Not alone

Бежать от зомби не то чтобы сильно приятно. Бежать от зомби с едва знакомым человеком вообще довольно напряжно. Бежать от зомби с едва знакомым человеком, у которого, возможно, истерика, — полный отстой. Ноги уже начинают неприятно ныть, скорее, молить о пощаде, просить остановиться хоть на секунду. Но Скар упрямо не останавливается, вцепившись в запястье Кадзухи, рассеяно болтающегося за его спиной. Поначалу тот сильно вырывался и кричал, кажется, даже плакал, но ощущение потенциальной смерти на кончиках пальцев заставило его сдаться. Вообще довольно сложно не согласиться бежать, когда из-за углов, словно грибы, вырастают зомби. Тела их неестественно выгибались, как у марионеток в руках неопытного кукловода. Ноги норовили вот-вот сломаться пополам. Но, тем не менее, бегали они, зараза, довольно быстро. Поэтому топор, мешающийся в руке, пришлось на ходу перекладывать в рюкзак. — Это все твои крики, — сетует Скар, заворачивая за очередной угол. Неясно, откуда у него взялись силы говорить после пятиминутного судорожного бега. — Если бы не они…! Кадзуха ему ничего не отвечает. Порой вообще возникало ощущение, что он не дышит. Но под пальцами бешено дрожал чужой пульс, поэтому Скар и не думал тормозить. Истошные вопли зараженных гулким эхом отражались от бетонных стен, создавая устрашающее эхо, отзвуки которого сливались в отвратительную какофонию. Такая себе музыка для побега. Кажется, чем больше они бежали, тем больше становилось на пути зомби. Они все появлялись как из ниоткуда, словно из воздуха, по щелчку пальцев. Перекошенные вирусом рожи, жаждущие человеческой плоти и крови. Подернутые молочной пленкой глаза, как у слепых. Клоки одежды и кожи, развевающиеся плащом. Скар на секунду брезгливо жмурится и чудом не вписывается в столб. Он готов поклясться, что слышал, как Кадзуха за его спиной фыркнул. — Нам нужно как-то от них оторваться, — тратить лишние силы на разговоры не хочется, но теперь Скарамучча бежит не один, поэтому договориться с самим собой в голове уже не получается. В этот момент в голове рассеяно пролетает мысль: Поехать бы на машине. Да, это определенно решило бы проблемы с передвижением по городу. Можно было бы и ночевать в ней, если найти совсем удачный вариант. Почему он не подумал об этом раньше? И почему он подумал об этом сейчас, когда жизнь болтается на волоске, а за спиной человек в истерическом состоянии? — Я больше не могу, — сипит Кадзуха. С каждым шагом Скар ощущает, как они постепенно замедляются, как бы он ни старался вернуть прежнюю скорость. Где-то в десяти метрах от них раздаются мерзкие крики зараженных. По спине цунами пробегаются мурашки. — Ты же понимаешь, что если мы остановимся, то долго не проживем? — говорит Скар резче, чем хотелось бы. Причина неизвестна: дело ли в долгом изнурительном беге, забирающем все силы и нервы, или в Кадзухе, который по-черепашьи плетется сзади и раздражает своим присутствием. Скар упрямо втягивает носом воздух и ускоряется. — Давай… где-то спрячемся, — с усилием говорит ему Кадзуха. Кажется, еще чуть-чуть, и он задохнется. — Где ты собираешься спрятаться?! — выпаливает Скар и жмурится. От разговоров на ходу в груди начинает неприятно колоть. — У нас на хвосте толпа этих тварей, и ты предлагаешь спрятаться?! Камень, оказавшийся под ногами, едва не отправляет Скарамуччу прополоть носом асфальт, потянув за собой Кадзуху, но адреналин в крови позволяет удержать равновесие. На самом деле, он уже давно двигается на одной лишь силе воли. Кадзуха, вероятно, на панике. — Мы долго не продержимся, — почти умоляюще тянет Кадзуха. Скар раздраженно оборачивается на него. В его пугающе рубиновых глазах мелькает какая-то осознанность. Когда он успел успокоиться? Скар поджимает губы. Воздух вокруг раскаленный, как в пустынях Сумеру, едва не пылает адским пламенем. Горчичное небо нависает угрозой, грязными облаками растекаясь над головой. — Ну и куда ты предлагаешь- Звон стекла заглушает его рваный голос. Витрина какого-то магазина с противоположной стороны дороги разлетается в щепки, когда оттуда выныривает разъяренный зомби. В мутных глазах плещется дикая, первобытная ненависть. От левой руки остались лишь обрубки костей, которые продолжаются жутким узором черных вен на мертвой коже, уходящим под разодранную одежду. Гортанный рев заставляет сердце отправиться в кругосветку, Скар из последних сил прибавляет ходу. Но сил у зараженных куда больше, чем у людей. Тот двумя прыжками преодолевает между ними расстояние, делая последний рывок нечеловечески быстро. Скар даже не успевает моргнуть. И не замечает, как чужая рука утягивает его в какое-то здание, сделав крутой поворот налево. Зомби врезается в стену и валится с ног. — Бежим, пока он не пришёл в себя! — голос Кадзухи звучит пугающе уверенно. Скар даже проглатывает раздраженное «А мы что делаем последние несколько минут?!» Здание оказывается двухэтажным магазином одежды, пребывающим в топкой темноте и пыли. Освещение неохотно касается его только у самых окон, куда просачивается песочные лучи солнца. Они останавливаются всего на секунду, и в этот момент Скару в легкие болезненно ударяет кислород, который словно вытягивает из организма оставшиеся силы. Но секунда заканчивается слишком быстро, потому что Кадзуха молниеносно срывается с места, по инерции потянув за собой Скарамуччу. В легких снова удушливо тесно, по-пустынному горячо. Он едва не спотыкается, когда они взбегают на второй этаж по не работающему эскалатору. Рев за спиной усиливается, кажется, добавляются еще голоса. Увязались, вот же твари… Шаги собственных кроссовок по пыльному полу заглушаются судорожным бегом зараженных, которые, кажется, втаптывают свои ступни в кафель. — Куда ты нас ведешь?! — Скар переходит на кричащий шепот, потому что сил говорить почти нет, а поднимать лишний шум не сильно хочется. На свой страх и риск он оборачивается. И проглатывает сердце, с отвращением рвущееся наружу. Зомби вцепились в эскалатор, как в альпинистскую стенку, взбираясь по нему пугающе быстро. Скарамучча делает несколько рассеянных шагов в сторону Кадзухи. Парень на зараженных, кажется, и вовсе на обращает внимания, будь он неладен. Только хмурит брови, задумчиво оглядывая помещение. — Чего застыл? У нас, если ты не забыл, хвост- — Туда, — Кадзуха, кажется, вообще не привык реагировать на окружающий мир, поэтому Скара он даже не награждает взглядом, просто снова взяв его за руку и потянув за собой. В момент, когда зомби с отвратительным грохотом врываются на второй этаж, они успевают нырнуть под кассу. Скар от резкого поворота ударяется головой о стену и болезненно шипит, но Кадзуха нервно зажимает его рот ладонью. Тишина. Зомби шаркают своими разлагающимися ногами по полу, напряженно кряхтя. Скар перестает двигаться и, кажется, дышать. Воздуха после бега в груди катастрофически мало, но лишний вдох может спровоцировать лишний шум, поэтому грудная клетка бесполезно вздымается, тщетно ища кислород. Сердце в груди стучит оглушительно громко, кровь шумит в висках водопадом. Он поворачивает голову направо. Кадзуха крепко жмурится, второй рукой зажав рот себе. Шаркающие шаги приближаются медленно, словно издеваются. Скарамучча пытается унять дрожь, но выходит из рук вон плохо. Шаги останавливаются прямо у них над головами. Напряжение до одури статичное, до боли страшное. Тишина. Шаги медленно и нехотя удаляются от кассы. Скарамучча сидит без движения еще несколько мучительных, смертельно долгих секунд. Затем аккуратно убирает руку Кадзухи от своего рта, который почти наотрез отказывался это делать. Легкие болезненно сжимаются. Скар позволяет себе протяжный, судорожный выдох. Кадзуха, помедлив, повторяет за ним. Тишина, воцарившаяся в магазине, прерывается только жадным дыханием их обоих. По ощущениям, проходит час, но на деле не больше минуты, и Кадзуха позволяет себе такую роскошь, как речь. — Ушли? — шепчет он на грани слышимости, почти одними губами. Его рубиновые глаза наливаются темнотой их укрытия, пугающей и настораживающей. Скар осторожно прислушивается. И именно в эту секунду с нечеловеческим ревом в кассу влетает что-то тяжелое и быстрое. Касса с натужным скрежетом двигается с места на несколько сантиметров. Еще через секунду прямо перед кассой на живот валится полуцелый зараженный. Его тело, если его еще можно таковым назвать, недолго дергается в конвульсиях, неестественно выгибаясь там, где изгибы не были предусмотрены. Скар смотрит на это со смесью отвращения и ужаса. Кадзуха уже порывается выбираться из-за кассы и уже ставит ногу для шага, но зомби резко, как в хоррорах, неестественно выворачивает голову к ним, буравя белыми, как снег, глазами. Его рот открывается, обнажая желтые зубы, и из горла вырывается истошный вопль. Скар и Кадзуха вскрикивают почти в унисон, вылетая из-под кассы, пока эта тварь, вывернув свои кости почти на все сто восемьдесят, оказывается на ногах. Они бросаются в разные стороны, Скарамучча мельком оборачивается и с иррациональным спокойствием отмечает, что зомби бросился за Кадзухой, не за ним. Ещё двое что-то увлечённо рассматривали в какой-то подсобке и, пока они не успели что-то понять (если вообще на это способны), Скар подлетел и одним резким движением захлопнул дверь. Тут же раздались оглушительные вопли и скрежетание по хлипкой поверхности двери. Скар с опаской отошел от двери и оценил импровизированную тюрьму. Сойдёт. Насколько он знает, зараженные не умеют пользоваться такими простыми механизмами, как дверная ручка. Скарамучча догнал Кадзуху, когда тот огибал один из стендов с футболками. Теперь рев настигает со спины их обоих. Скар вообще, если честно, не пытался найти пути отступления или искать способ добраться до выхода, он просто бежал. Инстинкты выживания у него были на месте, да только не хватало сноровки, чтобы использовать еще и интеллект для выхода из ситуации. Кадзуха кажется, был полной его противоположностью. В его красных, как зарево заката, глазах постоянно была какая-то серьезная осознанность (если не брать в расчет их первое знакомство), там бегущими строками отражались мысли, густые и громкие. Кажется он ни на секунду не переставал думать об окружении. Целенаправленно двигался к выходу, а Скар инстинктивно бежал за ним. Только вот… бегал Кадзуха все равно медленно. Чудным образом им удается целыми спуститься с эскалатора под акомпонимент рычания увязавшегося за ними зомби. Скар перепрыгивает последние две ступеньки широким шагом, с трудом удержав равновесие. Кадзуха же был чересчур аккуратен при спуске, хотя и старался торопиться. Последний шаг он сделал почти рывком. Скар мельком глянул на него и бросился к выходу. А потом услышал грохот и чужое шипение. И желание оборачиваться скрутилось внутри язвой, неизлечимой опухолью. На мгновение он просто останавливается, тяжело дыша (бег до этого все еще его не отпустил). Сердце снова бешено ускоряется, кровь снова шумит в висках. Но даже она не может заглушить жуткого шипения, поэтому Скарамучча медленно оборачивается. Кадзуха лежит на пыльном полу, пытаясь отбиться от напавшего на него зомби. Зараженный яростно тянет к нему руки, покрытые сетью черных вен, пугающе широко раскрывая рот и выставляя напоказ гнилые зубы. Скар усилием воли сдерживает рвотный позыв. Кадзуха упирается ногами в чужой живот, пытаясь скинуть эту тварь с себя, но тот цепляется за него с жутким усердием. Одной рукой парень держит зараженного за шею, а второй старается отбить от себя черные руки, но все это едва ли помогает. Вся эта борьба происходит в каком-то странном молчании. Как будто не хватает драматичной музыки или чего-то подобного. Неужели люди так и погибают? В молчании, под рычание зомби? Скар запоздало думает, что теперь он хотя бы сможет вернуться к спокойной жизни в одиночестве. Ну, у него как минимум не будет нежелательной компании. Мельком Кадзуха бросает на Скара взгляд. В абсолютно алых, до смерти алых глазах искрой загорается ужас, поджигающий всю нетленную собранность. Одними губами он произносит: — Помоги. Скар делает рассеянный шаг назад. Поджимает губы. Действительно ли он должен? У Кадзухи вообще есть шанс выжить? Зомби ревет и начинает брыкаться сильнее, отчего Кадзуха под ним сильнее напрягается, жмурясь. Скар правда должен ему помочь? А может… Ноги сами делают еще несколько шагов к выходу. Он ведь может просто сбежать, зачем ему кого-то спасать? Он едва знает этого человека. Зараженный закатывает и без того белые глаза к потолку и одним мощным движением пригвождает правую руку Кадзухи к кафелю. Кадзуха рассеяно выдыхает, сильнее пытаясь спихнуть зомби ногами, но не выходит. Скар цепляется рукой за лямку рюкзака. Топор неприятно холодит спину, болтается там балластом. Кадзуха рвано фыркает и тянется к карману своих штанов. Неужели Скарамучча действительно должен…? Выстрел. Скар распахивает глаза, застыв каменным изваянием. Кадзуха скидывает с себя бездыханный труп и тяжело поднимается, отряхиваясь. Глубоко дыша, он бросает на зомби раздраженный взгляд и кладет пистолет обратно в карман. Поправляет пепельную челку и разворачивается к Скарамучче. От его кровавого, как поле битвы, взгляда у Скара внутри все судорожно скручивается узлом. Кадзуха двигается в его сторону как будто нехотя, и Скар почти готов принять удар или что-то подобное. Но парень проходит мимо него к выходу. — Пойдем. Кажется, все разбежались, — говорит он в горчичный воздух улицы, рвущийся в темный магазин. Скарамучча кивает, как болванчик, и деревянно шагает за ним. Из головы все никак не хочет уходит мысль о том, что все это время у Кадзухи в кармане лежал гребанный пистолет.