Рубин и обсидиан. Увертюра

Подходило время допроса, но Фэнь, однажды показавший повестку, теперь решительно отказывался сказать, на какой день он назначен. А Лао тогда слишком растерялся и не успел посмотреть. Больше они не отдалялись друг от друга. Проводили вместе всё время, но — только когда находились дома. Естественно, для всех в Обители они оставались просто соседями — контакты на публике непозволительны. А жизнь текла своим чередом: Фэнь по-прежнему довольно часто пропадал неведомо где, Лао прилежно посещал занятия и библиотеку. Полностью в их распоряжении были только утра, вечера. И бессонные ночи… Казалось, Фэнь вполне вернул себе самообладание. Был, насколько это возможно для его нервной натуры, серьезен и собран. Лишь иногда в изумруде глаз пробегал нездоровый холодок, но Лао знал способ его отогреть… Фэнь давал понять, что всё под контролем, что у него есть выработанная стратегия поведения и четкий план. Но в подробности категорически не посвящал. Принимая во внимание его вспыльчивый характер, Лао не решался выспрашивать Сегодня был выходной. Фэнь ушел куда-то с самого утра, и Лао, которому никуда идти было не нужно, скучал в одиночестве. Как раз в тот момент, когда он, задумавшись, вспоминал, как круто изменилась его жизнь с началом нового учебного года, — вспоминал в том числе и своего нового попечителя, — послышался требовательный стук в дверь. И голос Прокурора Тана: — Господин Лао, откройте немедленно! У Лао от такой неожиданности всё внутри содрогнулось — он совершенно не готов снова встретиться с Таном прямо сейчас! Смотреть в глаза… А что он ему скажет? Как вообще после того, что было, можно говорить?! Впрочем, нельзя сказать, чтобы Лао совсем уж не ожидал чего-нибудь в этом роде — после того, как проигнорировал два подряд приглашения, а нераспечатанное письмо отослал назад. Было же ясно, что этот человек так просто не отстанет! — Лао, быстрее! Не заставляй Главного Прокурора ждать у двери, — прозвучало тише — настойчиво, но спокойно, с усмешкой: — Как, по-твоему, это выглядит со стороны? Сделав глубокий вдох и выдох, Лао решительно направился ко входу. Сердце беспорядочно колотилось в груди, когда он, так и не найдя слов, чтобы отозваться, просто распахнул дверь. Тан быстро вошел и захлопнул её за собой. Лао зачарованно смотрел на плавные движения высокой стройной фигуры, облаченной в расшитые серебром форменные одеяния, в подобных которым он был и тогда… И выражение мрачновато-утонченного лица совсем такое же… Лао запоздало отметил, каким странным оно было с самой первой их встречи — всякий раз, когда Тан смотрел на него… Улыбка половиной рта и пригвождающий к месту пронзительный взгляд. Лао попытался стряхнуть оцепенение, в которое и без всяких дурманящих средств впадал перед этим человеком. — Господин Тан… — вышло немного сипло, но смятению чувств не позволено было отразиться на лице. — Ну наконец-то! Рад видеть вас в добром здравии, — привычно усмехнулся Тан, скользя по нему оценивающим взглядом. — А то вы, молодой господин, усвоили дурную манеру не отвечать на мои письма. Попрошу, кстати, так больше не делать. Лао кивнул, опуская глаза, всё ещё не находя себе места от неловкости. — Вижу, говорить со мной вы не собираетесь? И всё же придется, — Тан развел руками. — Пригласите к себе? — Это ещё зачем? — вырвалось у Лао. — Затем, что нам нужно поговорить, а ваш сосед может вернуться в любую минуту. Не хотите же вы и его посвятить в наши дела? Тан знал на что надавить, но откуда ему было известно, что сейчас Фэня нет дома?.. Лао молча прошел к двери спальни и приглашающим жестом открыл её перед высокопоставленным гостем. Прокурор вошел в скромные ученические покои и, оглядываясь, не скрывал пренебрежения к тому, что видел вокруг. Узкая кровать, умывальник за ширмой в углу, письменный стол с грудой книг у окна да платяной шкаф. Ни ковра на полу, ни каких-либо украшений на стенах. — Не очень-то у вас уютно. Ещё не обжились? — Я в этом не нуждаюсь. Мне не нужно ничего, что якобы делало бы жизнь в Обители более сносной. Лао смог разговориться на эту тему — не так много было людей, от которых не нужно скрывать свое истинное отношение к Ордену… — Вот как? — Тан приподнял бровь. — Значит, сознательный аскетизм? Я, как ты мог видеть, придерживаюсь несколько иных взглядов на… эстетичность интерьеров. Лао всеми силами пытался не покраснеть от воспоминаний об «эстетике» прокурорского кабинета. — Но полагаю, что в своей воздержанности вы делаете исключение для близких отношений? — задумчиво и невозмутимо продолжил Прокурор. — А ведь они тоже могут сделать жизнь более сносной… Это было уже чересчур! — О чем это вы?.. — Лао задохнулся от возмущения. Он не понял, говорит Прокурор о себе или знает о них с Фэнем — в любом случае прозвучало бестактно! Тан спокойно прохаживался взад-вперед по комнате, то отворачиваясь к окну, то снова оглядываясь на Лао. Совершенно нельзя было понять, что он чувствует. Действительно ли так расслаблен и безразличен, как кажется? Было некое ощущение тягучести, вязкости во всей его манере поведения, и только в глубине черных зрачков всегда клокотал вулкан. Как по такому что скажешь? — Отчасти об этом я и пришел поговорить. Слушайте меня внимательно, господин Лао, — теперь Тан смотрел в упор, без тени привычной усмешки. — Вашему соседу угрожает опасность. Он должен покинуть Обитель как можно скорее. Пусть свяжется с семьей. Или, в крайнем случае, я мог бы помочь… Но времени почти нет. Лао забыл о своем возмущении, встревоженный этими словами, хотя и подумал, что, в сущности, ничего нового Прокурор ему не поведал. Что скрывать факт допроса от главного представителя правосудия нет никакого смысла. И теперь точно ясно, что Тан догадывается об их отношениях… Что ж, можно ответить как есть: — Мы знаем… Но Фэнь отказывается покидать Обитель. Я предложил ему это сразу, как только узнал о повестке. — Предложите ещё раз! — Прокурор непривычно повысил голос. — Всё очень серьезно, Лао. Или вы совсем забыли, кто сейчас перед вами? И какой информацией я владею? Поверьте, не обойдется. — Но что я могу поделать?! — Лао страдальчески скривил лицо. — Я ничего толком не знаю, а он меня совсем не слушает! Словно в ответ на этот взволнованный тон Тан тяжело вздохнул и подошел ближе. Казалось, в его лице читалось что-то похожее на сострадание, на понимание по меньшей мере… Он протянул руку и ободряюще пожал плечо. Но Лао, резко дернувшись, моментально отпрянул. Унизанные перстнями пальцы обжигали… Не хватало только снова терпеть прикосновения этого человека! — Господин Тан, я благодарен вам за заботу, — проговорил он, впрочем, довольно вежливо. — Я попытаюсь снова… В этот момент Лао увидел, как едва заметная судорога исказила точеные черты лица, как Тан прижал руку к левой стороне груди и слегка пошатнулся… Под воздействием естественного порыва он бросился его поддержать, но Тан отстранил его. Без посторонней помощи дошел до кровати и присел там. А минуту спустя уже сумел изобразить на побледневшем лице полную самоиронии усмешку: — Иди, принеси старику воды. Мне нужно запить лекарство. — Достал из-за пазухи мешочек с пилюлями и, привычным жестом вытряхнув их себе на ладонь, проглотил несколько. — Что это с вами, господин Тан? — обеспокоенно спросил Лао, подавая воду. Он почему-то был задет тем, что Тан не захотел принять его поддержку, хотя и сам отстранялся так же совсем недавно… — Ничего особенного. — Блеск глаз стал ярче на фоне матовой бледности, а чувственные губы изгибались в пренебрежительной ухмылке: — Обычная болезнь сердца. Это просто случайность, что приступы раньше не случались в вашем присутствии. Не стоит внимания. — Болезнь сердца? — нахмурился Лао. — Что-то серьезное? — К чему в этой жизни стоит относиться серьезно, друг мой? Ну, допустим, этому Главному Прокурору недолго осталось — назначат другого. Но лекарства пока помогают, так зачем об этом задумываться? Господин Лао, имейте в виду, я терпеть не могу никаких проявлений сочувствия. Даже не начинайте! Сочувствие… Лао не мог и предположить, что их беседа обернется таким образом! Да ещё и то, что Прокурор предупреждал об опасности, угрожающей Фэню… Лао опасался — можно даже сказать, ожидал от него — совсем иных речей и действий… — Господин Тан, скажите же, зачем вы… тогда… всё это… — слова, так безрассудно и бесстрашно затронувшие пикантную тему, смешались, запутались и в конце концов вовсе закончились. Но продолжения и не требовалось — тут же вскинулась насмешливо бровь. Тан моментально догадался, о чем он: — Какое может быть «зачем», Лао? Собственные желания являются для меня достаточным основанием. И, имею смелость предположить, вам тоже было не совсем неприятно, — он продолжал улыбаться, но отвел взгляд, отвернувшись к окну. — Я избавился от обыкновения откладывать удовольствие на потом, когда никакого «потом» может не быть. — Но это же… Это неправильно, — Лао помотал головой. Мысли по-прежнему разбегались. Пытаясь уточнить, что именно не так, он выпалил вдруг: — Разве нельзя было… сделать всё по взаимному согласию? Тан быстро обернулся к нему — с бесстыдным интересом в черных глазах, с плотоядной усмешкой: — Так ты допускаешь, что мог бы дать согласие? Что ж, у тебя есть замечательная возможность всё переиграть! Соглашайся сейчас. — Господин Тан! — Лао снова покраснел. Но только от негодования! — Ну вот видишь!.. — Тан нарочито раздосадовано развел руками. — Слишком много мороки. Пустая трата времени, а эффект не гарантирован. — Хотя насмешка ещё светилась во взгляде, изгиб губ стал казаться печальным… Всё лучше узнавая этого человека, всё более подробно изучая его внешность и манеру поведения, Лао уже отдавал себе отчет в том, что — если бы только в его жизни не появился Фэнь — добровольное сближение с Таном, да ещё при такой его настойчивости, отнюдь не было невероятным. Возможно, ему только казалось раньше, что при виде этого человека сердце замирает от жути. Возможно, его уже тогда бессознательно тянуло к нему с такой силой, что и на сознательном уровне нельзя было оставаться равнодушным… Тан к тому времени полностью оправился от приступа, встал порывисто и решительно направился к выходу. Собирался покинуть ученические покои, по обыкновению пренебрегая нормами вежливости. Но Лао стоял как раз около двери, и, проходя мимо, он всё же остановился рядом. С высоты своего роста так пронзительно окинул взглядом, так улыбнулся на прощание, что у Лао перехватило дыхание. Ещё не вполне осознавая свои действия — только чувствуя, что назад дороги нет — Лао левой рукой вцепился в его запястье. А правой в это же время защелкнул дверной замок. — Что такое? — Тан без колебаний воспользовался этим жестом и притянул к себе, обнял за талию. — Не станешь до конца изображать оскорбленную невинность? Лао не находил в себе сил на возмущение этим словам — по правде говоря, он их почти не слышал, увлеченный совсем другими ощущениями. Прижимаясь к Тану, чувствовал, как ниже пояса сквозь одежду угадывается напряженная плоть — и это его опьяняло. Совершив столь однозначный поступок, он теперь совершенно не понимал, как действовать дальше. Насколько далеко можно зайти? Форменная мантия, в которую он сейчас так фамильярно вцепился, была пропитана ароматами благовоний. Перед внутренним взором живо пронеслись образы случившегося в прокурорском кабинете — там также пахло сандалом и жасмином… Лао позволял себя обнимать, но заметил, что и Тан не торопится распускать руки, не берет на себя инициативу. Возможно, просто не хочет спугнуть… Но так они оба оставались в довольно затруднительном положении. Лао нашел способ его преодолеть: — Господин Прокурор… Тан, — он отстранился, заглядывая в лицо, улыбнулся: — Я только хотел бы вернуть один долг, — с этими словами окончательно высвободился из кольца рук. И плавно опустился на колени. Тан наблюдал за ним с плохо скрываемым удивлением — выглядел немного растерянно, недоверчиво щурил глаза. Но уговаривать одуматься явно не собирался. — Что ж, достойный повод! — в конце концов одобрительно усмехнулся он, расстегивая одежды. Лао не терпелось завладеть его плотью — хотя бы для того, чтобы перестать чувствовать себя так неловко! Он вспоминал, как недавно был распят в покоях Прокурора и какую беспомощность ощущал тогда. Но всё же его отчаянные надежды на адекватность Тана оказались не такими уж безосновательными… А сейчас казалось, что принятая на себя активная роль поможет освободиться от уязвляющих самолюбие впечатлений прошлого. Лао обхватил возбужденный член у основания и не удержался от того, чтобы поднять на своего партнера глаза. Облизывая губы, улыбался ему — уже почти без смущения. — О небо, Лао, какой взгляд! — усмехался Тан в ответ, а у самого в прищуренных глазах кипела лава. — А я ведь почти уверился, что имею дело с чересчур приличным и благовоспитанным молодым человеком. Но у приличных не бывает такого взгляда! Ничего не отвечая, Лао прикоснулся губами к головке, позволил ей проскользнуть в рот, приступая к дразнящим ласкам… Тан задышал чуть чаще, но его самоконтроль был на высшем уровне — голос почти не изменился, когда он с дьявольской улыбкой проговорил: — У тебя ведь не слишком много опыта? Позволишь научить паре приемов? Полезные навыки по жизни, соглашайся! Лао, отстранившийся, чтобы смочить слюной ладонь, лишь кивнул. Не желая впускать в сознание воспоминания о том, откуда у него всё же имелся некоторый опыт, он хотел вначале продемонстрировать, какими умениями уже обладает. Скользил рукой от основания до середины. Засасывал жадно, лаская языком… — Очень неплохо, Лао, — Тан положил руки на его голову. — А теперь попробуй так… С этими словами чуть нажал и направил в сторону. Член во рту изменил положение, коснувшись внутренней стороны щеки. Длинные пальцы с легким нажимом провели по тому месту, где головка упиралась в щеку. Словно лаская таким образом — его и себя, — Тан жадно вглядывался в лицо. Лао чувствовал его удовольствие. Чувствовал, как пальцы другой руки перебирают волосы и медленно подталкивают голову в обратном направлении. Сообразил, в чем состоит урок. Заскользил по члену, плавно покачивая головой из стороны в сторону, задерживаясь в крайнем положении, чтобы нежная мягкая плоть плотнее обхватывала другую плоть — тоже нежную, но твердеющую, как каленая сталь… Разучивая и повторяя нехитрую технику, Лао думал только о том, как же это дико, что Главный Прокурор Ордена — жуткий и неумолимый — сейчас находится в таком положении по отношению к нему, простому учащемуся, нарушая все мыслимые нормы Устава. Причем это совсем не казалось чем-то унизительным — наоборот, казалось, будто сам Лао обрел над этим странным человеком некую власть. — Теперь… Можешь немного ускориться… не слишком глубоко, — очередные инструкции шептались уже с явной дрожью. Лао не нуждался в уговорах — уж в этом своем умении он был уверен твердо! Где-то на фоне промелькнуло и тут же угасло воспоминание о том, как часто в последнее время он проводил подобным образом ночные часы… Он полностью вытеснил из своего сознания даже имя того, с кем так коротал время. — Хорошо… Очень хорошо, Лао, — было очевидно, с каким трудом даются Тану слова — дыхание совершенно сбилось. — Давай пока помедленнее… Он сопровождал сказанное останавливающим нажимом рук, всё также остающихся в волосах. Лао же, одной рукой придерживая член, не знал куда девать другую — не решался приобнять Тана, не решался хотя бы провести по телу. Ничего сверх заявленного. Конечно, если бы он возвращал долг более дотошно, картина была бы совсем иной… Но ему вовсе не хотелось даже представлять себе господина Прокурора в таком положении, в котором был тогда он сам! К тому же, как бы он в этом случае, с заткнутым кляпом ртом, мог давать свои ценные инструкции этим умопомрачительно дрожащим голосом?.. — А теперь покажи… максимальную глубину… Насколько можешь, давай! Член был довольно большим, и хотя Лао с энтузиазмом ринулся демонстрировать, на что способен, не получалось принять до конца. Впрочем, он уже привык подавлять рефлекторные спазмы и собирался продолжать в том же духе, несмотря на слезы, моментально наполнившие глаза. Однако Тан приостановил его. Заботливо убрал за уши выбившиеся пряди. — Лао, ты можешь глубже, — насколько мог уверенно шептал он, утирая большим пальцем с щеки ученика лишнюю влагу. — Просто запрокинь голову и расслабь гортань. Попробуй… Лао послушно приподнял подбородок и приготовился к тому, чтобы головка вошла в горло. Он слышал о таком, но раньше пробовать не решался. Тану же, неизвестно почему, доверял. Тот подался ему навстречу и, придерживая голову, вошел до основания… Что ж, ощущения оказались не намного более неприятными, чем когда глубоко принятый член упирается в напряженное сомкнутое горло. Приноровившись, Лао смог восстановить ритм. И отчетливо ощутил, что наставник уже ничего не сможет сказать. Что финальная цель близка. С удовольствием слушал приглушенные стоны — теперь они прорывались даже сквозь стальную выдержку этого человека. А дыхание стало таким частым и жарким… Но внезапно в сладострастный звуковой фон вплелись совершенно посторонние, леденящие душу, хотя и такие привычные бытовые звуки. Просто слышно было, как открылась и захлопнулась входная дверь. Звук знакомых шагов в гостиной. Просто вернулся домой сосед. Фэнь! Широко распахнувшиеся глаза Лао, слышавшего, как шаги направились к двери, наполнились ужасом. Хватка Тана, и раньше не отнимавшего рук от его головы, стала и вовсе железной. Он вынуждал продолжать движения, даже когда дернулась дверная ручка. Защелка не поддалась, но следом раздался настойчивый, громогласный стук. Фэнь никогда раньше так не стучал! — Лао, ты дома? Открой! — сорванный голос звучал необычно отчаянно даже для его нервной натуры — одновременно встревоженно и подавленно. Очевидно, случилось что-то серьезное. Лао дернул головой, руками упершись в бедра. Но Тан не отпускал. Только когда взгляды встретились — один, переполненный вожделением и досадой, другой, устремленный вверх с мольбой — Тан, стиснув зубы, чудовищным усилием воли заставил себя совсем отнять руки. Оторвавшись, Лао тут же прокричал: — Фэнь, подожди минуту, я… — Он молил небеса, чтобы голос звучал нормально. — Я не один. Услышав стремительно удаляющиеся шаги и оглушительно захлопнувшуюся дверь комнаты соседа, Лао без тени сомнения вернулся к прерванному занятию. Как бы ни был он встревожен поведением Фэня и тем, что тот застал их в такой момент, но отталкивать Тана не собирался. В конце концов, он не виноват, что Лао, так непростительно забывшись, сам предложил ему это. Всё равно, непоправимое уже случилось — так пусть уж до конца… А со своей совестью он разберется как-нибудь потом. Только бы Тан не пытался оттянуть момент! Только бы получилось быстро довести его до финала… Он снова вобрал член на полную глубину, продолжая держать руки на его бедрах, но на этот раз — притягивая к себе.

~

Потребовалось совсем немного времени, чтобы Тан, возбужденный как непосредственно действиями Лао, увлеченно скользившего губами по всей длине ствола, так и его поведением после инцидента, вновь оказался близок к финишной черте. Он вообще не ожидал продолжения — догадывался ведь, какие отношения связывают соседей… Уверен был, что, если отпустит Лао, то тот, опомнившись и устыдившись, немедленно прекратит. Тан и не думал, что добровольное согласие этого молодого человека, выраженное так конкретно, окажется для него настолько ценным! Настолько, что пришлось прикусить палец с обсидиановым перстнем, чтобы с уст ненароком не сорвался несдержанный стон…

~

Только когда струи горячей жидкости оросили горло, Тан с глухим вздохом содрогнулся и спрятал в ладонях лицо, успокаивая дыхание. Лао был удовлетворен произведенным эффектом. Заметил, что ради него Тан не издал больше ни звука. Вот только воспоминания о том, почему им это понадобилось, заставили его побледнеть… — Господин Тан, — произнес он, поднявшись с колен и оправляя прическу. — Господин Лао, вы очень способный ученик! Чертовски приятно иметь с вами дело! — Тан, застегивая одежды, подмигнул уже совершенно невозмутимо: — Но, кажется, мне пора. И помните, о чем мы с вами говорили вначале. Пока я ещё могу помочь, но скоро будет поздно. Ну всё. Не провожай! Лао так и не нашелся с ответом — лишь отщелкнул замок, и гость удалился, обжигая на прощание таким же бездонным взглядом, как тот, перед которым он не смог устоять, не отпустив его раньше, целую вечность назад… Лао понял, что у него не было шанса поступить иначе.