Клетка под номером

      На то, чтобы закончить штудировать руководство по эксплуатации, у меня ушло бы куда больше одного вечера, но, к счастью, я обнаружил план разводки коммуникаций всего лишь на тридцатой странице. Согласно достаточно детализированной схеме получалось, что от цистерны идут пять труб: два канала по две трубы в параллель и одна резервная. По паре труб уходило на блоки снабжения в правом и левом крыле станции соответственно, после чего они ветвились вниз по этажам. Последняя уходила на верхний этаж, который на схеме обозначался как технический — именно на этот канал я возлагал большие надежды. Если мои предположения верны — именно эта труба шла в отсек кураторов.       Пара смен у меня ушла на то, чтобы сопоставить схемы и реальную геометрию продовольственного цеха и понять, какие трубы мне нужны и как они расположены. После этого я поделился своей теорией с Пятым.       «Погоди, можешь объяснить еще раз, почему то, куда идут эти трубы, это важно?» — я направлял его руку, а он озадаченно водил пальцем по схеме.       «Потому что вести дополнительную линию подачи питательной смеси для группы, которая по слухам составляет менее десяти процентов населения станции — ужасно расточительно! И если это сделали, у этого были причины. Я хочу знать, что за этим скрывается.»       «Я понял», — немного неуверенно написал он. — «Если твое предположение верно, то трубы проходят через цех снабжения насквозь и уходят под потолок у вентиляционной шахты в коридоре холодильного цеха, так?»       «Именно так», — я торжественно указал ему, где конкретно на схеме находится это место, чрезвычайно довольный собой. Судя по легкому нетерпению внутри, мне очень хотелось, чтобы он похвалил меня за проделанную работу.       «И ты предлагаешь, чтобы мы прошли вот здесь, через шахту грузового лифта?»       «Он не работает, но там есть лестница. И вообще-то нет, я не хочу чтобы мы туда пошли, я пойду сам.»       «Э, нет, друг, так не пойдет.»       Я хихикнул. Он впервые использовал это обращение, и звучало оно в моей голове почему-то неуместно и оттого очень забавно.       «Это пустой этаж, все, что там есть — это трубы, делов на полчаса. Вообще я хотел, чтобы ты прикрыл меня, если вдруг перед отбоем будет обход. Я оставлю тебе свою жилетку, и в случае чего ты скажешь, что я у тебя, не знаю, зачитался и уснул, покажешь дежурному нашивку.»       Обходы с проверками комнат производили не так уж часто, но это всегда случалось внезапно. А схлопотать штрафную смену за нарушение распорядка дня мне не хотелось совершенно.       «А ты точно не забыл, что ты ничего не видишь?»       «Ты все еще можешь дать мне лекарство», — мгновенно отбил я. — «Да брось, у меня хотя бы есть основания там находиться — я могу сослаться на устранение неисправности коммуникаций в случае чего, а ты как планируешь объяснить свое присутствие? Я быстро: одна нога здесь, другая там, плюс у меня будет карта с планом.»       «Мне кажется, ты обязательно во что-нибудь вляпаешься», — он из раза в раз торопливо прощупывал маршрут пальцами, и до меня вдруг дошло — он пытается запомнить.       «Спорим, я вернусь уже через час?» — я выставил вперед мизинчик, на детский манер предлагая закрепить спор.       «Не пытайся меня отвлечь, я же говорю…»       Я сердито выдохнул.       «Нет, ты не понял. Ты не можешь мне запретить, я все равно туда пойду и с собой тебя не возьму. Что ты можешь сделать — так это помочь мне избежать наказания, ну и опционально — можешь проиграть мне в споре.»       Мизинец снова ткнулся в его ладонь.       Какое-то время он размышлял о моих словах, а потом наконец ответил:       «Давай так. Я сделаю, как ты просишь», — я уже было обрадовался, когда он крупно вывел: — «НО.»       И дальше:       «Если ты не вернешься через час, я пойду за тобой. И да, я готов спорить. Что ты хочешь?»       Вот опять - он снова пытался взять на себя ответственность за меня, хотя я совершенно в этом не нуждался. Что заставляло его делать это? Какой-то необъяснимый инстинкт?       «Хм-м», — я сделал вид, будто задумался. — «Пожалуй, я выберу лекарство.»       «Это не входит в список опций.»       «Ну тогда желание», — легко согласился я.       «Дай угадаю, твое желание — это лекарство?»       «А ты неплох!» — я тихо рассмеялся.       «Согласен на желание, но без лекарства.»       «Идет. Я придумаю такое, что ты сам будешь уговаривать меня забрать вакцину.»       Кажется, моя страшная угроза его совсем не впечатлила. Это он, конечно, напрасно.       «Не сомневаюсь, только сначала вернись вовремя», — он обхватил мой мизинец своим и закрепил обещание.       Не собираясь ждать, пока он снова начнет колебаться, я радостно скинул жилет и, вооружившись книгой, отправился проводить свое собственное расследование.       Дорогу до продовольственного цеха я знал как свои пять пальцев, поэтому дошел очень быстро. Мимо двери в теплицу и дальше двадцать метров по коридору — до поворота к складу и холодилке. По дороге не встретилось ни души: время позднее, но на то и был расчет. Широкая лифтовая шахта располагалась в подсобном помещении склада, пролет вниз был крепко заложен деревянным настилом, так как лифт давно не использовался, так что можно было лезть по лестнице без риска сорваться и свернуть себе шею. Ну как без риска — технически шанс оставался даже при падении с пары метров, и все же по моим меркам почти безопасно.       Снизу сквозило холодным воздухом, и я запоздало пожалел, что не надел кофту потеплее. Лестница оказалась старой — на руках от прутьев оставалась неприятная ржавая крошка, но вроде бы крепкой, по крайней мере, я не чувствовал никаких лишних вибраций и пошатывания. Поднимался довольно долго, потому что немного осторожничал. Что бы там не думал Пятый, а у меня совершенно точно не было планов покалечиться или сгинуть в этом богом забытом месте.       Пока поднимался почему-то вспомнил номера с гипотермией. Его смогли поставить на ноги — я вызнал через коллег, но счет там шел на минуты, еще полчаса-час в той комнате, и ему уже ничем не смогли бы помочь. Страшно было представить, как он несколько часов сидел там один в тишине, темноте и холоде и думал, что, видимо, вот так все и закончится. Я ужасно сочувствовал ему. Такого никому нельзя пожелать.       Кое-чего в своем плане я все же не учел — технический этаж оказался не пустым открытым пространством, он представлял из себя лабиринт коридоров и комнат управления, по которому змеями струились самые разномастные трубы. Тут я засомневался в первый раз. На карте не значилось планировки, а значит вести меня могли только линии коммуникаций. Возвращаться ни с чем было стыдно, так что я перехватил книгу покрепче и, приложив ладонь к стене, аккуратно пошел по коридору.       Мои мысли то и дело возвращались к Пятому и его тенденции проявлять заботу обо мне. Хоть это и раздражало, но я бы слукавил, если бы сказал, что мне не было самую малость приятно. Мне не нравилось, что он иногда как будто примеряет на себя роль старшего в наших взаимоотношениях, но в то же время, я не всегда мог сопротивляться желанию вести себя с ним немного по-детски, дурачиться, задирать его. Что из этого являлось причиной, а что следствием, оставалось загадкой. Сложно объяснить, часто мои собственные ощущения напрямую конфликтовали.       В моем не блещущем изобилием общения детстве мне как-то попалась книжка, кажется, она называлась «Как заводить друзей» или что-то подобное, так вот в ней значилось, что проще всего подружиться с кем-то, если ты просто будешь собой. Но я мог быть разным. Каким именно «собой» я должен был быть с ним? Этого я не понимал. Но, кажется, мне хотелось с ним подружиться.       Следующая проблема настигла меня когда я уже несколько раз повернул и прошел мимо двух больших запертых комнат — пока коридор не ветвился, поэтому я не слишком переживал. Труба, за которой я следовал, вдруг повернула и ушла прямо в стену передо мной. Я ощупал шершавую бетонную плиту докуда мог достать в надежде, что труба выныривает обратно, прошел немного вперед, а потом вернулся назад — поворотов поблизости не нашлось.       Я принял решение идти дальше и искать первый поворот в ту же сторону, и каково было мое негодование, когда обнаружилось, что буквально через десять метров коридор сворачивает в прямо противоположную. Альтернатив не осталось, так что я пошел дальше. Перекресток — я повернул направо, возвращаясь на параллель с коридором, где осталась труба. Еще перекресток, снова направо. Еще перекресток. Я остановился. Должен ли я пройти прямо, или труба уже оказалась позади и нужно опять поворачивать? Я не был уверен. Пошел прямо. Довольно долго развилок на пути не встречалось, только повороты, трубы не было тоже. То есть трубы были, конечно, на любой вкус: узкие, толщиной в запястье, огромные, по которым я бы и сам мог пролезть, ледяные и очень горячие, цельные и извивающиеся блочные. Все, кроме той, которая была нужна мне. Прошел до конца и уперся в тупик.       В этот момент мне в голову начали закрадываться подозрения. Я решил вернуться. По дороге назад обнаружил, что пропустил т-образное ответвление коридора, чуть посомневался, но все же не пошел туда. Найти обратную дорогу сейчас казалось важнее. Шел, шел и вдруг вышел к развилке — коридор разделялся на два поменьше под равными углами. Вот тут то я и понял, что попал. Я здесь не проходил. А значит, я накосячил с поворотами и ушел в другую часть этажа, и теперь даже примерно не представляю, как возвращаться.       Несколько минут я просто стоял и пытался задушить злость на собственную невнимательность, постепенно трансформирующуюся в обеспокоенность. Все нормально. Мне просто нужно найти знакомое место, и я смогу разобраться. Я найду, если буду просто идти вперед, держась одной стороны.       О, как я был наивен.       Основная моя ошибка заключалась в предположении, что я узнаю место, где я уже проходил. Я не узнавал ничего. Перекрестки — а я прошел три или четыре, — все казались похожими на предыдущие и друг на друга. В какой-то момент в коридор вывернула огромная толстая труба и мне пришлось пригнуться, чтобы продолжать идти. Когда я решил поворачивать в одну и ту же сторону, я достаточно быстро понял, что хожу по кругу. Постепенно я начал приходить к мысли, что спор я не выиграю. Возможно, к тому моменту я его уже проиграл: я не был уверен, как долго я петлял по коридорам.       Зайдя в очередной тупик, я вдруг наткнулся на ту самую трубу из продовольственного цеха, про которую я уже и думать забыл — хоть какая-то польза от этих скитаний. Немного попетляв вокруг, я обнаружил, где она вновь выныривает из стены и пошел, ведя по прохладному металлическому боку рукой. Следовал за ней до тех пор, пока она вновь не скрылась в стене, но достаточно быстро сообразил, что она уходит в маленькую закрытую квадратную каморку. Выбора особого не оставалось — морально подготовившись, я приналег на дверь, со второго-третьего раза выломал простенький расшатанный замок и зашел в комнату. В каморке три на три метра от силы находилось что-то вроде контрольного пункта — на трубах висели здоровые ржавые вентили и датчики. Я отыскал свою металлическую подругу, с которой успел уже породниться, прощупал порядковый номер. Не отрывая рук, я внимательно двигался от стены, чтобы не спутать ее с другими, когда труба начала сужаться и вдруг резко оборвалась. Я замер, не в состоянии осмыслить происходящее.       Как это — она просто никуда не идет?       Ощупав неровный край еще раз, я убедился: труба заварена. Перекрытый рычаг, проволока и клемма. Эта труба не использовалась. Скорее всего, она вообще была пустой.       Что это значило? Что кураторы не употребляют СУПС, как минимум.       Я криво улыбнулся.       Как максимум, что никаких кураторов не существует вовсе.       Стоило обсудить это с Пятым, но прежде предстояло выбраться отсюда.       После выполнения своей основной задачи я воспрянул духом — у меня появилась уверенность, что теперь-то я легко смогу найти выход. Стоит ли говорить — эта надежда оказалась беспочвенной. Очередная ошибка в и так слишком большой список косяков. Я спешил, потому что не хотел заставлять Пятого волноваться, и это тоже оказалось ошибкой — я выдохся, а добился только того, что намотал несколько кругов и снова вернулся к тупику с огромной вентиляционной шахтой над головой.       Вымотанный, я присел на пол возле стены. Как-то очень глупо все получалось.       Когда Пятый найдет меня, о, как же он будет язвить. Надо будет посчитать, сколько раз он повторит, что он меня предупреждал. Держу пари, не меньше семи.       — Пятый?.. — неуверенно позвал я.       Наверное, еще слишком рано.       Пол был покрыт толстым слоем пыли — я перепачкал руки, а когда отряхивал, несколько раз чихнул. За этим этажом не особенно-то следили. Я старался не думать, сколько паутины собрал собственной головой и чем надышался, пока лазил здесь.       Становилось душновато. Я оттянул ворот кофты и подул на грудь. Наверное, где-то поблизости располагалась котельная. Знать бы, сколько этажей на станции — чтобы отапливать такие площади и снабжать горячей — будем честны, скорее теплой — водой наверняка нужно впечатляющее сооружение. Было бы любопытно взглянуть на такую конструкцию.       — Пятый?       Приходилось звать на удачу, ну а как иначе — я ведь не мог услышать его ответ. А лабиринт — он и для Пятого лабиринт, карты-то нет. Найти меня тут будет непросто.       Непросто… но возможно ведь?       Я поднялся на ноги и снова пошел. Нечего рассиживаться — я же не принцесса какая, чтобы ждать спасения. Надо и самому потрудиться. Брел по очередному узкому коридору и чуть не навернулся — какой-то гений проложил трубу в десяти сантиметрах над полом. Спасибо, блин, большое. Вывихнутая нога стала бы приятным бонусом в текущей ситуации.       Ладонь осторожно ощупала шершавую, покрытую штукатуркой стену. Слепой в лабиринте — из этого мог бы получиться неплохой анекдот. Заходит как-то слепой в лабиринт…       — Пятый.       Н-да. Интересно, сколько времени прошло? Он обещал выйти через час, еще плюс полчаса до входа в этот ночной кошмар клаустрофоба. И плюс-минус бесконечность на плутания в попытках найти меня. Да уж, кажется, придется немного подождать.       Температура как-то неприятно повышалась, видимо, я подходил все ближе и ближе к котельной. Так себе идея, если честно — гипотермия, конечно, похуже, но тепловой удар тоже развлечение на любителя. Снова остановился отдохнуть — постоял, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться. Что-то я сдал, надо будет спортом заняться, что ли.       Немаловажным оставался вопрос, как потом выходить обратно вместе. А то… Вдвоем, конечно, веселее, но хотелось бы все-таки когда-нибудь вернуться к нормальной жизни. Утром, вон, на работу.       — Пятый? — я вытер пот со лба.       Так. Как-то все это нехорошо.       Есть ли толк от того, что я зову его так редко? Может надо звать постоянно? Но тогда и устану в разы быстрее. Или вообще дозовусь на свою голову, прибежит какой-нибудь куратор, и доказывай ему потом, что его не существует.       Мне очень не хотелось думать об этом, но постепенно становился все более очевиден неприятный факт — мне не хватало воздуха. Не слишком сильно, чтобы прям задыхаться, но достаточно, чтобы появились одышка и легкая слабость.       Стоит ли продолжать идти, если я просто бреду наугад? А вдруг мы ходим друг за другом и так никогда не найдемся?       — Пятый… — я позвал снова.       Что-то он не торопится. Спать лег, что ли.       Я решил остановиться, пока не подошел еще ближе к котельной — коридор петлял, и я то уходил дальше, то снова приближался к ней, но что-то подсказывало мне, что температура постепенно поднимается на всем этаже. Должно быть, нагревалась вода для бытовых нужд.       Завернул в какой-то закуток, сел на пол возле большой трубы. О, снова ты. Давно не виделись.       Да, станция была довольно большой, но этот чертов этаж казался мне просто бесконечным. Любопытно, если отследить мой маршрут за все это время, как много раз я оказывался рядом с выходом? Вот смехота-то будет, если окажется, что все это время я ходил по одним и тем же коридорам и мне не хватало буквально поворота и нескольких метров. Да, будет смешно…       Он же… придет за мной?       Волосы липли к вискам, пот катился по щекам к подбородку, капал с носа. Капелька попала на губы, и я облизал их. Я не чувствовал никакого вкуса, только влагу, хотя смутно помнил с детства, что пот солоноватый. Жаль, но я не мог даже представить этого. Не помнил, что это значит.       — Пятый?..       Мне стоило быть умнее — пока план оставался завязан только на меня, все было в порядке. Я знал, что должен уйти и вернуться ко времени. А потом он сказал, что придет за мной, если что-то случится. И я расслабился. Знал бы, что могу рассчитывать только на себя, не сидел бы в ожидании, не тратил бы силы и время на то, чтобы звать его. Стиснул бы зубы и шел дальше. Полз бы, если бы пришлось.       Это ведь…       Я медленно моргал, чувствуя, как сконцентрироваться становится все сложнее.       В этом ведь даже нет его вины. Он пригрозил, что придет, но он ничего мне не обещал. И уж точно ничего не был должен. У слов самих по себе так мало веса, когда они ничем не подкреплены. Они не остаются оттиском на ладонях, исчезают, стоит прерваться прикосновению. Так что сам во всем виноват, что-то себе выдумал.       Ну что ж, пожалел себя и хватит, а теперь надо идти дальше.       Вдруг по полу прошла легкая вибрация и я встрепенулся.       Что это?       Я прижал ладони к полу и замер.       Это он? Он где-то близко?       — Пятый? Пятый! Пят… — я закашлялся.       Вибрация становилась все сильнее, с ней ускорялось и мое сердцебиение. Пришел. Неужели правда… Я вертел головой, пытаясь понять направление.       — Пятый! Пятый?       Я звал снова и снова, а вибрация все усиливалась. Она стала настолько интенсивной, что я чувствовал ее всеми костьми. Мне потребовалось какое-то время, чтобы признаться себе, что это никакие не шаги. Человек не может производить столько шума. Должно быть, активировался какой-то механизм котельной.       Но, может быть, все-таки… Так совпало и он тоже где-то поблизости…       Я все ждал и ждал, бестолково называя его номер раз за разом, но, похоже, никого кроме меня, дурака, тут не было.       Это отрезвляющее осознание отобрало у меня неожиданно много сил. Я слишком сильно надеялся, и обмануться было легко. Мгновение назад я собирался подняться и бежать к нему, а теперь сжался, уткнувшись лбом в колени, закрыл голову руками.       Кажется… все складывается довольно паршиво, да?       Он ведь не придет?       Он не придет, потому что он и не шел за мной.       Воздух стал горячим: я отчетливо чувствовал его, сухой и жгучий, когда делал каждый вдох, чувствовал, как он спускается по пересохшей носоглотке в легкие. Голова ныла так сильно, что меня подташнивало. Пальцы до боли сжимали плечи — этот гул внутри был невыносим.       Да в принципе — ну и подумаешь. Ничего страшного. Как будто сам не смогу выйти. Так даже… интереснее. Собственное приключение. Сейчас, только посижу немного, а то что-то… дышать тяжело.       Как душно. Как глупо…       Всего пару… надо немножко отдохнуть. Зато… когда вернусь в комнату, прямо в раковину голову засуну… под холодную…       Думать становилось все сложнее. Я чувствовал, что что-то не так. Хотелось кашлять, но сил почти не осталось. В груди тяжело саднило — тоже мне, нашел время дуться, балда… Поплачь еще…       Я сжал виски.       Одиннадцать…       Послушай внимательно.       Еще несколько секунд, и ты встанешь и пойдешь. Ты понял? Встанешь и пойдешь. Ты будешь идти, пока не найдешь выход, и права упасть у тебя нет.       Ты помнишь тот раз, когда вы играли в прятки? Тогда ты убежал и спрятался в пустом шкафу в библиотеке. Так хорошо спрятался, что никак не мог нарадоваться — какое замечательное место. Ты слышал, как нашли всех, кроме тебя, но продолжал ждать. Ждал, пока не понял, что тебя просто никто не искал. И ты подумал — ничего, тогда я придумаю свою игру. Свою миссию. Я прокрадусь в класс, где стоит водящий, и обыграю их всех. И ты обыграл.       Сейчас ты тоже хорошо спрятался. Но искать никто не придет. Поэтому ты должен выйти сам.       Я сжал зубы.       А теперь вставай!       Я поднял голову, оттолкнулся от пола и встал на ноги, а потом рванул вперед.       Я не сделал даже нескольких шагов, когда его руки поймали меня. Мы налетели друг на друга так, что это было почти болезненно, но его ладони мгновенно легли на спину, на влажный от пота затылок и прижали меня к нему еще сильнее. Его сердце колотилось. Пятый держал меня так крепко, что даже расслабь я все тело — я бы не упал. И мне так хотелось… Он что-то горячо шептал мне на ухо, повторял из раза в раз одно и то же — я чувствовал, как его дыхание щекочет кожу, я, конечно, не слышал слов. Но когда он, не разрывая объятия, дрожащими пальцами вывел короткую фразу у меня на шее, я понял.       «Прости меня.»       Зажмурив глаза, я чувствовал, как по щекам почему-то катятся слезы.