Давай убежим, сбежим прочь

Стид не знал, какого приёма он ждал или даже надеялся, но горячий чай, выплеснутый ему в лицо, явно не входил в этот список. Ему пришлось практически сдерживать Эда, который сделал предупреждающий шаг вперед и издал низкое рычание. – Я понимаю, что увидеть меня снова, должно быть, немного неожиданно, но, может быть, мы можем поговорить наедине, Мэри? – неуверенно предложил Стид, стараясь не обращать внимания на все взгляды, которые были устремлены в его сторону - это что, женщина с повязкой на глазу? Он не совсем уверен, какая эмоция скрывалась в глазах Мэри (и он не мог не сравнить, как легко он всегда мог понять Эда, несмотря на годы, проведенные рядом с Мэри), прежде чем его провели в их спальню, а Эд уверенно и ободряюще стоял у него за спиной. – Что ты здесь делаешь? – негромко спросила Мэри, как только за ними закрылась дверь. – И кто это, чёрт возьми, такой? – добавила она, кивая в сторону Эда, который несколько неуверенно маячил у дверного проема. Стид сдержал желание подойти к нему и успокаивающе положить руку на плечо Эда, прекрасно понимая, насколько не в своей тарелке должен чувствовать себя Эд в окружении всех этих представителей богатого образа жизни, который Стид оставил без оглядки. – Ну, видишь ли, это мой... – о, Боже, как ему сказать, кто они друг другу? – Я приятель Стида. Мы встретились в море. – Стид тихо выдохнул. Слава Богу, Эд быстро соображает. Мэри бросила на Эда пристальный взгляд. – Ты пират? О Боже. Стид почувствовал, что ему стало жарко от того, как Эд лениво откинулся к стене, и на его лице появилась озорная ухмылка. – Неужели тебе действительно хочется узнать, – пробурчал он. – Я бы не отказалась, – скованно ответила Мэри, скрестив руки. – Ведь ты стоишь в моем доме вместе с моим мужем, который бросил своих детей посреди ночи, чтобы сбежать и стать преступником. Стид вздрогнул от этих суровых, но заслуженных слов, но ещё больше его задело то, как с лица Эда сползла самоуверенная улыбка, и он отвел глаза, выпрямившись. – Просто моряком, мамуль. И как же Стид ненавидит эту тусклую нотку в голосе Эда и как он ненавидит себя за то, что она там звучит. – Стид застал меня в затруднительном положении и помог мне выпутаться. – Я чувствовал себя ужасно из-за того, что всё бросил, и хотел вернуться, чтобы просто проведать тебя и детей, узнать, не нужно ли вам троим что-нибудь, – неловко объяснил Стид, пытаясь отвести подозрительный взгляд Мэри от Эда. – Нам ничего не нужно, – коротко ответила она. Смахнув невидимую пыль с платья, Мэри снова повернулась к Стиду, высоко подняв подбородок, – Ты можешь остаться на одну ночь. Затем я рассчитываю, что ты снова станешь мёртвым и позволишь мне продолжать жить своей жизнью, – и с этими словами Мэри прошла мимо них и вышла в дверь, захлопнув её за собой. В наступившей мёртвой тишине Стид уставился ей вслед, пока к нему медленно не подошел Эд, озабоченно нахмурив брови. – Ты в порядке, Стид? – спросил он. – Что? Да, в полном, – рассеянно ответил Стид, теребя манжет рукава. Он попытался ярко улыбнуться Эду, но уверен, что это получилось слишком натянуто, чтобы выглядеть убедительно, – Конечно, она не сказала ничего такого, чего бы я не заслужил, – сказал он как можно бодрее. Эд протянул руку и после недолгого колебания заключил Стида в объятия, в которые тот с благодарностью погрузился. – Ты не проклятие, Стид, – мягко сказал он, возвращаясь к тому заявлению, которое Стид сделал прошлой ночью. Сглотнув комок в горле, Стид закрыл глаза перед лицом знакомой ненависти к себе, которая, кажется, поселилась в его груди, – Тебе здесь просто не место. Но это не плохо. – Это значит, что я причиняю боль людям, которых бросаю, и причиняю им боль, когда возвращаюсь, – прохрипел Стид, горло пересохло от слёз, которые он так отчаянно пытался сдержать. – Так извинись, – пожал плечами Эд, – Иногда это всё, что ты можешь сделать. – А великий Чёрная Борода извиняется? – спросил Стид, пытаясь разрядить обстановку, и слабо улыбнулся Эду. В ответ Эд усмехнулся. – Нет, я совсем не похож на вежливого Джентльмена-пирата. Это больше по его части. – Ну, не знаю, – пробормотал Стид, проводя большим пальцем по сердцу Эда, – Я думаю, в тебе больше джентльменского, чем ты думаешь.

***

Несмотря на то, что Стид говорил об этом ранее, в его груди поселилась острая боль при виде того, как напряглись брови Эда в тот вечер, когда они сели за самый неловкий ужин в жизни Стида. – Для этого блюда используй внутреннюю вилку, – пробормотал Стид, наклоняясь ближе к Эду. Он не мог не сесть рядом с ним, несмотря на то, что такая позиция за столом могла быть непривычной. Он сглотнул, когда Мэри увидела, как Эд смотрит на Стида, и кивнул, бормоча себе под нос то, что он делает, когда пытается сосредоточиться. Стид отвел глаза, сосредоточившись на еде, когда на стол снова опустилась гнетущая тишина. – Итак, – прочистил горло Эд, когда прошло несколько минут, и он смог выглядеть немного более расслабленным. Он повернулся к детям, которые весь день молча смотрели на Стида, несмотря на попытки последнего завязать разговор, – Слышал, вы, дети, любите играть в пиратов. Оба ребенка моргнули, прежде чем Альма заговорила: – Вы когда-нибудь встречали пиратов? – Ты когда-нибудь встречал Чёрную Бороду? – добавил Луис, его глаза горели любопытством. Стид замер, паника затуманила его разум, но Эд лишь усмехнулся. – О, я встречал Чёрную Бороду, – ответил он серьезным кивком. – Твой отец спас меня из его подлых лап. Сердце Стида трепещет от мягкого взгляда, который Эд бросает на него, и от молчаливого понимания, которое возникло между ними. Он не мог не вспомнить то тусклое выражение покорности в глазах Эда, когда тот уходил с Джеком, уверенный, что Стид никогда не сможет принять его полностью. Он не мог удержаться от воспоминаний о прерывистом шепоте Эда, когда тот признался, что он - кракен, чудовище из сказок, которые рассказывают на ночь. Не мог не улыбнуться тому, каким светлым выглядел Эд на том пляже несмотря на то, что с него сняли кожаную одежду, оружие и бороду, потому что впервые в жизни он мог просто попытаться быть Эдом, а не Чёрной Бородой. – Наш отец спас тебя от Чёрной Бороды? – скептически спросила Альма, глядя на него. Стид старался не обращать внимания на тихий смешок Мэри, сидящей за столом. – О да, ваш отец - мастер тактики, когда дело доходит до дела. Застал беднягу врасплох и увел меня прямо у него из-под носа, – Эд повернулся, чтобы подмигнуть ему, и Стид не мог сдержать беспомощную улыбку, которая промелькнула на его лице. Ох, этот человек, – Это было настоящее приключение. И вдруг оба ребенка загорелись энтузиазмом и любопытством, которыми Стид всегда восхищался, приставая к Эду с вопросом за вопросом. Он не совсем понимал, как это произошло, но с того момента ужин был забыт, и Стид с полным обожанием наблюдал, как Эд драматически разыгрывает это вымышленное спасение, а дети Стида исполняют роли Чёрной Бороды и его грозного первого помощника. Стид с нежностью наблюдал за выходками Эда, так резко отличающимися от образа Чёрной Бороды в сознании людей, но он замер, когда перевел взгляд на Мэри и увидел, что она смотрит на него с пронзительным вниманием. Он сглотнул. Точно. Лучше всего скрывать их истинную связь; не стоит всё усложнять. Стид вздохнул, не в силах подавить эгоистичное облегчение от того, что им придется провести здесь всего лишь 24 часа, прежде чем Стид сможет быть настолько открытым в своих чувствах, насколько пожелает.

***

– Ты ведь его любишь, правда? Стид застыл на месте, лежа рядом с Мэри, бодрствуя и не в силах заснуть в супружеской постели, в которую, как он думал, он никогда не вернется. – Что? Мэри повернулась к нему, её лицо было скрыто тенью в лунном свете. – Я видела, как ты смотришь на него. И как он смотрит на тебя. Ты ведь любишь его, не так ли? – Я... – но Стид понял, что потерял дар речи. – Я не сержусь. Даже скорее рада, – Мэри выпрямилась, её волосы рассыпались по плечам, и, как он делал с тех пор, как они прибыли, Стид не мог не сравнить её с Эдом, как бы несправедливо это ни было. Почему вид непокорных волос Эда вызывает у него дрожь в животе, а идеально завитые локоны Мэри – не вызывают ничего? – Я нашла кое-кого, когда ты ушёл, – прямо сказала Мэри, отвлекая Стида от его мыслей. Стид недоуменно моргнул. – Что? – Моего учителя по рисованию. Он помог мне полностью раскрыть и развить мой талант. То, что ты никогда по-настоящему не ценил. Стид сглотнул, пропустив мимо ушей заслуженную колкость. – И ты... счастлива? Мэри криво улыбнулась. – Я ещё никогда не была так счастлива, – пауза, – Мы влюблены. Он не мог не моргнуть ещё раз от такого признания. Любовь. Господи, вот слово, о котором он не позволял себе думать годами. И вдруг перед ним встает вопрос, о котором он даже не задумывался. – Откуда ты знаешь? – слабо спросил он, – Что вы влюблены? Впервые с момента его возвращения лицо Мэри смягчилось и на нём появилась улыбка, которую Стид никогда не видел. – Потому что это легко, – просто ответила она, – Это как дышать. Пока Мэри описывала что такое любовь, у Стида перехватило дыхание, когда в его голове пронеслись воспоминания о прошедших месяцах. То, как Эд был сразу же очарован всеми глупыми вещами Стида в его каюте, как его восхитила жизнь, из которой он пришёл. Их ночные схватки на мечах и бесконечные разговоры, их приключения и злоключения, то, как легко они могли смеяться и сидеть рядом друг с другом часами, чувствуя себя непринужденно в обществе друг друга. Он и не заметил, как Мэри замолчала, пока её мягкие руки не сжали его собственные. – Иди к нему, Стид. Найди свое счастье, как я нашла свое. Стид не понял, что он пробормотал - какую-то неразборчивую смесь благодарности и признательности - прежде чем бросился по коридору и вломился в комнату, в которой спал Эд. Конечно же, в своей спешке к нему Стид на мгновение забыл, что Эд - легендарный Чёрная Борода, и тут же оказался прижатым к стене с ножом у горла. Он издал писк и ждал, пока затуманенный сном мозг Эда сообразит, кого он прижал к стене, при этом твердо давая понять определенным частям своей анатомии, что сейчас точно не время. – Стид? – и, о Боже, как этот грубый сонный голос не улучшил ситуацию. – Я люблю тебя, – пролепетал Стид. Он сглотнул. – Я имею в виду, я только сейчас узнал, что такое любовь. Целая жизнь в удушающих ожиданиях и брак по расчету способны на такое, я полагаю, – но, Эд, я люблю тебя, – лепетал он, задыхаясь. Эд моргнул и отступил назад, его нож исчез как по волшебству, пока он смотрел на Стида. – Ты. Любишь меня. Первоначальный пыл Стида немного угас от осознания реальности того, в чем он только что признался, но он знал, что никогда не сможет взять свои слова обратно. – Да, похоже на то, – он выпрямился, подняв подбородок, – Я люблю тебя, Эдвард Тич. Стид с трепетом наблюдал за тем, как Эд отходит назад и опускается на кровать с совершенно безучастным лицом. – Но. Я Чёрная Борода. Я – Кракен. И сердце Стида разорвалось при этом заявлении. – Нет, дорогой, – вздохнул Стид, ласковое слово вырвалось без колебаний (и как расширились глаза Эда в ответ). Он шагнул вперед, опустился на колени и осторожно взял Эда за руки. – Ты - Эдвард Тич. Ты человек, который любит изысканные ткани, пьет чай с большим количеством сахара, любит хорошую херотень, которого всю жизнь преследует его прошлое, и которого я очень сильно люблю. – Я... правда? – прохрипел Эд. Поднеся его огрубевшую руку к губам, Стид поцеловал каждый палец. – Правда. Стид издал грациозное "омф", когда внезапно оказался в объятиях дрожащего пирата. Поглаживая его по спине, Стид нашептывал нежные глупости, пока Эд издавал тихие, содрогающиеся рыдания, зарывшись лицом в ночную рубашку, но Стида это не волновало. В конце концов, Стиду удалось уложить Эда в постель, и он прижал его к себе, чтобы дать выход тому, что, должно быть, годами копилось в нем. Время шло медленно, и Стиду очень хотелось забрать всю боль Эда, хотя он знал, что лучшее, что он может сделать, это просто быть рядом и позволить Эду чувствовать. Он повторял ласки, заверения, заявления и обещания, пока Эд не выплакался и не погрузился в тяжелый сон. И вскоре после этого Стид заснул, укутавшись и лежа рядом с тем, кого он впервые в жизни полюбил.