Клетка под номером

      Первое, что я ощутил — странный, забивающийся в нос запах. Я смутно узнавал его, но никак не мог точно разобраться, где же он мне встречался. Где-то во время работы? Или может где-то еще? Почему-то мне казалось, что он как-то связан с Минхо. Щекочущее ощущение в носу стало невыносимым и я, вздрогнув всем телом, звонко чихнул.       И, что удивительно, услышал это. В то же мгновение вспомнил, откуда знаю запах — когда Минхо водил меня в оранжерею лекарственных растений, там пахло также. Нежно, чуть сладковато и свежо. Так пахли цветы.       Никаких звуков вокруг не было, будто я плавал в черном небытие. Хотя если прислушаться, изредка где-то недалеко раздавался слабый-слабый звук, напоминающий тихое шуршание или шелест. Впрочем, что значит «недалеко», я не мог сейчас сказать с определенностью. Расстояния не ощущались, как и окружающее пространство.       Наверное, я спал и видел сон. Мне было так тепло и спокойно. Казалось, я не могу пошевелить и мускулом. Не могу или не хочу, я точно не определился.       Это что же, я сплю в собственном сне?.. Какая скука.       Сделав над собой невиданное усилие, я открыл глаза и вздрогнул.       Подо мной была бездна. Безграничное пустое пространство без конца и начала, расстояние, которое я не мог даже объять умозрительно, не уверен, что там вообще было дно. Первобытный страх стиснул сердце. Никогда прежде я не видел ничего столь огромного. Столь бесконечного. Каким-то чудом я висел над этой бездной и не падал.       Она была ярко-синей, чуть светлее, чем глаза Минхо.       Я вглядывался в эту пустоту и вдруг увидел в ней несколько черных точек. Казалось, они двигались. Точнее — приближались. Я затаил дыхание: может, не заметят? Они двигались в определенном порядке, двумя прямыми линиями, соединенными под острым углом, иногда немного смещаясь относительно друг друга. Я насчитал больше десяти точек. Они становились все крупнее и крупнее, и вдруг я понял — это что-то живое. Оно еще и издавало звуки: странные, прерывистые и высокие, похожие на щелчки. Приблизившись на расстояние десятка метров, существа проплыли точно подо мной и снова начали удаляться.       Мне показалось, или я увидел… крылья?       Это что, птицы?.. Как в книжках?       Только тогда до меня дошло, что я не вишу над бездной, а лежу, глядя вверх — под моей спиной была опора, хоть и достаточно мягкая. Резко вдохнув от испуга, я сел.       Вокруг меня росла трава. Большая, нет, гигантская, мне по пояс, а то и больше, я никогда прежде такой не видел. Даже не думал, что такая вообще бывает. Она была такая… нежно зеленая?.. С узкими листьями и пушистыми метелками. Вокруг того места, где я лежал, она оказалась примята, словно кто-то специально согнул ее в центр круга, чтобы мне было удобнее лежать. Кое-где между травинками виднелись стрелы мелких синих цветов. На одном даже сидела небольшая — я с трудом вспомнил название — бабочка переливающегося лазурного цвета. Правда, словно почувствовав, что я смотрю на нее, она почти сразу вспорхнула своими тонкими крылышками и улетела.       Травинки шелестели, тихо покачиваясь от легкого дуновения свежего воздуха, свет переливчато играл между листьями. Взглянув на свою ладонь, я с удивлением понял — и правда, тут так светло. И этот свет как будто… очень ласково греет? Поэтому я ощущал тепло. Подвигав ладонью, я пришел к выводу, что светит из-за спины и обернулся.       И чуть не ослеп.       Свет ударил в глаза совершенно безжалостно, заставив меня ойкнуть и мгновенно зажмуриться. Даже с закрытыми глазами я видел под веками пульсирующий светлый кружок. Ни одна лампочка не обладает такой мощностью.       Стало быть, солнце.       Вытянув вверх ладонь, я снова опасливо открыл глаза, слегка щурясь. Теплый свет просачивался между пальцев и падал на лицо. Я почти чувствовал его ласковые прикосновения. Моя рука даже немного просвечивала, так сильно оно светило.       Набрав полную грудь воздуха, вдохнув так сильно, что заболели ребра, я смотрел вверх. Сердце стучало как сумасшедшее, в горле стоял ком. Я готов был заплакать, то ли от слепящего света, то ли от осознания, что вижу перед собой. Пропустив между пальцев немного жесткие стебли травинок и сжав их, словно в попытке на всякий случай держаться, чтобы не упасть, я снова посмотрел в глубокую синеву.       Так это что… небо?       Какое… огромное. И такое завораживающее. Почти как его глаза.       В эту секунду на меня ведром холодной воды обрушился поток воспоминаний. Все, что произошло за последние несколько дней. То, что произошло вчера.       Сердце пропустило удар, а тело прошиб холодный пот.       Я беззвучно прошептал одними губами:       — Минхо…       Где… где Минхо?.. Я ведь видел, как он…       И стоило мне только ощутить, как паника накрывает меня с головой, как я услышал вдалеке:       — Хани? Хани! — потом пауза и снова: — Хани! Если слышишь, дай мне хоть какой-нибудь знак!       Едва вскочив, я ощутил слабость в ногах и упал обратно на колени, а потом позвал его:       — Минх!.. — из горла раздался только слабый хрип. — Минх-хо!       Боясь, что он уйдет слишком далеко, и мы потеряемся, я прокашлялся и позвал снова, уже громче:       — Минхо! Я здесь!       — Хани? — его интонация изменилась. — Оставайся на месте! Позови меня еще, если можешь?       Крутя головой, я попытался определить, откуда идет звук. Трава тянулась далеко-далеко, но с одной из сторон вдалеке виднелись пышные малахитовые кроны. Деревья? Кажется, голос Минхо доносился оттуда.       — Минхо! — я позвал его еще, напряженно вглядываясь в пространство между темными, едва показывающимися из-под листвы, стволами деревьев. Спустя полминуты глаза уловили движение, а потом и его силуэт, выходящий из леса. Я поднял руки так высоко, как мог, и замахал ему, позвав опять: — Я здесь, Минхо! Здесь!       Он увидел меня и замер на несколько мгновений, после чего сорвался с места и помчался ко мне так, будто за ним кто-то гнался. Даже завидно — я-то толком стоять не мог, а он вон как носился, и хоть бы что. Не знаю зачем, но я продолжал ему махать.       Минхо подбежал и прямо так, почти не сбавляя скорости, влетел в меня, повалил в траву, сгребая в охапку. Крепкие руки стиснули меня вокруг талии и спины.       — Боже, я чуть с ума не сошел… — прошептал он испуганно, — думал, а вдруг ты…       Закряхтев, я неловко обнял его в ответ.       — Ой, прости, — он понял, что сжимает меня слишком сильно, и немного ослабил хватку, — я всю поляну обошел, искал тебя, звал, но из-за травы почти ничего не было видно. Тогда я заметил небольшой пролесок и отправился искать туда…       — Минхо, мы что, — спросил я тихо, осторожно поглаживая его по лопаткам, — умерли?       Он осекся. Поднялся на локтях и взглянул на мое лицо.       — Я… я не знаю. Надеюсь, что нет.       — Но как это все может быть взаправду? — я снова уставился за его спину распахнутыми глазами. — Это же… невероятно. Небо… Солнце… Ты видел?..       — Видел, — ответил он, но продолжал смотреть при этом только на меня. — Вижу прямо сейчас.       Осторожно и очень медленно он склонился ко мне и нежно прикоснулся к губам.       — Солнце… — прошептал он и поцеловал снова, совсем робко, будто впервые.       Я заулыбался, чувствуя, как смущение разливается по щекам. Да, я тоже подумал о его глазах, когда увидел небо, но знать ему это было совершенно не обязательно. Он и так весь почти светился. Даже щуриться приходилось. Хотя возможно дело было в светиле за его головой, которое пробивалось между прядями растрепанных, свисающих вниз волос, солнечными зайчиками плясало на его и моих щеках. Отражалось золотом в синих глазах.       Его губы тоже растянулись в улыбке, хоть он и пытался сдерживаться, из-за чего на щеках появились очаровательные ямочки, каждая из которых немедленно получила по короткому застенчивому поцелую.       В конечном итоге, не так уж важно, где мы находились. Действительно важным оставалось только то, что мы были тут вместе.       Поцеловав меня еще раз, он помог мне сесть, отряхнул спину от травы. Я только заметил — мы оба были одеты не в нашу обычную одежду, а во что-то новое, будто совсем не ношенное. У меня светлая футболка и что-то вроде мягкой спортивной кофты с капюшоном и завязками, у него — тоже футболка и темная куртка из плотного материала. У обоих синие штаны — я вспомнил — такие назывались джинсами и пользовались популярностью до эпидемии. Спортивная обувь.       — Кто-то нас переодел, — прокомментировал я, — ощупывая рукой ткань его куртки.       — И оставил это, — он кивнул мне за спину.       Я оглянулся. На примятой траве лежал средних размеров рюкзак. Не знаю, почему я не заметил его раньше, ведь судя по расположению я лежал на нем головой, пока был в отключке. Подобравшись к нему поближе, мы замерли в нерешительности.       — Открываю? — спросил Минхо, как будто там могло быть что-то опасное, например, куратор целиком.       — Да, — я кивнул.       Расстегнув молнию, он широко раскрыл рюкзак, являя на свет содержимое.       Две большие бутылки прозрачной воды, что-то вроде теплой кофты или пледа, свернутого в рулон, какие-то прямоугольные брикеты в блестящей запаянной упаковке. Сложенный в несколько раз бумажный буклет. Несколько розовых яблок.       Головоломка-пирамидка.       Мы с Минхо переглянулись. Он достал буклет, а я принялся обшаривать второе отделение поменьше. Там обнаружился кожаный футляр, похожий на футляр для ключ-карты, только этот раскладывался в два раза, а внутри него были прямоугольные зеленые бумажки. Еще там обнаружилась странная круглая штучка, внутри которой вращалась большая сине-красная стрелка.       Чувствуя, что в отделе осталось что-то еще, я засунул руку поглубже и извлек что-то шуршащее, а когда раскрыл ладонь, увидел на ней несколько конфет в серебряных фантиках.       — Серьезно?.. — я поджал губы.       Минхо посмотрел на мою ладонь, затем на меня. Наверняка на моем лице сейчас было выражение «я же говорил», потому что он ответил:       — Это не значит, что я вот так прощу его за все, что он сделал и наговорил.       — Может, у него не было выхода, — я неуверенно пожал плечом.       — Невероятно, — он тяжело вздохнул, впрочем, спорить со мной не стал. — Это карта, — он поднес развернутый буклет поближе, — здесь указан маршрут. От поляны на запад должна быть река и рядом с ней, вот, — он указал пальцем, — здесь написано «дорога».       Его палец проследовал по извилистой серой линии вверх, потом пересек реку и направился еще выше, к группе каких-то белых квадратиков.       — Мог бы хоть написать, что искать.       — А он и написал, — я подогнул уголок буклета, на другой стороне которого находилась торопливая надпись синей ручкой: «телефон» далее шли десять цифр.       — Что думаешь? — спросил он с сомнением.       — Думаю, надо идти. Солнце уже опускается.       Собрав все обратно в рюкзак и закинув его на плечо, Минхо помог мне подняться — к счастью мои ноги уже пришли в норму, вот была бы незадача, если бы нам пришлось сидеть тут до ночи из-за меня. Когда мы двинулись через траву, Минхо протянул мне руку, и я, немного замешкавшись, обхватил его ладонь. Дальше мы шли так. На самом деле это оказалось очень кстати, потому что я умудрялся запинаться о свои ноги даже идя по безукоризненно ровному полу коридоров, а уж тут, по пояс в траве, не о чем было и говорить.       Поэтому когда минут через десять Минхо остановился как вкопанный, я закономерно налетел на него, так как пялился себе под ноги, стараясь не навернуться. Он осторожно придержал меня рукой и произнес вполголоса:       — Смотри.       Подняв голову, я вышел из-за его спины и непроизвольно задержал дыхание.       Мы подошли к обрыву. В паре шагов от нас начиналась пропасть, крутой скалистый склон известняка и гранита на невесть сколько метров вниз. И там внизу, изгибаясь вслед за горой, бурным потоком вилась широкая зелено-голубая река. Лучи завораживающе сверкали на ее поверхности как искорки, как бесконечное множество маленьких солнц. Рядом с ней неотступно следовала ровная, очевидно рукотворная серая полоса, тщетно пытающаяся подражать красоте и грации природного явления. А дальше начинался темно-зеленый, густой как щетка лес, который постепенно взбирался все выше, покрывая пологий склон горы на том берегу. За этой горой виднелась другая повыше, а дальше, подернутые голубой дымкой возвышались еще несколько пиков, как зеленых, покрытых деревьями, так и охристых, скалистых, вроде того, на котором стояли мы. Между их изломанными величественными склонами стелились белоснежные и на вид мягкие, словно пух, облака, укрывая собой купающуюся в лучах солнца долину.       Открывшиеся перед нами просторы лишали дара речи. Я никогда не думал, что что-то столь великолепное может просто существовать и уж тем более — что мне однажды представится шанс увидеть это своими глазами. Мы казались такими крохотными сейчас. Беспомощно застывшими, безмолвно выражающими почтение этому огромному, необъятному миру, готовому принять нас.       Возможно мы были совсем маленькими, но мы не были незначительными или ненужными здесь. Мы были свободными. И ветер играл в волосах, и солнце ласково целовало в щеки.       У меня в глазах стояли слезы.       Минхо сжал мою ладонь крепче.       — Я с тобой, — сказал он.        Я кивнул, улыбаясь так широко и свободно, как никогда прежде:       — Навсегда.