Одна услуга

      Чуя был привязан к стулу, едва ощущая собственные конечности. Его карие глаза смотрели перед собой абсолютно пустым взором. Мысли в голове путались, взгляд не фокусировался ни на одном предмете, мир вокруг будто плыл… а потом стало темно.

***

      Сквозь сон были слышны голоса, но парень не мог их разобрать, видимо, они говорили на другом языке: — Кажется, мы вкололи ему слишком большую дозу яда, и он отключился, — спокойным голосом сказал Неизвестный.

***

      Рыжий очнулся на все том же стуле, перед ним сидел все тот же молодой человек, что играл на виолончели все ту же мелодию. Единственное, что изменилось были ощущения. В голове Накахары прокручивались памятные моменты его жизни. Интересно, что произошло, пока он спал?       Но в какой-то момент разум Чуи заняла другая очень навязчивая мысль: «Почему я не ухожу?» — он долго думал над этим вопросом и был так увлечен, что не заметил того, как юноша с виолончелью закончил играть и подошел прямо к тому самому стулу: — Как думается? Хорошо, — неожиданный вопрос оторвал рыжего от размышлений о побеге, но он решил не отвечать, а получше рассмотреть своего похитителя (?), по скромным предположениям.       Молодой человек был почти на голову выше Чуи, одет почти во все белое, на фоне чего отлично смотрелись яркие красные сапоги. На худом бледном лице, обрамленном иссиня-черными волосами, заметно выделялись фиолетовые глаза, полуприкрытый взгляд которых выражал непомерную скуку их обладателя. — Если что, я жду ответа, — гладкий, как стекло, голос разрезает пространство. На это Чуя лишь выдал: — Какого черта вообще творится? И кто ты такой? — хоть его рассудок прояснился, вопросы без ответов остались. — Вижу, ты бодр и весел, как всегда, противоядие подействовало, — заключил темноволосый, — Но, я надеялся, что ты меня узнаешь. Имя мне Федор Достоевский, думаю… — Дос-чего? — прервал Накахара, — Что за фамилия такая? — Ты не дал мне закончить. Думаю, ты поймешь, кто я, если я назову тебе свое более широко известное «прозвище», люди зовут меня Демоном-Федором, ничего не напоминает? — Так это ты — та самая крыса, что чуть не погубила нашего босса? — Чуя не сдержался. — Да, именно так, — ответ был, на удивление, спокойным, — Ты оказался здесь, потому что мне очень хотелось бы попросить тебя о небольшой услуге, Чуя-кун, — Чуя нахмурился, но это не помешало Федору продолжать, — Я вижу негодование на твоем лице, Чуя, но я питаю надежды, насчет того, что тебя подкупит… — Не слова более! Зачем мне помогать врагу Портовой мафии? И не смей называть меня по имени, Крыса, для таких, как ты, есть фамилии, — ответил на незаконченное предложение рыжий. — Хорошо, Накахара-кун, — Достоевский даже не смутился, — Таки, я могу продолжить: я понадеялся, что связь моего дела с твоим старым знакомым — Осаму Дазаем — заинтересует тебя. — Что? — выпучив глаза, спросил Чуя. — Он может помешать моим планам, так что… — абсолютно не изменившись в лице, продолжал свой монолог Федор, — Думаю, ты понял.

***

      После этих слов Достоевский развязал веревки, сковывавшие руки Накахары, и, пока тот потирал запястья, затекшие от долгого нахождения в одном положении, сказал, как он выразился, напоследок: — Уверен, ты не пожалеешь, что согласился.