Лицо со шрамом.

      — Какого хуя, Агуст Ди? — без капли злобы, лишь с немного нахмуренным выражением лица, говорил Китти. Омега сидел на корточках перед мёртвым телом Барса, у которого была во лбу пуля. Кобра же, который пришёл с Чимином за считанные минуты после звонка младшего альфы, просто стоял у входа, оперевшись плечом о косяк двери.       Пак встал с места и подошёл к сосредоточенно смотрящему на уже бывшего босса Юнги, поднял его голову за подбородок и заставил посмотреть на себя. По глазам Ди было видно: он не сожалеет. Ни капли. Значит, причина убийства была достаточно весомой. Хотя, честно сказать, Юнги никогда не жалеет о своих убийствах, даже если человек не виноват был ни в чём, а просто под горячую руку попался.       — Ты ведь не просто так его убил? Тебе ведь ничего за это не будет?       — Максимум, что мне будет — это истерика от его двинутой жены, которую я тоже убью за ним следом и похороню рядом с ним, — злобно прыснул Юнги, грубо отодвигая руку омеги от своего лица. — Его владения перейдут в мои руки. Его охрана даже не пыталась его защитить, а когда они убедились, что он мёртв, подошли ко мне и сели на одно колено, признавая во мне главу.       — За что ты его убил, Ди? — вмешался молчавший до этого в тряпочку Кобра. Он до последнего не хотел лезть не в своё дело, но сострадание, которого не должно быть в гангстере, в полной мере выскочило наружу и в той же самой полной мере желало знать, за что Юнги так подло поступил с этим альфой. Хотя, кто здесь ещё с кем подло поступил?       — Детка, ты был прав насчёт того, что Том слишком сильно вызывает подозрения своей улыбкой, — Чимин на эти слова нахмурился и навострил свои уши, готовясь слушать ещё внимательнее после этого заявления.       — Его кухарка постепенно травила нас с тобой, подсыпая медленно действующий яд. Барс работал наравне с полицией, они хотели одним выстрелом убить двух зайцев. От меня избавиться и от тебя, как от свидетеля, который мог отстоять и свои, и мои права. Правительство бы получило желаемое: меня, в качестве наказания, должны были казнить изначально, но ограничились лишь пожизненным сроком. А потом я сбежал, а дальше… В прочем, рассказал уже. Этот разговор я услышал случайно. Я должен был уехать исполнять поручение: очередное убийство чела, который взломал систему безопасности. Я просто забыл долбанные ключи от мотоцикла в офисе и пошёл обратно за ними. Тут-то всё и встало на свои места. Всё без исключение: любезность Тома, его вечная улыбка, мягкость, терпеливость и покорность. Он пытался втереться нам в доверие, и у него почти получилось.       Во время всего этого рассказа Китти стоял с открытым ртом. Этого от Барса следовало ожидать. Пак чувствовал с самого начала, что с ним что-то не так. Что-то нечисто в этой истории. Но оснований для того, чтобы допрашивать его или как-то обыскивать, у него не было. Он не сделал ничего плохого. Обеспечил жильём, едой, теплом и деньгами. Но ценой чего?       — Чиж, — яростно прыснул Китти. Неужели теперь и ему нельзя доверять? По сути, именно Чиж ведь предложил Юнги работать у Барса. Проще говоря, подтолкнул сам в лапы смерти.       Кобра напрягся, жалостливо смотря на Чимина, который злым взглядом прожигал дыру в мёртвом Барсе.       — Я более, чем уверен, что он здесь ни при чём, — аккуратно сказал Эд, изо всех сил стараясь загородить дорогого ему друга от подозрений. Кобра искренне верил, что тот действительно не причастен ко всей этой истории.       — Инициатором того, чтобы Ди пошёл работать на этого пиздоплюя, был именно Чиж, и ты сейчас пытаешься сказать, что он ни в чём не виноват?       Это был уже не тот добренький Китти, который совершенно недавно улыбался Кобре и старался дать ему нужные советы по поводу того, как вести себя рядом с Тхэном. Совершенно нет. Сейчас он очень похож на грозного мужчину, который готов разорвать любого человека ради любимого. И, не сомневайтесь в этом, он готов уебать любого. Даже если им реально будет Чиж. Ему доверять уже нельзя.       — Я лично буду ручаться за него. Я поговорю с ним, Китти. Обещаю, — обеспокоенно произнёс альфа, подходя к Чимину и кладя свою тяжёлую ладонь на его плечо, пытаясь тем самым успокоить и заставить мыслить здраво. Омегой сейчас двигала злоба. Он всегда был таким: сначала в порыве ярости говорит всё, что взбредёт в голову, а потом уже думает над произнесёнными вещами и жалеет, причём даже в этом случае думает не головой. Эдди очень не хочет, чтобы вся их компания нахрен рассорилась, потому пытается смягчить обстановку своими словами и душевной добротой, чем ещё сильнее раззадоривает Китти.       — Мне от него ничего уже не нужно, — безразлично выдал Чим, скидывая с плеча руку старшего и возвращая своё внимание на нахмуренного Юнги. — Ди, у тебя дела ещё здесь есть? — отрицательный кивок головой послужил ответом на грозный вопрос. — Тогда нам делать здесь больше нечего. Идём отсюда.       Домой Ди и Китти шли молча. Каждый думал о своём и каждый хотел чем-то с другим поделиться, но подходящих слов, чтобы начать обсуждение, не находилось. Чимин видел, как сосредоточен Юнги на своих раздумиях, одновременно с этим покуривая сигарету и вдыхая табачный дым, а Юнги видел, как раздумывал над чем-то очень усердно омега, который шёл, смотря вниз и пиная носками своих ботинок мелкие камушки. Пака немного потряхивало от злости. Хотелось всё крушить, но единственное, что он мог крушить — это вот эти долбанные мелкие камушки на дороге.       — Ты займёшь его место? Ты уже согласился? — поинтересовался Чимин, когда они уже вошли в дом, который некогда принадлежал Барсу, но, так как он был несносно убит, сейчас это место, как и полностью его синдикат и офис, перешли в руки Юнги. По законам саутсайда.       Ди выдохнул, прикрывая за собой дверь и, поджав губы, перевёл свой взгляд на немного смягчившегося омегу.       — Да. Я сяду на его место, — альфа подошёл к Чимину и крепко обнял, обхватывая своими руками его талию. Китти немного расслабился и обвил руками шею старшего, крепче прижимаясь. Соврёт он, если скажет, что его нихрена не волнуют сложившиеся сейчас обстоятельства. Особенно зная, как устроен этот чёртов преступный мир. Криминальный мир. Каждый хочет урвать лакомый кусочек себе и сделает ради этого всё, что потребуется.       Перед глазами тут же возникает образ отца. Грозного отца, который всегда успешно руководил своей группировкой, ни на что не жаловался. Работники были преданными, покорно хранили каждый отцовский секрет, пока не нашёлся один умник, убивший его и занявший его место. Этой же участи боится Чимин для Юнги. Боится, но не скажет этого. Ни за что не выставит себя слабаком. Один раз выставил, и этого достаточно, запомнил на всю жизнь. Второй раз такого точно не повторится. И да. Если Юнги всё-таки убьют, — а Чим сделает всё, чтобы этого не произошло, — его уже некому будет защитить. Китти хоть и сильный, но он омега. И тягаться ему только с омегами или девушками-альфами. Если он окажется один на один с альфой, так ещё и без оружия,— ему однозначно конец. Именно ведь без оружия он и оказался, когда его отца убили. Он был беспомощен, и единственный его выход был — бежать куда глядят глаза. Бежать и не оглядываться. И ему ещё повезло, что Ди его нашёл. Успел подобрать.       — Что с Рейдой будешь делать? — шепнул Чимин, чтобы никто, кроме Ди, его больше не слышал. Хотя в помещении и не было больше людей, кроме них двоих.       — Избавлюсь, и как можно скорее. Она не оставит мою душу в покое из-за убийства мужа.       Чимин одобрительно хмыкнул, слабо усмехаясь решительности своего парня. Но это был не единственный вопрос в его голове.       — Кухарку за ней следом отправим? Если я правильно тебя услышал, она и есть та шлюха, что старалась травить нас.       — Правильно мыслишь, детка. Я посмотрю ещё тех, кто к этому делу руку приложил. Нужно избавиться от всех, кто пытался нас убить. Да начнётся мясорубка, — усмехнулся Юнги, в эту же секунду припадая грубым поцелуем к губам Чимина. Тот с превеликим удовольствием стал отвечать с неменьшей отдачей, периодически проводя языком по губам альфы и прикусывая нижнюю, чтобы добавить остроты и страсти.       — Как в старые добрые времена будем возвращаться домой перепачканными в крови? Ди, кровь трудно отстирывается, пожалей одежду и мои руки, — отстранившись на пару секунд, выдал Китти и сладко улыбнулся.       — В стиралку закинешь. Она всё исправит, — фыркнул Юнги и обратно припал к губам любимого, немного отходя вместе с ним вперёд и вжимая в ближайшую стену всей массой своего тела.       Было столько проблем. Их навалилось так много, но как же этим двоим стало всё равно, когда родные губы обхватили их собственные, стали чувственно посасывать и сминать каждую поочередно. Думать уже было не о чем, кроме как об устах напротив. По пустому помещению громко раздавались звуки звонких чмоков из-за мокрого и грязного поцелуя, по подбородку Чимина стекала их с Ди смешанная слюна, которую альфа слизывал своим языком и ещё шире от этого начинал улыбаться.       — О, Ди, Китти, вы вернулись, — раздался совсем рядом противный женский голос. И все мы знаем, кому он принадлежит. На этот раз стука каблуков не было слышно просто потому, что девушка была в чёрных мягких балетках.       Омега резко отстранился от любимого и, достав из кобуры свой глок, навёл дуло на лоб Линды, при этом гадко усмехаясь. Как же он ждал этого момента, и наконец теперь у него есть полное право застрелить эту шлендру. Шлендру, которая положила глаз на его парня.       — Готова подохнуть, сучка? — безумным взглядом смотря на свою жертву, пробормотал омега. — Наверняка и подумать не могла, что твоя смерть придёт настолько быстро? Не так ли?       Ди улыбался, словно душевно больной. В который раз он отмечает у себе в голове тот факт, насколько же сильно он любит Китти. Альфа, не обращая никакого внимания на омежьи разборки, в которых победу уже одержал явно Чимин, принялся губами сминать кожу на шее любимого, засасывая местами, покусывая острыми зубами и зализывая мокрым языком.       — Тебя Барс прикончит. Только тронь меня, сумасшедшая чукча, — в полной мере чувствуя себя защищённой, проговорила Линда, смело смотря в глаза своего противника и даже не шарахаясь от дула, приставленного к её лбу.       Это заявление заставило Чимина знатно посмеяться. Он немного приоткрыл свою шею, давая любимому больше пространства. Не хотелось, чтобы он останавливался.       — Какая же ты недалёкая, шлюха. Было бы наоборот, ты бы давно узнала, что Барс уже мёртв. Тебя никто не спасёт от моего гнева, который ты на себя навлекла, жалкая проститутка, — сквозь зубы, но довольным голосом говорил Чимин.       — Детка, может, её просто в бордель сдать? Смерть будет для неё лишь подарком, — мурлыкнул куда-то в шею омеги Ди, вызывая у того заинтересованный смешок. Но нет, Чимин не собирается отступать от своего плана.       Девушка услышала слова альфы, от чего впала в ступор, но это продлилось недолго. Ровно до того момента, пока пуля с глока Китти не пронзила её лоб. Чимин даже слушать её больше не хотел. Молодец, устранил соперницу. Это следовало сделать ещё очень давно, в тот день, когда она лишь начала подкатывать к чужому альфе.       — Ну или нет, — усмехнулся Юнги, лишь на секунду переведя взгляд на уже истекающую кровью Линду, а потом вернулся к своему увлекательному занятию. Ну убили и убили. Плакать, что ли, из-за этого? Не в первый раз. — Как же мне нравится, когда ты ревнуешь, — улыбнулся альфа, немного отодвигая своими пальцами горловину футболки на шее Чимина и оголяя тем самым чересчур привлекательное напряжённое плечо, сразу же прижимаясь к нему своими губами и оставляя яркий и смачный засос-синяк.       Чимин молчит. Его лицо всё ещё напряжено, а глаза внимательно рассматривают только что убитую им самим девушку. Пак чего-то ожидает от её мертвого тела, будто ждёт, что она сейчас вскочит и набросится на него, словно разъярённый зверь. Однако рука Китти наготове, всё ещё держит пистолет с нужным прицелом, совершенно не обращая внимания на губы, которые такие приятные чувства внутри вызывают и жар по всему телу посылают.       Опустив, в конце концов, свой ствол, Чимин ещё пару секунд пристально наблюдал за убитой, но потом полностью расслабился, взял Ди ладошкой за щеку и насильно поднял, заставляя оторваться от своего плеча и посмотреть на себя. Пару секунд посмотрев, Чимин придвинулся лицом к лицу любимого и сам впился в его губы остервенелым поцелуем.       Омега полностью вжался спиной к стене, прижимая к себе руками Ди и позволяя тому делать всё, что захочет, но только лишь после того, как сам насытится поцелуем, в котором доминантом будет исключительно он. Так было всегда, и Юнги это прекрасно понимает, поэтому позволяет своему парню делать всё, что душеньке его захочется, если это дело закончится прекрасным жарким сексом, например, на кухне. Почему бы и нет. Это теперь полноправно их дом: что хотят, то и будут делать, и никто не будет иметь полномочия где, как и что им делать. Да даже если увидят их, посмотрят — чисто похуй, но Ди обещал клятвенно себе: если кто-то будет дрочить на их секс — гарниром к рису с мясом, которые приготовит им новая кухарка, пойдут яйца, не успевшие в полной мере удовлетворится.       В конце концов, когда у Чимина стали болеть губы, он отстранился и открыл свои глаза. Оба были растрёпаны, так как хватались в порыве страсти за шевелюру друг друга, у обоих опухли и покраснели губы из-за яростного поцелуя с покусываниями и засасываниями.       — Ди, — шепнул Пак, закусывая свою нижнюю губу и сексуальным взглядом рассматривая своего парня.       — Слушаю, детка.       — Я тебя люблю, — наклонившись к уху, одному только Юнги прошептал Чимин и в этот момент вспомнил прошлое признание Мина. От этого на лице расцвела улыбка.       Ди заметно расслабился, плечи его опустились, дыхание выровнялось, а на губах появилась еле заметная ухмылка. Они так редко говорят друг другу слова о любви, но это не настолько необходимо, ведь всё можно увидеть лишь по взглядам, по действиям, по крышесносным поцелуям, но всё-таки… Когда слышишь эти заветные слова, убеждаешься лишь больше, не так ли?

***

      — Харе спать, просыпайся!       В это время Кобра лишь только-только доехал быстро домой и стал теребить Чижа за всё, за что он мог ухватиться. Нужно было срочно поговорить, обсудить. Конечно, на похмельную голову Тхэн вряд ли сможет что-то соображать, но всё же попробовать стоит, ибо эта тема требует срочного вмешательства.       — Отвали, блять, — недовольно пробормотал младший альфа, отворачиваясь в другую сторону. Эд не выдержал, его эмоции взяли верх над разумом, оттого он решил сразу перейти к главному:       — Ты знал, что Барс пытался прикончить Китти и Ди? — крикнул Кобра, больно ударив Чижа по спине, тот вздрогнул и, схватившись за больную голову, всё же встал, разлепил свои глаза, и удивлённо уставился на друга.       — В смысле? Как прикончить? С ними всё в порядке? — пробормотал младший, потирая пальцами пульсирующие виски.       — Да, Ди его застрелил, как только узнал, — усмехнулся Эдди, кидая свой телефон на тумбочку и больше уже не смотря на своего товарища, который вообще ничего сейчас не соображал, но относительно понимал, о ком и о чём идёт речь. — Ты что-то об этом знал?       — Я не думал, что он захочет убить Ди, — выдохнул Тхэн.       — Ты знал? — крикнул Кобра, всё больше поражаясь образу жизни своего некогда лучшего друга.       — Я не знал, но однажды случайно услышал разговор Барса с Китану. Я не придал этому… особого значения, потому что… я думал, что Ди будет в состоянии защитить Китти, да и сам Китти… он… — медленно стал сознаваться Чиж, его дыхание становилось тяжелее, что выдавало его волнение и страх.       — С Китану? — уточнил Кобра, садясь на кровати рядом с Чижом и принимаясь внимательно слушать весь рассказ с самого начала. — Ты был обязан сказать об этом Китти. Почему промолчал? Если бы Ди не забыл ключи от мотоцикла сегодня, план Барса бы был в силе и, возможно, даже… — Эд не хотел думать о том, что бы произошло, если бы план сработал. — Или ты забыл, чёрт тебя побери, в каком состоянии мы Китти нашли?       Тхэн отрицательно покачал головой и стыдливо опустил голову: ему действительно стоило рассказать обо всём с самого начала. Всё-таки каждый телефонный разговор с кем бы то ни было может предвещать смерть.       Эдди громко выдохнул, стараясь усмирить внутреннего дракона и успокоиться, и потрепал младшего ободрительно по голове. Тот всё ещё был сконфужен.       — Ладно. Завтра ты пойдёшь к Китти и объяснишь ему всё. Ты меня понял?       — А сегодня? — Тхэн поднял голову, с надеждой смотря на друга.       — Сегодня он не хочет тебя видеть.       Младший закивал, снова опуская голову. Он признаёт свою ошибку, ему действительно жаль, что он так тупанул и скрыл такую весть от тех, кто имел полное право всё знать. И сейчас точно так же имеет полное право злиться на него.