Давай убежим, сбежим прочь

Эд напрягся, увидев ещё одно тело в своей постели – реальность была столь же незнакомой, как и мягкие простыни, на которых он лежал. Как бы он ни хотел в глубине своей души оставить партнёра на ночь, он всегда знал, что это противоречит мифу о Чёрной Бороде, который выгонял партнеров сразу же, как только заканчивалось их траханье. Чтобы избежать искушения, Эд вообще почти никогда не ложился в постель. Но здесь всё по-другому. О боги, совсем по-другому. Эд затаил дыхание, боясь, что в любой момент проснётся и обнаружит, что нежный мужчина, держащий его так, словно он что-то ценное, был выдумкой его больного мозга. Когда в последний раз кто-то просто обнимал его? И когда в последний раз он позволял себе плакать так, как прошлой ночью? Он попытался подавить волну стыда, нахлынувшую на него при этом воспоминании, но тут в его голове раздался голос, слишком похожий на голос Иззи. Великий могучий Черная Борода. Как низко он пал. Прежде чем он успел слишком глубоко погрузиться в этот омут стыда и ненависти к себе, Стид тихонько фыркнул, прижавшись к шее Эда, и открыл глаза, одарив Эда мягкой сонной улыбкой. – Доброе утро, любимый, – прохрипел он сонным голосом, и, чёрт возьми, эта ласка пронзила сердце Эда, даже сильнее, чем когда Стид назвал его дорогим накануне вечером. До этого момента ему никогда не приходилось слышать, чтобы кто-то называл его ласково, по крайней мере, никто кроме матери не называл его ласково. И уж точно никто и никогда не называл его любимым. А теперь эта любовь. Чёрт, неужели этот человек хочет его убить? – Привет, – неловко прошептал он, не желая нарушать тихий покой. Стид потянулся, зевнув, и прижался к Эду, который неуверенно обхватил его руками, боясь всё испортить. Разве так поступают влюбленные? Обнимают друг друга в утреннем свете? – Надеюсь, ты хорошо спал? – пробормотал Стид, уткнувшись Эду в грудь. – Как будто меня ударили по голове чёртовым камнем, – хрипло ответил Эд. – Ну, этого следовало ожидать, когда ты выжимаешь себя досуха, как прошлой ночью. Эд отвел взгляд, чувствуя, как на него снова накатывает волна стыда. – Прости, – пробормотал он грубым голосом, – Что тебе пришлось столкнуться с этим. Всё еще не привыкший к непринужденным и мягким прикосновениям и ощущению голой кожи на голой коже, он напрягся, когда Стид наклонился и нежно погладил его по щеке. – Почему ты извиняешься? Я считаю честью, что ты позволил мне быть здесь в тот момент, когда ты дал волю эмоциям, которые держал так глубоко внутри. – Да, конечно, – прохрипел Эд через некоторое время, совершенно потеряв дар речи, – Спасибо. А Стид, благослови его сердце, лишь лучезарно посмотрел на него, прежде чем провести пальцем по обнаженной руке. – Мне всегда было интересно, как они ощущаются, – хмыкнул Стид, прослеживая путь от одной татуировки к другой. – Да они не особо то и ощущаются, – прохрипел Эд, затаив дыхание и борясь с дрожью, грозящей охватить его от мягкого прикосновения. Боги, как может такое притягательное и нежное прикосновение разрушить его на части так, как никогда не смогло бы ни оружие, ни словесные колкости? Должно быть, его переживания отразились на лице, потому что движение Стида приостановилось, и он поднял голову на Эда. – Тебе это не нравится? Эд сглотнул. – Нет, всё хорошо. Просто. Это новое ощущение. Стид мягко улыбнулся, затем выгнулся дугой и притянул Эда в мягкий поцелуй. Он утонул в нём с тем, что он никогда не признается было скулежом, дрожа и беспокоясь, что он действительно развалится на части, если Стид продолжит идти по этому пути медленного и мягкого уничтожения. – Ты заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались как с чем-то драгоценным, – прошептал Стид, когда они отстранились друг от друга, их лица были так близко, что носы почти соприкасались. Эд прикусил язык от возмущения, когда Стид провел большим пальцем по его брови, – Ты заслуживаешь всего на свете, Эдвард Тич, – и несмотря на бесчисленные доказательства обратного, Эд обнаружил, что не может возразить, потому что потерял дар речи, когда Стид прижался к его шее и с довольным вздохом обхватил его руками. – Думаю, я мог бы лежать здесь вечно. И с этим замечанием Эд наконец обрел голос. – Не уверен, что твоей жене это понравится. Он вздрогнул от лёгкого дыхания на своей шее, когда Стид издал тихий смешок. – Как ты думаешь, кто надоумил меня вломиться в твою комнату посреди ночи? Эд моргнул. – Что? Стид отстранился и ласково улыбнулся Эду. – Она влюбилась в своего преподавателя по рисованию. И когда она описала свои чувства, то я понял, что испытываю то же самое к тебе. Эд сглотнул из-за пересохшего горла при виде сияющего обожания и надежды на лице Стида. – Я... как она это описала? И пока Стид рассказывал, Эд чувствовал, как его охватывает чувство паники и ужасающей эйфории. О, чёрт. Он влюблен.

***

– Доброе утро, ребята! Я уже начала беспокоиться, что вы собираетесь проспать весь день. Эд неуверенно шагнул в комнату, услышав радостное приветствие Мэри - такая резкая перемена по сравнению с холодным приемом, который они получили вчера. – Хорошо выглядишь, Эд, – добавила она, приподняв брови. Эд опустил взгляд на фиолетово-черный костюм, который Стид нашел для него во внутреннем шкафу, о котором он, видимо, забыл, и провел большим пальцем по красному носовому платку, который Стид научил его правильно сворачивать. Они еще немного помешкали после того, как Эд признался, как сильно он хотел поцеловать Стида в ту ночь под луной, но в конце концов урчание в животе заставило их разойтись. – Доброе утро, Мэри, – прощебетал Стид, шагнув вперед с уверенностью, которую Эд мог только вообразить в таком месте и в такой одежде. – А кто этот твой друг-джентльмен? – Это Даг, мой учитель рисования, о котором я говорила вчера, – представила Мэри, – Даг, это Стид и Эд. Они скоро снова уедут, но пока решили нас навестить. Эд кивнул Дагу и вздрогнул, когда две пары крошечных рук обхватили его ноги. – Эд, мы можем снова поиграть в "побег Чёрной Бороды"? – попросил сын Стида - Луис. Эд с тоской посмотрел на еду, уже расставленную на столе, а затем перевел взгляд на Стида, который, похоже, увлеченно беседовал с Мэри и ее новым кавалером. Возможно, ему стоит дать им немного времени побыть вместе. Кроме того, он никогда не знал, что игра с парой детей может быть такой увлекательной, даже если ему придется следить за своими словами немного больше, чем он привык. Он находился в середине драматической смерти, поскольку дети решили, что в этот раз он должен играть Чёрную Бороду (и Эду пришлось сильно постараться, чтобы не засмеяться над этим), когда он увидел, что Мэри смотрела на него со слабой улыбкой. – Хм... – поднявшись на ноги, он повернулся к детям, – Почему бы вам двоим не обсудить ваше следующее приключение, а я сейчас приду, хорошо? Когда он снова повернулся к Мэри, она смотрела на него, изогнув бровь. Вот черт. Вот и все. – Эм... – он прочистил горло, –И так. Я слышал, что должен поблагодарить тебя за прошлую ночь? – Мне не нужны подробности! – Мэри вскочила, подняв руки вверх. – О Боги, нет! – Эд покраснел. – Я просто хотел сказать... за то, что сказал Стид. При его объяснении Мэри расслабилась. – О, ну, наверное, да. – Тогда, – Эд кивнул. – Спасибо. Мэри хихикнула. – Не за что, Эд. Он посмотрел в сторону, где Стид с энтузиазмом жестикулировал, а Даг кивал в слабой попытке казаться заинтересованным, и Эд мог только ласково улыбнуться своему нелепому человеку. Подождите - своему? Ну, это можно обсудить позже. Намного позже. Конечно, он знал, что он принадлежал Стиду задолго до того, как тот решил отдать свою жизнь, чтобы спасти его, но он не привык желать кого-то для себя. И надеяться, что, возможно, он даже сможет его удержать). – Так ты когда-нибудь подозревала? Что Стиду нравятся мужчины? – спросил Эд, отчаянно пытаясь не обращать внимания на свою панику по поводу этого нового откровения. Мэри слегка нахмурилась и скрестила руки. – Долгие годы я думала, что, возможно, дело в том, что мы просто плохо подходим друг другу. Но время от времени я замечала, как он любовался мужчинами в хорошо сидящих брюках, и в конце концов это стало трудно игнорировать, – Мэри оценивающе оглядела Эда с ног до головы, – Я вижу, его вкусы не изменились. Эд звонко рассмеялся, обрадованный намеком на лукавство в её глазах. – Жаль, что мы со Стидом не можем остаться. Думаю, мы бы с тобой отлично поладили, – не удержался он от замечания. Не говоря уже о том, что эти два маленьких жучка начали ему нравиться, даже если они слишком сильно тыкают мечами, по его мнению. – Пожалуй, да, – усмехнулась Мэри, но потом потускнела и отвела взгляд, – Кстати говоря... кажется, некоторые дамы на собрании вдов вчера разинули рты. К сегодняшнему утру, я уверена, весь город знает, что Стид не такой уж мёртвый, как считалось сначала. – Чёрт, – выругался Эд, прежде чем вспомнил, в какой компании он находится, – Извини, – поморщился он, но Мэри просто закатила глаза. – Пока ты не говоришь это при детях, мне всё равно, – ответила она, и Эд снова рассмеялся. Да, это женщина, с которой он хотел бы выпить. Но вскоре он снова пришел в себя, – И что это значит для тебя и Дага? И для нас? – Чёрт его знает, – вздохнула Мэри, скрестив руки и глядя на двух мужчин в другом конце комнаты, и Эд сделал то же самое, – Не думаю, что я смогу дважды инсценировать смерть одного и того же мужа. Эд моргнул, а затем снова повернулся к Мэри с ухмылкой. – Не вижу причин для этого. Я считаю, что это требует херотени. И я знаю человека для этой работы.

***

Они решили, что важно сделать возвращение Стида как можно более публичным, чтобы, когда он "умрет", не было сомнений, что на этот раз он умер навсегда. Эд неловко следовал за Стидом и Мэри, когда они шли по городу рука об руку, неловко помня, чем всё закончилось, когда он в последний раз пытался выйти в высшее общество. Но теперь, когда он видит, как легко Стид возвращается в мир, которому он так явно принадлежит, рядом с женой, которой он так явно принадлежит, все сомнения, которые он старался подавить с тех пор, как Стид впервые предложил эту идею, стали слишком громкими, чтобы их игнорировать. Зачем Стиду грёбаный пират, грёбаный крестьянин вроде Эда, когда у него может быть женщина, которая на самом деле ему ровня? Что, блять, если Стид поймет, что всё, что он сказал прошлой ночью, было просто порывом, и, проведя время рядом с Мэри и своей прежней жизнью, он поймет, что не хочет уходить? Что тогда будет делать Эд? Он изо всех сил пытался скрыть бурю, назревающую в его груди, но этот чёртов человек видел его насквозь, когда он повернулся, чтобы что-то сказать Эду, а затем нахмурился. – Эд, что-то не так? – спросил Стид, остановившись на месте и наклонив голову. – Ничего, – пробурчал Эд. – Просто впитываю всё это, – говорит он, делая слабый жест в сторону окружающих магазинов и карет. Стид посмотрел на Мэри, которая кивнула, прежде чем он схватил Эда за руку и увел в тенистый переулок. – Поговори со мной, пожалуйста, – настоятельно попросил он, схватив его за обе руки. – Я был неправ, – прохрипел Эд, не в силах сдержаться перед лицом этих умоляющих глаз. – Тебе здесь самое место. Я здесь не нужен. – Дорогой, нет, – горячо воскликнул Стид, сжимая пальцы в том месте, где они были соединены их руки, – Это просто спектакль, как..., – кажется, он замешкался, но потом грустно улыбнулся, – Так же, как для тебя Чёрная Борода - спектакль. Он пожал плечами. – Я притворялся всю свою жизнь, притворялся, будто чувствую хоть искру влечения к Мэри, притворялся, будто все мелкие, эгоистичные, холодные составляющие этого общества не вызывают у меня отвращения до мозга костей. – Но ты ведь любишь быть джентльменом, – слабо возразил Эд. – Я люблю изысканную ткань, искусство и литературу, – пожал плечами Стид. – Остальное я терпеть не могу. И я готов отказаться даже от тех вещей, которые люблю, если это даст мне шанс быть с тобой. Это что, стучит сердце Эда? Должно ли оно стучать так сильно? Он что умирает? Стид огляделся по сторонам, прежде чем взять лицо Эда в свои ладони, и, несмотря на всё, Эд прильнул, испытывая слабость к этому человеку. – Я хочу убежать с тобой, Эд. Я хочу убежать туда, куда бы ты ни пошел. Мне жаль, если видеть меня рядом с Мэри больно, но я обещаю, что это всего лишь спектакль, это только для того, чтобы поставить представление. Ты понимаешь необходимость представления, да? Он подумал о том, как плохо сидит на нем маска Чёрной Бороды с тех пор, как он встретил этого удивительно странного человека, как трудно было не снимать её ради Иззи, его команды и даже Джека. – Да, – прохрипел он, – Да. Он не мог не растаять от облегченной улыбки, которая расплылась по лицу Стида, когда он отступил назад и кивнул. – Хорошо. Рад, что все разъяснилось. Теперь пойдем поинтересуемся, как нам раздобыть немного свиной крови. – Хорошо, – Эд кивнул, всё ещё находясь в некотором шоке от заявления Стида, пока тот тянул его за собой, чтобы догнать Мэри, прежде чем до него дошёл смысл его последних слов, – Подожди, что?

***

Я влюблен в драматичного идиота, - только и мог думать Эд, наблюдая, как Стид чудесным образом справляется с самой изощренной и нелепой инсценировкой смерти в истории человечества. – Не могу поверить, что ему это удалось, – заметил Даг с чем-то сродни восхищению. Эд выпил бокал вина, который Стид почему-то решил приготовить для речи Мэри. ("Эмоциональный финал, Эд! В каждой великой драме он есть!") Его нервы не оценили зрелища того, как за Стидом гонится проклятый гепард, даже если он был приручен. – Конечно, ему это удалось, – ответил Эд, на его губах заиграла улыбка, – Он же Стид, мать его, Боннет. Когда Эд, Мэри и Даг вернулись, Стид стоял в салоне, сияя, раскрасневшийся от победы и самый красивый из всех, кого Эд видел в своей жизни. –Ну что? Что вы думаете? – спросил Стид, ожидаемо раскинув руки. В ответ Эд пересёк комнату и яростно поцеловал его. – Это была лучшая херотень, которую я когда-либо видел, – заявил он, наслаждаясь изумленным выражением лица Стида, прежде чем тот засиял от удовольствия. – Неплохая похвала от тебя, – ответил он, радостно покачиваясь. – Что такое "херотень"?" – спросил крошечный голосок. – Господи, мать твою...! В смысле... – Эд прочистил горло и посмотрел на Альму, – Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя тихая походка? Она подняла одну ногу в чулках и пожала плечами. – Так что же это такое? – Просто представление, дорогая, – поспешно ответил Стид, – Но, возможно, твоей матери не стоит слышать, как ты повторяешь это слово. Альма пожала плечами, крутанула свой игровой меч и посмотрела на обоих мужчин. – Так вы снова уезжаете? Вздохнув, Стид присел, чтобы заглянуть ей в глаза. – Мы должны, дорогая. Твоя мать счастлива с Дагом. И ты тоже, верно? Альма снова пожала плечами и кивнула, затем нахмурилась. – И ты не сможешь навещать нас? – Ну, я не вижу причин, почему старый приятель моего покойного мужа Эд не может заглядывать к нам время от времени, – сказала Мэри, подойдя к ним с мягкой улыбкой. –А если он приедет в сопровождении человека, скажем, с кустистой бородой и в потрепанной одежде, который будет иметь мимолетное сходство с моим покойным мужем, что ж, никогда не знаешь, какие кузены есть на свете, правда? Сердце Эда сжалось от надежды, сияющей в глазах Стида, когда он поднялся и посмотрел на Мэри. – Ты уверена? В смысле ты не будешь против? Просто... мне кажется, что мы только что стали друзьями, а дети... – Да, Стид, я уверена, – смеясь, сказала Мэри, – Кроме того, мы с Эдом уже стали закадычными друзьями, не так ли, Эд? – спросила она с наглой ухмылкой и подмигиванием. Глаза Эда расширились, прежде чем он выдавил из себя: – Да, я думаю, это так. – А теперь пойдемте, мы должны отпраздновать твою смерть, – заявила Мэри, размахивая бутылками вина, которые только что передал ей Даг, – Давайте как следует напьёмся.

***

Оказывается, Стид - невероятно очарователен и очень весел в пьяном виде, и Эд потрясен, что только сейчас узнал об этом. – Я просто слегка навеселе, дорогой, я буду в полном порядке, – заявил Стид, прежде чем сделать шаг вперёд и чуть не упасть лицом вниз. – Конечно, любимый, – пробурчал Эд, поднимая Стида и перебрасывая его через плечо, после чего продолжил путь к их комнате. Получив в ответ лишь молчание, Эд вскинул бровь, – Ты там ещё жив? – Ты назвал меня любимым. Глаза Эда расширились, и он сглотнул. Возможно, он не так трезв, как ему казалось. –Ну..., – он прочистил горло, открыл и закрыл за ними дверь, затем осторожно опустил Стида на кровать и встал на колени. Развязывая ему ботинки, Эд пожал плечами, – Наверное, я назвал тебя так, потому что люблю. Люблю тебя. Я имею в виду. Стид сгорбил плечи, не отводя взгляда, пока Эд откладывал в сторону один ботинок, затем другой, прежде чем заняться чулками Стида. Вздрогнув от того, что его тыкнули пальцем, Эд поднял голову и бросил на Стида полусерьезный взгляд. – Что? – проворчал он, но тут же осекся, когда понял, что пьянство тут ни при чём. – Ты любишь меня, – хмыкнул Стид. – Я думал, что уже ясно дал это понять, – хрипло сказал он, остановившись на брюках Стида, затем мысленно пожал плечами и принялся расстегивать их. Ничего такого, чего бы он еще не видел. – Эд? – Хм? – ответил он, пытаясь сложить брюки так, как это делает Стид, а затем прорычал и бросил их на пол. – Я счастлив. – Это в тебе говорит алкоголь, – пробурчал Эд, поднимаясь, чтобы заняться остальной, забытой Богом одеждой Стида. Боже, в одежде богатых людей слишком много гребаных слоев и пуговиц. – Нет, – покачал головой Стид, – Это всё ты. Ты делаешь Стида счастливым. Эд снова замешкался, но, когда он поднял голову и впервые после своего случайного признания встретился взглядом со Стидом, то обнаружил, что его глаза гораздо яснее, чем должны быть у пьяного человека. Эд сузил глаза. – Ты обманул меня, притворившись пьяным? – Я обманул тебя, но не чтобы вынудить признаться в любви ко мне, хотя я, конечно, не жалуюсь, – легко ответил Стид, вся невнятная речь которого уже исчезла, вот же дьявол, – Но да, я подумал, что если притворюсь пьяным, то мы сможем ускользнуть немного раньше, чтобы остаться наедине. Брови Эда достигли линии волос. – Временами у тебя просто дьявольский ум, Стид Боннет, – заметил он с нескрываемым восхищением. – Я учился у лучших, Эд Тич, – усмехнулся Стид, прежде чем схватить Эда за воротник и потянуть его вниз. Эд не издал ни писка, когда оказался опрокинут на ухмыляющегося и почти голого Стида. – Хм... И, о Боги, Чёрная Борода не краснеет. Но опять же, он ведь больше не Чёрная Борода, не так ли? Возможно, Эд краснеет. – Привет? – Привет, – вздохнул Стид, прежде чем прильнуть к губам Эда в жарком поцелуе, от которого вся кровь Эда хлынула вниз, а все его мысли на время улетучились. Позже, когда они свернулись калачиком под одеялом и были настолько чистыми, насколько это возможно, Эд закрыл глаза, наслаждаясь бесцельными движениями Стида по его груди. – Итак, со-капитан, – зевнул Эд, – Что дальше? – Как я и говорил, Эд, – он улыбнулся, почувствовав прикосновение мягких губ к своим, – Давай сбежим.