руках. Она явно не хотела прямо обвинять Тириона, но в тоже время не могла решить вопрос миром. Что вертелось у нее в голове, не мог знать никто. Искренне ли женщина обвиняла карлика или же пыталась решить вопрос справедливо, ведь она также лишилась брата, племянников, а также многих других родичей, что принимали участие в том кровавом побоище, называемом историками «Войной пяти королей», было неизвестно. По словам многих, Дженна любила семью Ланнистеров не меньше, чем сам Тайвин, но выражала это иначе.       — Джейме признался мне, Ваша Милость, что он выпустил Тириона из темницы, когда время было огласить приговор, — она приподняла свой сморщенный подбородок слегка вверх, скрещивая пальцы между собой, как бы играясь ими. Джон посмотрел на неё тихим взглядом и только молчал, обдумывая верность её слов. Мужские сухие пальцы прошлись по одному из затупленных клинков трона. — Но он решил в благодарность убить своего отца, — последнее слово было за Дженной, и она только искоса взглянула на карлика, что стоял за её спиной. Король медленно повернул голову и посмотрел на Беса. Тот не возражал и лишь продолжал слушать свою тетку. Дженна тем временем продолжала рассказывать, что именно Джейме винил себя в смерти отца, при этом был готов отомстить Тириону за его поступок.       — Но свою месть он не совершил? — вступила в заседание Сейра, заставив всех обратить взор на королеву. Она сидела расслаблено, прокручивая кольца на своих руках, выглядя не совсем соответствующе по своему статусу. Но поняв, что на неё смотрят несколько десятков пар глаз, она тут же постаралась выпрямиться в осанке и спрятать свой стеснительный взгляд фиолетовых глаз, но сдержалась, дабы не падать в глазах подданых.       — Нет, раз Тирион перед нами живой и невредимый, — развела руками леди Ланнистер.       — Ну насчет невредимый ты немного погорячилась, тетушка, — усмехнулся в широкую спину женщины Тирион, — моя гордость продолжает страдать, — хмыкнул он, звякнув железными наручниками. В зале вновь раздались смешки, которые, впрочем, вскоре и стихли после взгляда Джона, которому, однако, было не смешно. Он, человек, который выносил приговоры в Ночном дозоре, не понимал, что может быть смешного в приговоре, вероятно даже смертельном. Не понимал, как люди могут насмехаться над тем, кто может потерять голову. Нет. Смерть веселила всех этих напыщенных лордов и леди, потому что они были уверены — она не коснется их лично. Именно поэтому они так легкомысленно относились к суду. Для них это действительно было больше представлением, чем королевским правосудием. Южные нравы все еще оставались для Джона загадкой.       — Как Вы думаете, Тирион убил отца из мести за то, что он хотел его казнить? — на этот раз заговорил сир Гарлан. Он положил пальцы на подбородок и как будто не задавал вопросы, а утверждал или скорее размышлял вслух, — Джейме не говорил вам об этом? — поднял темную бровь он, изучая Ланнистер. Она будто надула губы, задавая и себе тот же вопрос. Но Дженна не стала долго молчать и только снова заговорила своими тяжёлым возрастным голосом.       — Я лишь могу догадываться, зачем Тирион совершил столь страшный поступок, милорд, — она облизала губы, чтобы продолжить, — Думаю, он ответит на Ваш вопрос сам. Я лишь хочу сказать, что ни в одном королевстве нет Богов, которые бы простили отцеубийство, — её голос распространился по залу так, будто сами Боги произнесли эту речь, также устрашающе и морально, как сказала это она. Зал стих, даже Давен молчал, не зная, что сказать. Джон задумался, пока что все выглядит именно так, что Тирион виновен, впрочем, он этого и не отрицал, но следовало выслушать всех.       — Боги жестоки, — воскликнул Тирион также громко, как и говорил Давен. Люди наконец обратили на него внимание, и он, заставив своим баритоном замолчать родственников, продолжил, — Отец постоянно говорил, что я был ниспослан ему в наказание. Что ж, судя по всему, так и вышло, — чуть пожал плечами он, выдавливая еле слышную ухмылку. Зал ахнул, Джон моментально поднял руку, давая понять, чтобы все умолкли. Он не потерпел бы шума. Король немного наклонился вперёд, отрывая спину от мечей, которые впивались в него сзади. Он хотел слышать Тириона больше, когда как остальные продолжали мешать.       — Есть ещё свидетели, которых бы Вы хотели вызвать, лорд Давен? — спросил вместо короля Бронзовый Джон Ройс, как будто принимая игру Его величества. Темноволосый глянул на него из-подо лба, но совершенно ничего не произнес. Джон сидел так стойко, как не сидел ни в кресле короля Севера, ни в кресле Лорда командующего, которое было похоже лишь на простой деревянный стул. Сидя на этом троне, он был выше всех, глядя на остальных сверху вниз. Единственные люди, которые находились ближе иных к королю, это королева и десница, которые послушно, иногда поглядывая на Джона, сидели молча, лишь внимательно слушая.       — Пока что это все, но раз мой кузен начал, то я хочу услышать его, — чуть сильнее топнул Давен и посмотрел на Тириона, которому, впрочем, было без разницы. Он всегда найдет слова. Судьи обернулись на Джона, зал тоже замер в ожидании. Король задумался, стоило ли перейти к словам Тириона или же возможно нужно подождать ещё. Однако, он понимал, что от молчания и ожидания ответов они не дождутся, а защитники карлика не появятся.       — Имеются ли те, кто готов выступить в защиту обвиняемого? — спросил громогласно Джон, чтобы все его услышали. Но ответом была тишина. Шепот прошелся по залу, который как никогда четко доносился до ушей Таргариена. Он слышал, как губы других быстро соприкасались, выдавливая из себя шепот. «Никто не хочет, чтобы он жил»; «Кто на это осмелится?», «Где леди Старк?» и другие подобные бормотания стали кружиться по пространству тронного зала.       — Что насчет леди Сансы? — смотря в пустоту, поинтересовался карлик. Этот вопрос он задал, явно услышав их позади себя, впрочем, ответ он уже тоже знал. — Ваша сестра знала меня лучше всех, Ваша Милость, — карлик приподнял подбородок, и его глаза, которые имели разные отливы, едва ли посмотрели на Джона, когда король в ответ грубо взглянул на него. Санса стояла комом в горле мужчины также остро, как и сама девушка любила высказываться. Но только сам он не знал, к добру ли то, что она отсутствует сейчас на заседании, или же сами Боги вершат такую игру. Когда все шепоты перенеслись на сплетни о леди Сансе, зал затих также, как и другие лорды, которым и самим стало интересно местоположение Старк. Джон почувствовал любопытный взгляд своей супруги, но не стал смотреть на неё в ответ, ведь Сейра больше остальных знала, что именно случилось между ним и его сестрой ночью. Единственные гости из севера были лишь Рикон и дочь Джона Амбера, которые сидели в тесной толпе, не прося внимание остальных.       — Леди Санса отбыла на Север и не сможет принять участие, — как можно вежливее пояснил Давос, по его голосу было понятно, что он хотел подбодрить обвиняемого, но вышло откровенно плохо.       — Тирион Ланнистер, Вы услышали в чем Вас обвиняют, у Вас есть что сказать в Вашу защиту? — Джон не стал много времени уделять вопросу о нахождении Сансы и потому перенял все внимание вновь на карлика. Никто больше не хотел кричать, все хотели услышать то, что скажет этот сломленный Бес, стоящий у трибуны. Для зрителей, собравшихся здесь, все происходящее было представлением. Джон был уверен, что для некоторых судей этот спектакль также был необходим лишь для того, чтобы развлечься, к тому же они ещё и сидели в первых рядах и даже принимали в нем участие.       — Вы слышали меня, — подал голос Тирион, устало облокотившись на трибуну, — я виновен. Виновен в смерти матери, отца, брата и сестры, — он прикусил губу и затем громко продолжил, — пусть не всех я их любил, — он тут же опустил взгляд, но также быстро и поднял его, чтобы посмотреть на возвышенного среди остальных короля, — Боги послали меня в наказание за их грехи, но не пояснили, что и я грехов не оберусь. Вы спрашиваете меня, что я могу сказать в свою защиту? Ничего, — он искривил свои губы и только дёрнул кандалами, которые слишком сдавливали его руки, — все что я делал, я делал ради кого-то. Ради государства! Ради короля! Ради королевы! И чего уж скрывать, ради себя я тоже сделал немало! — немного в гневе возвышал голос Тирион, вцепившись пальцами в трибуну. Король только ехидно перевел взгляд, молча слушая его, будто он ждал этого все время. Зал начинал закипать. Судьи переглядывались, как бы спрашивая Джона, не стоит ли остановить эту тираду, но он был неумолим. Он не стал смотреть на судей по сторонам, только быстро отмахнулся от Давоса, который уже собирался было подняться к Джону, чтобы что-то прошептать ему. Лишь Сейра продолжала слушать карлика так же внимательно, как и её супруг.       — Я убийца, таких много здесь, — обвел зал своими разноцветными глазами Тирион, в конце останавливаясь только на Джоне. Десница хорошо увидел это и мгновенно встал, взбираясь по ступеням к его милости, но король только приподнял слегка ладонь, приказывая остановиться деснице и вернуться обратно. Глаза Давоса немного округлись. Джон понимал, что будь десница на его месте, он немедленно бы прервал карлика, не давая ему закапывать себя ещё глубже, чем он уже успел. Его слова могли окончательно привести его к плахе, но Джон также понимал, что если заставить Тириона замолчать, то смысла в их суде не будет. Решить вопрос раз и навсегда, вот что он хотел, а для этого нужно было выслушать все слова, какими бы тяжелыми они ни были.        — Вся разница лишь в том, что я тот, кого можно ненавидеть и кого можно казнить. Обо мне не вспомнят. Мой брат Джейме, убил своего короля, и все, что он получил — это гадкое прозвище, которое носил с гордостью, но головы он не лишился. — Чуть посмеялся он. Гарлан неожиданно кивнул, как бы соглашаясь с Тирионом, прекрасно видимо понимая, что наказание должно было быть, но его не последовало.       — Мой отец также предал своего короля, но после стал десницей, и никто не смел осуждать его прямо, напротив — судьей был он.       — Что это меняет?! — вскричал Давен, рыча словно лев.       — Лорд Давен, прошу потише, — успокоил его Ройс, который и сам стал завороженно слушать Беса.       — Моя сестра была злобной сукой, но она любила своих детей и ради них совершила много такого, чего даже я в жизни не сделал, но даже её вы приняли как королеву! Он осмотрел весь зал взглядом, полным злобы и огорчения. Либо карлик чувствовал, что он устал, либо собирался с мыслями для того, чтобы отстоять себя. Долгое время он находился взаперти от людей, но даже это не мешало собираться с мыслями, дабы снова показать себя на трибуне подсудимого.       — А чем же виновна твоя мать? — уже не криком, а спокойно спросил Давен, смотря на карлика, которого будто обрадовал вопрос в свою сторону.       — В том, что она породила такое чудовище, как я. И именно она стала первой жертвой, — его глаза стали красны, будто вот-вот готовые наполниться кровью, и Тирион лишь оскалился, сильнее цепляясь в дерево стойки, у которой стоял. — Вся разница в том, что, даже признавая эти преступления, я не хочу, чтобы моя голова торчала на пике. Я хочу выбрать суд поединком, дабы боги оправдали свое творение!       — Ты просишь невозможного, Тирион, — грозно и почти со скрежетом в голосе произнес Таргариен. Впрочем, он был не особо удивлен таким решением от карлика. Джон предполагал, что Ланнистер рано или поздно начнет спасать свое тонувшее тельце именно таким способом. Но суд поединком никогда не проскакивал в мыслях короля всерьез. Тирион смотрел прямо на возвышенный силуэт короля, а точнее, в его холодные мрачные глаза, которые могли заморозить даже самое теплое сердце. Карлик кинул смешок и только как дитя сморщил свой нос, точнее, все что от него осталось.       — От чего же, Ваше величество? Понимаю, что достопочтенные мужи, собравшиеся вокруг меня, не горят желанием вновь спасти мою задницу, но уверен, что сир Бронн всегда готов оказать мне услугу подобного рода, — все дамы после его слов замолчали, но и извиняться за некорректные слова Тирионне стал, а лишь внимательно дожидался ответа самого короля, который оставался неприступным.       — Наемник? — послышалось с задних рядов, которые находились у трибун, поэтому и подсудимому и судьям было хорошо слышно, как сами они не горели желанием воплотить такой ход карлика. Джон хмыкнул. Толпа обвиняла Тириона в том, что он вновь пытается спасти свою жизнь, используя услуги наемника. Однако, окажись они в его положении и будь у них шанс, они бы немедленно воспользовались им. Король начал уставать от всего этого лицемерия, что слышал с задних трибун. Казалось, что всем, кто находится перед ним, правосудие не так уж и важно, и если бы их не было, суд шел намного быстрее. Однако, традиции Вестероса говорили, что суд короля должны видеть все, кто этого хотел, а финал карлика желали лицезреть все.       — Да у тебя денег нет даже на хромую кобылу! — закричал ему второй, что повеселило короля. Он прикрыл смех ладонью, и за королем послышались другие смешки, но уже с уст подданных самого государя. Тирион, казалось, не слышал их, ведь его лицо оставалось все таким же страшным и безэмоциональным.       — Смирись уже и не мучай народ! Народ продолжал роптать, возмущенный предложением Беса, а между тем витиеватые слова Тириона продолжали литься из него, он словно и забыл, что сейчас стоит на трибуне перед судьями и прямо сейчас решается вопрос о его дальнейшей жизни.       — Наемник Бронн сейчас заточен в темницу Хайгардена и его судьба ничуть не радужнее, чем Ваша, — заткнув противный голос карлика, Гарлан подражал эмоциям короля. Галантный продолжал сидеть на своем законном месте, даже не вставая с кресла, — его преступления против дома Тиреллов ещё предстоит оценить. Джон заметил, что даже если Тирион и не подал виду, в его глазах промелькнуло разочарование, что его план не удался, однако сдаваться он не собирался. Чего у карлика было не отнять, так это его огромного желания выжить в любой обстановке, как бы сильно он не пал духом, он продолжал вытаскивать себя из любой ямы. Джон даже немного удивился, как пропитый вином мозг Ланнистера продолжает работать и придумать все новые и новые идеи.       — Уверен, в королевстве найдутся смельчаки, готовые рискнуть ради пригоршни монет, коими я одарю их после моего освобождения! — вскричал карлик, явно рассчитывая на толпу позади. Но толпа не поддалась его словам и только шепталась между собой.       — Ха! Интересно, откуда ты возьмешь золото, кузен? — рассмеялся Давен, — дом Ланнистеров не станет платить за то, чтобы убийца своих родичей смог выйти на свободу и снова творить свои бесчинства. Позади послышался легкий кашель, и все обернулись на мастера над законами, который наигранно прокашлялся, привлекая к себе внимание:       — Боюсь, что поиск бойца не самое большое препятствие для суда поединком, — после этих слов все затихли, а лорд Ройс взглянул на короля, ожидая его сигнала. Тот кивнул, давая согласие, чтобы его мастер над законами продолжал, — дело в том, что король Томмен запретил суд поединком, и так случилось, что после него никто не удосужился возвратить эту… практику, — он боком взглянул на короля, который ещё раз кивнул, но более четко, более льстиво, расплываясь в некой едва заметной улыбке. Тирион ошалено смотрел на Ройса, потом на Давена и наконец на самого Джона. Наконец, его захлестнуло полное отчаяние, и он закричал. И только в этот момент зал затих. Голос Тириона разнесся по всему полуразрушенному залу, словно он пытался избавиться от той боли, что накрыла его от такого мерзкого предательства со стороны всех, кому он помогал в их войне против мертвецов и сестры узурпаторши. Словно он единственный, кто ничего не потерял, хотя король понимал, Ланнистер потерял ничуть не меньше, чем все остальные, а может быть даже и больше.       — Но ведь его можно отменить, сейчас, немедленно! — он чуть стукнул по дереву, больше в отчаянии, чем в злости. Король не сомневался, что Тирион ухватится и за это. Карлик отчетливо знал, что слово короля закон и если он захочет, то этот запрет будет отменен за один день. Другое дело, что сейчас это не было нужно никому, в том числе и Джону, ведь отменив этот запрет для одного, в будущем будет сложно вновь его запретить. Знал ли это Тирион? Конечно. Думал ли он о будущем? Уж точно в данный момент будущее королевство его не волновало.       — Это займет много времени, — покачал головой лорд Ройс, — необходимо согласие Верховного септона, который также был против суда поединком. Слова Ройса не остались без ответа, пусть даже это был жест отчаяния, а не полноценное выражение несогласия.       — Ложь! — оскалился карлик, — Достаточно воли короля! Зал смотрел за тем, как в отчаянии бьется Тирион, и мало у кого нашлось сочувственного взгляда для него. Джон с удивлением смотрел, как Ройс подготовился к этому делу. Было понятно, что он ожидал подобной выходки карлика и решил раз и навсегда пресечь данный вопрос. Сам король понимал, что они оба были правы. Его воли бы хватило, чтобы отменить указ Томмена, но также была бы необходима и подпись Верховного септона. Впрочем, Джон не сомневался, что он бы не отказал, попроси его об этом сам король. Тирион тяжело дышал и схватился за деревянную ручку трибуны, стараясь унять свои нервы. Джон неожиданно понял, что время вердикта ещё не наступило. Необходимо было все обдумать и продолжить в следующий раз. Он поднялся, заставив всех замолкнуть и взглянуть на короля.       — Полагаю, что сегодня мы достаточно обговорили, но, на мой взгляд, слов, сказанных сегодня, ещё недостаточно, чтобы вынести королевское решение, — Джон поднялся с трона, и за ним все остальные, продолжая слушать его слова, — Мы продолжим суд завтра, а пока что, лорды и леди, отдохните, — он чуть покачал головой, по-доброму смотря на людей. Джон спустился с трона и подошёл к креслу, на котором восседала Сейра, подав руку своей королеве. Он помог ей подняться и вместе они двинулись к выходу. Возле трибуны, где Тириона готовили вновь отправить в темницу, они остановились.       — Ты слишком открыто играешь, мой друг, — Джон положил руку возле скованных ручонок карлика и взглянул на него поближе. Его супруга, Сейра, и сама с интересом разглядывала Тириона, что прекрасно заметил и король, и Бес. — Ничего ещё не кончено, Тирион. Боги ещё могут дать тебе шанс, — он постучал пальцами по дереву. — А что насчет тебя? — прохрипел Бес, поднимая взгляд на королевскую чету. Тирион смотрел на него с усталостью. Джон помнил их первое знакомство. Тогда, этот карлик был одним из самых умных и самоуверенных людей Вестероса, но даже он тогда понимал людей лучше, чем некоторые напыщенные лорды, что ненавидели людей, подобных ему и Тириону. В тот день Ланнистер помог ему. Неужели он не сделает ничего, чтобы облегчить его участь? Он теперь король, но и в тот день, Тирион был сыном лорда, а он всего лишь бастард. Теперь же все поменялось.       — Ответ на это я тебе уже дал, — отрезал Джон, прежде чем они вместе с Сейрой покинули тронный зал.

***

Не прерывистый, четкий шаг короля был так скор, как только мог идти Джон, подумала было девушка, которая спешила за ним. Этот суд продлился с утра до обеда и носил в себе лишь жаркие речи львёнка, который отчаянно старался защитить себя, отбиваясь от сброда, что темной тенью навис над ним. Королева наблюдала за ним, и что стало интересно, так это то, что уродливый Бес никак не испугал ее, и даже глубоко в душе её милое личико не смогло искривиться из-за карлика, над которым все издевались. Но король не произносил ни слова, и Сейра думала, почему в самые главные моменты королевства этот мужчина начинал закрываться в себе, как самая настоящая ракушка, которая отстранилась от всех внешних факторов. Светловолосая аккуратно приподняла подол своего зимнего теплого платья и с новой волной силы бежала за его фигурой, дабы только остановить его, попробовать разговорить и ободрить, взглянуть в его глаза, найти утешение, раскрыть его… Но она не успела, ведь остановил его угрюмый десница, встретивший его в одном из поворотов холодного темного замка.       — Давос, отправь письмо от моего имени лорду Амберу, — его стальной голос обрушился на пустые коридоры, распространяясь эхом по замку. Сейра перебрала у себя в голове несколько дюжин гербов, пытаясь вспомнить, что за дом звучал из уст супруга, но припомнив о юной подруге Рикона, королева мгновенно прислушалась к дальнейшим словам темноволосого, медленно подходя к двум мужчинам, — Предложи ему брак с моим братом, предложи мою честь и верность нашему союзу, напиши, что его дочь будет женой лорда Винтерфелла и защитника Севера, — он твердо смотрел на Сиворта, который только кивнул, опасаясь спрашивать больше уточняющих вопросов, которые могли бы разозлить короля. — Разошли воронов по всему Северу. От Перешейка до Стены, от Медвежьего острова до Скагоса. Мужская рука крепко держалась за белого волка, который находился у его бедра. Клинок этот доходил почти до пола, и оттого фигура короля выглядела ещё более серьезной. Он буравил взглядом десницу, который, казалось, был более осторожен, чем сам Джон.       — Эти действия не понравятся леди Старк, Джон, — аккуратно предупредил его Давос. Сейра посмотрела в глаза десницы и уловила в них некую предосторожность и шок, который ранее она и не могла наблюдать. Давос был хорошим десницей, по ее мнению, он был холоден и рассудителен, осторожен и учтив, как самый верный помощник короны. Он носил все те черты, которые не мог правильно нести в себе сам Таргариен. Давос был чашей эмоций и благоразумий среди этой пучины правления. И сегодня он пытался предостеречь короля от новых более серьезных последствий.       — Её действия не нравятся мне также, как мои не нравятся ей, — выпалил король, на что Давос еле заметно кивнул. Все в замке видели то, что происходило между королем и его сестрой. Санса и не скрывала свои помыслы, отчего ситуация сейчас слишком яро расположилась перед остальными, пошатывая авторитет не только Джона, но и короны. — Разница только в том, что я вынужден принимать решение во благо Вестероса, а Санса — ради своей прихоти, — Джон искривился, и тогда он снова решил покинуть общество, резко и непринужденно, — Приди ко мне, когда закончишь. Сейра легко сделала реверанс милорду-деснице, когда король похлопал его по плечу, продолжая свой широкий, но уже более медленный шаг. Королева наконец смогла подобраться ближе к супругу, дабы заговорить:       — Что произошло вчера между вами… Джон? — тихо спросила девушка, не пытаясь перенять взгляд на профиль мужчины, который также не смотрел и на неё. Девушка мило улыбнулась нескольким леди, которые проходили мимо, и все же её улыбка смогла пропасть, когда баритон мужчины прошёлся только между ними.       — Конфликт, — выпалил мужчина, обращая внимания на слуг и придворных, которые неслись по коридорам. — Санса изъявила желание стать на место Рикона, но это не сходится со взглядами короны, — закончил свою мысль темноволосый. Девушка несколько секунд помолчала, обдумывая в голове события. Она видела, как мужчина был пьян вчера, и знала, что в такие моменты пелена затуманивает рассудок.       — Или, может быть, лично Вашими? — пожала плечами девушка.       — Спроси любого лорда из Малого совета — он ответит тебе, что только сын Старка способен руководить Севером, — непринужденно дал ответ король. — Вестерос повидал намерения женщин взять власть, и сейчас мы оба видим с тобой итоги, — теперь слегка пожал плечами и Джон, поворачивая голову к супруге. Джон не хотел спорить о политике с ней. Он понимал, что королеве следует разбираться в подобных вещах, но сам знал, как все происходит внутри этого чертового колеса — заговоры, обман и интриги. Чтобы не исчезнуть, следовало играть. Играть в игру престолов, иначе будешь мертв. Король это знал, это же следовало знать и его жене, чтобы в случае необходимости защитить себя в будущем.       — Здесь Вы правы, — немного опустив взгляд, честно призналась королева. Разруха, голод, разбой — именно этим расплачиваются люди сейчас, и юной девушке это никак не приносило радости. — Но уверены ли Вы в своих резких шагах? — чуть остановилась она, и мужчина за ней, — Готов ли ты к новой войне, которая наверняка начнется под именем короны? Джон хрипло выдохнул, поднимая молчаливый, но полный эмоций внутри взгляд серых очагов, который мгновенно заставил девушку покраснеть. Она скрестила пальцы воедино, не отнимая взгляда с его глаз.       — Моя сестра рано или поздно сама наткнется на это войну, но выбор она сделала уже сейчас, — он не стал больше смотреть в её глаза, а только развернулся, начиная такой же быстрый шаг как ранее. Девушке не оставалось ничего более сделать, как последовать за ним, молча обдумывая все слова мужчины.       — А как же милорд Тирион? Он также сделал свой выбор? Или кто-то за него? — громко проговорила в спину юная королева, обращая на себя множество взглядов, но один из них был самый серьезный. Она догнала его, также спешно шагая. Их поступь раздавалась по каменному полу. Они шли вместе, словно неся некую тайну, известную лишь им одним, но это было лишь иллюзией. То, что они собирались обсуждать, знало уже почти все королевство.       — Тирион выбрал отчаянно биться за свою жизнь — попытался осторожно сказать кудрявый, поглядывая на посторонние взгляды, которые были окутаны интересом. — Он умеет выбираться из передряг, особенно когда вопрос касается его жизни, — он продолжал шаг, периодически осматриваясь.       — И даже в этот раз? — с неким подвохом спросила королева, и тогда он взглянул на неё, но сразу же отвёл взгляд. Они проходили запутанные холодные коридоры, иногда находясь в полном одиночестве, не обращая внимания на гвардейцев сзади и подданных, а иногда пылали в тесном обществе местных. Когда в очередном повороте оказалось тихо, девушка чуть двинула рукой, соприкасаясь с холодной, будто мертвой рукой государя, дабы остудить его пыл в глазах. Он не изобразил ни одну эмоцию, словно был мертвым.       — Посмотрим, суд ещё не закончен, — холодно выпалил темноволосый. — По-Вашему он заслуживает помилования? — вдруг спросил Джон, снова разворачиваясь и останавливаясь напротив неё. Их руки оборвались. Сейра нахмурилась и ещё раз взглянула в его глаза. Королева думала, какой ответ хочет получить сам король, что он думал услышать от неё и искал ли он для себя ответ в её маловажных словах.       — Самое ужасное преступление для Богов — это убийство своего родича, — она собралась и сжалась физически, что явно заметил король, — Но что более не потерпят Боги — это войны, бесчинства в ней и невинные смерти… — Сейра увидела некое согласие в глазах Джона несмотря на то, что он и не верил в Богов, но он верил в слова, которые были окутаны правдой, хоть это и было невыгодно самому королю. — Тирион убил своего отца…предал короля и вступил в заговор, но сделал ли он это более ужаснее, чем другие лорды, которые сражались в той же самой войне? Она скрестила свои нежные руки между собой, опуская их вниз, на исписанный вышивкой черный подол. Король будто аккуратно, дабы не привлечь лишнего внимания, осмотрел её ближе: пухлые губы, большие глаза. Он словил себя на мысли, что в её крови было больше огня, чем соли, как можно было подумать изначально. Она казалась чем-то усовершенствованным в его жизни, чем-то красивым, но и одновременно тихим, запретным и робким. Из его сухих губ почти вырывался комплимент в сторону девушки, которая была так близко, но и одновременно столь далеко, находясь не рядом. Сероглазый поднял взгляд на её нежно-сиреневые глаза, не произнося и слова.       — Сколько лордов поступило также? — вопросом на вопрос ответил темноволосый, не отрывая взгляда с глаз своей королевы. — Насколько лорды жестоки, как и твои Боги, которые допускают это? — он повел головой, нахмуриваясь столь же резко, как и звучали его слова. Королева молчала, и лишь взгляд ее был устремлён на супруга, который говорил о своей правде, о той, которая так глубоко сидела в его сердце. Джон хотел справедливости для всех своих поданных. Он знал, что так как раньше жить нельзя и что трагедия, подобная той, что принесла на Вестерос Дейнерис, не должна повториться. Однако, этого не хотели старые лорды, которые продолжали решать вопросы старыми методами. И к глубокому сожалению, Джон не мог их изменить. По крайней мере пока.       — В детстве я думал, что Новые Боги, которых почитали на юге, были выдумкой, ведь как человек, видя в них надежду, шел на войну, убивал близких за теплое место и предавал других ради себя? Я не знал, как и не знал существуют ли эти семь ликов, — он с некой злостью поговаривал о Богах в коридорах замка. Сейра осмотрелась вокруг, дабы убедиться, что слова короля никто и не слышал, но было ли важно это самому Таргариену? — Септон молился за мое царствование Отцу, Воину, Матери… Но тогда я только слышал шепоты Старых Богов, которые направляли меня на этот трудный путь…       — Человек приобретает свое наказание за злодеяния, — препятствовала ему светловолосая.       — Но наказание вершим мы сами, и никакие Боги не делают этого, — Джон подошёл немного ближе к девушке и положил тяжёлую ладонь на её хрупкое плечо, — Так уж вышло, что меня выбрали за мои наказания лорды, но не Боги. А теперь решать судьбу Тириона, Севера, Сансы… выпало нам и нам решать, достойны ли они наказания за то, что сделал или он заслуживает нашего снисхождения, но не Богов.       — Но снисхождение получают лишь те, кто угоден милости? — Сейра повернула голову к лежащей на плече ладони мужчины, и она, словно кошка, положила щеку на холодную тыльную часть руки.       — Хотелось бы, — он выдохнул и чуть зацепил большим пальцем её щеку, нежно поглаживая. — Мне нужно отдохнуть, впереди ещё малый совет. Сейра кивнула ему, и Джон медленно убрал руку от неё. Она посмотрела на гвардейцев, которые стояли далеко от них, и тогда снова двинулась за королем, который решил провести королеву в её покои. Весь путь они молчали, и это утруждало юную королеву. Её глаза все время были устремлены на короля, который с хмурой гримасой блуждал в закоулках своих мыслей, пытаясь разобраться. Сейре бы хотелось помочь ему прийти к верному решению, но теперь она и сама не могла знать правильного пути, которое спряталось от глаз Таргариена. Ей казалось, что вся эта история с Тирионом была обманом, большим громким обманом, и она, как и другие, не сможет повлиять на правосудие этой ситуации. Король вершит судьбы, хотелось бы ему или нет, именно Джону предстояло сделать выбор, и будет ли он в пользу карлика — королева не знала, как и не знала то, что именно чувствует темноволосый в сей час. Когда шаг Джона остановился, Сейраза медлила поток своих мыслей, когда столкнулась с мужчиной, который стоял. Девушка подняла глаза и увидела мейстера, который скромно стоял у её двери. Сзади же находились и её фрейлины, три подруги из давних домов. Испуганные сиреневые глаза сначала взглянули на супруга, который все также оставался нахмуренным, и только потом её взгляд устремился на мейстера.       — Мой король, королева… — сделал поклон учёный муж. Он был спокоен, и лишь его голубые добрые глаза перемещались с одного лица на другое, — Ваша светлость, я искал Вас и подумал, что быстрее всего удастся это сделать в Ваших покоях, — он аккуратно подошёл к королеве и достал из своего рукава письмо, маленький свёрток блестел голубыми оттенками, и взгляд королевы мгновенно загорелся, — Вам пришел ответ из Дрифтмарка, ваша светлость.       — Спасибо Вам, Мейстер Элик, — забрала письмо девушка, крепко сжимая его в ладони. Мейстер только кивнул и хотел бы уйти, но вдруг обратил свой взгляд снова на пару.       — Как Ваше здоровье, государь? — осторожно спросил мужчина, и Веларион посмотрела на Джона, которому явно не нравилось присутствие этого мужчины, — Вы не наведаетесь ко мне, может быть, Вас что-то тревожит? Джон сжал губы, отчего лицо его стало более серьезным, и тогда девушка легко коснулась своей рукой его, и он не стал отстраняться.       — Все в порядке, сейчас меня только тревожат государственные дела и моя супруга, — произнес Джон, и тогда улыбка пробралась на уста королевы, которая смущённо спрятала её за своей рукой. Мейстер немного хихикнул и только кивнул королю.       — Заботы истинного мужчины, мой король, — улыбался мужчина. Мейстер не выглядел скованным и зажатым, наоборот, этот мужчина всегда был спокоен, улыбчив и миролюбив, что в первую очередь замечала девушка. Она легко улыбнулась ему в ответ, продолжая поглаживать сухую руку мужчины.       — Я могу идти, Ваша милость? — поинтересовался учёный муж, когда Джон смотрел на него, не произнося и звука. Сейра взглянула на Джона. Его мужские черты лица подчёркивались шрамами, которые глубоко отпечатались на коже, которая казалась мрачной и не живой. Глаза, серые с точным отблеском искр, серьезно были направлены на мейстера, но губы, слегка пухлые, были прижаты с силой, что выдавало его настроение, которое не совсем было сходно радостью.       — Да, — коротко кивнул он, — Не забудьте про заседание малого совета, мейстер Элик. Учёный муж живо кивнул королю и устранился в толпе фрейлин, которые, подойдя ближе, застенчиво улыбались королю. Джон, не обратив на них никакого внимания, прошел дальше, открывая двери опочивальни и пропуская внутрь королеву. Она следовала вглубь её просторной комнаты, и когда они остались закрыты наедине, Сейра повернулась к мужчине. Её светлые пряди расползались по её хрупким плечам, а темная фигура черного платья засверкала в отблесках лучей солнца, напротив которых стояла королева. Она смотрела на короля, переплетая пальцы между собой.       — Иногда мне кажется, что я хочу слишком много знать… — призналась она, наблюдая за мужем, который непринужденно глядел на нее. Джон немного хмыкнул. Ему вдруг стало так жаль эту Жемчужину, что он забрал из Дрифтмарка. Он сам ее выбрал. Вытащил из жизни бастарда. Может быть, этим он спас её из той пустоты, что когда-то одолевала и его самого, но, сделав королевой, он подверг её большой опасности. А исхода в будущем он не знал.       — Ты королева, и ты вправе получать то, чего хочешь, — кратко ответил темноволосый, — Санса и Север будут обсуждаться на совете, — он прошел к ней вглубь комнаты, но устремился к дивану. Упав в него, Джон поправил плащ и вальяжно раскинулся, отбрасывая голову назад. Сейра осмотрела его: темные волосы, яркие шрамы, бронзовая корона. Все это гармонично расположилось на его персоне. Девушка хотела бы сесть подле короля, коснуться его, ещё поговорить, но она лишь стояла посреди комнаты, с опаской поглядывая на него. Белый Волк поднял голову и пальцы его хватились за бронзовый обруч, который находился на голове. Он снял венец, прокручивая его в руках. Сейра сложила руки. Она видела, как тревожат его события, но он усердно пытался скрыть это за твердой маской короля. Но сейчас она видит, как эмоции внутри его выходят наружу. Девушка двинулась к Джону, спокойно присаживаясь возле него. Светловолосая аккуратно зацепила пальцами серебренный венец, чтобы снять его с головы. Её тонкие пальцы держали совсем лёгкий венец, который указывал на то, что она теперь королева.       — Эти земли ещё не готовы к войне, и я буду молиться за то, чтобы Санса обрела невинность в своих помыслах, — спокойной проговорила девушка, обращая внимание короля. Её взгляд был направлен на венец, который поблескивал в холодных лучах солнца, которое зависло высоко в небе. Девушка отложила от себя серебряную деталь власти и направила взгляд на супруга, который будто и не слышал её.       — Война… — задумчиво произнес Джон. — Война всегда была смертным приговором для земель, и каждый лорд либо гордился этим, либо сожалел, — он съёжился, но продолжал крепко держаться за бронзовую корону, — Как король я обещал людям мир, но как мне поступать по-другому, если такие как моя сестра открыто плюют в меня?       — Дать отпор, — тихо сказала светловолосая, и это быстро подхватил король.       — Да… — он кивнул, — люди всегда боялись Таргариенов за их могущественность в виде драконов, но что могу я? Король, у которого полдюжины тысяч воинов? — он посмотрел на неё и задержал взгляд. Сиреневого отлива глаза обернулись к нему, но губы ее все также были сомкнуты воедино. Он был прав. Эти земли были столь слабыми, что могли самоуничтожиться в любое мгновение, но это не означало, что король не мог ничего сделать.       — Время придет, Джон, — она приблизилась к нему чуть, тянясь к мужской руке, — И тогда все ответы станут перед тобой, — она попыталась улыбнуться, на что получила лёгкий кивок.       — Возможно, ты права, — проговорил он, немного погладив ее тыльную сторону руки, — Но сейчас мне нужно отдохнуть. Мужчина вытянул свою руку из женской хватки, ловко вставая на ноги, чтобы унестись в свою тихую зимнюю берлогу. Королеве хотелось бы встать, выкрикнуть его имя, попросить остаться ещё, но ее взгляд застыл, а тело онемело. Сейра не могла издать и слова, пока Джон не дошел до дверей.       — Ты можешь остаться здесь… у меня, — её сердце застыло, когда пальцы нервно сплелись воедино. Темноволосый помолчал, но за доли мгновений снова повернулся к ней, лишь молчаливо кивая.

***

Король и его жена вошли в палаты Малого Совета. С того момента, как они заседали здесь впервые, комнату окончательно привели в порядок, развесив по стенам гобелены со знаменами новой правящей династии. Стены уже совсем не казались темными, а балконы ныне восстановлены, позволяя выходить на них для расслабления души после тяжёлых собраний. Джону было приятно смотреть на то, что работа над замком не стояла на месте, хоть и денег в казне было не так много, но стены преображались, хоть и стоило для этого много времени. Лорды, как и полагается, уже ждали их, дабы вновь вершить государственные дела. Давос, как и всегда, сидел подле стула-трона короля, чтобы в случае необходимости провести совет в его отсутствие.       — Милорды! — поприветствовал всех Джон сдержанным кивком и двинулся вместе с королевой к своему месту. Лорды поднялись, дабы приветствовать короля и королеву, как и положено, и покуда государи не сели, никто своего места не занял.       — Благодарю, — произнес Джон и осмотрел присутствующих, лица которых были уже частью этой большой комнаты. — что ж, полагаю, можем начинать, — дал команду король. Они вновь обсуждали проблемы налогов, строительство столицы и долгов. Эти вопросы занимали большую часть времени, и Мастер над монетой не преминул напомнить ему о посещении Железного банка, явно давая понять, что в случае необходимости королю нет смысла самому выдерживать этот путь, и он самостоятельно способен представлять интересы Семи королевств в Браавосе.       — Этот вопрос закрыт, лорд Хайтауер, и я не вижу смысла возвращаться к нему каждый раз, — четко обозначил свою позицию Джон, заставляя других лордов переглянуться. Было ощущение, что лорды совета только сейчас услышали об интересах Бейлона, и это не могло им нравиться. Хайтауер замолчал и закрыл свои книги, громко хлопнув страницами, явно показывая свое недовольство хотя бы таким образом. Все опустили глаза, но продолжили и дальше блуждать по открытым темам государства. После выступил Гарлан, он совместно с Джоном Ройсом представил отчеты о дополнительном найме Золотых плащей и о снабжении королевского войска. Каждого мастера интересовали свои вопросы, о других моментах они даже и не пытались думать, и это всегда приводило к конфликтам, когда одна сторона начинала перетягивать на себя весь совет, пытаясь заставить короля выбрать их.       — Вопросы выживания заставляют людей идти в городскую стражу, мой государь, — сообщил Мастер над законами, — благо у нас наконец-то есть средства и возможности увеличить их численность, — он постучал пальцем по своим личным записям, которые, похоже, велись по количествам средств людей и ресурсов.       — Кхм-кхм, — услышали они голос Мастера над монетой, который с весьма самоуверенной улыбкой заставил всех обратить на него внимание, — попрошу отметить, мой король, что эти средства весьма и весьма ограничены. Я сумел ввести новые пошлины на товары из земель Эссоса таким образом, чтобы не получить раздражение торговцев, — искусно приподнял бровь мужчина. Джон подложил руку под голову. Вопросы налогов всегда казались ему скучными и неинтересными, но как глава государства, он обязан был разбираться в них, чтобы его Мастер над монетой не мог так легко обвести его вокруг пальца.       — Скажу вам так, городская стража имеет запас… монет, которые обеспечат новых рекрутов, но этот запас весьма ограничен, и как только торговцы начнут роптать… — Хайтауер потер пальцами, как бы показывая потирание монет, — а они начнут роптать, я отменю пошлины, и мы снова окажемся в ситуации, где нам придется искать новые способы пополнения казны. Белый дракон опустил руки на ручки своего кресла и сжал их, да так, что его костяшки побелели:       — Как долго продлится такая ситуация? — как бы спросил король, хоть и знал, насколько это был тяжёлый вопрос.       — До того момента, пока мы не разрешим вопросы с Железным Банком, мой король. Так уж выходит, что мне приходится сберегать часть средств на оплату столь неподъемного долга, — он сжал губы и пожал плечами, когда остальные угрюмо закивали. Джон кивнул, давая понять, что ситуация и доклад Мастера над монетой был достаточно понятным, чтобы другие лорды не могли тянуть одеяло на себя, присваивая успехи других. Он понимал, что работа его Совета должна быть совместной, и, если где-то пришло, в другом месте обязательно уйдет.       — Со своей стороны я подумаю, как решить вопрос так, чтобы нам не пришлось снижать жалование бойцам, — подал голос Давос, как будто влезая в мысли короля, всегда готовый вновь помочь ему советом и делом. После этого он повернулся к Ройсу и Гарлану, — Что же касается ваших слов, я надеюсь, Вы не собираете весь сброд только для численности? — поинтересовался Давос.       — Даже если среди них и есть сброд, милорд Десница, — подал голос лорд Тирелл, — то поверьте, мы сделаем из них настоящих воинов. Этот ответ Джону понравился. Он помнил, что в Ночной дозор порой брали людей не самого высокого уровня, но после обучения многие из них оказались достойными мужами, способными сражаться с настоящим злом.       — Я бы поднял ещё вопрос Севера, мой король, — кашлянул Джон Ройс, обращая на себя другие такие же заинтересованы взгляды, — леди Санса несомненно повела себя неразумно, покинув Королевскую гавань в такой момент, как королевский суд, в котором, к тому же, она могла бы и выступить, — бронзовый мужчина встретился с серыми глазами короля, которые были серьезными и холодными, вызывая некое беспокойство на лице Ройса. Лорды закивали, поддерживая слова Мастера над законами, им явно также не понравилось поведение Сансы. Джон и сам понимал, что нельзя давать сестре вести себя как ей угодно, иначе другие лорды также захотят делать все, что им вздумается, а это приведет к очередному кризису.       — Я отправил письма лордам Севера, — вдруг сказал мужчина, медленно выдохнув воздух из лёгких. Его локти вальяжно прислонились к краю тяжёлого стола, и он скрестил ладони воедино, — дабы они дали понять леди Сансе, что сейчас домом Старк должен управлять лорд Рикон, — наступило молчание, все ожидали дальнейших слов короля, — Иначе если она не поймет, нам придется поступить по-другому, Милорды, — заключил Таргариен. Король дал время, чтобы его слова осознали. Он понимал, что лорды не оставят просто так действия Сансы. Они попытаются сделать все, чтобы показать свою лояльность ему. Будут требовать голову Сансы, оскорблять и предлагать пути решения. В то же время, Джон прекрасно знал, что большая часть лордов, сидящих рядом с ним, в душе желали того же, чего и Санса. Собственные земли под их личным руководством и никакого короля. Однако, реакция должна была последовать, и она последовала.       — Это прямая измена, мой король! — взревел Хайтауер. В последнее время, он все чаще подавал свой голос, дабы казаться более значимым, за что иногда получал смешки, но не сейчас.       — Я согласен с мастером над монетой, — кивнул Великий мейстер, — разве нельзя привести Север к подчинению… силой, коль скоро на нашей стороне есть определенная часть лордов, а сам милорд Рикон находится в столице, — обратился он к королю.       — Сила — это обоюдоострый клинок, — философски заметил Гарлан, постучав пальцами по столу, он перекинул одну ногу на другую и оперся корпусом об край, — боюсь, что несмотря на увеличение наших войск, сил королевства недостаточно для того, чтобы разбить Северян в сражении, — размышлял Мастер над войной, — Как указал наш уважаемый Мастер над монетой, казны недостаточно для полноценной войны, и спустя время она опустеет так, что либо не будет возможности платить жалование воинам, либо придется повысить налоги, что приведет к бунтам. Все это, несомненно, вновь расколет королевство, здесь надо действовать… тайно… — поднял взор хитрых очей милорд на короля, а позже переместил на его брата, мастера над шептунами. Все посмотрели на Брана, который почти каждый совет продолжал молчать и говорил только тогда, когда к нему обращались напрямую. Средний Старк пугал этих лордов. Они относились к нему подозрительно, ведь Бран почти никогда не говорил напрямую и не отвечал на вопросы, которые были интересны лордам совета. Единственный, кого он действительно слушал и кому отвечал, был Джон.       — Леди Санса, несомненно, поступила опрометчиво, — таинственным голосом заговорил Бран, — она верит в то, что забирает свое по праву как старшая из семьи Старк и та, которой всё принадлежит напрямую, — Неожиданно произнес всеведущий Бран. Джон взглянул на него. Брандон, второй сын Эддарда Старка был холоден не только к миру, но и к членам его семьи. Взгляд его был безразличен, когда уехала Арья, когда Санса навестила его и Рикона. Все в королевской гавани знали, что если у Джона было стальное сердце, то у Брана — чёрное. — По нынешним законам, она посягает на право Рикона. Но этот вопрос суждено решить королю, и наша сила, Милорды, помочь ему, — завершил парень, окидывая всех непринуждённым неинтересным взглядом. Все восприняли слова Брана весьма буквально, и на этот раз их взоры обратились к Джону. Тот постучал пальцами по столу и взглянул сначала на Сейру, а после на Давоса. Они ожидали, что король спросит и их мнение, но Джон решил немного иначе.       — Время ещё есть, я обдумаю этот вопрос. Несомненно, леди Старк будет приведена к ответу, — слова короля успокоили лордов, и те вновь немного расслабились. — Хочет она этого или нет, — убедительно завершил Джон, заставляя других лордов задумчиво закивать. Совет двинулся дальше. Они вновь затронули вопросы кораблей, которые только предстояло восстановить в должном количестве. Была попытка обсудить должность Мастера над кораблями, которая до сих пор пустовала, но Джон моментально пресек этот вопрос, оставляя за собой право назначить нового лорда в Совет.       — Я прикинул нескольких лордов, которые могли бы нам пригодиться, — сощурился лорд Ройс, копаясь в бумажках, дабы найти нужную. — Но Вам они не угодны, — посмотрел бронзовый лорд на короля. Джон уловил в бликах света взгляд Сейры, но почти сразу же она опустила его вниз на собственные колени. Тема мастера над кораблями была невыносимой для Джона, он не желал видеть, как каждый лорд продвигал нудные варианты, выгодные в первую очередь для себя.       — Что насчёт лорда Харлоу? — рядом поговорил Давос, — Он умный, начитанный, этот мужчина сторонник Нового Пути, а также хорошо разбирается в кораблях, — уверенно перечислял десница.       — А ещё дядя Аши, не так ли? — послышался голос Гарлана, который сидел сложа ногу на ногу в вальяжной позе.       — Мне нравится предложение лорда Давоса, — неожиданно для всех произнес Джон. Он понимал, что бывший контрабандист обладает значительным опытом в кораблях, и, если бы мог, именно Сиворт бы стал мастером над кораблями, но пока что он был ценнее для Джона в качестве десницы, — Однако, — продолжил король, — ни Харлоу, ни кто-либо другой из Железных Островов не войдет в совет и континент, пока ими правит Аша Грейджой. Никто из них не решится предать её ради туманного будущего в чуждом им королевстве, — грубым тоном сказал мужчина. Он был прав, когда увидел взгляды подданных, которые и сами понимали истину его слов. На данный момент повелительница Железных островов была врагом для короны, и даже если люди понимали, что сил дойти до столицы у неё не хватит, то начать продвигаться в Западные земли и грабить их — более чем.       — Если это так важно, мой король, — подал голос великий мейстер, — разве нельзя решить этот вопрос? — мягким тоном спросил Эдрик. Иногда королю нравились его вопросы, нравилась доброта в его сердце и надежда в остановке разрухи и войн в этой стране.       — Можно, — кивнул Джон, прекрасно понимая, что однажды это придется решить раз и навсегда, — Силой. Силой, которой мы пока что не обладаем, — отстранённо сказал темноволосый.       — Насколько бы лорд Харлоу не продвигал новый путь, но он никогда не решится на предательство племянницы, к тому же, как мы знаем, любимой племянницы, — добавил Ройс, — И это может помешать нам.       — Или помочь, — таинственно произнес Бран, заставив всех посмотреть на него. Никто не решил дальше произносить слова, чтобы не затягивать эту тему слишком долго. Но Джон знал, что должно прийти время, и тогда все станет на свои законные места, хотел бы кто-то этого или нет.       — Кхм, — аккуратно покашлял Эдрик, — Я бы хотел уточнить, мой государь, — немного погодя произнес Великий Мейстер, — как Вы смотрите на действия лорда Давена. Несомненно, он в своем праве требовать голову лорда Тириона, но… его позиция слишком сильно влияет на авторитет короны, — он слегка тронул пальцами свои цепи. Лорды переглянулись, явно удивленные поднятием такого вопроса. Джон перевёл взгляд на мейстера, безмолвно осматривая его. Лорд Давенза все это короткое время смог перенять на свою персону все внимание. Король прикусил губу. Действия лорда начинали входить не в планы короны, и потому Джону было важно решить все правильно и справедливо по отношению как к Тириону, так и к Давену, который не отличался от своего кузена.       — Поясните? — послышался голос Давоса. Темноволосый дракон думал, что этот мужчина ощущает внутренние эмоции короля, и вопросы, которые вот-вот почти срывались с уст. Сиворт был той самой головой короля, которой иногда так не хватало белому волку.       — Видите ли, требования лорда Ланнистера весьма жестки, и это ставит перед королем и судьями определенные рамки, — Великий мейстер немного покрутил свою цепь на шее, раздумывая над следующими словами, — Я хочу сказать, что уверен: народ ожидает справедливого наказания, и, если суд короля ошибется, придется столкнуться с определенными… последствиями, не только среди народа, но и с лордами Запада, — его палец ударялся о деревянный стол, когда добрые глаза осматривали других милордов. Совет замолчал, они явно не ожидали, что вопрос суда над Тирионом будет стоить им таких издержек и сейчас. Возможно, каждый из них задумался, стоило ли вообще начинать подобное представление.       — Если Вы думаете, что так случится, то что бы Вы посоветовали мне? — спросил Джон, оглядев весь зал Совета, начиная с Мастера над монетой и заканчивая Сейрой, которая также была весьма озадачена. Он знал, что его отношения с советом более чем натянуты. Возможно, он был не самым лучшим королем, но слушать он любил и уделял этому большое количество времени. Ему важно было услышать каждую сторону, чтобы взвесить за и против, ведь это решение не зависит только от воли короля, как бы просто лорд Давен не думал об этом. Глубоко внутри Джон понимал, что это уловка, сеть, в которую он давно попал благодаря Ланнистеру, и теперь бородатый лев думает, что король в сетях, что так сильно давят на него. Темноволосый отошёл от мыслей, когда услышал рядом с собой голос Ройса.       — Осмелюсь спросить, мой король, — произнёс Джон Ройс, слегка облокачиваясь на стол, — Часть совета состоит из судей, кроме того, разве не в этом значение суда, чтобы решить этот вопрос… прилюдно, к каким бы последствиям это не привело?       — Я судья, — кивнул Джон, соглашаясь со словами бронзового лорда, — А ещё я Ваш король, а Вы мой Малый совет, — приподнял бровь темноволосый. — Вы были против суда, но сейчас, когда и Ваш голос важен, я хочу выслушать это, ведь такова воля вашего короля, — немного развел руками мужчина, заставляя послушно согласиться лорда Ройса. Сейра улыбнулась на такой ответ своего мужа, ей и самой было интересно, что же скажут остальные, как рассмотрел в её глазах зимний дракон.       — Если позволите, я хоть и не вхожу в судейский состав, мой король, но полагаю, что карлик должен умереть, — подал голос Хайтауер.       — В вашей кровожадности никто не сомневается, — хмыкнул Джон Ройс, — но разве Тирион не помог королевству в назначенный час?       — Он также легко и навредил ему в назначенный час, — парировал слова Гарлан, — мое мнение таково: Тирион должен быть наказан, но предсказывать это наказание я пока что не берусь, мой король, — взглянул на него Гарлан. Королю всегда нравился подход этого лорда. Джон кивнул и посмотрел на Давоса, тому явно было тяжело давать совет в отношении того, с кем он был знаком и столько прошел:       — Тирион несомненно умен, этот ум как опасен, так и благороден, если направить его в нужное русло. Мое мнение таково, что Тирион действительно должен быть наказан хотя бы для того, чтобы успокоить его многочисленных врагов, но смерть не является той монетой, которую он должен заплатить, — мудро рассудил Давос. — Не в этот час. Десница за последние годы успел понять принцип своей службы. Он много давал советов, не основываясь на каких-то знаниях интриг и заговоров, а больше черпал советы из личного опыта и того, что он успел повидать в жизни. Джон был таким же, именно за это он любил Давоса, который за эти годы успел стать не просто его советником и десницей, но и настоящим другом. Тем, кому он мог всецело доверить любую тайну. Впрочем, не все лорды готовы были мириться с тем, что такой человек как Сиворт главенствует над ними и носит знак десницы.       — Пф-ф, — издал пренебрежительный звук Хайтауэр, что подчеркивало его позицию касательно этого вопроса, — Ваше величество, ум это достоинство, когда его используют во благо, Тирион уже доказал, что единственное благо для него — его собственное, — твердо произносил лорд. Большая часть лордов закивала, соглашаясь со словами Мастера над монетой. — Более того, Вы, как и я, были на суде. Он не раскаивается, он ищет способы спасти свою жизнь и снова выйти сухим из воды, — он оперся о спинку стула и направил корпус ближе к столу. Они сидели друг напротив друга, что хорошо позволило смотреть ему прямо в глаза. — Помилуйте его и когда придет время, он вновь станет нашим врагом, вот только в этот раз он не совершит ошибку и всех нас перережет, — мужчина показал на горло. Слова лорда Хайтауера звучали весьма убедительно, но только не для Джона, который видел, что для многих людей в королевстве Тирион обуза и проблема, от которой следовало избавиться как можно скорее. Он знал, что Тириона нельзя так просто освободить, но повесить его или отрезать голову король не мог, ведь новые смерти при его правлении лишь смогут стать преградами для него.       — Давен думает, что мы на его крючке, — проговорил Ройс, — Ведь эта сделка поможет нам привлечь ближе к себе Запад, — вдруг неожиданно так резко произнес мужчина в бронзовом одеянии, — А мы все помним, чего хотел Запад на Великом совете… Джон Ройс говорил очевидные вещи, которые ясно кружились перед серыми глазами мужчины.       — Я вас услышал, — резко перебил его король, — Решать предстоит нам всем уже на следующем заседании. Эти слова означали, что совет окончен и Джон не желает больше продолжать его. Все начали постепенно собирать свои вещи и документы и покидать палату совета. Джон кивнул Сейре, давая понять, что немного задержится, ему следовало слегка подумать в тишине. За дверью королеву уже ждал её гвардеец, готовый сопроводить её в комнату. Давос хотел было что-то сказать, но Джон лишь поднял руку и слегка махнул ей, показывая, что сейчас его голова занята другим. В этот же самый момент заканчивал собираться и Джон Ройс, который делал это подозрительно медленно, будто нарочно ожидая, пока все покинут палату Малого совета.       — Вы весьма неторопливы сегодня, лорд Ройс, — чуть раздражённо заметил Джон. Он устал. Его мысли блуждали между собой, когда он не понимал, где реальность, а где же нет. Эти события тяжело пали на его плечи, и он был запутан. Запутан в собственных решениях и мыслях, которые будто душили его, не давая отступить или сделать правильный шаг. Он боялся. Боялся того, что сделает ошибку, и эта ошибка слишком сильно скажется на королевстве и его людях. Бронзовый лорд действительно выглядел сегодня таинственнее обычного. Когда Джон обращался к своему мастеру над законами, тот всегда старался отвечать прямо и по делу, но сейчас он как будто утаивал что-то. Хранить тайны он умел, но судя по тому, как резко и быстро он доставал свои бумаги, он хотел как можно скорее поделиться с королем своими мыслями.       — Я не хотел показаться бестактным, мой государь, но есть один вопрос, который я бы не доверил совету, — он положил обратно папку с бумагами, подходя ближе к королю, что молча смотрел на него.       — Считаете, что лучше знаете, что можно доверить совету? — усмехнулся Джон, не ожидая такой наглости от своего мастера над законами.       — Считаю, что этот вопрос может повлечь… ненужные союзы, если мы сообщим об этом лишним ушам, — слегка улыбнулся Ройс, посмотрев ненароком на пустое место мастера над монетой.       — Я слушаю. Ройс подошел ещё ближе к королю, так, что стоявший позади Джона сир Гаррольд немного напрягся, что можно было даже услышать, а не увидеть, но Мастер над законами лишь сел ближе, чтобы их было ещё тяжелее подслушать.       — Проблема Тириона лишь одна из многих. Думаю, что действия лорда Давена также нуждаются… в некотором решении короля… — как бы мягко пытался подобрать слова Ройс. — Считаете? — он откинул слегка голову, продолжая неотрывно смотреть на подданного. — Его действия ведут к большим проблемам в Западных землях. Сейчас это не сильно заметно, однако… не исключено, что ситуация на Севере может повториться и там, и я считаю, что нам, возможно, следует действовать быстрее и не дать огню интриг и усобиц разрастись, — Ройс время от времени смотрел на Гарольда, который упорно смотрел на лорда, но все же бронзовый лорд закончил свою мысль, которая ввела короля только в заблуждение. Как бы Ройс не относился к королю, он был одним из тех, кто имел свои интересы в этой партии. Говоря о том, чтобы не дать огню интриг разрастись, он в первую очередь интриговал сам. Только сейчас, он хотел привлечь на свою очередь короля, дабы не позволить остальным обставить его и получить преимущество. Хотя Джон смутно понимал, чего конкретно хочет добиться своим планом Мастер над законами, ведь он старался держать всех лордов как можно дальше от себя, то же касалось и Бронзового лорда.       — Что ты предлагаешь? — кивнул Джон, готовый слушать Мастера над законами. Он знал, что мог немного довериться Ройсу, ведь он был другом отца и заслужил это доверие, потому несмотря на внутреннюю опаску, Джон дал шанс этому человеку. Джон Ройс знал, что королем ему не стать, но своей верной службой он мог возвысить свой дом ещё выше, чем он был сейчас.       — Как я и сказал ранее, лорд Давен думает, что корона на его крючке. Что Вы на его крючке, — уверенно произнес Ройс. — Я много думал и сумел просмотреть некоторые книги и документы. И вот, что смог обнаружить…

***

Двери в темницу отворились, впуская широкую полосу света в темную холодную камеру, где находился Тирион. Правда, радоваться этому лучику надежды карлику довелось не долго. Спустя пару секунд, широкая тень прикрыла свет, а последующий скрип, неприятно отдавшийся в ушах, оповестил о закрытии камеры. На пороге стоял сам король, держа в руках факел, что не так ярко, но все же освещал темноту перед ним.Тирион, который все это время сидел на полу, сложив руки на коленях, поднял свой взор разноцветных глаз и посмотрел на фигуру волка в обличии дракона.       — Это ты… — хмыкнул он, даже не попытавшись встать и рассмотреть пришедшего, чтобы позже и поприветствовать его, как подобает титулу короля. Посмотрев под ноги, Джон увидел большую крысу, которая, будто почувствовав холодный взгляд очей короля, убежала. Кивнув словам карлика, он подошёл ближе и вставил горящий факел в специальную выемку на стене, подбирая небольшую корзину из-под сена, сел на неё, предварительно перевернув. Он посмотрел на Тириона, но тот лишь делал все для того, чтобы не направлять взор двух разных камней на темноволосого мужчину.       — Твои чувства мне понятны, — голос эхом раздался по каменному помещению. Он замолк, и следом за его молчанием послышался звук капель, ниспадающих со стен из-за сырости глубоко под землёй.       — Правда? — он безнадежно пожал маленькими плечами, — Тебя тоже готовили к казни? — поднял он бровь, мгновенно бросая взгляд на человека, сидящего рядом.       — Скажу больше, меня даже убивали, — уголки рта Джона слегка поднялись, ему показалось, что он сумеет заставить карлика отойти от обвинений и вновь перейти на дружелюбный разговор. Однако, Джон ошибся. Ярость в карлике не затихала, и обычной шутки оказалось мало. Он поднялся и посмотрел прямо в серые глаза короля.       — Знаешь, умирать я не боюсь, я столько раз был на волосок от смерти, что очередной казнью меня не напугать, — он насупился, но почти сразу же остыл в своих эмоциях, непрерывно смотря на старого приятеля, — Но скажи, какого это, умирать? — в его голосе звучал словно отблеск осознанного страха. Как показалось Джону, но карлик хмыкнул, развеивая нотки тоски в собственном тоне.       — Не самая приятная вещь, — выдохнул Джон, вспоминая свои чувства, когда он лежал в пустоте и темноте, которая окутывала его с ног, замораживая кровь в жилах и замедляя сердце, которое навсегда осталось в шрамах прошлых поступков. — но ты ещё жив, — поднял брови король.       — Я пока ещё жив. Судя по всему, мне не долго осталось. Как только ты взмахнешь рукой и скажешь «виновен», все будет кончено, — показательно взмахнул рукой Тирион, являя миниатюрную сцену от лица короля. Карлик принялся недоброжелательно смотреть на государя, он тяжело задышал, а потом уже спокойнее произнес, — скажи мне, как быстро ты забыл мою доброту к тебе? Джон даже не шелохнулся от обвинений Ланнистера. Он знал, что подобное случится и что ему в лицо будут идти всякие обвинения, но он был готов к ним.Тирионаон также прекрасно понимал, тяжело сохранять расположение духа, когда судьи перекрывают каждый из его возможных путей отхода на свободу.       — Я не забывал… — спокойно отозвался король, сразу же задумавшись. Когда была милость к бастарду? Даже от карлика, который был обузой общества. Неожиданно Джон сверкнул очами, и его внутренняя улыбка погасла, — но я также не забыл, как ты убедил меня вонзить нож в мою возлюбленную, — он не понимал, почему именно сейчас упоминание Дейнерис соскользнуло из его сухих уст. Но даже сейчас, именно сейчас он понял, что сердце его не шелохнулось дополнительным ударом от упоминания этой девушки.       — Ты знал, что это необходимо и без моих слов, — скривился Тирион. Джон смолчал. Однако, он понимал, что в словах карлика была доля правды. В тот момент, когда Тирион просил его пойти к Дейнерис, он не думал, что сможет нанести удар, но увидев, во что превратилась мать драконов, он понял, что придется решиться и уничтожить два сердца, свое и её. Король тряхнул головой, смахивая наваждение и возвращаясь в реальность, к Тириону.       — После всего, что было, не я убедил лордов сделать меня королем, — в очередной раз Джон говорит эти слова. Он знал наперед, что карлик будет говорить об этом, о том, на что нарекли Джона.       — Но став им, ты не помиловал меня, — хмыкнул карлик, возвращаясь в свой угол и усаживаясь на мокрое сено, — корона и трон изменили тебя, впрочем, как они меняют всех, — прошептал он под себя, но так, чтобы Джон услышал его упрек. Король опустил взор в каменные полы темницы. Здесь пахло сыростью и мочой, и ветер гулял по этим невзрачным коридорам, уничтожая последнюю надежду заключенных, что находились в этих стенах.       — Ты не хуже меня понимаешь, что я не мог этого сделать, — наконец-то подал голос Джон, — я всегда делал то, что говорил мне долг.       — Долг многих погубил, Джон, и ты либо слепец, который не видит этого, или же дурак, что не понимает, — посмеялся Тирион. — Думаешь, долг говорит тебе казнить своего друга? Тишину в камере нарушал лишь свист ветра и потрескивание факела, что возвышался над ними, даря свет и легкую толику теплоты, которой они оба были лишены долгие годы. Король покачал головой.        — Лишь провести честный суди, если бы я этого не сделал, Давен уже давно бы совершил задуманное, неважно, как и где, — Таргариен провел тыльной стороной руки по губам, убирая влажность с лица.       — Он приходил перед тобой — мой любимый кузен, — наконец-то подал голос карлик, — я удивился, подумал, что ты его подослал.       — Я? — удивленно переспросил Джон, сам удивляясь тому, что Давен решил поговорить с Тирионом в обход него.       — Да, — кивнул Ланнистер, — но потом вспомнил, как ты смотрел на него там, в зале. Вы судя по всему, тоже не сильно ладите, — карлик улыбнулся, а после сделал незамысловатый жест рукой, — хотя он нужен тебе, он ведь лорд Утеса Кастерли, — в его руках оказался стручок сена, который он перехватывал пальцами.       — Ты сохранил свой острый ум? — усмехнулся Джон. Было бы так просто, Белый Волк давно бы перестал воспринимать Давена, но он действительно лорд, лорд с войском, в котором так нуждался сам король… — Чего хотел Давен? Улыбка Тириона погасла, и на её место пришло разочарование в глазах, непонятно только, против кого оно было направлено, и судя по всему, разговор с Давеном не слишком задался, раз он пребывал в столь мрачном состоянии, что даже стены местной темницы были ярче чем настроение карлика.       — Признания вины. Я сказал ему, что это последнее, что я сделаю, и виновен я не меньше, чем все остальные. Предательства, убийство родичей, да у половины лордов Вестероса послужной список подобных преступлений будет больше, чем у меня. Королей я тоже не убивал, и ты это знаешь, Джон. Он молча кивнул.Тирион был прав, крови на руках каждого лорда Семи королевств было достаточно, чтобы они сами оказались на суде короля, но победителей не судят, а если всех казнить, то и править будет некому.       — Когда я отказался, Давен решил, что угрозы — лучший способ заставить меня пойти на собственную казнь, — продолжал Ланнистер, тут уже рассмеявшись, явно давая понять, как абсурдна была идея Давена.       — Не ему выносить приговор, — хмуро заметил Джон, — Давен слишком много на себя берет, и, судя по всему, страхуется, боясь, что тебя оправдают, — выпалил Джон, снова замечая боковым взглядом крыс.       — А меня оправдают? — хитро спросил Тирион, лукаво взглянув на короля.       — Это решат судьи, –не поддаваясь на провокацию карлика, серьезно произнес Джон. Джон встал и немного приблизил корзину поближе к карлику. Порывшись в плаще, он наконец-то достал то, что нес заключенному. Фляга с вином была весьма увесистой, Джон специально приказал найти самую объемную и наполнить ее вином. Их диалог стал мягче, и потому Джон решил, что угощение не будет лишним.       — Как в прошлый раз, — искренне улыбнулся Тирион, протягивая руку и принимая дар короля. — пить за здоровье короля это важная часть пира.       — Боюсь до пира ещё далеко, — угрюмо произнес Джон, а после искренне добавил, — Я не желаю тебе смерти, Тирион, поэтому давай за твое здоровье. Они по очереди отпили из фляги, как будто в старые времена, когда у них были спокойные встречи и они могли разговаривать о чем угодно, кроме политики. Однако, времена изменились, и Джон уже не мог позволить себе спокойные думы о простой жизни.       — Я скован, и я обязан был провести этот суд, иначе Запад отколется от Семи королевств, мой долг как короля сохранить единство королевства, а точнее то, что от него осталось. Джон поднялся. И принялся ходить по темнице, сложив руки за спиной.       — Теперь я вижу, — кивнул Тирион, — эта корона тяжела для тебя. Корона Юга не то же самое, что корона Севера.       — Думаешь? — рассмеялся Джон, — боюсь, я слишком пропитался югом, чтобы думать о том, чтобы стать снова королем Севера, — он медленно выдохнул воздух из груди, хватая новый, более вонючий и сырой.       — Боюсь, что места там для тебя нет, я слышал, что там уже имеется…хмм… королева? — он почесал заросшую бороду, — каждый второй гвардеец шепчется.       — Странно было бы думать, что Санса не попытается показать себя, но пока что она ещё сдерживает себя, — и снова его сестра нарушает мысли Таргариена. Он пригубил вина. — Ты же и сам понимаешь, Джон, что это будет ровно до момента, пока она не сбросит «оковы», как только она почувствует силу, она начнет сражаться. Ни ты, ни южные лорды не готовы биться в снегах Севера, даже если людей у Сансы мало, то и у Вас не больше, а Ров Кейлин станет для вас достойной преградой на пути к Винтерфеллу, — рассудительно произнес он. Темноволосый с удивлением заметил, как Тирион ловко использует те знания, что у него были и остались, даже находясь в темнице. Да, карлик продолжал оставаться тем, кто мог бы многое изменить, но допускать его до власти… Джон решил сменить тему, он не был готов обсуждать государственные дела, тем более он пришел не за этим, но карлик первее понял мысли короля и потому начал говорить.       — Я готов принять свою судьбу, — неожиданно произнес Тирион, смотря на короля, — но дай мне слово, что, если вдруг меня признают виновным, ты лично казнишь меня. — он непривычно смотрел на Джона, так, как не делал этого никогда.       — Ты просишь меня убить еще одного своего друга? — с грустью посмотрел на него Джон. Он был рад, что именно здесь он не забывает о своих чувствах, которые все же находятся в нем также, как и в любом человеке.       — Тебе это не впервой, — твердо повторил карлик, — это меньшее, что ты можешь мне дать в этой ситуации. Кроме того, я не хотел бы принять смерть от безликого палача.       — Хорошо… — Джон с трудом произносил эти слова, ведь он и сам пока не знал исход этого суда, а теперь и ему становилось немного жутко. Он не думал, что вновь способен занести меч для казни, тем более своего старого друга, с которым они через многое прошли. Джон поднялся. Он не был уверен, что Тирионв итоге придет к согласию в первую очередь с самим с собой, но был удовлетворен их разговором и тем, что наконец-то смог поговорить с карликом как со старым другом, а не как король со слугой. Возле выхода из камеры, Джон повернулся:       — Кто знает, Тирион, может быть, вскоре мы вновь соберемся вместе и посмеемся над тем, как все было на самом деле, — он открыл дверь и вдруг усмехнулся, — можешь себе представить, сын лорда Утеса Кастерлив темнице, а бастард на троне? Не сон ли это? Он не стал дожидаться ответа, лишь снова улыбнулся и закрыл за собой дверь в темную камеру. Стоя перед дверью, Тирион, чье лицо освещал лишь свет факела, прошептал:       — Не сон.

***

Джон смотрел вниз. Перед его глазами были расположены светлые зеницы Вудди. На его гладком лице виднелось несколько ссадин, когда как губы, бледные и припухлые, были сомкнуты в нервном ожидании. Он стоял на одном колене перед королем, когда темноволосый шептал ему посвящение в рыцари. Сбоку короля стоял великий септон, которому незадолго до этого события Вудди исповедался, как было это по правилам, его помазали семью элями. И когда парень в рубахе встал на колени, Белый Волк замер. Место, где они выбрали провести эту церемонию, было не самым большим и вместительным, потому в комнате находилось полдюжины человек. Королева стояла вдали от остальных, когда как ближе всех был Гаррольд и десница. Серые глаза взглянули на жену, и она, аккуратно примостившись в углу, скрестила ладони так сильно, как только могла. Белый Дракон размашисто достал меч из ножен и, поворачивая его плашмя, аккуратно коснулся его правого плеча.       — Вудди из дома Сангласс, — громко проговорил сосредоточенный мужчина, нависая клинком над плечом парня, — Именем Воина обязую тебя быть храбрым, — он поднял клинок, направляя через голову на левую сторону, — Именем Отца — честным, — лезвие снова вернулось направо, — Обязую именем матери и девы защищать слабых и женщин, — старался как можно чётче проговаривать мужчина, когда как светлые глаза Сангласса не спадали с его хмурого лица, — Чтобы Старица одарила прозорливостью, а Кузнец силой и стойкостью, — Джон оторвал от кожи Вудди меч и выровнялся в своей осанке, крепко хватаясь за рукоять двумя руками, упираясь наконечником лезвия в каменный пол, — Клянёшься ли ты, Вудди, быть истинным рыцарем, чтить Семерых Богов и преданно служить своему королю… — Клянусь, — твердо прозвучало из уст юноши, глаза которого засветились. Джон помнил просьбу Сейры и сейчас понимал, что она была не лишена смысла. Вудди сделает все, чтобы защитить свою королеву, даже отдаст свою жизнь за это. Сейчас, когда приговор был близок, это могло быть решающим моментом. Он приподнялся, и тогда король передал ему плащ белого цвета, который был своеобразной мечтой и стимулом каждого рыцаря семи королевств.Вуддипринял его с честью, надевая поверх своего доспеха.

***

Джон вновь вошел в зал, полный людей. Казалось, что с последнего раза их стало ещё больше, однако король понимал, что это лишь игра его воображения и не более. Чем ближе была развязка этого суда, тем больше он волновался, что что-то может пойти не так. К тому же, план Бронзового Джона Ройса, который мастер над законами представил королю, заставлял Белого Дракона ещё больше думать о том, чем в итоге кончится этот суд. Король снова поднимался по высоким ступеням к Железному трону, который даже искореженным сохранил свою величественно-жуткую красоту, вселявшую трепет в глаза подданных. Когда же Джон опустился на холодный металл и вцепился в ручки трона, зал, который шептался до этого, затих. Властитель Вестероса осмотрелся. Судьи уже заняли свои места, сидя в тех же задумчивых позах, что и ранее. Джон не сомневался, что некоторые из них считают, что весь этот суд фарс и не было смысла тянуть так долго. Другие же предпочли бы обойтись без суда, проявив милосердие. Сам же сероглазый понимал, что без королевского правосудия, королевство рухнет также, как и от обычного меча.       — Королевский суд продолжается, — громогласно объявил Гарольд, когда Джон кивнул, давая знак о том, что судьи готовы продолжать, — введите обвиняемого! Также, как и в прошлый раз, Тириона ввели в зал и поставили перед трибуной, прицепив его цепями к специальным кольцам. Карлик в этот раз уже не вел себя так вызывающе, как в прошлый. Наоборот, он был спокоен, словно смирился со своей участью, но при этом он не опускал взгляда и страха не выказывал.       — Тирион Ланнистер, королевский суд продолжает вершить правосудие, Вам есть что сказать помимо того, что мы слышали ранее? — спросил Давос, получив от Джона перед этим знак. Джон властно уселся в троне, забывая о том, как сильно могут поранить лезвия мечей, но даже это не мешало наконец предоставить публике то, чего люди так хотели — значимости короля.       — Сказать? — повторил карлик, взглянув на десницу, — сказать можно многое, но все эти слова не будут иметь значения, коль моя судьба уже решена, –Тирион взглянул на старого друга и лишь легонько кивнул показывая, что он готов услышать приговор. Его приговор. — Что насчет остальных? — громогласно спросил король, взглянув на Давена. Лев Ланнистер, скрестив руки на груди, лишь усмехнулся. Он понял, что несмотря на предвзятое отношение, он победил. Тирион сдался, и короне ничего не останется, кроме как вынести обвинительный приговор. Большинство судей, по мнению Давена, были на его стороне. По крайней мере, Джону показалось, что именно это прямо сейчас выражает страшное лицо Давена.       — Прошу судей высказать своё мнение прежде, чем приговор будет оглашен, — сказал король, обращаясь к своим протеже внизу. Первой поднялась королева. Сейра мельком взглянула на мужа, словно пытаясь заручиться его поддержкой перед тем, как начнет свою речь, а после обратила свой взор на карлика:       — Обвинения против лорда Тириона серьезны, — начала королева. Её наряд был строг, но и одновременно показывал её юношество, которое так сильно отражалось в этой девушке. Железный корсет на спине был завязан красными лентами, что мгновенно бросилось в глаза короля. Было не сложно догадаться, что этот костюм высказывал свой голос к львиному дому, но к какой стороне… Надо было ещё узнать, — большинство из тех преступлений, которые обращены к нему, мне неизвестны, но я слышала о них издалека своего замка, — её тонкие пальцы, украшенные кольцами, сплелись воедино, но плечи ее продолжали быть такими же ровными и сильными, как никогда. — Как и большинство лордов, Тирион Ланнистер делал всё во благо своего дома и спасения своей жизни. Но я считаю, что это не может быть оправданием для всей той жестокости, которую проявлял лорд Тирион на своем пути, — девушка слегка уклонилась от множества взглядов, и король обратил свое внимание на румянец, который присутствовал на её бархатной коже, — Однако, я не могу знать, как бы на его месте поступили другие. Думаю, что в данном случае, лорд Тирион заслуживает второго шанса. Королева села, явно волнуясь, как воспримут её речь другие. Высказывания не заставили себя ждать. Давен рассмеялся и взглянул на кузена:       — Второго шанса? Боги давали ему второй шанс слишком часто, — зал рассмеялся на высказывания Ланнистера, однако судьи даже не шелохнулись, явно прокручивая в голове то, что им следует сказать. Следом поднялся Гарлан. Лорд и рыцарь, он был весьма краток и скор на приговор Тириону. Тот искривил губы, но столь же серьезно смотрел на карлика, какой была и его речь.       — Я исхожу из того, что мы смогли выяснить в этом зале. Думаю, что вина Тириона доказана в полной мере. Он верно заметил, что кровь есть и на наших руках, однако они не были обагрены кровью родичей и предательством своего короля, — Гарлан явно лукавил, говоря о том, что его семья не предавала короны, но в зале вряд ли бы нашлись смельчаки, которые посмели бы возразить брату лорда Хайгардена, — я не считаю, что петля или плаха верный исход для лорда Тириона, но уверен, что он должен быть наказан, — закончив, он также грациозно сел обратно на свое место, как и встал. Когда Тирелл затих и вернулся на свое место, зал зашептался. Уже было два прямо противоположных мнения, оставалось ещё три и слово короля. Все затаили дыхание ожидая, чем же в итоге завершится этот суд и какой приговор будет вынесен карлику. Но, пожалуй, самые необычные слова принадлежали Брану, который в своей таинственной манере лишь сказал:       — Я не вижу вашего будущего, лорд Тирион, но ваша смерть мне также не видна, — он не тянул и не лукавил, а лишь твердо смотрел на Ланнистера, эмоции которого застыли, как увидел король. В зале вновь послышались шепотки «Что он имел ввиду?», «Значит, карлик выживет?» и «Карлику конец». Другие, те, кто были чуть умнее, поняли, что Бран имеет ввиду. Судьба Тириона была в руках короля. Сам же Джон был уверен, что его брат прекрасно знал судьбу Тириона, но не решился рассказывать, чтобы король сам принял нужное решение.       — Я хочу, чтобы все поняли, — начал Давос, когда убедился, что его готовы слушать, — заслуги, также, как и грехи лорда Тириона требуют понимания. Ни один из нас не был в ситуации, в которой был милорд Ланнистер, чтобы судить его только по ужасным поступкам, — десница принялся расхаживать вокруг своего стула, изредка берясь за его спинку, — я прошу судить его по поступкам благородства, благодаря которым лица, сидящие здесь, живы, ведь именно благодаря действиям лорда Тириона леди Дейнерис не сожгла всех сидящих здесь, а ледяной ужас с Севера был остановлен также благодаря его помощи. Тирион смог заполучить симпатию двух судей, другой отказался прямо говорить о его судьбе, четвертый желал наказания. Оставалось только двое.       — Я не мастер долгих речей, а мастер над законами, — произнес лорд Ройс поднявшись, как и все до этого сидящие судьи, — мой вывод таков. Несмотря на заслуги, они не оправдывают Ланнистера, он заслужил наказание, — моргнув, он нырнул обратно в свое искусно расписанное кресло. Как и Гарлан, Джон Ройс отказался прямо называть, какое наказание подлежит вынести Тириону, он лишь держал в руке некий сверток, который многие сочли приговором, который должен будет огласить король. Но Джон молчал. Он раздумывал над словами судей, а также над тем, что они обсудили с Давеном и самим Тирионом в темнице. Выбор был сложен, требовалось решить, как же поступить дальше. Легкое покашливание со стороны Джона Ройса заставило короля выйти из своих мыслей. Мастер над законами сидел, слегка постукивая пальцами, украшенными тяжелыми кольцами, и судя по свертку бумаги, явно на что-то намекая. Король поднялся. Настало время его слова, и мужчина понял, что именно сейчас он наконец отпустил все те мысли, что душили его много лун. Сейчас он, поправив свой темно-синий плащ, коснулся волка на рукояти меча, и наконец губы его двинулись:       — Я услышал мнение судей и готов огласить приговор, — произнес Джон и взглянул на Давоса, который также смотрел на него, — лорд-десница, прошу, подайте мне сверток. Давос поклонился и, пройдя через зал, добрался до Ройса. Тот с улыбкой передал ему сверток, который десница моментально понес королю. Каждый шаг лорда Сиворта отбивался в тишине зала, словно маятник, который отбивал последние секунды перед оглашением приговора и решением в отношении Тириона. Сам карлик с интересом наблюдал за тем, как решается его судьба. Будто то была какая-то игра, в которой он играл в таверне на деньги. Но сейчас не деньги были ценой игры. А жизнь. Джон медленно сломал печать с документа и раскрыл его, а после громогласно объявил:       — Именем короля, у лорда Ланнистера отнимаются земли, посягательство на титул лорда Утеса Кастерли, наследство и притязания… — его глаза бродили по гравированным буквам на старой бумаге. Он услышал вздох, и ненароком посмотрел выше, видя лицо Тириона, когда следом король ощущал самодовольство Давена, но губы мужчины продолжали зачитывать, — Лорд Давен приговаривается в нарушении притязаний и узурпацию на лордство Мартина Ланнистера, что является единственным выжившим сыном Кивана Ланнистера. Именем Джона из дома Таргариенов, Давен из Дома Ланнистеров более не является хранителем Запада. Отныне Мартин из дома Ланнистеров становится верховным-лордом Утёса Кастерли, — он сложил свёрток, подняв взгляд вверх. Лица окружающих людей были напитаны разными эмоциями. Кто-то скрыто усмехался, кто-то не мог предвидеть такого поворота, а кто-то перемещал свой взгляд на Давена, чьи глаза становились красными. Когда последние слова Джона отлетели от всё ещё сломанного потолка зала, Давен поднялся. Уже бывший Хранитель Запада несмотря на самодовольство, улыбку потерял и отчеканил несколько шагов, оказавшись прямо перед судьями и королем:       — Я знал, что этот суд закончится чем-то подобным! — он ткнул пальцем в Тириона, — Карлик вновь вас одурачил, Ваше величество?! — переместил свой взгляд на короля, он снова заговорил, — И что теперь? — он грудью двинулся ближе к трону, Гаррольд и Вудди, что стояли у подножья трона, преградили ему путь, пока Джон продолжал молчаливо сидеть. — Думаете, что прокрутили все вокруг пальца? Посадите меня на цепь, как моего кузена, а его сделаете лордом Ланнистером и наследником Утеса Кастерли? — чуть истерично посмеялся бывший лорд. В зале поднялся шум.Вудди, что стоял ближе к королеве, прикрывал ее рукой.С другой стороны встал Эмральд. В тронном зале не было небезопасного ощущения, но заранее Джон приказал своим гвардейцам применять как можно лучшую защиту подданных короны, в особенности королевы, ведь действия Давена ему были малоизвестны.        — Вы слышали приговор, лорд Давен, — спокойно ответил Джон Ройс, который приложил руку к указанному документы, — Вы не были у трибуны, однако судьи посчитали необходимым разобрать и Ваши преступления и сейчас, если Вы откажитесь исполнить волю Вашего короля, Вы действительно можете оказаться в темнице. Давен Ланнистер дернулся ещё сильнее, и Джон увидел, как его гвардейцы положили руки на рукояти клинков, но пока что ничего не предприняли, явно не ожидая чего-то резкого со стороны Льва Ланнистера. Тот ещё какое-то время смотрел на Джона, а после произнес:       — Вы пожалеете о своем решении, мой король, — последние слова он произнес с явным презрением. Ланнистер развернулся и двинулся к выходу из зала.Гаррольдвзглянул на короля:       — Пусть идет, — только и сказал Джон, прекрасно понимая, что если Давен захочет как-то ответить, то сил у него не хватит. Прямо сейчас в зале есть родственники будущего лорда Утеса Кастерли, и они вряд ли оценят силовую попытку Давена забрать себе Западные земли. Как только Давен исчез за дверьми, Джон повернулся к Тириону:       — Лорды и Леди, — он вновь встал, и на этот раз остальные замолчали так быстро, как не делали этого никогда, — Суд не окончен, и потому пришло время приговора Тириона Ланнистера, — громко произнес король, на этот раз приговор звучал без бумаги и Джон говорил от себя, — Именем короля, Тирион Ланнистер лишается всех своих титулов, лишается всего наследства, что причитается ему по имени Ланнистера. Имя вашего дома более не несет значения для кого бы то ни было в Королевстве. Именем Джона из Дома Таргариенов, Ваша значимость, Тирион Ланнистер, и значимость ваших прошлых благородных поступков, более не является Вашими заслугами. Я приговариваю Вас к отправлению в Старомест, где вы будете искуплять свои грехи перед Королевством и перед Богами, — он на секунду остановился, не снимая взгляда от карлика, который пялился на него, — Лорд Уиллас Тирелл возьмет на себя обязательство проследить за исполнением приговора. Джон принялся спускаться с трона. Он не чувствовал ни вины перед Тирионом, ни страха перед лордами, которые могли быть недовольны таким мягким приговором. Он исполнил свой долг, свершил королевское правосудие и обошелся без очередной реки крови. Для Тириона потеря титула и всего, что он дает, сродни смерти. Дальше, он сам будет решать, как пройдет его жизнь. Будет ли карлик побираться, пока не сопьется в какой-нибудь клоаке, или же воспользуется своими знаниями, чтобы попытаться вновь получить хоть какое-то влияние, покажет время. Разумеется, Джон не позволит, чтобы карлика из чувства мести прирезали где-нибудь в подворотне. Он обсудит его безопасность с лордом Тиреллом, поскольку карлик достаточно умен и лишаться такой головы было бы слишком даже для короны. Подойдя к своей королеве, Джон протянул ей руку и помог Сейре встать. Вместе они двинулись к выходу, но не через главный вход, как это было всегда, а через стороннюю дверь.