Chastener

      Кира встречает Итэра случайно, около алхимического верстака, болтающим с Тимеем. Если бы не длинная светлая коса до пояса, она бы не узнала его — путешественник сменил привычный причудливый наряд на простой дорожный в темных тонах. Он замечает ее и приветливо улыбается. Кира бросает взгляд на городские ворота и нехотя подходит ближе к юноше.              — Я думала, ты ушел.              — Я хотел, — он скрещивает руки на груди и вздыхает. — Но не успел. Джинн закрыла границы почти сразу после вашего прибытия. Я решил оставаться пока здесь, пока не устаканится. К тому же…              Кира склоняет голову набок. Он выглядит чуть смущенным, но продолжает мысль:              — Я беспокоюсь. Здесь живет мой друг, он из гильдии искателей приключений. Его зовут Беннет. Он… Немного неудачлив.              — Немного? — Паймон всплескивает крошечными руками. — Когда он пошел в магазин, один товар закончился, караван с другим атаковали хиличурлы, а потом вы стояли до ночи у неработающей в тот день лавки просто потому, что там висело неправильное объявление! Он не «немного неудачлив», его надо вести к Чун Юню, потому что не может быть такая концентрация невезения в одном единственном человеке! Тут точно замешан злой дух!              — Ты боишься, что он станет жертвой? — уточняет Кира.              — Да, — криво усмехается Итэр. — Хоть у него и есть Глаз Бога, и он не беззащитен в бою… С его невезучестью лучше не шутить. Я пытаюсь присматривать за ним.              — Убийца не трогает тех, кто способен защитить себя, — Кира качает головой. — Скажи Беннету просто не соглашаться на сомнительные предложения, от кого бы они не исходили.              Итэр кивает.              — Обязательно. На самом деле, я волнуюсь за вас всех. Я не знаю, чем я мог бы помочь, и это сводит с ума. Я рад, что вынужденно задержался. Лучше я буду здесь и сейчас, чем где-то далеко.              — Ты можешь не беспокоиться как минимум за следственную группу, — вполне логично заметила Кира. — У всех есть Глаза Бога. Если тебе мало этого — Альбедо не покидает своих лабораторий, мы его, кажется, крайне озадачили нашими просьбами. Хэйдзо и я пока ходим везде вместе, потому что нам в любом случае нужны одни и те же места. К Кэйе сунется только личность с суицидальными наклонностями. К Дилюку, я предполагаю, тоже. Делай то, что делал раньше. Это — оптимальный выход.              Путешественник переглядывается с Паймон.              — Удачи вам, — он едва заметно улыбается. — Не давайте Кэйе спихнуть на вас свою работу.              — Постараемся не дать.              ***              Рэйзор обнаруживается сразу на выходе из леса. Он сидит на поваленном дереве, свесив ноги и прислонившись плечом к старой сосне сбоку. Он встречает их цепким серьезным взглядом и, не сказав ни слова, манит за собой.              При свете дня Вольфендом кажется притихшим и умиротворенным. Лучи солнца пробиваются через густую листву, и неожиданно ярко высвечивают выбивающиеся из-под капюшона белоснежные волосы Рэйзора. Он ведет их, оглядываясь, словно дикий зверек, и, когда вдалеке показывается крыша дома, возвышающаяся над верхушками густых кустов, он останавливается и отказывается идти дальше.              — Я буду здесь, — он демонстративно устроился под дубом на окраине поляны.              Спорить с ним бесполезно, и Хэйдзо нетерпеливо продирается к дому, пытаясь оставить как можно меньше следов вокруг, но проваливая это занятие целиком и полностью ввиду отсутствия тропы как таковой.              — Я думаю, мы пришли не с той стороны, — доверительно сообщает ему Кира, когда он молча протягивает ей руку, помогая спрыгнуть с поросшего мхом валуна и не переломать ноги.              Он прислушивается, делая шаг вдоль стены, но не слышит ничего, и Кира осторожно, чтобы не мешать ему, останавливается неподалеку, наблюдая. Блуждания по лесу, поиск улик и необходимость лезть на рожон — это точно не то, что входит в ее компетенцию криминалиста. Два дня ходьбы по живописным равнинам Мондштадта — и она уже готова отдать все, что угодно за покой для своих гудящих ног.              Хэйдзо тихонько выдыхает так, словно все это время стоял, не дыша. Он толкает дверь дома, и та приоткрывается тихо, без единого скрипа. Кира тенью идет за ним, пропуская детектива вперед.              — Слышишь? — шепотом спрашивает он. — Возится кто-то. А комната одна.              Хэйдзо опускается на корточки, осторожно приподнимая часть полуистлевшего коврика. Ничего.              — В сенях? — предполагает Кира, понизив голос.              Они исследуют помещение, чувствуя чужое присутствие, но не находя никаких следов. До единственного мгновения, когда вдруг взрывом в тишине звучит звук падения и захлебывающийся крик.              — Стена! — детектив резко ударяет по фанере, украшенной незамысловатым и выгоревшим от времени пейзажем — и та проламывается, проминается под его руками, как картон. Кира бросается к Хэйдзо, влетая в крошечное помещение, похожее на кладовку.              И чуть не врезается в оцепеневшего коллегу.              На полу двое — юноша с лицом, изуродованным так, что даже пол можно понять только по фигуре. И другой — залитый алым и задыхающийся, все еще живой. Крови так много, и Кира падает рядом с ним на колени, отталкивая по пути Хэйдзо. Криминалист быстро осматривает рану, и пытается сдвинуть пострадавшего, чтобы уложить его на спину.              — Хэйдзо! — окликает она и, не получив ответа, оглядывается.              В светлых глазах — ни одной эмоции. Детектив смотрит на раненого и выглядит так потерянно, как будто забыл, зачем вообще пришел сюда. Его руки все еще сжаты в кулаки, и Кира не может понять, что это — незнание, что делать и чем помочь, страх или шок.              — Ты… боишься крови? — он молчит, и девушка понимает, что так продолжаться не может.              — Хэйдзо, — Кира старается заставить свой голос звучать мягче, но оклик похож на приказ, на менторский тон лектора. — Помоги, мне не хватит сил его переложить.              Детектив резко вздрагивает, и в его взгляде вспыхивает что-то, чего она никогда не замечала раньше. Криминалист выдохнула с облегчением, понимая, что ее окрику удалось заставить его пересилить себя — надолго ли?              — На спину, — вместе они кое-как придают нужное положение обмякшему телу, и Кире удается согнуть ноги пострадавшего в коленях. Парень тихо стонет в полубессознательном состоянии, и Кира сомневается, что он вообще осознает происходящее. — Скажи Рэйзору, пусть позовет помощь. Рана неглубокая, артерия не задета, органы, кажется, тоже. Но нужно спешить, большая кровопотеря.              Кожу на руках неприятно стянуло тонкой пленкой подсыхающей крови. Пальцы неприятно липнут и скользят, и девушка машинально вглядывается в бледное лицо раненого. Его глаза прикрыты, дыхание рваное, но он все еще здесь, с ними.              Она чувствовала разум восхитительно ясным, мысли — упорядоченными и текущими размеренным потоком. Как никогда.              Девушка хмурится. Руководства по оказанию первой помощи пишутся явно не для тех, кто оказывает эту самую помощь в полевых условиях. Все, что могло бы послужить условной повязкой — ее случайно нашедшийся в поясной сумке платок, да и тот так быстро пропитался алым, что стал совершенно бесполезным. Кире оставалось только прижимать его к ране в попытке остановить кровотечение.              Когда несколько лет назад она училась оказывать первую помощь, сидя на бесконечно долгих лекциях и отрабатывая на практических занятиях основные действия, она предполагала, что будет нервничать, как нервничал бы любой нормальный человек, в руках которого оказалась чужая жизнь. Но теперь, сидя на усыпанном сухой землей и листьями полу, она понимала, что сейчас ей страшно разве что за детектива, которому, как оказалось, плохеет не только от вида зашитых после вскрытия трупов с изрезанными лицами.              Как он вообще расследовал убийства раньше? Расследовал ли вообще?              — Рэйзор убежал в город звать врача, — она не вздрагивает, скорее чувствуя, чем слыша тихий голос. — Продержишься?              — Я все делаю неправильно, — нехотя говорит она. — Но, по-моему, правильно все сделает только тот, кто носит в кармане запасную аптечку на случай, если найдет кого-нибудь умирающего по пути за хлебом.              Хэйдзо натянуто усмехается.              — Забавно ты злишься.              — Я не злюсь. Но, знаешь ли, любой учебник говорит о необходимости «влажной асептической повязки» и «холодного компресса», а где я их возьму?              Детектив осторожно опускается рядом. Он так близко, что она почти слышит его дыхание.              — Там снег есть снаружи, — задумчиво говорит. — Нам повезло, что весна, и что солнца в лесу мало. Сойдет за холод?              — Сошел бы, но его не во что завернуть. Не хочу занести заразу в рану.              Он медленно кивает, не отрывая взгляд от ее залитых кровью рук.              — Не смотри, — негромко предлагает она. — Если тебе будет легче.              — Не будет. Я посмотрю, что можно сделать со снегом.              Хэйдзо снова уходит, и Кира тянется наверх, прощупывая пульс на шее.              — Эй, — негромко зовет, и раненый едва размыкает посеревшие губы в ответ. — Постарайся не отключаться. Нельзя. Слышишь?              И тут же сама себя мысленно ругает: «А что он сделает?»              Но раненый послушно приоткрывает глаза, не позволяя себе ускользнуть в дрему, и Кира коротко кивает ему.              Когда-то им говорили, что раненому важна поддержка, но криминалист никогда не понимала, что конкретно от нее требуется. Честно говоря, она сомневалась, что сумела бы и кому-то близкому сказать что-то ободряющее в такой ситуации. В ее духе на вопрос «Я умру?» ответить коротким «Мы все умрем».              — Я… Нашел полотенце. Не уверен, что чистое, но лучше, чем ничего, — Хэйдзо деловито осматривает раненого. — Давай попробуем сделать так…              Он расправляет окровавленную разодранную рубашку раненого так, чтобы ткань полностью накрыла руки Киры, все еще прижимающей испорченный окончательно платок к разрезу.              — Сюда? — уточняет он, и Кира кивает. — Воды питьевой не нашел, ему бы губы смочить.              — Рэйзор скоро приведет помощь, — криминалист вздохнула. — Надо потерпеть.              Они долго молчат, пока Кира не чувствует, как деревенеют от неудобной позы ноги, и пока ее руку не сводит от напряжения.              — Держи здесь, так же, как и я держу, — детектив послушно давит, почти касаясь ее пальцев. — Знаешь же, как это делается?              — Думаю, да.              — Я отпускаю, а ты держи. Если откроется кровотечение, прижми сильнее, — она не дает ему договорить, понимая, что если сомнения — не здесь и не сейчас. Кира отстраняется, настороженно глядя на черное в полумраке пятно раны, но выдыхая с облегчением, видя, что Хэйдзо справляется. — Молодец.              — Я надеюсь, помощь не задержится.              — Будем меняться местами по мере необходимости, — она разминает ноги. — Я даже не могу толком тело осмотреть из-за темноты. Пойду поищу, может быть тут есть свечи.              — Ты… — она быстро оглядывается на нее, но тут же обрывает сам себя. — Не важно.              — Сейчас вернусь, — она выбирается через пробитую фанеру и осматривается в комнатушке.              Свечи находятся быстро, их тут достаточно много, и они ровным рядком уложены в ящик обеденного стола.              — Я думаю, он тут часто оставался ночами, — она возвращается, зажигая свечу щелчком пальцев. Желтый свет выхватывает в полумраке очертания предметов.              — Мы его спугнули, и я боюсь, что он не вернется. Жаль.              — Надо узнать у Кэйи, может быть, он знает похожие места.              Хэйдзо кивает. Кира пытается осмотреть тело жертвы, но свеча слишком тусклая. Плохой воск шипит, то вспыхивая, то угасая.              — Как ты? — наконец, спрашивает она, оставляя попытки что-то увидеть.              — Терпимо. Я скажу тебе, когда устану.              — Я не про это.              — Все в порядке.              — Как скажешь. Итак, все, что я могу сказать — это то, что жертва убита буквально пару часов назад. Или даже позже. Я не могу понять, кто ранил этого. И как он оказался тут вместе с трупом? Отсюда один выход.              — Обсудим это потом, ладно? — он напряженно оглянулся, и Кира, вздрогнув, кивнула.              Внезапно до нее дошло, что отразилось в глазах детектива в момент, когда он замер на входе в каморку.              Кажется, у них есть подозреваемый.