«The Crowned Horse» by JennaJay

⊹˖   Глава 12 Саки развалилась на одиноком, изъеденном молью диване фуд-корта с шоколадным кексом в руках. Тай и Хато суетились на кухне позади нее, очищая столешницы и споласкивая мерные стаканчики. — Ладно, Кокичи. Давай покончим с этим. Что ты собираешься украсть? — сказала Саки. — Ну... — Кокичи долго облизывал глазурь своего кекса, неторопливо закинув ноги на журнальный столик между ними. Раздраженное выражение лица Саки становилось все более и более раздраженным по мере того, как шло время. Наконец, когда она, казалось, готова была задушить его, Кокичи усмехнулся и сказал, — Я собираюсь украсть статую собаки! Гнев Саки рассеялся достаточно, чтобы удержать ее от убийства, — Ты не украдешь Хатико. Он был хорошим мальчиком, и он заслуживает уважения. — Я и не собирался, но это совершенно гениальная идея, Саки! — Кокичи достал из кармана смятый лист бумаги и, повторяя вслух, нацарапал, — Список вещей, которые можно украсть: номер один...Статуя...Ха...Ти... Саки выхватила лист бумаги из его рук, — Нет. — Но... — Нет. Просто переходи к делу. Что ты на самом деле собираешься украсть? Кокичи позволил своей ухмылке исчезнуть с его лица и опустил плечи, — Ну, это вроде как личное, но, думаю, у меня нет выбора, кроме как рассказать тебе, если я хочу, чтобы ты мне помогла, — Кокичи тяжело сглотнул. Его нижняя губа задрожала, — Понимаешь, моя мама... она... — ...Кокичи? Парень наклонил голову, позволив волосам спасть перед лицом. Его дыхание переходило в едва скрываемый всхлип, и он заставил свои глаза наполниться слезами, — Ах... прости. Я не должен был... Саки положила руку ему на плечо, — Эй... эм... ты можешь, типа... выговориться об этом? Если хочешь? — Ах, когда я был маленьким, моя мама... вроде как... умерла. Так что я... — Резкий вдох, почти как всхлипывающая икота, — Я хотел украсть эту статуэтку собаки. Говорят, что она хороша для сеансов, и я... я очень хочу увидеть ее снова. Лицо Саки выражало сочувствие. Ей действительно нужно было научиться лучше распознавать его уловки. — Я просто хочу поговорить с ней... Я хочу сказать ей, что... что... что... что умереть вот так — это полный отстой! Саки сначала широко раскрыла глаза. Затем, нахмурив брови, она злобно оскалилась. — Ты маленький... — шипела она. Девушка попыталась схватить Кокичи, но тот уже перемахнул через край дивана. Он бегом бросился на кухню и, заметив Тая, убирающего тарелки для еды в шкафчики, подбежал к нему со слезами на глазах, причитая, — Тааааай! Саки издевается надо мной! Саки побежала на кухню, а Кокичи спрятался за Тая, дрожа, как испуганный ребенок. Вызывая жалость — один из немногих случаев, когда его детский вид срабатывает ему на пользу. Однако Тай не поддался на уловку. Он метал свой взгляд между Саки и Кокичи, а после пожал плечами, — Ты наш Верховный лидер. Ты можешь справиться со всем, что она выкинет, — Он отошел в сторону, оставив Кокичи без защиты. Глаза Саки и Кокичи встретились. Она бросилась на него, но тот увернулся и вскарабкался на столешницу, не останавливаясь, пока не уселся на холодильнике. Саки прищурилась и посмотрела на него, — Какого черта..? Кокичи, спускайся сюда, чтобы я могла надрать тебе задницу. Кокичи высунул язык. Саки хмыкнула, — Что ж, придется... — Она открыла холодильник. Вслед за этим раздался грохот ящиков, тяжелый стук и звон металлических банок. Нет. Она не посмеет. В поле зрения появилась Саки, держа в руках ящик, в котором хранилась любимая газировка Кокичи. — Значит, это все мое? — сказала она с тошнотворно-сладкой улыбкой на лице. — Как ты смеешь! Любимая еда священна! Тай, Хато, вы видите это? Это святотатство! — Я не буду вмешиваться, — сказал Тай. — Гм... — Хато кивнула в знак согласия. — Ты собираешься спускаться? — спросила Саки, громыхая ящиком с банками, дразня его. — Знаешь, я обычно не веду переговоры с террористами, но раз уж ты взяла в заложники мою сладкую, драгоценную, невинную газировку, я сделаю исключение. Каковы твои требования? — Чтобы ты спустил сюда свою задницу. — Нет! Но я могу предложить тебе кое-что другое, — сказал Кокичи. — Что у тебя может быть такого, чего бы я хотела? Я уже сказала тебе... — Деревня Собак в клетке. Собачий Бог. Слышала об этом? Вот оно. Тот рычаг, который заставит Саки стать его сообщником. — Т-ты серьезно? — сказала она, ухмыляясь. — Если бы ты только послушала меня, я бы рассказал тебе все о своих планах! — сказал Кокичи, — Но неееет. Тебе надо было разозлиться из-за пары каких-то безобидных шуток. — Да, да, неважно. Мы собираемся украсть супер-ультра-жуткие вещи для ритуала сеанса? У супер-ультра-милого Корекиё Шингуджи? Из того немногого, что Кокичи слышал о парне в новостях, жуткий подходил ему гораздо больше, чем милый. Но каждому свое. — Мы совершим ограбление только в том случае, если Вы вернете мою содовую в целости и сохранности на место в холодильник, мисс террористка. Саки издала преувеличенный стон, — Лааадно, — Она положила ящик обратно в холодильник, — Вот. Ваша газировка вернулась в целости и сохранности, господин заложник. — Отлично! Увидимся завтрашним утром! Будь готова к ограблению всей своей жизни! — Звучит как план.

𓆩✧𓆪

Телефон Шуичи зазвонил, но был успешно проигнорирован. С тошнотой в животе он понял, что это, скорее всего, Каэде пытается с ним связаться. Он не хотел встречаться с ней лицом к лицу. Несмотря на то, что она простила его, мысль о ней все еще возвращало то чувство вины. Кроме того, у него была работа. Солнце еще не взошло, но Шуичи никак не мог заснуть из-за одного вопроса. Бихроматический порошок. Черный свет. Красный маркер. Собрав все инструменты, Шуичи разложил их на столе. Визитная карточка Омы лежала в центре, прямо под лучами настольной лампы. На ее поверхности не было ни следов, ни пятен, ни каких-либо деформаций — по крайней мере, парень видел это даже невооруженным глазом. В этом должна была быть какая-то разгадка. Иначе Ома не отдал бы его Шуичи. Но что именно? Он надел пару перчаток. На первый взгляд, его действия казались уверенными, даже профессиональными. Но на самом деле это было не так. Шуичи просто использовал простые приемы, которые он перенял, работая над делами с изменами. Он считал себя счастливчиком, если находил хоть что-то похожее на зацепку. Во-первых, отпечатки пальцев. Шуичи старался держать карту только за края, чтобы его собственные отпечатки не запачкали возможные улики. Все, что могло проявиться, должно было принадлежать Оме. Он разбрызгал бихроматическую краску по поверхности карточки. Затем он смахнул излишки. Ничего. Он попробовал с другой стороны. По-прежнему ничего. Несмотря на риск, на который пошел вор, насмехаясь над Шуичи, он был осторожен, чтобы не допустить и малейшей улики. Далее, ультрафиолетовый фонарь. Во время своих дел об изменах Шуичи использовал его для поиска... довольно неприятных улик. Для карты он больше подходил для выявления невидимых сообщений — в частности, тех, которые светились под ультрафиолетовым светом. Шуичи выключил настольную лампу и включил ультрафиолет. Никаких сообщений не проявилось. Вздохнув, он перешел к маркеру. Легким прикосновением он провел по каждой из ламинированных сторон карты. Теоретически, вмятина должна была остаться либо в виде белого пятна, где маркеру не удалось собрать чернила, либо в виде красного пятна, где чернила собрались и не поддавались удалению. Тактика была далеко не точной наукой. Он адаптировал ее из трюка, где человек слегка проводит карандашом по листу бумаги, чтобы выявить скрытое послание. Но ламинированная поверхность карты отказывалась держать следы карандаша, поэтому Шуичи пришлось импровизировать. Он покрыл всю карточку чернилами, но белых следов не появилось. Когда он смахнул чернила, красного цвета не осталось. Полный провал. Конечно. Чего еще он ожидал? Но ведь должна же быть хоть какая-то зацепка? Иначе зачем Ома сделал что-то настолько странное? Его телефон снова зазвонил. Что могла сделать Каэде... Нет, если так подумать, это не могла быть Каэде. Он не давал ей своего номера телефона, а когда Шуичи вернулся домой, он не смог найти записку с ее номером. Он был либо потерян, либо украден в хаосе ограбления. В принципе, это было не так уж и печально. По крайней мере, у него не оставалось поводов встречаться с ней снова. Шуичи поднял трубку. Это господин Нагамура написал ему сообщение.

✉

Инспектор Нагамура: Эй, у нас новая зацепка. Не мог бы ты приехать в штаб-квартиру?

Инспектор Нагамура: Неважно, нам все равно придется ехать на место преступления. Я заеду за тобой.

Инспектор Нагамура: Я перед твоим домом. Поехали.

Шуичи взглянул на время. Было пять утра. Неужели господин Нагамура сошел с ума? Шуичи испытывал искушение просто лечь спать. А если его и уволят, что с того? Он работал в полиции только для того, чтобы успокоить дядю. Если его отпустят, это будет тяжелым грузом на его плечах. Но... Шуичи задержал взгляд на визитной карточке Омы. ...почему? Шуичи так многого не понимал в этом воре: Почему он ворует? Зачем устраивать такие безрассудные трюки? Почему он так интересуется Шуичи? Чем больше он узнавал об Оме, тем больше вопросов у него возникало. И казалось, что единственный способ найти на них ответ — преследовать его. Шуичи был далеко не в своей форме. С его скудными навыками детектива у него не было никаких шансов поймать профессионального вора-фантома. Но даже несмотря на это, мысль о погоне за преступником заставила Шуичи рефлекторно схватиться за козырек кепки. И все же невозможно было представить, чтобы глаза Омы были наполнены чем-то иным, кроме восхищения.

✉

Инспектор Нагамура: Ты идешь?

Нервозные узлы стянулись в груди Шуичи, но, несмотря на это, он надел пиджак, ответил господину Нагамуре и выскочил за дверь. Может быть, с Омой все будет по-другому.

𓆩✧𓆪

— Вот это да! Это лилии? Они такие красивые! Кокичи нахмурился. Они едва успели позвонить в дверь, а Саки уже начала охать над букетом цветов. И как раз в тот момент, когда она, к счастью, перестала увлеченно рассказывать о Корекиё Шингуджи. — Как ты думаешь, Корекиё любит садоводство? О боже. Это было бы. Так. Идеально. Черт побери. — Тебе понадобится помощь со свадьбой, или ты уже все спланировала? — Кокичи отплатился. — Что? Нет, нет. Это не так! — Румянец Саки выдал ее ложь. — Хаха, кто-то влюбииился. Саки посмотрела на него, — Как смешно, с твоей стороны. Разве не ты целовался с каким-то детективом буквально вчера? — Это ложь! И к тому же неважно. Важно наше прикрытие! — сказал Кокичи, разглаживая складки на своей школьной форме. — Решил сменить тему разговора? — Итак! Саки! Какова наша легенда? Ну же, мы это практиковали! — сказал Кокичи, сверкнув невинной улыбкой. — Ага... хорошо, — вздохнула Саки, — Мы из школьного антропологического клуба, и мы хотим взять интервью у знаменитого... — Скорее полу знаменитого. — ... знаменитого Корекиё Шингуджи! Также, для протокола, никто на это не купится. Взгляни на нас. Они были несочетаемой парой. Черная школьная форма Кокичи имела мало общего со светло-голубой формой Саки. Никто не поверил бы, что они из одной школы. — Не волнуйся! — сказал Кокичи, — Просто уверенно произнеси ложь, и все тебе поверят! — Забавно, потому что ты говоришь все уверенно, а я не верю и половине того дерьма, которое выходит из твоего рта. Кокичи открыл было рот, чтобы ответить, но прежде чем он успел это сделать, на периферии своего зрения он заметил, как появилась полицейская машина. Инстинктивно расслабившись, Кокичи выровнял язык тела и постарался выглядеть так, будто участвует в совершенно ничего не значащем разговоре. Но тут он заметил слишком знакомую эмо-кепку, сидящую в этой машине. — Черт.

𓆩✧𓆪

Солнце начало заглядывать за горизонт, но дороги все еще были покрыты тяжелым одеялом темноты. Тусклого света и ровного гула полицейской машины обычно хватало, чтобы усыпить Шуичи — если бы его мысли не неслись со скоростью тысячи миль в час. Что же задумал Ома? — Извини, что застал тебя так рано утром. Наш начальник появился только около полутора часа назад. Это... — Глаза господина Нагамуры закрылись, а руки опустились на руль. Автомобиль начало заносить на встречную полосу. — А! Господин Нагамура? — Шуичи потряс его за плечо. Мужчина рывком очнулся. — Это... это тоже странное дело, — продолжал господин Нагамура, как будто это не он только что заснул за рулем движущегося автомобиля, — Хотел осмотреть место происшествия, пока все не испортилось. Не хочу... потерять улики. — Вы уверены, что вам стоит садиться за руль? Мистер Нагамура зевнул, — Я буду в порядке. У меня есть куча энергетиков на заднем сиденье. Передай мне несколько из них, ладно? Шуичи потянулся на заднее сиденье. Его руки нащупали кучу стеклянных бутылок, наполненных тусклой коричневой жидкостью. Он протянул одну из них господину Нагамуре, который поглотил ее одним глотком. — Хорошо... хорошо... не мог бы ты передать мне еще... пять банок? — Амм... наверное, все же не стоит пить так много. По-момему, на этикетке предупреждают... — Предупреждения, дерьмопреждения. Просто передай мне еще немного. Шуичи колебался, но когда голова господина Нагамуры начала опускаться к его груди, он понял, что для безопасности обоих будет лучше, если господин Нагамура будет достаточно внимателен, чтобы сосредоточиться на дороге. — Итак, господин Нагамура... — начал Шуичи, когда старший детектив выпил последнюю банку энергетика, — ...вы упомянули о зацепке? Не могли бы вы рассказать подробнее? — Да, Коронованный конь совершил ограбление два дня назад. За день до того, как он ограбил толпу в том театре, он вломился в чей-то дом и украл эту старую... ритуальную вещь. Кажется, это была статуя собаки. Самое странное, что он не афишировал свое ограбление. Даже не оставлял своей визитной карточки. — Хм... — Что-то не сходилось. Ома сказал, что даст Шуичи время подготовиться перед ограблением театра. Добавляя к этому измененный, более незаметный почерк, и все стало выглядеть так, будто театр был не более чем отвлекающим маневром. Но тогда зачем было прикладывать столько усилий, чтобы провернуть это ограбление, не привлекая внимания Шуичи? Что такого важного было в статуе собаки? Сколько Шуичи ни размышлял над этим, ответ на него не находился. Вскоре господин Нагамура с визгом пригнал машину на стоянку возле одного из домов — как догадался Шуичи, того самого, откуда Ома украл статую. — Мы на месте. Давай, Сайхара. Давай выясним это!

₊⊹