дура безбашенная

Два дня назад:

*После того, как на стойбище Самсы-Чевуш напали Монголы и Конгара взяли в плен: — Ты тоже останешься здесь, — кивнул брат на поникшего Конура и лежащего в отключке на земле со связанными руками Конгара. — Эй, это же царапина, не более, — Сэйти с трудом приподняла левую руку, от чего её слова показались другим неправдивыми. — а вообще, я же могу.. — пальцы правой руки показали жест «колдовать», от чего Осман гневно шикнул. После того, как в «тёмное и таинственное подземелье свалился гном, перепачканный собственной кровью и землёй», Сэйти договорилась с шейхом и другими присутствующими о том, что будет использовать свою силу только в двух случаях: 1. — это слишком опасно для жизни и + к этому девушка теряет много сил и «пропадает», 2. — это не слишком большая рана, но она мешает для дальнейшего времяпровождения. — Ладно-ладно, — подняла правую руку вверх она, — остаюсь.

***

— Ну, что, пока проходит ваше воссоединение с семьей, я посижу где-нибудь неподалёку. — Сэйти — девушка далеко не глупая. Прекрасно понимает, как Конуру нелегко даётся её присутствие в их братской «идиллии» — Нет, останься, — мужчина поднялся с земли, стараясь остановить маленькую подружку. — Я недалеко, брат, — подмигнув, и ещё раз посмотрев на краснеющего от настигающего гнева «монгола», она пошла в восточном направлении. Может, ей удастся найти не очень высокую ветвь дерева и посидеть там?

После того, как Конгар обманул и оглушил Конура:

Сэй размахивала ногами, сидя на ветке дерева в метрах шести от земли, насвистывая какую-то мелодию, пока в её поле зрения не попал сбегающий Конгар — Вот черт! — выругалась девушка, обдумывая варианты. Спуститься так быстро она в любом случае не успеет, да и погоня за этим засранцем важна не так сильно, как Конур. Время на «подумать», к сожалению, заканчивалось, поэтому единственным верным решением было запустить небольшой ножик в ногу неверного. Конгар зашипел, на секунду остановился, щупая рукой рану и глубоко засаженное лезвие. Обернулся, а затем вновь ринулся в бега. — Как говорил великий Чингисхан: «— только дурак останется на поле битвы, если он знает, что проиграет», — с этими словами двое монголов, покрутив головами, отправились в лес к лошадям. — Уходят! — закричала сестра Осман-бея, отбиваясь от таких назойливых мух, как нукеров. — Тюран, Конур, — махнув головой в сторону сбегающих, Осман помог сестрёнке с нападающим сзади

***

— Он спёр моего коня! — все никак не могла успокоиться Сэй, наворачивая круги по небольшой поляне в лесу, где воины остановились. — Вот же козёл горный! Ему, что, своей мало? — посмотрев на белую лошадку, что явно была не приделах, Сэйти вновь взмахнула руками — Пятнадцать. — прошептал Думрул, загиная палец. — Ты, что, дурень, считаешь? — удивился Аяс, поднимая свои густые седые брови — Да, считаю. — так же тихо ответил воин, с разочарованным вздохом слушая новые непонятные слова на другом языке от юной особы.

[…]

Действия происходят после того, как Конгар окончательно протрезвел, принял Ислам, и вернулся Гёктуком — Воссоединение с семьёй х2? — воскликнула Сэйти, радуясь тому, что Конур наконец обрёл свой покой. А вот с Кон..Гёктуком они ещё не закончили. Взяв его лошадь за поводья, девушка повела животное к хозяину, однако своего коня не видела. «Прости, Конур», — в мыслях проговорила она Натянуто улыбнувшись, девчонка «совсем случайно» задела своей ногой заднюю часть лодыжки Гёктука, от чего парню пришлось сжать зубы, чтобы ничего не проговорить. — Забери свою лошадь, будь добр, — сквозь зубы процедила она, — а моего коня отдай. Гёктук поднял руки вверх в качестве непричастности ко всему происходящему, однако под стальным взглядом зелёных глаз сдался. Через пару минут Сээа радостно ржал, тычась своим мокрым носом в шею девчонки. — Я скучала, милый мой, — Сэйти не могла найти в себе место, где бы не было любви к этому прекрасному существу. Всё в её теле кричало «люблю, люблю, люблю!!!» — Он несносный, как ты вообще на нем удерживаешься, а? Я не смог проехать и двадцати метров на нем рядом с конём Балгая. Девушка решила проигнорировать слова бесстыжего и продолжила ласкаться с другом — Хм. — раздался звук сзади, — кого-то он мне напоминает, а вам? — воины со слов Конура рассмеялись, а сам бедняк получил лёгкий удар женским кулачком в грудь, — оу! — тяжело вздохнул он, будто его избивали днями напролёт. Воины вновь засмеялись, а Сэйти, смущённо улыбнувшись, отвернулась к коню

[…]

*Действия происходят после того, как Конгар убил Конура. Воины дерутся с Балгаем, Джаркутаем и нукерами* — Ах ты букашка! — отмахивался монгол, рост которого был явно на пару сантиметров ниже, чем у самой девушки — Кто бы говорил! От горшка два вершка, а ещё обзывать меня вздумал, собака?! — лезвие, к сожалению, лишь слегка зацепило его плечо, но и этого хватило, чтобы слабак взвыл, чуть ли не роняя оружие на землю. М-да.. и их ещё называют «лучшими» воинами? Да где это видано, чтобы тюрки вот так вот ныли из-за какой-то царапины? — Ну, что, ты справляешься там? — крикнул брат, на секунду отвлекаясь на сестру, а затем снова возвращаясь к противнику. — Да-а, ещё бы я не справилась с этим подосиновиком, — засмеялась девушка, но боль, пронзившая место под правой лопаткой, прямо как тогда на поле от стрелы Конгара, заставила замолчать. На лице застыла масса удивления и боли. — Вот так-то, — противно засмеялся Джаркутай, приготавливая свой меч для расправы с сестрицей Осман-бея — Сэйти! — крикнул кто-то сзади — Нор.. — девушка прикусила себе язык, от чего боли только добавилось — Сэй! — ...мально, — прорычала она, проделывая дыру в низкорослом монголе, что стоял напротив, ехидно улыбаясь. Кто-то кинул в неё нож, ведь стрелков давно отправили на тот свет. Чтобы вылечить себя, нужно немало сил, а они, к сожалению, сейчас находились на самом дне её разряженной батарейки, да и люди..не нужны здесь люди!

[…]

*После того, как Осман казнил Алишар-бея, убил Балгая, Гёктук стал его воином и частью стойбища. В общем, примерно через месяц* — Ну, что, брат? — Что? — непонимающе схмурил брови Гёктук, осматривая Тюрана, что отряхивал колени от пыли — Ты присмотрел уже кого-нибудь себе у нас? — друг громко рассмеялся, ставя недавно прибывшего воина в неловкое положение — Нет, — спокойно ответил Альп, поматав головой, — мне не нравится ни одна, что есть здесь, — эти слова заставили лицо Тюрана застыть в гримассе возмущение и удивления. — я и посимпатичнее видал, знаешь, — хитро улыбнулся Гёктук, совсем не замечая сзади себя Сэйти — Где же ты успел их рассмотреть? — её наигранная задумчивость порождала мысль у Тюрана о том, что эти двое скоро подерутся. — Ах, точно! — хлопнула в ладоши Сэй, словно маленькая девочка, когда ей показали фокус, — В перерывах между грабежом, убийством и насилием, верно? — Ты, женщина.. — голубые очи потемнели от гнева, казалось, вот-вот и тот синий океан, что бушует сейчас, польется из его больших глаз, — замолчи. — зашипел, словно змея, он. Девчонка звонко засмеялась: —Думаешь, сможешь заткнуть сестрицу своего бея? — она наблюдала за смешанными эмоциями на лице мужчины. Гнев сменился на потупление, схмуренные брови, однако, не сдвинулись с места. — Не ожидал, верно? — ядовитая улыбка, как натянутая тетива лука, растянулась до самых ушей. Она развернулась на пятках, бурча под нос что-то, что новый воин племени Кайи не услышал — Пёс паршивый, — закусив губу, девушка сдержалась от лишних оскорблений, оставив все в своей голове — Коза, — сплюнув на землю, воин развернулся и направился подальше от застывшего брата Тюрана, что стоял с открытым ртом, совсем не боясь, что какая-нибудь муха залетит

***

Люди в стойбище Кайи, даже самые малые, знали, что бездельников никто не любит, а работа ждать никого не станет, поэтому с самых первым оров петухов и восхода солнца, люди поднимались со своих тёплых постель и приступали к делам. Однако, к девушке по имени «Сэйти», это, казалось, не относилось. Да её разве разбудишь каким-то петухом? Тут целый курятник нужен. И то под ухом! — Эй-эй, — кто-то потрепал её по голове, нечаянно смахивая пряди волос на лицо, щекоча нос, — встава-ай! — намного громче прозвучало над её ухом, от чего девушка совсем нехотя разлепила сначала левый глаз, затем правый, окончательно обрывая связь с царством Морфея. — Айна, что ты за человек такой.. — пробурчала недовольно дочь Эртугрула, пытаясь спрятать лицо во второй подушке — Тебе нужно просыпаться, а ещё я принесла мази, — постучала она друг об друга две деревянные баночки, из-за чего те издали неприятный скрежет — Поставь и уходи. Сама справлюсь, — буркнула недовольно Сэй, не открывая свое лицо — В последнее время ты стала раздражительной! Что происходит? — Потом, — Сэйти вовсе не волновалась из-за своего поведения, а так же не волновалась за чувства подруги, которые, возможно, она задела. — Чтож, — Айна развернулась на пятках, дошла до небольшого столика и поставила те самые баночки на него, мельком пробегая по себе в зеркале, — как знаешь. — отрезала она, а затем распахнула дверь шатра и вышла наружу, оставляя соню наедине с собой и своими хотелками

***

Пришлось умываться чуть ли не семь раз подряд, чтобы смыть опухшее состояние лица. Недовольство, к сожалению, смыть не удалось. Сэйти уселась на низкий пуфик, перекидывая кучу мелких косичек, заплетенных около пяти дней назад Айной, себе на плечи, осмативая их состояние. Взяв парфюм с запахом яблока и можжевельника, она провела кисточкой по шее, зашла ей за мочки ушей, вдыхая чудесный аромат.

Спустя полчаса:

— Здравствуй, — виновато улыбнулась дочь Эртугрула, усаживаясь рядом с подругой, что сейчас разбирала травы для лекарств. Айна приветливо склонила голову, но глаз не подняла. Она продолжила сосредоточено снимать листву с тонкой ветви. — Я бы хотела поговорить с тобой.. — начала Сэйти, но вдруг резко замолчала, вслушиваясь в мужской хохот позади себя. Обернувшись, она увидела Тюрана и Гёктука. Те направлялись в конюшню, но для чего — девушке не было известно. — Ну? — изогнув бровь, подтолкнула Айна подругу к продолжению диалога. — Не сейчас, ладно? — вскачив с места, не забыв при этом поставить миску с травой назад, Сэй уже приготовилась бежать. — Чуть по.. — перепрыгнула через сплетеную бочку она. Интересно, кто додумался поставить её на середину дороги? —..зже! — прокричала девушка, настраивая себя на быстрый шаг, дабы успеть за воинами

***

— Приве-ет, — улыбнувшись весёлому другу, протянула сестра Осман-бея, прикладывая правую руку к сердцу. — Здравствуй, Сэйти-хатун, — одарил её слабой улыбкой Тюран. Сэй перевела взгляд с одного Альпа на другого. Тот же решил скромно кивнуть, отводя взгляд. Драки драками, а уважение иметь нужно к большинству. — Куда направляетесь? — все так же сладко тянула девушка буквы, уже обдумывая в голове план уговора брата. — Бей дал нам задание, мы его выполняем, — краткость — сестра таланта, да Гёктук? — Тюран? — пытаясь не обращать внимание, спросила ещё раз она

***

— Я просто рядом побуду, вот и все, — девушка глядела на все, даже на задумчивого Салтука, что пинал бедный камушек неизвестно сколько. — Посмотри мне в глаза и скажи тоже самое, — поговорил старший, проводя рукой по своей чёрной бороде — Я буду принимать в этом участие, — твёрдо произнесла сестрица, да с таким серьёзным выражением лица, что сам бы отец позавидовал! Тюран и Гёктук пытались сдержать смешки до последнего, ведь что только Сэйти-хатун и не говорила? , однако это было последней каплей. После пару секунд «кашля» Османа, воины постарались не смотреть друг на друга, а тем более на серьёзную и обиженную девушку, чтобы не прыснуть смехом снова «Ну я вам покажу, засранцы..»

***

— Болит? — виновато спрашивал бей у Гёктука, пока тот с гордо поднятой головой сидел на скамейке, в голове проклиная то, что не отказал девчонке в соревновании

Ранее:

— Хорошо. — устало потёр переносицу брат, прикрывая глаза на долю секунды, чтобы открыть их и вновь рассмотреть нахмуренное личико Сэй. Та, кстати, на его «хорошо» и не ответила: ни словами, ни эмоциями. — Покажи, чему ты там научилась за этот год в дальнем стойбище. — говорил Осман медленно, уверенно, словно с малым ребёнком. Хотя, она, наверное, и была им: так же устравила истерики и капризы по любому поводу, даже сейчас! — Если я увижу, что ты хороша, то возьму с собой. — уголки её пухлых розоватых губ чуть приподнялись. — Выбирай, с кем будешь показывать свое мастерство, сестрица, — бей отошёл в сторону, отдавая на растерзание двух воинов, что тут же замолчали, выпучив глаза. — Его. — бестактно тыкнула пальцем в грудь Гёктука она, даже фыркнув при этом ей удалось! — У него есть имя, — прошептал Осман, а затем кивнул головой, чтобы все четверо двинулись на более открытое пространство, любая полянка сейчас подойдёт — А, кстати! — опомнилась Сэйти, поднимая руку вверх. Мужчины удивлённо уставили на неё свои глаза, — Мы ещё тогда Айну прихватим с собой, все равно это всего лишь охота, — и чтобы лишние возражения, если такие имеются, прервать, быстро затороторила, — мы — это как тюрки и свобода, то есть — неразлучимы, — видимо, слова воинам понравились, потому что те, подняв брови, одобрительно кивнули — Ты ещё не передумала? — усмехнулся в усы Гёктук, обнажая меч — А ты боишься проиграть, раз ищешь отмазки, лишь бы не соревноваться со мной? — с колкостью ответила Сэй, — И тем более, — звук меча, что вытащили из ножен приятно обострил слух, — я лишь показываю, что могу для экстренного случая, — она немного помолчала, оглядывая противника с ног до головы. А в голове осталась та самая фраза, сказанная Джеркутаю и ещё живому Конгару перед тем, как монголы покинули стойбище Кайи: — Эх, — мечтательно вздохнула Сэйти, бесстрашно перегородив дорогу двум безродным. — Чё тебе? — фыркнул исподлобья тот, что пониже, сплевывая на землю. От такого захотелось плечами переднуть и скривить лицо от отвращения, что, собственно, Сэй и сделала — Эх, мальчики, — снова вздохнула она, — какими же красивыми мусульманами вы станете! — ох-хо-хо! Гримасса на их лице говорила одновременно о многих чувствах, что испытывали воины, и одновременно ни о чем, ведь все они смешались. — Ах, ты! — уж было схватил Джеркутай девушку, как его поднятую руку остановил его брат — Пойдём, — потащил дальше друга Конгар, гневно оглядываясь назад на её лицо, ухмылку. Довольная змея! Да-а, она была чертовски права на этот счёт. Мусульманин из него вышел красивым. — Ауч! — вскрикнула Сэй, почувствовав, как плечо что-то болезненно кольнуло. Оказалось, это подруга Айна, что решила ущипнуть девушку, потому что та зависла. — Ну давай уже! — прикрикнула подруга, устало вздыхая, будто не пришла сюда буквально десять минут назад.

Спустя 15 минут:

— Ну, вот так как-то. Нужно не терять свою бдительность, Сэйти-хатун, — безразлично пожал плечами Гёктук, держа меч у горла девушки. Провал..или нет? — Ай! — ох, клянётся Айна всей своей честью, но она видела, что подруга специально чуть толкнулась вперёд, царапая свою лебединую шею. От этого неожиданного вскрика Гёктук, да и два других воина опешили. — «Хороший шанс» — пронеслось у неё в голове. Действовать нужно быстро, поэтому намечая место, куда воткнется маленький ножечек, казалось, совсем безобидный по своим размерам, Сэй выпрямила зажатые пальцы в кулак левой руки и лезвие воткнулось воину в ногу. — Сэйти! — озлобленно зашипела Айна, подбегая к этим двоим, — Что ты творишь, безумная?! — без сожаления в своих действиях, хотя оно было в её кариех глазах, девушка ухватилась за основание и вытащила нож под звуки скрипа сжатых зубов Гёктука — Что? — невинно спросила сестра Осман-бея, пока тот хмурил и сжимал брови, обдумывая что с ней делать. — Я просто показала ему, что нельзя терять свою бдительность, не так ли, сучёныш сраный? — оскорбление было произнесено на русском языке, поэтому кроме Айны, что выглядела потрясённой не хуже Тюрана, никто не понял. — Сэйти! — её терпение лопнуло, упс. Девушка перешла на крик, возмущённо открывая и закрывая в рот, не найдя подходящих слов. Сама же её всему научила. — Что ты сказала? — брат подошёл поближе, и, казалось, все забыли про Гёктука, что закрывал рану окровавленной рукой. — У нас вообще-то больной тут, раненый! — перевела тему Сэй, — А вы тут у меня спрашиваете перевод. Потом как-нибудь расскажу, — поджав губы, Сэйти повернулась к Гёктуку, — идём, нужно обработать.

***

— Лечи его теперь! — в его стальном голосе послышались нотки издевки. Она, что, должна всему свету свой дар показать?! — Тогда пусть он того, — она подняла глаза наверх, от чего Тюран, бедный Тюран поперхнулся. — да я не про это! — возразила Сэйти, — Пусть уснёт тогда. Осман закатил глаза, кивнул в сторону выхода и сестра послушно вышла наружу, а затем направилась из его шатра в свой, чтобы достать пару трав и сделать отвар для крепкого сна

***

— Можно войти, Гёктук? — постучала в дверь шатра девушка. Спустя пару минут ей наконец ответили недовольно. Она зашла внутрь, держа в руках небольшую миску с непонятным мутным раствором, что, кстати, вкусно пах ванилью и вишней. Гёктук схмурил брови, чуть приподняв их, и указал на содержимое в её руках — Это тебе, — мило улыбнулась Сэй, направляясь к его кровати, — отвар затянет твою царапину и мы наконец поедем. — казалось, она не чувствовала никакой вины, будто и не она пол часа назад воткнула в ногу Альпа маленький нож. Ещё и отвар какой-то притащила! — Отравить меня хочешь? — возмутимо спросил воин, — Не буду. — Сэйти поджала губы, быстро выдыхая через нос — Для меня это не очень выгодно. Все знают, что я пошла к тебе, поэтому не-а, — покачала головой та, — не угадал. — Не буду. — так же упрямо повторил мужчина, не отводя от неё взгляд — Да, что ты как маленький?! — воскликнула девушка, — Пей! — Сэй уверенно преодолела небольшое расстояние между ними, подходя к Гёктуку вплотную. — Говорю тебе, пей. — уже тише повторила она, однако истерические нотки в её голосе никуда не исчезли — А, что, прямо сразу все и затянется? — издевательски спросил воин, смотря в непонятную жижу — Мг, — кивнула Сэй, пихая чашу в его ладони

Спустя 10 минут:

— Ты врешь, — уже какой раз зевая в свои ладони, протороторил он, а дочь Эртугрула подсчитывала последние две минуты, прежде чем воин отправится в незабываемое путешествие куда-то далеко и надолго

Спустя ещё 10 минут:

— Ну наконец-то! — радостно воскликнула девушка, осматривая спящего воина. — Айна! Заходи! — подруга, что так терпеливо ждала приглашения в шатер, залетела не хуже стрелы в помещение

***

— Ma katsetan ennast. et näidata, milleks nad võimelised on minu käed valgusest säd, — её тихий голос успокаивал и навеивал сон на смирно ждущую Айну, что ненароком завидовала Гёктуку. Тот спит! Ему все непочем. Руки девушки заискрились, а затем холодный жёлтый свет заполнил их, словно вытекал из её жил и сосудов. В помещение кто-то ворвался, от чего пение прекратилось и две пары глаз испуганно переметнулись от затягивающейся раны воина к наглецам. Те выглядели виноватыми Однако времени на то, чтобы осуждающе смотреть на Тюрана и Османа не было. От резко прервавшегося заживления Гёктук застонал, видимо боль неожиданно пронзила его ногу. Мужчина открыл сначала один глаз, затем второй, а после вскочил с кровати, оставаясь в сидячем положении — Айна! — зашипела Сэйти, а подруга среагировала сразу: тупым основанием кинжала она ударила воина по затылку, от чего тот снова провалился в бездну. После этого можно было взглянуть на нарушителей ещё раз. — Сэйти-хатун, мы тоже хотим поглядеть! — шепетом проговорил Тюран, пытаясь разглядеть своего друга за спиной девушки. — Вы все прервали! — разозлилась хатун не на шутку: вскочила с места, грубо поправляя подол костюма. — Зачем пришли? — вопрос был обращен брату, однако тот решил его проигнорировать — Сэйти, — полушепытом позвала подруга, — нет времени, начинай сначала. — Сначала им начинай! — прикрыв глаза, девушка сделала глубокий вдох, а затем выдох, повторяя несколько раз, а затем села на свое место. Дыхание настроено, осталось настроить свой разум. Одна рука легла на рану Гёктука, а вторая поверх её. — Не мешайте мне, молчите. Ни звука. — проговорила быстро она, а затем закрыла глаза, представляя перед собой массивное, толстое и древнее дерево. Оно искрилось светом, почти таким же, как и её руки во время пения, только тот был ярче, теплее. Словно солнце наполняло его. Оттуда Сэйти и брала свою энергию для дара, представляя, как корни, что находились глубоко-глубоко под землёй насачивались искрящимся светом, а затем отдавали часть ей. — Ma katsetan ennast..

***

После того, как Гёктук проспал около пяти часов, а Осман бубнил себе под нос все эти часы «вот, теперь никуда мы не поедем», на горизонте появилось солнце. Заливистое и красное. — М-м-м, — промычал Альп, прикладывая к затылку тряпку, смоченную в ледяной воде. Боль от удара Айны все ещё чувствовалась и неприятно ныла. — как ты это сделала? — удивлённо спросил воин, указывая взглядом на затянутую рану, словно это и вправду была лишь царапина — Я же сказала тебе с самого начала, Гёктук. Это отвар, — безразлично пожала плечами она, скрывая улыбку в кулаке. Воин недоверчиво посмотрел на девушку, затем снова на рану и так по второму кругу, пока Сэйти не засмеялась в голос. Её звонкий, по-настоящему девчачий смех заполнил шатер, заставляя улыбнуться и самого мужчину, что держался изо всех сил — Что? — улыбаясь во весь рот, спросил Гёктук, — Почему ты смеёшься, безумная? — Хах, — смешок пролетел эхом, а затем исчез, — потом как-нибудь расскажу тебе этот секрет, Альп, — подмигнула девушка, — а теперь мне пора идти, время уже позднее. — она кивнула в качестве прощания, а затем покинула его шатер, чувствуя внутри себя непонятное тепло. От чего это?