Одна услуга

      Федор сидел за своим столом, покусывая губы, ожидал вестей от Чуи. Несмотря на непродолжительное время общения с Накахарой, Достоевский отметил, что он — полная противоположность нелюдимой и расчетливой натуры Демона. Чуя — пылкий, живущий моментом, не считающий планы важной частью жизни, как раз это и помешало брюнету из суровой страны прочитать действия того парня в нелепой шляпе. «Люди так любят демонизировать то, чего не в состоянии понять, — думал он. — Но видимо, я тоже человек, просто более «одаренный», чем они.»       Это правда, юноша, сидящий за столом — человек, что обладает весьма незаурядным интеллектом, но это стало его личным бременем, именно обстоятельства вынудили его отключить свои чувства, что и привело к непониманию тех крупиц эмоций, которые еще не покинули его.

***

      Тут в дверь постучали: — Войдите, — Федор мастерски скрыл нахлынувшее волнение. (?) — Федор? — Чуя аккуратно, будто стараясь не побеспокоить, вошел в комнату. — Я выполнил свою часть «Договора», не хочешь ли ты отпустить меня? — последнее было произнесено с нажимом. — Как прошло? — Достоевский просто не обратил внимания на последнее предложение, произнесенное его «пленником». — Прошло… — Чуя просто перестал уделять время некой отстраненности и игнорированию со стороны Федора. Перед глазами всплыло все, произошедшее с ним за последнее время.

***

      …Кровь, свежая кровь, пропитывает бинты. Те, намокая, отходили от кожи. Но нет, не подумайте, Чуя вовсе не рад, а на слезы просто нет сил. В его теле, в его душе зияла физически ощутимая дыра, что ранее занимал Дазай, именно тот самый придурок, что никогда не нравился Накахаре. С ним он чувствовал себя просто отвратительно, но без него ему стало еще хуже. Вот об этом думал Чуя в тот момент, «думал», использовать по отношению к себе слово «чувствовал» он больше не может, по его же мнению. Прошло чуть больше секунды, прежде чем безжизненные, утратившие блеск карие глаза посмотрели на бледное, фарфоровое лицо собеседника, а рыжий сказал тихим голосом:

***

— Все прошло просто чудесно, — это звучало настолько натянуто, что даже человек с низким эмоциональным интеллектом определил бы фальшь, — Дазай мертв, я проверил. А теперь мне бы очень хотелось, чтобы ты дал мне «Добро» уйти. — в последних словах ощущалась неиссякаемая сила в перемешку с непреодолимым желанием, что сразило Федора наповал, но он не подал виду, решив действовать радикально. — Я вижу, что что-то не так, — проговорил он, медленно продвигаясь к Чуе через все помещение. — Ты ведь так этого ждал, Чуя-кун. — Демон продолжал, не обращая и малейшего внимания на неприязнь Накахары, которую вызвало его обращение к нему. — Что-то случилось? Вторая часть просмотренного 2 днями ранее сна пронеслась в голове Чуи, отдавший неприятной, колющей мозг болью. «Нет! — кричало, надрываясь все его «я». — Это не может закончиться так!» Прохладная рука Федора аккуратно, почти ласково убирает прядь челки Чуе за ухо, слегка задев его лоб, а он говорит, в действительности, напоследок: — А ты ведь понравился, Чуя, но, извини уж, я не могу отпустить тебя с миром после всего произошедшего, буду ожидать твоего прощения где-нибудь в Аду, где мы наверняка встретимся. — на холодном лице промелькнула едва заметная тень улыбки, призрачная рука уже целенаправленно касается ошарашенного лица и… все.

***

      Чуя видел темноту, приподнявшись на локтях, он высмотрел в черном пространстве знакомую фигуру Осаму. На его таком до боли раздражавшем Накахару лице сияла безупречная улыбка. Рыжий не удержался от вопроса, что довел его до белого каления за пару секунд: — Так ты знал? — он буквально выплюнул в лицо бывшему напарнику эти слова. Тот лишь улыбнулся еще шире и ответил: — Конечно знал! Чу-у-у-уя, ты недооцениваешь мои возможности. Да и умерев, я чувствую себя гораздо свободнее, чем при жизни! Спасибо тебе, — сказал он все с тем же выражением лица. А потом мир пропал насовсем…