Juntos

— Ваша вера в мистера Кеннеди, сеньорита Грэхэм, поражает до глубины души! — фальшиво-растроганно вздыхает Салазар, играясь с бокалом в руке и поглядывая на мельтешащую девушку в золочёной клетке; та ничего не отвечает, усердно пыхтит, пытаясь отыскать выход из заточения, и время от времени сдавленно шипит от снедающей боли во всём теле; Рамону почти жалко заблудшего агнца. — Лучше не сопротивляйтесь Его великой воле, дорогуша, ведь тем, кто в него верит, он дарует милосердие и частицу своей силы, — на грани фанатизма, восторженно лепечет граф, пригубив вино и стирая с пухлых от гнили губ мазки крови. — Только представьте, какое светлое будущее вас ожидает в объятиях Господина нашего, прародителя всего живого!..Экстаз, перерождение, воплощённый на очищенный от грешников земле Рай!.. «Больной ублюдок», — раздражённо думает Эшли, смотрит на него хмуро и кривит рот от отвращения к визгливым речам противного карлика; паразит внутри неё бушует подобно шторму в океане, тянется своими мерзкими тоненькими усиками к её сознанию и сердцу, жадно присасывается к нему намертво, словно пиявка, от чего тело изнутри окатывает огнём, каждая мышца напрягается до предела. Не выдерживая напора, она устало оседает на колени, извивается на полу, выгибается так, как будто в неё вселился демон, что играется с её душой и плотью по своему желанию; сознание медленно мутнеет, картинка перед глазами плывёт и застилается алым маревом льющихся из глаз кровавых слёз; ненароком одна из капель падает ей на язык, чем вызывает бурную реакцию Лас-Плагаса, который, ощутив живительную влагу, возбуждается ещё сильнее и пронзает каждый нерв щупальцами, пока Эшли срывается на крик, запрокидывая назад голову. Голос графа доносится как сквозь вату, лики таинственных святых, запечатлённых на мраморных статуях, оживают, кажется, будто они двигают лицами и телами и возвышаются над ней пугающими громадами, от которых Эшли прячет лицо в ладонях, свернувшись в позу эмбриона, сдавленно шипя и икая от плача; она ощущает себя на грани жизни и смерти, а поблёскивающий в тусклом свете свечей бокал так заманчиво пахнет свежей кровью, что девушка невольно кусает себя за нижнюю губу, сопротивляясь голоду. Когда она чувствует знакомое обволакивающее забвение, куда клонит её сознание после изнурительных пыток, до Эшли доносится нечто новое, чего здесь нет. Она ощущает его; видит его глазами, слышит сбившееся после бега рваное дыхание на своих губах, мельтешащие перед взором силуэты, обезображенные лица мертвецов, запах пороха и гнилой плоти, и отчётливо слышит его гулкое биение сердце, эхом отдающееся от изнанки черепа; в какой-то момент ей кажется, что он тоже видит перед собой её невидимый образ, и это вызывает слабую улыбку на губах. Падая во тьму разума, она протягивает к нему руку, почти чувствует тепло его ладони на своей - и закрывает глаза с блаженной улыбкой. Эшли Грэхэм не верит в древних богов; вместо этого она верит в одного единственного здесь человека, чьё отсутствие лишь вопрос времени. Она готова подождать.