Прости меня

      Вечер. Пляж. Я сижу на давно остывшем песке, а морские воды то и дело омывают ноги раз за разом. – Эй. Не против, если я составлю тебе компанию? Я оборачиваюсь и вижу очаровательную девушку с лучезарной улыбкой, добрым взглядом и двумя банками содовой. Она смущённо отводит взгляд в сторону, пытаясь спрятать неуверенность в лице, ждёт ответа... – Знаешь, мне кажется, что если я откажусь от твоего предложения, то вечер станет хуже. И что за чушь я только что сказал? Надеюсь, она ничего не услышала.       Девушка хихикает, но не уходит. Робко присаживается рядом со мной, протягивает мне содовую, и, опираясь на ладонь правой руки, смотрит вдаль, провожая взглядом уходящее солнце.       Мы несколько минут сидим молча, и ни я, ни она не рискуем начать диалог. – Какой твой любимый вкус газировки? Я мысленно бью себя по лицу. Сегодня что, вечер тупых вопросов? – Должно быть, манго... Не знаю, почему именно он, просто нравится. А твой? Кажется, она — мой ангел-хранитель.        Хоть и не долго, но мы мило беседуем обо всём и в то же время ни о чём: о любимой детской игрушке, о птицах, о море...       Закат догорел слишком быстро. Или это я недостаточно медленно прожил эти минуты? В любом случае, нам нужно было расходиться. – Погоди! Мы сможем встретиться завтра? Здесь, на этом же месте, — не знаю, чем она меня так зацепила, но мне очень хотелось узнать её поближе. – Думаю, что да. Только напитки в этот раз приносишь ты, — она улыбается, убирает локон своих русых волос за ухо, продолжает говорить: — Но есть ещё одно условие.. – Какое? — недолго думая, спрашиваю я. – Ты должен проснуться. – Что, прости?.. Я не успеваю и глазом моргнуть, как всё вокруг темнеет, девушка пропадает, шум воды постепенно прекращается, и лишь пустая жестянка остаётся в моей руке. – Проснись. ...       Равномерный звон будильника словно перфоратор бьёт по голове, а левую ногу свела до боли привычная утренняя судорога. Чёрт возьми, а я ведь даже не спросил, как её зовут! – Макс, подъём! У тебя занятия через полчаса, а ты ещё в кровати лежишь. Вот скажи мне, как можно быть таким разгильдяем в двадцать первом-то веке? — шутливым тоном говорит моя мать. Наверное, ещё ни одно утро не обходилось без того, чтобы она будила меня. А зачем мне тогда будильник?... – Да, да... Щ-щас... — промямлил я. Спустя пять минут я, неуверенно сидя в кровати, натягивал на себя штаны, покачиваясь из стороны в сторону. – И почему так бывает лишь во сне? — я закрыл лицо руками и упал на спину.