На расстоянии вытянутой руки.

      Пыль летала в воздухе, освещенном солнечными утренними лучами. Для Минхо утро было тревожным. Вроде бы ничего радикального не произошло, но на его душе скребли кошки. Что-то не так. Он чувствовал. Психиатр говорил, что его эмоции могут зависеть от нестабильного психологического состояния. Значит, он просто болен? Значит, не стоит обращать внимания на свои чувства и просто скинуть всю вину на психологическую болезнь?       Минхо особенный. Он с детства знал это. Но особенный он в плохом смысле.              Каждый, кто слышал о его особенности, пугался и убегал от него. Каждый, кто знал, считал его больным. «Но я не болен! Это правда!» — он столько раз кричал это, пытаясь сдержать слезы, когда очередной близкий человек покидал его, что совсем потерял веру в людей. Все, кого он любил, боялись его. Никто не хочет любить психа. И сколько бы он не кричал, что он не сумасшедший, его никто не слышал.              И в один момент он смирился. И потерял веру в себя самого.              Я сумасшедший.       — Минхо. — Худой и бледный призрак оказался рядом, позвав его едва слышно, неуверенно.       Минхо обернулся и улыбнулся ему. Он понял, что всё это время искал друзей и любимых не там. Его место не среди живых. Оно среди мёртвых. Именно поэтому он такой.       — Что? — сипло ответил он.       — А когда тебя выпишут, ты… забудешь обо мне, да?       Призрак опустил безжизненные глаза и, уверен Минхо, покраснел. Хотя как могут краснеть призраки? Абсурд. А может, просто показалось…       Минхо развернулся всем телом к нему и уверенно ответил:       — Конечно нет! Да и вряд ли выпишут меня.       — Почему? — удивился Джисон. Да, Минхо болел. Именно поэтому он здесь. Но Джисон знал, что это не что-то серьёзное и подвластно лечению. У Минхо были все шансы поправиться.       — Я не хочу. — Минхо снова отвернулся лицом к стеклянному окну и вздохнул. Казалось, что у него в легких огромный булыжник, затрудняющий дыхание. Или дракон, сжигающий его лёгкие изнутри.       Джисон выпучил глаза и положил ледяную руку на плечо Минхо. Тот вздрогнул и поежился, но не сдвинулся с места.       — Почему? — спросил он испуганно. — Почему не хочешь? Как же так?..       — Не хочу лечиться. Сколько бы меня не лечили, тело или мозг, это не помогает. Я больной, понимаешь? Со мной что-то не так! — Минхо резко закричал, стукнув кулаком по окну. — Не хочу я жить! Не хочу!       Джисон отступил назад, выпучив глаза и открыв от удивления рот. Он испугался. Минхо правда пугал. До смерти пугал. Если это возможно в ситуации Джисона. Дверь заскрипела. В палату зашла медсестра с золотистыми кудрями и ярко-красной помадой на губах. Она начала кричать и возмущаться буйному поведению пациента. Минхо уставился в окно и молчал, игнорируя её оскорбления. Она не первый и уж точно не последний человек, который называет его больным и отправляет в психбольницу.       Когда она наконец ушла, Джисон сел на кровать и потёр друг об друга руки, не зная, как подступиться к Минхо. Он юный, импульсивный и совершенно нестабильный. Но живой. В его жилах кипела кровь, щеки краснели от гнева, а губы дрожали от обиды. Он был самым живым из всех знакомых Джисону людей. Он был прекрасным. Живым и прекрасным в своих эмоциях и мыслях. Он не такой, как все те, кого Джисон знал во время своей жизни и после неё. Он закусил нижнюю губу и будто почувствовал, как колотится сердце, но это было вовсе не возможно.       — Минхо… — дрожащим тоном позвал призрак. — Ты хочешь умереть?       Минхо еще раз посмотрел на него и слегка наклонил голову. Его каштановая чёлка качнулась, а губы растянулись в улыбке. И тут Джисон понял, что пропал.       — Не знаю. Просто жить не хочу. Хочу, чтобы меня вообще не было.       — Я тоже, — кивнул призрак. — Но если бы у меня был выбор, я бы хотел жить. Когда я был жив, я хотел доучиться, сделать карьеру, а потом, если представится возможность, завести семью. Знаешь, дети, всё такое… Дети классные. От них много нервов, но они классные. Живые, энергичные и много смеются.       Минхо скривился, явно не соглашаясь с мнением собеседника, но возражать не стал. Как неживой человек и живой призрак, — они смотрят на ситуацию под разными углами.       — А сейчас чего хочешь?       — Исчезнуть, — без раздумий ответил призрак.       — Не нужно исчезать. Ты единственный, с кем я могу поговорить без страха получить осуждение.       — Но есть же и другие призраки.       — Они тоже не такие, как ты.       А у Джисона в душе поля асфоделей, а на лице печаль. Он мертвый, но держится за тоненькую нить существования, не желая исчезать насовсем.       А у Минхо внутри сердца снег, сосуды его — ледяная паутина, а в глазах — тысячи снежинок. Живой, но без желания жить. Он отвергал свое тело. Отвергал какой-либо смысл.       Джисон сел рядом с ним на широкий подоконник и внимательно посмотрел на Минхо. Он завораживал. Как самая волшебная книга, как летний лагерь в кругу друзей, как первая любовь… Всё самое теплое и родное. То, что хочется сохранить в памяти на всю жизнь. А Минхо ему хотелось сохранить в сердце.              Призрак аккуратно протянул руку, касаясь холодными пальцами горячей руки Минхо. Тот вздрогнул, опешил, казался растерянным, но не отдернул руку. Лишь сплел их пальцы вместе, рассматривая прозрачную ладонь Джисона. Он как туман. Как молнии. Как луна. Как одиночество. Спокойствие…       Он был всем тем, что Минхо любил.