Chastener

      Весенние проливные дожди растопили дороги в слякоть, и черная земля кажется смешанной с углем и глиной. Каждый шаг оставляет за собой глубокий четкий след с острой иголкой каблука с краю. Песок на пляже рыжими пятнами проглядывает из-под грязных пластов еще не сошедшего снега, а дальше, вверх по тропе, там, где начинаются редкие и тонкие кедры, уже пробивается зеленая и совсем мягкая трава. Синицы, нахохлившись и распушив изумрудные грудки, высвистывают незамысловатый, но такой знакомый и родной мотив, который в далеком-далеком детстве был для Киры самым первым и самым верным знаком весны. Ее мать распахивала навстречу ветру двери, словно пытаясь прогнать дух застоя и зимы, и дом наполнялся светом и свежестью, какую не принесли бы никакие холода.       Итэр протягивает ей руку, помогая на крутом подъеме, солнечно улыбается и сам светится, словно вбирая в свой сверкающий образ ту незримую энергию жизни, которая делала весну самым волнительным временем года.       — Ты рада?       — Чему?       — Вернуться сюда. Ты ведь не была тут столько лет.       Кира смотрит в сторону затянутого туманом далекого города и дергает плечом:       — Это же просто место. Я люблю Мондштадт — отчасти поэтому я согласилась помочь. Но я люблю и Сумеру. Я не испытываю по возвращении восторга, мне просто комфортно что там, что тут. Ничего, о чем стоило бы говорить.       — Какая же ты противная! — Паймон появилась так быстро, что девушка невольно прикинула, что было быстрее — вопль или летающее нечто.       — Я к вам не гейшей нанималась, чтобы светские беседы вести. Итэр задал вопрос, я ответила так, как считаю нужным, а не как вы бы хотели услышать.       Путешественник примирительно машет рукой:       — Паймон, прекрати. Кира права. Вопросы, ответ на которые уже известен, нет смысла задавать.       Следующие минуты они шли молча. На счастье, тракт был чист: ни лагерей хиличурлов, ни слаймов, ни занесенных неведомым ветром попрыгуний. Тишь да гладь — лучшее, что может случиться со странником, худшее для искателя приключений.              Кира искоса глянула на сосредоточенного путешественника. Итэр выглядел обеспокоенно, но спрашивать его, в чем дело, не хотелось. Лезть в душу к другим людям — это то, чем она никогда не стремилась заниматься вне работы.              «Вряд ли он знает детали дела, думаю, что абсолютно бессмысленно даже пытаться разузнать что-то. Наверняка Джинн посвятила его только в общую суть, сказала ровно столько, сколько нужно, чтобы он согласился помочь, » — Кира перевела взгляд на Паймон, не растворившуюся в воздухе после их короткой ссоры и намеренно делающую обиженный вид.              «Говорить о серийнике Итэру, пока она рядом, никто точно не стал бы. Знает ли Паймон значение слова «следственная тайна»? Вряд ли. Она слишком глупа, так что выложила бы все первому встречному за одну монетку моры. Прогонять ее — еще худший вариант. Само наличие Паймон — подтверждение теории, что Джинн не стала бы посвящать Итэра в детали, касающиеся улик.»       — Ты не возражаешь, если я не пойду с тобой за городские ворота? — вздыхает Итэр. — Мне нужно поговорить с одним другом, и что-то подсказывает мне, что я не найду его в безопасном месте.       — Я знаю Мондштадт достаточно хорошо, чтобы не заблудиться. Спасибо, что сопровождал в путешествии, — коротко кивнула Кира в ответ.       Он улыбается, и, остановившись перед мостом, долго смотрит вслед. Криминалист уверена, что развернулся и ушел юноша только когда она скрылась за воротами.              Наверное, тяжело быть путешественником, которого знают многие. Стоит сделать шаг в более-менее людное место, как оказывается, будто всем здесь нужна помощь, и не чья-нибудь, а именно твоя, причем сейчас, безотлагательно. Будь Кира хоть вполовину известна так, как известен Итэр, она бы выбрала судьбу отшельника в самом дальнем и самом темном уголке Сумеру. ***       Штаб Ордо Фавониус — обычно шумное место, где в каждом углу — по рыцарю. Кира бывала здесь только однажды и очень давно, но еще тогда ей показалось это странным: что за толк стоять полдня под дверью, например, библиотеки и ждать сошествия Архонтов? Все равно, что поставить сумерских солдат по двое сторожить каждое дерево в лесу и каждый оазис в пустыне — суть примерно та же.              Но сегодня тут неожиданно пустынно и даже немного угнетающе, так что Кира невольно вспоминает, как на лекциях когда-то давным-давно она слышала про лиминальные пространства. Кажется, она попала на пересменок.              Что же, всегда интересно на своей шкуре испытать подобные эффекты.       Девушка стучит в самую крайнюю дверь, интуитивно полагая, что она может оказаться открытой и, к ее удивлению, попадает в точку.       — Войдите.       Действующий магистр Джинн… Выглядит очень плохо. Так, словно не спала уже несколько суток. Под светлыми серебряными глазами залегли глубокие тени, а бледность казалась уже не частью аристократичной утонченности, но болезнью. Кэйа, капитан кавалерии, тоже здесь, и счастливым тоже не выглядит. Кажется, эти двое не просто с головой ушли в дело о Карателе, они буквально живут поисками преступника.       — Добрый день, — Кира едва склоняет голову. — Меня зовут Кира Хельвиг, я — криминалист из Сумеру. Возможно, путешественник Итэр уже сообщил о том, что я должна прибыть.       — О, — Кэйа поднимается со своего места. — Да, точно, он писал. Письмо дошло буквально на днях. Ты — тот самый специалист по… изучению личностей преступников?       — Да, я специализируюсь в основном на профилировании.       — Вовремя, — Джинн устало и тяжело вздыхает. — Мне кажется, что дело не движется с мертвой точки уже несколько дней. Боюсь, что наше… бездействие станет катастрофой.       — О, да, — ядовито отметил капитан. — С учетом того, что нам не могут вовремя предоставить данные, это дело — полная катастрофа.       — Вам отказали в отправке материалов дела? — нахмурилась Кира. — Но почему? Если его ведете сейчас вы, и убийства происходят на вашей территории, разве это не обязанность следственных комитетов остальных регионов?       — Нам не отказали, — пояснила Джинн, мягко подняв руку, тем самым останавливая Кэйю, который был уже готов сказать пару ласковых. — Ли Юэ отправил материалы в день запроса и, по моей просьбе, путешественник встретил и сопроводил до города посыльного.       — То есть, проблема с Инадзумой? — уточняет криминалист. — Может, корабль не может уйти из гавани?       — Корабль ушел из гавани Инадзумы и даже прибыл вовремя в порт Ли Юэ, но специалист, которого они послали, куда-то затерялся. Вместе с материалами дела.       — Прекрасно, — раздраженно выдохнула Кира, начиная понимать недовольство Кэйи. — И где его теперь искать?       — Если он не доберется к вечеру, я буду вынуждена вновь просить об услуге Итэра, — Джинн морщится словно от головной боли. — Все-таки, он пропал уже после того, как до нас дошло сообщение о том, что он-таки пересек границу Мондштадта. За три дня он спокойно мог доехать.       — Где можно бродить три дня, если от винокурни меньше суток пути до Мондштадта, а она на границе? Если идти вдоль тракта, то потеряться можно только будучи абсолютным топографическим кретином и не зная, что такое дорога.       — Я твержу о том же, — Кэйа фыркает и трет переносицу. — Я просто надеюсь, что он не забрел в Вольфендом. Пусть хотя бы тут удача улыбнется нам.       — Будут ли у Мондштадта проблемы с Инадзумой, если ваши волки сожрут их детектива?       Капитан кавалерии неожиданно тихо смеется.       — Мы просто скажем им, что волкам повезло чуть больше.       Действующий Магистр лишь неодобрительно хмыкает, но слабой улыбки сдержать не может.       А ведь Кира спрашивала совершенно серьезно.