Chastener

      «Большинство жестоких преступников объединяют два фактора. Один — это чувство собственного превосходства и величия: правила человеческого общества не для них, они слишком умны или талантливы, чтобы с низов пробиваться наверх или жить в соответствии с принятым укладом. Второй — столь же острое чувство своей несостоятельности, неспособность адаптироваться и страх в очередной раз оказаться неудачником.»       — По крайней мере, — Кира складывает руки на груди. — У нас есть материалы по большинству убийств. Работаем по мере поступления информации.       — Так и придется, — согласно кивает Кэйа. — Смотри-ка, что выходит: четыре убийства в Ли Юэ, одно — в Мондштадте. Видимо, в Ли Юэ он задержался.       — Всего два в Инадзуме? — криминалист раскладывает перед собой отчеты по датам. — Интересное распределение, не находишь?       На «ты» они с капитаном перешли незамедлительно. Ровно в тот момент, когда Кира поняла, что абсолютно бесполезно ожидать от него вежливого «вы».       Джинн выделила целый кабинет для группы, которая займется расследованием дела Карателя, и эта идея пришлась весьма по душе Кире, которая сразу заняла дальнее место в углу у окна — она любила солнечный свет, а он, судя по всему, любил ее, оставляя на бледной коже яркие рыжие веснушки.       На столе обнаружились две папки. Самая тонкая — мондштадская, темно-синяя, с одним единственным подробным отчетом, написанным каллиграфическим твердым почерком. Криминалист всматривается в подпись — Альбедо, главный алхимик. Что ж… Кажется, все медицинские экспертизы здесь будет проводить он. Кира никогда не видела его лично, но в Сумеру его периодически упоминали в разговорах. С учетом того, что отзывались об Альбедо всегда положительно, девушка целиком и полностью доверяла его профессионализму.       Самая объемная папка — красная, с тонкой обложкой, обтянутой шелком. Ли Юэ.              Медицинские заключения стоят за авторством Бай Чжу — тоже не абы кто. Джинн обмолвилась, закрывая за собой дверь, что он не сможет приехать и присоединиться к группе, но будет консультировать по необходимости удаленно. Оно и понятно — он — чуть ли не единственный врач Ли Юэ. И точно самый лучший. Если его не будет на рабочем месте Архонты знают, как долго, то что станет с теми, кому необходима его помощь?              Кира вчитывается в его заметки, пролистывая страницу за страницей, долго молчит, раздумывая.       — Есть мысли? — Кэйа садится на край стола, берет один из уже отложенных в сторону файлов. — У меня тоже есть кое-какие размышления на счет этого убийцы, но хотелось бы услышать, что думаешь ты. Свежий взгляд, да?       — Мм, — Кира откладывает последний документ из Ли Юэ в общую стопку. — Не то, чтобы что-то оригинальное, думаю, что ты и сам пришел уже к этим выводам. Тебе не кажется странным то, как убийства распределены между регионами? Меньше всего — в Инадзуме, больше всего — в Ли Юэ. Что будет в Мондштадте — трудно судить.       — Его работа может быть связана с поездками. Он катается по командировкам и убивает там, где находится в текущий момент, — капитан мельком просматривает мондштадское заключение.       — Да, и это тоже возможно. Я думаю, его поведение выглядит так, будто перестраховывается. Смотри, тот детектив из Инадзумы — о нем все говорят, как о гении. Даже по словам Итэра он способен раскрыть дело любой сложности. Что, если убийца покинул регион сразу же, как понял, что тот сел ему на хвост?       — Думаешь, парень просто спугнул маньяка и заставил его сменить место?       — Возможно. У меня есть подозрение, что тут он тоже не задержится надолго — как я поняла, делом будешь заниматься не только ты, но и господин Дилюк, да? О вас обоих хорошо известно и в Мондштадте, и за его пределами, так что он будет вас опасаться и, как только поймет, что вы вплотную заняты его делом, пойдет дальше.       — Я уже предлагал Джинн временно закрыть границы. Она может этого добиться только на одну неделю, а дальше будут проблемы.       — Это было бы оптимальным решением. Но я не думаю, что он покинет регион легально. Скорее всего, из Инадзумы он тоже бежал незаконно, потому его и упустили.       — Не переживай об этом, — Кэйа отмахивается с таким видом, будто знать все уловки и трюки местных преступников — его прямая и непосредственная обязанность. — Я позабочусь о том, чтобы эти дороги для него были перекрыты наверняка.              Кира бросает короткий взгляд за окно, отмечая, что застывшее высоко в небе солнце уже медленно клонится к горизонту.       — Я думаю: если бы преступником была я…       — А может, не надо? Ни на что не намекаю, но нам одного за глаза хватит.       Кира строго смотрит на Кэйю, и тот ухмыляется в ответ.              Вот уже целый день криминалист пытается понять, насколько серьезен офицер Ордо Фавониус по отношению к конкретно этому делу, и каждый раз натыкается на дикую смесь совершенно непонятных для нее, а то и вовсе противоположных друг другу эмоций.       — …то я, будучи здравомыслящим человеком, подумала бы: «Инадзума — регион небольшой, а местный детектив славится невероятной раскрываемостью.» Стала бы я рисковать, лезть на рожон и убивать?       — Ты сама сказала, что рассуждаешь с точки зрения разумного человека, — возражает капитан. — Что-то мне подсказывает, что у нее нет ничего общего с точкой зрения нашего маньяка.       — Маньяки часто обладают сохранным и даже высоким интеллектом. Они психопаты, и это позволяет им принимать очень выверенные стратегически решения. Часть мозга, ответственная за эмпатию, практически не работает, и ко всем планам они подходят с холодной головой. Нет, я не думаю, что он убивал именно там и именно столько спонтанно или просто из-за того, что оказался в Инадзуме проездом.       — Нет, вот чего там точно нет — так это спонтанности — ты поймешь это, когда увидишь место преступления, — хмурится Кэйа — Я говорю скорее о том, что он убежден в собственной неуловимости. В моем понимании, как раз это и не вписывается в концепцию «разумного» человека.       — То, что он убивает под носом у тех, кто для него опасен, может значить, что… — Кира делает короткую паузу, когда слышит гулкие шаги в коридоре. Повышает голос под тихий смешок Кэйи. — Он нарцисс…       — Я надеюсь, что сейчас речь не обо мне?..       В дверном проеме замирает невысокий человек. Одетый в традиционную одежду Инадзумы, он щурит оливкового цвета глаза и рассматривает Киру и Кэйю так пристально, словно готовится после писать по памяти портреты обоих. Под мышкой он держит объемную папку.       — Я так понимаю, Инадзума до нас все же добралась, — констатирует очевидный факт Кира и снова поворачивается к Кэйе.              — …Он — нарцисс, который, к тому же, входит в достаточно малый процент серийников, которые убивают не ради секса. Судя по медицинским заключениям, ни одна из жертв не была изнасилована ни до смерти, ни после. У него есть своя определенная идеология, которую он выставляет напоказ. То, что он лезет на рожон — он пытается доказать обществу, что в его руках гораздо больше власти, чем у тех, кто пытается его поймать. Он хочет, чтобы все думали, что он хитрее, умнее и сильнее лучших.              Он жаждет внимания, и, возможно, это приведет к тому, что он допустит ошибку. Могу добавить, что мне кажется необычным выбор жертв — юноши в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет. Как правило, маньяки охотятся на тех, кто гораздо слабее них, и самый распространенный выбор — это либо женщины, либо дети. Серийные убийцы редко нападают на мужчин, на молодых или среднего возраста, потому что те оказывают в значительной мере большее сопротивление. Исходя из вышесказанного, я думаю, что наш маньяк — во-первых, и сам мужчина, во-вторых — он высокий и крупный. У меня есть основания предполагать, что в обществе его считают глубоко несимпатичным. Он уродует их лица, и я видела в мондштадской папке реконструкцию внешности последней жертвы — достаточно красивый юноша. Я уверена, что, попроси мы реконструировать лица остальных, увидим ту же картину.       — Зависть? — инадзумский детектив небрежно кладет свою папку на стол, открывает ее и достает небольшой схематичный портрет. — Подарок от наших художников — попытались восстановить внешность последнего из двух.       — Зависть. Он будто наказывает их за то, какие они.       — Я попрошу Альбедо реконструировать других. Может быть, и выйдет толк, — Кэйа собирает в одну стопку фотографии из файлов, методично проверяя подпись на каждой.       — Подводя итог — на мой взгляд, наш убийца — странствующий, организованный, миссионер.       — Это все, конечно, очень интересно, но это не дает ответа на вопрос: «Кого искать-то?» — детектив усмехается. — Сейчас важно выделить набор примерных внешних и социальных признаков, по которым можно будет выследить потенциального преступника. Что скажешь? Ну, кроме пространных рассуждений об идеологии.       Кира смотрит в чужие глаза, принимая молчаливый вызов. Интерес или желание ткнуть носом в неопытность — она легко справится со всем.              — Хорошо, вот тебе набор признаков. Из того, что говорилось ранее — высокий, крупный мужчина, несимпатичный, с большой вероятностью из неблагополучной семьи, часто подвергался насилию и травле, скорее всего не успешен в карьере, и, самое главное, его никто ни в чем не подозревает. У него нет явного психического отклонения, он не слабоумен. Я не думаю, что он военный, и он не медик, судя по описанного в заключениях характеру ран. И он точно возвращался на места преступления. Возможно, он привлекался раньше за менее существенные преступления. Возможно, в детстве его замечали за жестоким обращением с животными — он точно проявлял наличие одного или нескольких признаков Триады.       — Может быть, он и не совсем урод, — вдруг ожил Кэйа. — Может, он получил травму, изуродовавшую его?       — Вероятность есть, — кивнула Кира. — Но мне почему-то так не кажется, хотя не стоит отказываться от этой версии. Я думаю, в Мондштадте и Спрингвейле не так много найдется тех, кто подошел бы под описание калеки.       — Что же, — Кире кажется, что в полумраке кабинета чужие глаза по-кошачьи вспыхивают на мгновение. — Определенный потенциал у этого всего есть — я и сам к части этих выводов пришел — потом в заметках посмотри.       — Обязательно, — холодно откликнулась Кира, окидывая оценивающим взглядом инадзумскую папку. И правда, убийств всего два, а заметок, как на десяток минимум. — В ближайшее время мне необходимо переговорить с семьей жертвы и побывать на месте преступления.       — О, кстати, мне тоже туда нужно! — оживился детектив. — Вместе и пойдем, раз такое дело.       — Прежде, чем ехать с кем-то куда-то, стоит для начала с этим кем-то как минимум познакомиться.       Он обманчиво мягко улыбается, и на секунду Кире кажется, что он откажется из вредности или неведомых принципов.       — И правда, где же мои манеры?.. Я — Сиканоин Хэйдзо, специальный детектив из комиссии Тэнрё. Но, ради справедливости, твоего имени я тоже не знаю.       — Кира Хельвиг, — уже заученно повторяет девушка. — Ученая из Академии Сумеру. Специализируюсь на криминалистике, в частности — на составлении профилей преступников. Если бы ты спросил это сразу — я бы сразу и ответила.       — Никогда не слышал о такой конкретной специализации, — вмешался Кэйа, видя, что Хэйдзо сейчас точно что-нибудь скажет, и Кира точно что-нибудь на это ответит.       — Это потому, что она появилась недавно, — пояснила Кира. — Несмотря на то, что сейчас таких ученых готовит даршан Амурта, некоторые считают нас частью даршана Вахумана. Считается, что, раз мы по большей части имеем дело с психикой и девиациями разного рода, то это медицина. Но, если учесть, что преступники тесно связаны с социумом… То социология и история для нас в равной степени важны. Лично я ни разу не слышала о том, чтобы кто-то из наших криминалистов-профайлеров покидал Сумеру. Большинство продолжают заниматься наукой, так что они больше уходят в криминологию и становятся чисто теоретиками.       — А ты — не теоретик? — Хэйдзо склоняет голову набок. Девушке чудится плохо скрытая насмешка, и что-то подсказывает ей, что он и правда посмеивается над ней, учитывая, что сам пару минут назад указал на отсутствие в ее предположениях деталей, применимых к реальному поиску серийного убийцы.       — Сейчас — больше теоретик. Просто потому, что у меня практически нет опыта работы с реальными делами.       — То есть, ты впервые занимаешься преступлением?       — Преступлением — нет. В Академии я составляла профили на нарушителей, если ко мне обращались за помощью. В основном, на воров. Генерал Махаматра счел мою компетенцию достаточной для расследования на порядок сложнее, поэтому он порекомендовал меня Итэру, а Итэр уговорил присоединиться к следственной группе.       — Тогда твое серьезное первое дело обещает быть интересным, — Кире кажется, или детектив сказал это мягче, чем все, что говорил ранее?..       — Главное — чтобы не последним.

***

      Ночи в Мондштадте холодные, как будто бразды правления перехватывает ветер с самого Драконьего Хребта. Если по ошибке оставить форточку открытой после теплого и приятного дня, то за ночь можно околеть.       Кира привыкла к переменчивой погоде Сумеру — жар пустыни и прохлада леса были двумя непримиримыми крайностями и тому, кто часто перемещался из одного конца региона в другой, такие перепады могли принести немало головной боли. Но тут, в Мондштадте, климат все же не менялся так резко и неожиданно, так что даже с ледяными руками и замерзшим кончиком носа смириться было чуть проще.       Кабинет был погружен в полумрак, и единственным источником света оставалась лампа на столе криминалиста, да тлеющие в камине угли. Кира перебирала документы, читая каждый из них и делая пометки на большом листе бумаги, склеенном из двух поменьше. Нужно было уместить все самое необходимое на одном, иначе будет сложно проанализировать полученные знания и сделать выводы.              Интересно, ушли ли рыцари, несущие караул днем? Или они стоят здесь и ночами тоже?              Лиза, местный библиотекарь, завидев полоску света, заглянула в кабинет перед уходом и, заметив одну лишь Киру, покачала головой и принесла старенький плед. И не напрасно — даже при растопленном камине и наглухо запертых окнах противный сквозняк заставлял ежиться от неприятного холода.              — Если сейчас час ночи — можно ли считать, что сегодня мы еще не виделись?              — Ты серьезно ждешь ответа на этот вопрос? — Кира отрывается от чтения заметок и поднимает глаза на Хэйдзо, который, аккуратно придерживая дверь ногой, боком проходит в кабинет с двумя горячими чашками в руках.              — Не то, чтобы, — он улыбается и ставит одну из чашек перед ней. Чай. Горячий. — Я знал, что застану тебя здесь.              — Я тоже знала, что себя здесь застану, — в тон ему отвечает криминалист. — Спасибо.              Детектив пожимает плечами.              — Ты закончила с документами Ли Юэ?              Криминалист молча кивает и протягивает ему папку. Он так же молча забирает ее. Зажигает лампу на столе напротив и устраивается поудобнее.              — Не советую, — вдруг нарушает тишину Кира.              — Что именно? — он приподнимает бровь, не отвлекаясь от чтения. — Знакомиться с делом?              — Нет. Сидеть там.              — Место занято?              — Нет.              Хэйдзо скептически хмыкает, но вопросов больше не задает. Кира мысленно усмехается — ей точно не придется повторять это предостережение.              «Причина смерти — колото-резаная рана в область шеи… Повреждения на лице нанесены посмертно…»              Детектив передергивает плечами и оглядывается на дверь, будто не зная, что сам же ее и закрыл.              «Других повреждений на теле жертвы не обнаружено…»              Кира краем глаза замечает движение — Хэйдзо набросил на плечи хаори, пытаясь укутаться потеплее.              — Я предупреждала, — она совершенно точно не злорадствует и не делает акцент на сказанном, просто… напоминает, что к ее словам лучше прислушиваться до того, как станет поздно.              — Окно же закрыто, — бормочет он.              — Ну и что?              — И камин растоплен.              — И?..              Он смотрит на нее долго и пристально, потом вздыхает.              — …И я не думал, что будет настолько холодно.              — Поэтому я сижу рядом с камином. А ты сел в самый дальний конец кабинета, до которого тепло не доходит.              — Ладно, — он решительно подходит ближе. — Надо просто растопить его пожарче.              Кира не может сдержать коварной усмешки.              — Растопи.              — Где дровница?              — На улице.              — У меня такое чувство, что ты издеваешься, — тянет он, и Кире стоит больших трудов не ответить на его взгляд и продолжить невозмутимо листать документы из Инадзумы.              — Тебе кажется, — она пожимает плечами. — Разве что самую малость. Но в целом — нет. Просто пересядь ближе к камину — в чем проблема?              — Никаких проблем, — фыркает он и действительно пересаживается. — Каратель — мондштадец.              — С чего ты взял?              — Он слишком хорошо знает местность. Когда я пересек границу между Ли Юэ и Мондштадтом, я подумал — что, если бы я был на его месте и попал бы в абсолютно незнакомый мне регион с целью не просто убить, но еще и расположить труп так, чтобы его нашли в нужное мне время? Первая разумная идея — дойти до первого населенного пункта — в случае с пересечением границы — это будет винокурня — и осмотреться в окрестностях.              — Так вот, где ты был все это время. Осмотрелся?              — Собрал всех монстров в округе, пока ходил, — хмыкнул детектив в ответ. — Чтобы избежать нападения, нужно знать, какие места обойти и какими путями это сделать. В Ли Юэ миллелиты сказали, что два тела были обнаружены недалеко от постоялого двора Ваншу — не там, где есть чудовища, а прямо под носом у людей. Местность не глухая. Еще два тела были найдены в черте города. В Инадзуме тоже самое. Но, когда я дошел до винокурни, мне пожаловались местные работники, что труп был найден хоть и в глуши, но все же на их территории, на заброшенном складе. Который оставили как раз из-за набегов хиличурлов. Следовательно, те самые хиличурлы все еще ошиваются где-то поблизости. Я даже найти место преступления не смог, потому что по незнанию вышел сразу на несколько лагерей. Там не то место, где стоит просто так рисковать, разгуливая с трупом на плечах.              — Тогда он, выходит, постоянно живет в Мондштадте, и в другие регионы выезжает периодически, — задумчиво добавляет Кира, грея руки о чашку с чаем. — Я вот, хоть и мондштадец, но не имею ни малейшего понятия о том, что мастер Дилюк приказал оставить какие-то из складов. Там должно быть очень опасно, если он не смог решить проблему.              — И его работа точно подразумевает долгие прогулки, — добавляет Хэйдзо. — Потому что у него была возможность все исследовать.              — Искатель приключений? Может, рыцарь или охотник.              — Рыцари не так часто колесят по регионам, а охотники не выходят за пределы своего региона, так что я склонен считать, что он искатель приключений.              — Нужно поговорить с Сайрусом, местным главой гильдии. Запросим данные по всем членам гильдии в регионе.              — А потом посмотрим, кто покидал Мондштадт за последние месяцы и сравним с профилем.              — Не забыть бы…              — …Сказать об этом Кэйе, когда начнется рабочий день.              Они наконец встречаются взглядами и улыбаются.              Всегда бы так.