Рубин и обсидиан. Апофеоз

Воздуха не хватало. Сознание едва мерцало. Единственное, что ощущалось отчетливо — как в горло впивается железный ошейник. Когда повис в оковах между явью и сном, непросто изменить положение. Непросто пошевелить рукой, которую даже не чувствуешь — тесные кандалы прикреплены к кольцам над головой…

***

Кто бы мог подумать, что первая же поездка за пределы поместья Цинь закончится так?.. Они не пробыли вместе и месяца. Они были так беспечны. И совсем не ожидали, что их увеселительная прогулка может быть прервана подобным образом. Ведь Юань обещал предупредить, если Орден решится на преследование. А больше, казалось, им некого было опасаться. Они и не опасались — просто быстро устали от городской суеты, просто торопились вновь остаться вдвоем… Но на обратном пути повозку окружили вооруженные люди в масках. Увы, Кун оказался не готов к обороне, а Лао так и вовсе не владел оружием. К тому же их было слишком много. Слишком нагло. Среди дороги. До наступления темноты…

***

Ноги онемели, Кун почти не чувствовал их, но кое-как смог встать на колени. Кольца были прикреплены к стене слишком низко, чтобы стоять в полный рост, но слишком высоко, чтобы сидеть на полу. Когда ему удалось приоткрыть глаза, первым делом он попытался отыскать взглядом Лао, но его не было рядом. Кун увидел, что находится в мрачном, освещенном факелами зале. По бокам стояли люди в черном, их лица по-прежнему скрывались за масками. В глубине зала возвышалось наподобие трона строгое черное кресло. К нему-то и направилась закутанная в серый плащ фигура незнакомца. Человек среднего роста, с порывистыми движениями и нервной походкой появился в помещении неслышно. Маска — не из черной материи, а из белоснежного фарфора — скрывала и его лицо. Заметив закованного пленника, он резко изменил направление движения. Подошел близко, почти вплотную, и склонился к нему. Сухими жесткими пальцами грубо схватил за подбородок. Другой рукой махнул стражнику, чтобы тот получше осветил факелом лицо. Сквозь прорези маски не удавалось рассмотреть глаза — Куну лишь показалось, что в них блеснул зловещий зеленоватый отсвет. Не говоря ни слова, похититель долго вглядывался в его черты. Только когда дверь со скрежетом распахнулась, и в помещение ввели второго узника, человек в сером плаще мгновенно потерял интерес к первому. Стремительно направился к креслу, но на вошедших тоже не смотрел… Лао не был в оковах — он шел самостоятельно, лишь поддерживаемый по бокам охраной во избежание необдуманных действий. Поэтому не мог сразу броситься к Куну… Только взгляды их встретились, сочувственный и встревоженный — Лао, успокаивающий и просветлевший — Куна. Он даже попытался улыбнуться, но, кажется, вышло не вполне. Кун ведь совершенно не понимал, что происходит! Разве это орденский стиль задержания? Кто этот человек? Что ему от них нужно? А если Орден ни при чем? И… это, конечно, хорошо, что Лао не в оковах — но почему? Значит ли это, что именно Кун навлек на них эти неприятности? Ответов не было. В дальнейшем его непонимание только усилится.

***

Когда он увидит, как отошедший было к трону человек резко обернется и уставится на введенного узника. Как вздрогнет от этих движений и от этого взгляда Лао. Как, выдержав долгую паузу, человек в маске поднимет до уровня пояса руку и сожмет в кулак. Первый удар кнутом, последовавший за этим условным жестом, пришелся на лицо Куна. От неожиданности он не смог сдержать стон. В дальнейшем, отвернув голову, он старался не проронить ни звука. Но, видимо, человек в маске не был доволен таким его стоицизмом. И когда ему нужен был аккомпанемент из криков боли, он снова поднимал и не опускал сжатую в кулак руку до тех пор, пока не получал желаемого. Кун не слышал, какие слова шептал истязателю Лао. Только увидел, что, когда человек в маске опустил руку, Лао упал на колени и прижал обе его кисти к своим губам. В этот момент от какого-то резкого взмаха головой маска упала с лица похитителя и разлетелась вдребезги, ударившись о каменный пол. На лбу его кровавым шрамом расцветало клеймо Ордена. Он что-то сказал. Лао, как зачарованный, смотрел на него снизу вверх, продолжая целовать эти сухие смуглые руки. Лишенный возможности подавать условный знак, человек в сером легко нашел другой способ продолжить свою забаву. — Эй, напомните ему, зачем мы здесь! — раздался нервный звонкий голос. И очередная серия ударов не оставила Куну шанса ответить презрительным стойким молчанием. Хотя, видит небо, он старался. Он увидел полный боли взгляд Лао, когда тот обернулся, словно лишь из-за стонов Куна вспомнив о его присутствии. Нет, ему не было всё равно. Кун видел по глазам, что Лао готов на всё, только бы это прекратилось. На этот раз он расслышал обращенные к Лао со злой насмешкой слова: — Ты знаешь, что нужно делать, не так ли? Когда удары приостановились, Куну показалось, что Лао что-то делает с застежками одежд стоящего перед ним человека… Боль обжигала его, лишая возможности в полной мере осознавать, что именно он видит перед собой. Они снова тихо о чем-то переговаривались. Слишком тихо. Когда рука человека в сером медленно начала подниматься снова, Лао придвинулся ближе. Казалось, он решился идти на его условия до конца… Но в этот момент дверь опять с грохотом распахнулась. Кун услышал знакомый протяжный голос. Человека из другой жизни. Человека, который, казалось, никак не мог быть связан с этим кошмаром, но все же был единственным, от кого можно было ожидать помощи. Юань! С несвойственной ему жесткостью тот требовал: — Фэнь, прекрати немедленно!

***

Лао узнал его сразу. Не мог не узнать. Нет, он не подозревал изначально, кто мог устроить эту подлую засаду. Он до сих пор не понимал, почему его Фэню понадобилось возвращаться в его жизнь именно так. Ведь он ждал его всегда. И дождался, о небо, дождался! Эта поджарая фигура, эти порывистые движения, да даже это разнузданное своеволие не оставляли ни толики сомнения. Он ведь всегда чувствовал этого человека всем своим существом. Лао был счастлив. Абсолютно счастлив, пока не услышал первый крик Куна. Волна холодного отчаяния прокатилась по всему телу и сжала сердце. Опять, опять он стал причиной страданий дорогого существа! Какой ужасный диссонанс. Именно в тот момент, когда Лао всей душой ощутил, что мир снова стал нормальным, что в его жизнь вернулся смысл, его Фэнь, его огонь и ветер… Да, Фэнь имеет право ненавидеть его. Имеет право на ревность, хотя это и нелепо — разве для Лао кто-то может сравниться с ним? Но почему страдать должен этот мальчишка, таким оригинальным и захватывающим образом скрасивший Лао последние дни в ожидании Фэня? Нет, возможно, прежде Кун и был для него чем-то большим. Но, право, не в такой момент! Когда небо сошло на землю, а его Фэнь — живой, настоящий — стоит прямо перед ним. — Фэнь… Фэнь, пожалуйста, — взмолился Лао тихо и безнадежно. Он ведь прекрасно знал его упрямство! Фэнь всё же опустил руку, но скорее от неожиданности услышать своё имя, чем вняв его мольбам. В этот момент Лао рухнул на колени и впервые за столько лет прикоснулся к нему — дрожащими ладонями сжал его похолодевшие руки. Покрывал их поцелуями — не веря, что это происходит на самом деле. Фэнь нервно дернул головой, и маска, не удержавшись, упала с лица. Прижимая к губам эти любимые, до боли знакомые пальцы, под звон разбивающегося фарфора, Лао жадно вглядывался в его черты. Клеймо… Бедный Фэнь. Но он почти не изменился. Даже загар вернулся на высокие скулы. — Ну привет! Вот я и нашел тебя, Лао, — подавленно-взвинченный голос казался бесконечно чужим и столь же бесконечно знакомым. Фэнь улыбался уголком рта, пронзая взглядом сумасшедше зеленых глаз: — Ты рад? Лао не мог ответить. К горлу подступали рыдания. К губам прижимались руки… Лао только смотрел — снизу вверх — на искаженное злобным ликованием лицо, но разглядеть любимые черты мешала слезная пелена. Тогда Фэнь снова отдал приказ… Обернувшись на крик Куна, Лао на мгновение перенесся в прошлое — всего на несколько часов назад, когда, обнимая и лаская этого человека, ещё отнюдь не считал его временным развлечением в ожидании другого… И в то же время явственно вспомнил, как десять лет назад — так же беспомощно — смотрел на пытку того, чьи ладони каким-то чудом сжимает прямо сейчас!.. — Фэнь, не надо! Он ни при чем, — просил Лао, вновь поднимая взгляд. Фэнь только криво усмехнулся, с беспощадным намеком положил руки Лао на свой пах и предложил: — Ты знаешь, что нужно делать, не так ли? Лао провел пальцами по застежкам одежд, вспоминая, как множество раз проделывал это в совсем других обстоятельствах — порой, впрочем, тоже достаточно напряженных, но не идущих ни в какое сравнение с тем гротескным кошмаром, в который вверг их Фэнь теперь. Пробормотал чуть слышно: — Сейчас?.. Это безумие, Фэнь. — Да что ты?! — усмехнулся Фэнь и прошипел ядовито: — Забыл, что нужно делать, когда я чего-то хочу? Лао увидел, как рука начала движение вверх — условный сигнал к новым побоям. И перестал сомневаться. Что ж, это вполне в духе его Фэня.

***

Услышав голос Юаня, Лао впервые в жизни был так ему рад. Вот уж воистину, дар появляться в нужное время в нужном месте! Удивила и реакция Фэня, который тут же отшатнулся, оттолкнув от себя Лао, и отошел к трону. — Юань, умеешь ты выбрать время для визита! — ворчливо, но гораздо спокойнее обратился он к внезапному гостю. Усевшись в кресло, Фэнь облокотился на подлокотник, голову подпер ладонью и равнодушно наблюдал, как Юань, едва войдя в зал, сразу направился к закованному пленнику. Не обращая внимания на стражников, прикоснулся к его плечу и встревоженно заглянул в лицо, на котором алел след от удара кнутом. — Кун, прости… Как ты? — обернувшись, тут же добавил: — Прикажи освободить его, Фэнь! Он едет со мной. Фэнь кивнул стражникам, и вскоре приказ был исполнен. Юань приобнял Куна, поддерживая на ногах. Достал платок и принялся отирать кровь с лица. Больше пока ничем не мог помочь — только увести поскорее отсюда… Лао поражался, что с его раздражительным Фэнем смели разговаривать в таком тоне, а он ещё и без промедления выполнял эти не слишком вежливые просьбы. Но ещё больше удивила едкая речь: — Лао, ты слышал? Мой брат хочет забрать твоего возлюбленного себе! Как неприлично. А мы так мило проводили время… Не успели даже толком познакомиться. Брат. Лао помнил, как когда-то, в другой жизни, Фэнь приглашал его на церемонию поступления в Обитель младшего брата, а он отказался и так никогда и не видел мальчишку. Теперь, оказывается, видел… — Да встань ты наконец! — Фэнь, очевидно, считал язвительность и резкость необходимой нормой при любом обращении к нему… — Ну, что скажешь? Не надеешься же ты, что я отпущу вас всех вместе, дружной компанией? Готов попрощаться с любовником? Лао поднялся на ноги. Он смотрел в пол не в силах встречаться взглядом ни с кем из присутствующих. Лишь кивнул, надеясь, что этот ответ удовлетворит Фэня. — Ну вот и славно! — воскликнул тот и, чуть смягчив тон, обратился к Юаню с ироничной усмешкой: — На что только не пойдешь ради братских уз, да, Юань? Забирай его и проваливайте! Но потом нам с тобой ещё нужно будет поговорить. О координации действий. Юань, ничуть не устрашенный словами брата, только поджал губы. Ответил серьезно и строго: — Да уж, Фэнь! Всем было бы проще, если бы ты хоть немного держал меня в курсе своих намерений! — Не хотелось обременять тебя перипетиями моей личной жизни, — ухмылялся Фэнь, нервно поглаживая подлокотник кресла. — У тебя сейчас и так много дел. Кто бы мог подумать, что твои интересы простираются столь широко! Юань лишь повел плечом, собираясь поспешно и без лишних слов увести Куна, которого продолжал поддерживать за талию. Но тот внезапно уперся, не позволяя сдвинуть себя с места. Кун, попав в этот зал, не произнес ещё ни слова. Очень неприятным было ощущение, что все собравшиеся лучше него понимают происходящее. Но Кун ясно понял одно: прямо сейчас он должен расстаться с Лао. Оставить его в этом жутком месте, с этим безумным человеком! И не мог безропотно это принять. — Лао! Знакомый голос выдернул из оцепенения — с лавиной новой информации Лао справлялся с трудом. Всё-таки пришлось посмотреть Куну в глаза. Увидеть недоумение на окровавленном лице. Почувствовать укол в сердце — снова вспомнив, как дорог, как важен был ему этот человек всего несколько часов назад. Через что ему уже пришлось пройти из-за Лао. Но ничего из этого больше не имело значения! — Прости, Кун, — тихо сказал он, опять опуская глаза. — Я остаюсь. — Что всё это значит? Кто это? Лао, виновато улыбнувшись, развел руками: — Это — моя судьба. Звуки аплодисментов, медленных и звонких, донеслись со стороны трона. И саркастический холодный голос: — Браво! Лучше не скажешь, Лао! — Вскинув на брата досадливый взгляд, Фэнь капризно поторопил его: — Юань, ну сколько можно?! Скройтесь уже с глаз! На этот раз Кун поддался уговорам и позволил себя увести — но до последнего не отрывал от Лао взгляд. Лао в его сторону не смотрел. Дверь за ними захлопнулась. Взмахом руки Фэнь отослал и стражу. Они остались одни.

***

Фэнь так и сидел в кресле. Не замечая того, впивался в подлокотник до побелевших костяшек пальцев. Ему тоже непросто было осознать реальность того, что Лао сейчас рядом с ним. Как и того, что ничего уже не будет так, как прежде. А ведь это был всё тот же Лао — тот же гибкий стан, пронзительно красивое лицо… Даже рубиновая серьга всё та же! И мягкий взгляд сочувствующих глаз. Виноватых глаз. Откинувшись в кресле, он заговорил: — Я же говорил, что найду тебя… Лао показалось, что он уловил в изменившемся тоне прорывающуюся боль и горечь. И вновь он бросился к его ногам, на этот раз усаживаясь на полу рядом с креслом. Хотел снова прикоснуться к нему, взять за руку… Но Фэнь не позволил. — Прекрати! Слишком приторно, — морщился он, брезгливо отдергивая руку. — Лучше расскажи, как ты рад меня видеть. И как верно ты меня ждал. — Фэнь, я… — у Лао сводило горло, сглотнув, он продолжил: — Я не знаю, что сказать. Я ждал тебя всегда. Я остался жить потому только, что не верил в твою смерть. Сказать, что я сейчас счастлив, было бы слишком мало. Фэнь презрительно улыбался, ещё глубже откидываясь в кресле. — Лучше бы ты молчал! Твои лживые слова ещё тошнотворней, чем манера падать на колени. Лао покачал головой и тоже улыбнулся: — Фэнь, можешь говорить мне что угодно. Я знаю, что виноват перед тобой. — Почти вызывающе поднял голову, вскинул сияющий взгляд: — Всё равно ничто не уменьшит мою радость от того, что ко мне вернулся мой Фэнь! Звук пощечины звонким эхом разнесся по залу. — Да как ты смеешь теперь так меня называть?! Лао схватил его руку. Зачарованная улыбка не сходила с лица. Он продолжал говорить, при каждом слове получая удар за ударом уже другой рукой: — Мой Фэнь. Мой. Навсегда. Кровь из разбитой губы выступила в уголке рта, но глаза излучали радость. Поцелуй прожигал благоговением дрожащую от ярости кисть. — Лао! — Фэня трясло уже всего, он выдернул руку и спрятал в ладонях лицо. Лао не чувствовал обиды. Не было даже удивления — только надежда, что Фэню станет легче, когда он выпустит пар. Хотя бы такое выражение чувств… лучше, чем ничего. А просить его успокоиться бесполезно. Разве что, может быть… — Просто позволь обнять тебя, — сорвалось тихо. Безнадежно, но неизбежно. — Не смей! Не прикасайся ко мне! — с отвращением восклицал Фэнь. А Лао обнял его колени и усмехнулся нежно: — Нет уж. Теперь я рядом. В твоей власти. Но больше я тебя не оставлю. Лао видел, что Фэнь борется с подступающей истерикой, но утешить его не мог — не позволяет… Сможет ли хотя бы отвлечь?.. — Чего же ты от меня хочешь? — наивными вопросами, выманиванием упреков… — В чем винишь? Может быть, я смогу оправдаться хоть в чем-то? Фэнь отнял руки от лица. Голова снова непроизвольно дернулась. Похоже на нервный тик… Клеймо на лбу налилось кровью и стало ярче. Бедный, бедный, истерзанный Фэнь!.. — В чем ты можешь оправдаться?! — из зеленых глаз текли слезы, но тихий голос был беспощаден: — В том, что все время, пока я считал тебя своим, ты был с Прокурором? Что даже после того, как его стараниями был вынесен приговор — и приведен в исполнение на твоих глазах! — ты продолжал развлекаться с ним? Соленая горечь перехватила дыхание и затуманила взгляд. Фэнь так четко, так горестно выделил самое болезненное, что Лао тоже не справился с эмоциями. И нет — ни в чем он не мог оправдаться. Что же, рассказать, как он был одинок? Как Тан спас его, когда казалось, что жить больше незачем? Как страшно было оставаться одному, когда по ночам являлись мучительные видения «казни»… Чего стоят его страдания? Как можно говорить о них, если Лао не осмеливался и представлять, через что пришлось пройти его Фэню за эти бесконечные десять лет! Лао даже не задумывался, откуда ему всё известно. Это казалось само собой разумеющимся. В том, что он был неверен ещё до ареста, Лао тоже чувствовал себя абсолютно виновным и на самом деле всегда только и ждал, когда Фэнь что-нибудь заподозрит. Хотя это и случилось всего дважды, а первый раз так и вовсе не по его воле… Он только покачал головой: — Прости. — Да? Так просто? Хотелось бы знать… — Фэнь немного взял себя в руки, в голосе вновь звучала чистая ненависть, когда он предался внезапным воспоминаниям: — Тогда ты явился ко мне прямиком из его объятий… Почему ты был так уверен, что я не смогу воспользоваться ножом? Ты же должен был быть только моим! Как так получилось, что я непременно вынужден делить моего Лао с кем-нибудь из этого проклятого семейства? У Лао так защемило в груди от воспоминаний об этом чудовищном, последнем, горько-сладостном дне, что до него не сразу дошло окончание фразы. А когда дошло, он всё равно ещё ничего не понимал: — Семейство?.. О чем ты? Фэнь с пристальным сомнением посмотрел на него: — Лао, ты что… Да нет же, я видел его лицо! — Удивленно вскинув брови, он усмехнулся: — Ты не мог не знать! — Не знать чего? — замерев, спросил Лао, но, кажется, и сам уже начал догадываться… Возраст. Внешность. Непреодолимый магнетизм. Что за день внезапно разоблаченных родственных уз?! Следя за меняющимся выражением его лица, Фэнь продолжал ухмыляться: — Что, правда не знал? Как трогательно. — Его сын? — глухо спросил Лао. — Уж извини, я не буду утешать тебя, Лао! Какой удар — узнать, что был с живым воплощением потерянного любовника и не мог вполне этого оценить. Лао, пытаясь подавить смятение, заглушил его внезапными смелыми претензиями: — Да прекрати уже называть всех подряд моими любовниками и возлюбленными! Разве не ясно, что для меня существуешь только ты? Ты один! Навсегда. Фэнь, пойми… Лао снова взял его за руку. От неожиданности этих странных слов, этого нелепого заявления, Фэнь не стал отнимать ее и произнес даже как-то растерянно: — Вряд ли я смогу это понять. Ты же не будешь пытаться врать, будто ничего к ним не чувствовал? Лао покачал головой. Да как же это объяснить?! — Фэнь… — В конце концов, он решил, что для этого есть очень простые слова: — Я люблю тебя. Только тебя. Смех — постепенно нарастающий отзвук так долго сдерживаемой истерики — стал ему ответом. Из тихих конвульсивных всхлипов он превратился в необузданные громогласные раскаты, разносясь и умножаясь эхом, отражающимся от голых стен. Вся неизбывная обида, всё отчаяние этих десяти лет, весь мрак устроенного только что перформанса наконец прорвались в этом душераздирающем жестоком хохоте.