Рубин и обсидиан. Увертюра

Как только гость ушел, Лао бросился к умывальнику — долго и тщательно полоскал горло и рот. Не то чтобы ему внезапно стало противно от того, что только что произошло… Лао пока даже не вполне ощутил, насколько ужасно поступил — осознание этого только подступало огромной грозовой тучей из дальних областей бессознательного. Просто немыслимо было прямо сейчас… таким идти к Фэню. И ещё он тянул время. Что-то случилось. Не так важно даже, догадался ли Фэнь, чем они занимались. Но Лао боялся сейчас услышать то, что так волновало друга, когда он стучал в его дверь. Был уверен, что это связано с его делом, из-за которого мог потерять его навсегда. Оглядевшись в зеркале, поправил одежду и прическу и вышел за дверь. Будь что будет. Что бы ни сказал ему Фэнь, он ни за что его не оставит. Сделает что угодно. Особенно теперь, когда так бесконечно перед ним виноват. Ну хвала небесам, дверь хотя бы оказалась не заперта! Лао коротко постучал и, не услышав ответа, вошел в темную комнату — ни одна лампа не горела в ней. В вечернем мраке он не сразу разглядел Фэня, неподвижно лежащего на кровати лицом к стене. А когда разглядел, сердце сжалось от боли — тот свернулся в комок, подтянул колени к груди, плечи подрагивали от судорожного дыхания, нервные пальцы вцепились в какой-то предмет. Не видно было, что это. — Фэнь… — Лао осторожно прикоснулся к плечу. — Не смей меня трогать! — прошипел Фэнь и резко его отдернул. — Что случилось, Фэнь? — Лао нехотя убрал руку, но присел рядом на постель. — Хотя бы посмотри на меня… Теперь он рассмотрел, что предметом, который Фэнь сжимал до побелевших костяшек пальцев, был нож. Тот самый, который Лао когда-то видел во время упражнений на меткость. Тот самый, который так любил носить при себе этот бунтарь, нарушая запреты… Фэнь порывисто обернулся и злобно сверкнул воспаленными глазами: — Зачем?! Что ты хочешь увидеть? А увидеть и впрямь было что — рассеченную бровь, подсохшие следы крови… — Фэнь! О небо… — Лао не ожидал, что видеть ушибы на любимом лице так болезненно. — Кто это сделал? Позволь, я помогу… — Не прикасайся!

~

Фэнь ни за что этого не признал бы, но в эту минуту ему больше всего на свете хотелось бы оказаться в объятиях друга, а вовсе не прогонять его… Вот только вся ненависть к несправедливости и жестокости мира, щедро сдобренная ревнивыми подозрениями, обратилась на того, кто находится рядом, кто спрашивает робко и терпеливо: — Но почему? Зачем ты так со мной? Фэнь рывком сел в постели и уперся в стену спиной. Продолжал поигрывать с ножом, словно с успокаивающей игрушкой. Игрушкой, что давала заманчиво-мрачную надежду — закончить всё сейчас… Всем было бы удобнее, если бы его просто не стало. Всем — и организации, и семье, и даже ему самому… А всё-таки хотелось бы знать… — Что вы делали с Прокурором в твоей спальне? — с напряженным вниманием Фэнь вглядывался в красивое лицо — сочувствие и вина одинаково ясно читались на нем. Эти скорбно сведенные брови, потерянный вид… Руки, что безотчетно стремились прикоснуться, но, не осмеливаясь, только хватали дрожащими пальцами воздух… — Он пришел сказать, что тебе нужно как можно скорее покинуть Обитель, — голос вполне уверенный… — Он готов помочь. Фэнь мрачно усмехнулся. Снова взглянул на блестящую сталь. Да уж, особенно удобно это было бы для этих двоих! Не хотелось бы обеспечивать им такой уровень удобства… — Что, вот так запросто решили от меня избавиться? Ловко, ничего не скажешь!

~

Лао опешил. Уверенность тону придавало лишь то, что пока не пришлось прибегать к явной лжи, и всё же тема была непростой… Но такой ход мысли даже не приходил ему в голову! Мог ли Тан настаивать на побеге, только чтобы устранить помеху?.. Не хотелось и думать об этом! Ведь — увидев улыбку Фэня, даже такую нездоровую, услышав отчаянный, взвинченный, но такой родной голос — Лао как никогда остро ощутил, что больше не мыслит себя отдельно от этого человека. — Что ты несешь?! — искренне вскричал он. — Ты знаешь, о чем речь! Он всё-таки Главный Прокурор. И если он говорит, что не обойдется, значит так оно и есть.

~

Фэнь перевел блуждающий взгляд — расфокусированный, будто бы устремленный вдаль — с ножа на его лицо. Если между ними и правда ничего не было, то… Он вновь оставался один на один со своей гораздо более серьезной бедой. Самоликвидация провалившегося агента не была чем-то необычным. Фэнь был к этому морально готов. Минуту назад был готов прихватить с собой и того, кого считал предателем… Но ему был предложен и другой вариант. Непростой вариант. Только тогда… придется испить эту чашу до дна. А ради кого?.. — Я-то знаю, о чем речь, — слабый голос прозвучал более спокойно, почти отрешенно. — Я вообще сегодня узнал много такого, о чем, пожалуй, никому знать не следовало бы.

~

Лао почувствовал, что настроение Фэня переменилось. Он давно уже недоумевал, зачем ему дался этот нож, и без тени опасения протянул к нему руку. — Что ты в него вцепился? Отдай. — Вынул оружие из одеревеневших пальцев. — О чем ты узнал?

~

Фэнь опешил от подобной непосредственности. Значит, Лао не допускает и мысли о том, что он мог быть для него опасен… Подозрения отошли на второй план. Ярость поблекла. Не мог же Лао так беспечно отнестись к ножу, если бы так чудовищно с ним поступил! Да и откуда этому легкомысленному товарищу знать, на краю какой бездны он сейчас с трудом балансирует!.. И… он всё-таки рядом. Так важно чувствовать кого-то рядом! Пока Фэнь молчал, уставившись в одну точку, Лао сунул нож под подушку и решился бережно погладить его плечо. — Допрос был сегодня? Это ты после него… такой? Фэнь кивнул. Уже не пытался отталкивать Лао — просто не было на это сил. Лишившись опоры в виде ненависти, он держался с трудом — только гордость не позволяла прильнуть в утешительные объятья, помогала сдерживать подкатывающий к горлу ком… Но позволила — совершенно безжизненно, почти одними губами — сказать: — Лао… Ты знал, что они… применяют пытки во время дознания? — Фэнь!

~

Лао вскрикнул, будто ударили его, и уже не мог не заключить друга в порывистых объятиях. Прижимая к себе со всем отчаянным жаром, чувствовал, как у него самого слезы закипают на глазах. Сердце обливалось кровью, стоило вообразить, что кто-то мог умышленно истязать это хрупкое ранимое существо, каким в сущности был его Фэнь… О небо, что же ему пришлось вынести, пока Лао развлекался с другим?! — А я знал и раньше, — Фэнь обмяк в его руках, но не обнял в ответ. Вместо этого на Лао обрушился долго сдерживаемый поток сбивчивых, лихорадочных и ужасных по своей сути слов: — А вот сегодня убедился лично. На собственном опыте, так сказать. На самом деле, они делают это так, чтобы не оставалось следов… Поцарапался я сам, при сопротивлении. Но это не самое важное… Лао, не смей хныкать, мне и так тяжело, — прервал он сам себя, но всё же, заметив такую реакцию, соизволил слегка приобнять и продолжил: — Помнишь, мы с тобой говорили об отдаленных обителях? Я теперь знаю, что под этим подразумевается. У меня нет ни права, ни желания рассказывать… Просто знай, всё, что о них говорят — ложь. Нет никаких исправительных обителей. Никто в них не обитает. Узники живут недолго. — Фэнь… — Лао отстранился, с ужасом посмотрел в лицо и уже не мог скрывать слез. Фэнь взял его за руку, пожал похолодевшую ладонь: — Но есть и хорошие новости. Я туда не попаду. Верь мне. По крайней мере, этих гарантий мне удалось от них добиться. — От кого? Дознавателей? Фэнь усмехнулся: — Нет. От тех, по чьей милости я в это ввязался. От тех, кому отправлял информацию о делах и обычаях Ордена. Вот и сегодня добавил новости от очевидца… — Значит, орденские всё-таки обо всем знали? — Лао пытался взять себя в руки и утирал лицо рукавом. — Но как это возможно, что ты до сих пор можешь поддерживать связь с… этой твоей организацией? И почему они тебя не вытащат? — Ну, значит, орденским пока не нужен связной, — пожал плечами Фэнь, казалось, тоже постепенно успокаиваясь. Говорил ровно, почти безразлично: — Он в любом случае двойной агент. Им нужен я. Просто кто-то решил, что пора ослабить влияние моей семьи. Они специально дождались, пока в Обители не поселится мой младший брат, чтобы семья не осмелилась вступить с ними в открытое противостояние. И сделали свой ход. Все всё давно знали, Лао. Зря я переживал… В конце даже улыбнулся — но в этой улыбке было столько горечи, что уголок рта, не выдержав, дрогнул, и, когда Лао тут же снова прижал его к себе, Фэнь уронил голову ему на плечо.

~

Никогда раньше Фэнь не позволял себе при ком-нибудь плакать — но только не в этот день, только не с Лао. Чувствовал, что друг разделяет его переживания и не осудит их. Только старался не плакать навзрыд и прочнее вцеплялся в Лао, как в единственное существо, соединяющее его с миром живых. Единственного, кому небезразлично как его нынешнее состояние, так и то, что с ним будет потом. Может быть, всё-таки не зря Фэнь согласился на этот непростой вариант?.. Может быть, есть ради кого постараться пройти через это — и выжить?

~

Лао давно уже чувствовал себя, будто небо рухнуло на землю. Надеялся, что через эти слезы Фэню удастся избавиться хоть немного от разъедающей душу боли. Сам, стиснув зубы, больше не позволял себе расклеиваться. Пытался быть в этот момент хоть какой-то опорой своему заблудшему, потерявшемуся в своих затеях, не готовому нести за них такую меру ответственности, но всё же такому любимому, необыкновенному, самому дорогому другу. Они сидели так довольно долго. Лао успокаивающе поглаживал напряженную спину, жесткие волосы. Проклинал себя за то, что именно в этот день повел себя таким непростительным образом. Добавить ещё и муки ревности к терзаниям и без того абсолютно несчастного существа!.. Но оправдываться и лгать было бы ещё более гнусно — хорошо, что они просто оставили эту тему. — Ну всё, хватит! Сколько можно… — Фэнь, вдоволь прорыдавшись, ворчал на самого себя. Не желая затягивать момент слабости, он отстранился, как только почувствовал, что сможет взять себя в руки. Лао смотрел, как он, шмыгая носом, вытирает мокрое лицо о сгиб локтя, как покраснели и припухли его глаза, как улыбка из мрачной и отчаянной стала просто слегка смущенной и благодарной, и повторил не дававший покоя, оставшийся без ответа вопрос: — Почему они не вытащат тебя, Фэнь? Должна же быть возможность тебе помочь! Фэнь тут же замер. Нервное лицо становилось непроницаемым всякий раз, когда они говорили на эту тему.

~

Что мог бы он ответить Лао? Бежать сейчас — значило бы не только раскрыть тайну организации, но и поставить под удар семью. Их непременно обвинили бы в связи с заговорщиками. Но зачем об этом знать его Лао?

~

— Они сделают то, что могут сделать. Я вынужден довериться им. Я пройду через всё. — Но ради чего?! — не мог взять в толк Лао. — Ты же знаешь! — Фэнь снова сердился, как и всегда, когда они поднимали этот вопрос — эта вспыльчивость, так знакомая Лао, даже успокаивала его. — Всё что я делаю, я делаю ради того, чтобы всего этого — пыток, казней, несправедливых приговоров — больше не происходило. Эта, как ты её называешь, организация рано или поздно добьется необходимых перемен в порядках Ордена. Это стоит того, разве нет? Лао покачал головой. Это было выше его понимания: добровольно погрузиться в этот ужас, для того чтобы — когда-нибудь, может быть — его устранить. И из-за этого он потеряет своего Фэня! — Что будет с тобой дальше? — безжизненно прошептал он. — Увидишь, — кривая усмешка и замогильный тон очень уж настораживали… — О чем ты? — Лао, ну давай, пожалуйста, не делать вид, что мы не знаем, как поступают в Обители с изменниками!

~

Фэнь недовольно поморщился. Эти недосказанности казались ему нелепыми — он-то надеялся, что Лао давно понял причину его подавленности.

~

Лао же был шокирован. Нет. Он просто этого не перенесет. Он переживал о том, что Фэнь рассказал о допросе, о его ревности, о нежелании бежать… Но прежде даже не представлял себе своего друга приговоренным к высшей мере! К позорной экзекуции на главной площади, на которую вынужден будет смотреть своими глазами. — Но ты же даже не арестован… — только и смог выдавить он совершенно севшим голосом. — А им, наверное, тоже было бы удобней, чтобы я скрылся. Все что-то норовят выжить меня из Обители, — лихорадочно усмехнулся Фэнь и уже серьезно, с нажимом добавил: — Пока не арестован. Но ничего, скоро придут. Обычно они приходят к рассвету. Лао наконец вполне осознал положение, в котором они находились. Обречен. Отказывается спасаться. Последняя ночь. И что делать? У него сами собой вырвались беспомощные жалкие слова: — Ты… совсем не думаешь обо мне… Как я смогу это вынести? Как я буду без тебя? — Лао, не надо, — Фэнь взял его за руку, проникновенно посмотрел в глаза, но тут же отвел взгляд в сторону. — Ты же видишь, я сам едва справляюсь с тем, что предстоит. Прошу, не усугубляй! У меня нет сил ещё и… Но силы всё же нашлись. О, его Фэню не занимать силы духа! Даже самого себя смог преодолеть — вновь устремить на Лао зеленоглазый взор, отчеканить уверенно: — Я знаю, ты справишься. Мы справимся! А потом — просто дождись. Никому не верь! Я найду тебя.

***

На этот раз их тела приникли друг к другу уже не только в поисках утешения. Одежды были сброшены. Слова сказаны. Оставалось только единственно важное… Лао, так и не сумев добиться от Фэня какой-либо внятной картины будущего, понимал только, что это их последняя близость, а потом произойдет нечто настолько ужасное, что невозможно было об этом думать, а потом… Фэнь говорит, что будет и ещё какое-то «потом», когда он найдет его. Ну что ж, он будет верить. Только это уже в любом случае не будет прежняя жизнь. Покрывая поцелуями соленое от пролитых слез лицо, бережно стараясь не задевать рассеченную бровь, Лао подумал вдруг, какой же он счастливый, что повстречал на своем жизненном пути этого странного человека. Что вызвал в нем взаимное чувство, что добился такой степени близости. Да, счастье оказалось недолгим… Но он ни о чем не жалел! Ведь прямо сейчас можно сколько угодно обнимать и ласкать — с переполняющей через край щемящей нежностью — горячее сухощавое тело; ощущать вкус и мягкость обветренных губ; предвкушать ещё более упоительное наслаждение впереди… — Фэнь, — шептать рядом с тем самым ухом, в мочку которого вдета подаренная серьга, — как же мне повезло, что я встретил тебя!

~

Фэнь не ответил. Он не знал, кому и в чем повезло. Не понимал, как может Лао говорить об этом в такой момент. И зачем ему это всё. Ведь если бы он не пришел… Если бы позволил довести до конца… Но теперь Фэнь не хочет даже думать об этом! Не может бросить своего Лао навсегда. Фэнь только повернул голову и впился в губы поцелуем — требовательным и жадным. Осознанно причиняя боль. Усиливая возбуждение и вынуждая ответить тем же. Ему сейчас нужна вовсе не нежность Лао! И уж тем более не его сострадание.

~

Лао покрепче стиснул его плечи и уложил на спину. Оказавшись в положении сверху, уперся коленом между бедер. Разгоряченные тела прижимались друг к другу, а ненасытный поцелуй всё длился и длился. Лао чувствовал, как горячие ладони скользят по спине, от избытка чувств царапают ногтями, и отчаянно хотел навсегда присвоить, укрыть, защитить от внешнего мира своего Фэня — такого близкого, необходимого, словно ставшего частью собственной личности. Немыслимо было воспринимать его иначе! Фэнь погладил его по лицу, убирая за ухо прядь волос, словно пытался дать понять, что хочет что-то сказать. А для этого нужно было совершить нечто почти невозможное — прервать поцелуй. — Лао, я хочу, чтобы ты был у меня первым, — прошептал Фэнь, когда это наконец удалось. — Что?.. — Лао запоздало понял, о чем он, но не успел сдержать вопрос. — Там на столике смазка… — сквозь сбитое дыхание и неугасающее возбуждение пробивалась крайняя степень неловкости. Но Фэнь попытался усмехнуться: — Подготовился. Естественно, не имело смысла осторожничать в такой ситуации, но Лао не хотелось бы, чтобы Фэнь шел на это только из-за грядущей экзекуции. К тому же… — Ты уверен? — поинтересовался он, всё ещё придавливая своим весом. — Фэнь, я… боюсь сделать тебе больно. — Бред! Лао, ты понимаешь, что говоришь? — Фэнь умудрялся возмущаться, даже лежа обнаженным под тем, кого отчитывает. — Кто ещё будет об этом заботиться?! Они слышали частое сердцебиение и неровное дыхание друг друга и совсем не хотели думать о том, что не имело отношения к этой ночи, но, увы, это было не в их власти. Лао потянулся к столику… — Ну а сам-то ты этого хочешь?.. — тихо и неуверенно, почти обиженно спросил Фэнь, уловив его задумчивую нерешительность. — Фэнь, как я могу тебя не хотеть?! — Приподнявшись, Лао припал губами к нежным ключицам, заскользил по шее и ниже, к соскам и продолжал шептать: — Фэнь, я хочу тебя всего и полностью… С самой первой ночи… Каким угодно образом… Чем ближе, тем лучше.

~

Если бы не накатывающее возбуждение, если бы не удовольствие от дразнящих ласк, Фэня снова потянуло бы в слезы. От услышанного только что. От облегчения и торжества. Он никогда не был уверен в чувствах Лао. Когда стучал сегодня в неожиданно запертую дверь, когда понял вдруг, чей экипаж стоял на улице неподалеку, даже отчаяние от собственного обреченного положения отошло на задний план, по сравнению с той затмевающей разум ненавистью, что овладела им в тот момент. Как можно было так слепо довериться этому новому, подозрительно свободомыслящему соседу?! Ведь поверхностность Лао всегда была очевидна! И эта его связь с Прокурором — он даже не скрывал её… Так почему же одна только мысль о предательстве может ранить так сильно? Фэнь презирал себя за слабость. Клялся, уверяя себя — забыть! Вычеркнуть. Ничего не было — просто поразвлекались. И если Лао не придет… Всё будет проще. А если придет… Если посмеет приблизиться, только что вынырнув из чужих объятий… В руках был острый клинок, гарантирующий простое решение, а в сердце не находилось ответа, как далеко могла завести Фэня ревность. И вот теперь, слыша эти слова, он снова им верил. Они давали смысл смятенной душе. Словно без них, без Лао, который так искренне их шептал, Фэнь вовсе и не был уверен в ценности собственного существования. Так уж он был устроен — вечно в поисках подтверждения собственной нужности, никогда не убежденный вполне. — Я тоже хочу тебя, Лао, — говорил он, вздрагивая от всё ниже спускающихся ласк, запуская пальцы в шелковистые волосы. — Тебя одного… Как угодно…

~

Лао надеялся сделать всё правильно, хотя был совершенно неопытен в этом виде близости и даже наслышан мало. Но с таким сложным партнером, как Фэнь, изображать опытного почему-то постоянно приходилось ему. Что ж, главное — постараться доставить как можно меньше неприятных ощущений. И не подать виду, насколько ему неловко! Раньше Лао никогда даже не прикасался к этой интимной зоне. Не зная, как подступиться, чтобы это не выглядело грубо, решил действовать нарочито бесстыже. Властным жестом согнул в коленях и развел пошире ноги. Получилось почти уверенно. И всё же начать лучше с техники, которая изучена вполне… Скользить губами по стволу, засасывая и дразня упругую твердость. Через некоторое, достаточное для рассеивания ложной скованности время переместиться ниже: привычные ласки продолжить уже рукой, а рот занять ласками непривычными… Щекотать языком мошонку, губами обхватывать поочередно то одно, то другое яичко, аккуратно затягивая в теплую глубину… Замечать, как от новых ощущений Фэнь постепенно приходит в исступление, как, словно пытаясь за что-нибудь удержаться, смуглая костистая кисть сминает простынь… Кажется, пора спускаться ещё ниже. Лао нашарил небольшую подушку и подложил под поясницу. Завел ноги повыше, чтобы сделать угол наклона удобнее. Наконец язык скользнул по анальному отверстию. И останавливаться на этом Лао не собирался — увлеченно продолжал целовать, щекотать и вылизывать так доверчиво, так уязвимо предложенную ему плоть.

~

Фэнь не знал, чего больше в его ощущениях — стыда или удовольствия. Хотя они только что и говорили друг другу, что хотят близости каким угодно образом, всё же то, что проделывал сейчас Лао, было вовсе не обязательным. Фэню не нужны были такого рода доказательства принятия. Но и останавливать Лао он не решался — опасался смутить. И потом, это всё-таки довольно приятно… Почему нет. Но когда Фэнь почувствовал, как язык проникает глубже, то уже не сдержался: — Лао! Тебе не кажется, что это делается другим органом?

~

Неожиданная шутка не сбила с толку. Всё равно пора было переходить к следующему этапу. Так что, поднявшись и окунув пальцы в смазку, Лао только улыбнулся и подмигнул: — Я разберусь. — Палец скользнул по увлажненному отверстию и плавно проник внутрь, совсем немного. — Может, вот так? Фэнь вздрогнул от неожиданности. Лао почувствовал, как плоть судорожно сжалась вокруг пальца, и сразу же его вынул. Улыбка поугасла: — Больно? — Лао, тебе обязательно разговаривать в таком положении? — Фэнь же любой разговор мог свести к взаимным претензиям. — Нет, всё в порядке. Просто… Непривычно. — Я должен понимать, что делаю. А ты должен расслабиться, — уговаривал Лао. Фэнь провел ладонью по лбу, откидывая волосы назад. — Я знаю, но, Лао, где я, и где расслабление! Ты же знаешь меня не первый день. Просто делай, что нужно. И давай уже замолчим! Самый естественный способ прекратить разговоры был известен обоим. Фэнь притянул его для поцелуя, но Лао немного замешкался — помня о предыдущих ласках, не был уверен, что это будет уместно… — Ты чего? А… — сообразил Фэнь и решительно потянул к себе с новой силой. Перед тем как слиться в поцелуе, успел проворчать: — Ох и чудной ты у меня… Лао пришлось действовать на ощупь: нашарить баночку со смазкой, покрыть новым слоем пальцы, коснуться нежного отверстия… Проникать всё глубже в горячую плоть — сначала одним пальцем, потом и двумя. Учиться различать, когда Фэнь вздрагивает от боли, а когда от удовольствия. Периодически, когда вдруг удавалось отстраниться от поцелуя, успевать прошептать: «Расслабься!» И иногда это срабатывало. Совершая движения пальцами, стараться прижимать их кверху — Фэнь при этом явно расслаблялся, хотя дыхание становилось ещё чаще, а зеленые глаза смотрели совсем растерянно… Реакция Фэня подхлестывала собственное желание — оно твердело и пылало, прижимаясь к его бедру. Искало выход. Считывало в загорелом лице готовность перейти к главному. Сложно было определить сколько прошло времени, но казалось, что сделанного достаточно… Лао щедро распределил смазку по стволу, и даже эти прикосновения казались уже слишком яркими… Склонившись над Фэнем, смотрел прямо в распахнутые зеленые глаза, одной рукой приглаживая непокорные пряди, другой — направляя к соитию член. Головке удалось проникнуть легко, и всё же казалось непостижимым, что это узкое отверстие будет способно вместить его полностью. Но, небо, как же это было приятно! Всё-таки он делал это первый раз!..

~

Лао продвинулся ещё немного. С трудом обуздываемое желание отражалось у него на лице. А Фэнь замер и старался не дышать. И ещё немного… Фэнь как-то не ожидал, что боль бывает такого рода — внутренности словно охватило огнем. Но всё же надеялся, что она скоро пройдет, что он сможет перетерпеть. Страшно не хотелось отталкивать Лао. Но в какой-то момент он запаниковал. Зашептал лихорадочно: — Лао, подожди, подожди. Мне… Я пока не могу.

~

На этот встревоженный, почти жалобный тон невозможно было не откликнуться. Пришлось проявить железную выдержку. Сразу же извлеченный член изнывал от возбуждения, от ускользнувшей возможности достигнуть разрядки, казавшейся только что столь доступной. Зато воплощалась другая возможность — обнимать это трепещущее тело, целовать эти красивые губы. С болью осознавая, что всё, чего удалось добиться — заставить страдать желанное существо, Лао не собирался настаивать на продолжении. Хорошо ещё, что Фэнь не стал терпеть дольше. Но оказалось, что сам Фэнь не собирается сдаваться так просто. Он быстро перевел дух, успокаиваясь. Сжал плечи Лао и настойчиво предложил: — Всё нормально. Давай попробуем ещё раз. — Заметив, что Лао собирается возразить, приложил палец к его губам. — Не вздумай мне отказывать! До чего упрям! Его Фэнь. Его смутьян, его огонь и ветер. — Я никогда тебе не откажу. Лао добавил смазки и решил изменить позу — закинуть ноги себе на плечи — в надежде, что она окажется удобней для проникновения.

~

Фэнь старался дышать ровнее, расслабиться максимально. Он доверял Лао — даже если что-то опять пойдет не так, теперь он знает, что тот сможет остановиться. Вот он вошел на ту же глубину, что и раньше… Но, то ли поза действительно была более подходящая, то ли Фэнь наконец преодолел свою зажатость и сумел нормально расслабить мускулы, только такой боли, как в первый раз, больше не было. — Да… так… — шептал он, поглаживая спину Лао. — Можешь глубже.

~

Лао, с трудом сдерживаясь, внимательно вглядывался в его черты. Фэнь снова едва заметно поморщился, когда член вошел до середины длины, но больше его не останавливал. Лао старался двигаться размеренно и плавно, с каждым разом проникая чуть глубже. Отпечаток страданий постепенно пропадал со смуглого лица. Наконец, когда он уже полностью был внутри, Фэнь задышал чаще, и было совсем не похоже, что ему неприятно. — Всё в порядке, Лао. Мне хорошо с тобой. Не нужно больше сдерживаться, — шептал он, привычным жестом притягивая за шею. Хотя бы поцелуи уж точно обязаны быть под его контролем!..

~

Фэню удалось перетерпеть первую обжигающую волну, и, как он и ожидал, вскоре боль начала рассеиваться, уступая место нарастающему удовольствию. Вначале — просто от факта слияния с любимым существом; от того, что можешь подарить ему такое полное удовлетворение; от его частого дыхания и сладкой муки на лице. Потом — однозначно приятные ощущения начал испытывать и он сам… От ритмичных толчков, от чувства наполненности и чего-то ещё, когда член задевает определенную точку… Это было ни на что не похоже. Фэнь чувствовал себя полностью растворенным в своем партнере, полностью слитым с ним. Свое и его наслаждение больше не различались.

~

Лао тоже совсем потерял голову. Ему самому непонятно было, как ему удается держаться так долго, ведь острота ощущений и уровень возбуждения только возрастали. Горячая тугая плоть, смыкаясь вокруг члена, дарила невероятные ощущения. Лао словно затягивало в бушующий водоворот, уносило порывом страстного вихря. Это было настолько прекрасно, что не хотелось и думать о скором неизбежном финале. Первый раз. И он же последний… Нет, нельзя допускать и мысли об этом! А ведь сегодня Лао уже и так был крайне возбужден после визита Тана и тогда не получил разрядки… Нет, нет, об этом тоже! «Мой Фэнь! Теперь весь и полностью мой… Прямо сейчас… О небо!» Последняя возможность отвлечься — обязанность довести до оргазма и его. Лао снова смазал лубрикантом ладони. Возбужденная твердость всё это время отчетливо чувствовалась низом живота, теперь в ход пойдут бережно-страстные движения рук. Жаль, что невозможно изогнуться таким образом, чтобы ласкать его ртом, как он привык. Лао всё ещё с жадностью относился к этому вожделенному телу. — Лао… — голос Фэня звучал необычно мягко, почти покорно. — Это необязательно. Мне и так очень хорошо. — Обязательно, Фэнь. Я так тебя… Лао недосказал — не мог продолжить даже в такой момент. Не то чтобы слова любви были чем-то особенно важным или запретным. Просто это было чудовищно банально! И неловко. И не нужно — ведь всё и так ясно… Но ему постоянно хотелось, но что-то мешало их произнести. Размашистые движения легко скользили по стволу. Толчки синхронизировались с задаваемым ритмом. Фэнь изгибался под ним, исступленно подаваясь навстречу. Изумрудная зелень распахнутых глаз подернулась туманной дымкой — как будто Фэнь не вполне здесь, в каких-то других сферах. Но и в тех сферах он полностью его. Абсолютно.

~

Фэнь и правда отдавался всецело. Не был сейчас хозяином собственному телу, которое наполнял таким невыносимым удовольствием этот непостижимый человек. Не был хозяином собственным чувствам, которые пробудил этот Лао… Его Лао. Только его. Волна наслаждения захлестнула неотвратимо — Фэнь будто падал с обрыва, но это было самое сладостное падение. Мир вокруг исчез. Миром стал его Лао, шепчущий на ухо невозможное: — Фэнь, о небо… Фэнь, люблю, люблю тебя! — Он содрогался внутри и не мог остановиться, всё тело било крупной дрожью. — Мой Фэнь, моя жизнь… Просто будь всегда!