Одна услуга

      2 дня проходили как в тумане. Ни эмоций, ни впечатлений, вообще ничего, сплошное серое полотно, медленно двигающееся к завершению. В роковой день все приготовления были завершены, но Чуя медлил. Последние дни он, как ему казалось, совсем ничего не чувствовал. Что-то у него внутри рьяно отказывалось следовать плану Демона-Федора, но что? Ощущение долга перед мафией? Предстоящее предательство? Внутреннее понимание себя как инструмента, используемого для достижения чужих целей? Осознание своей ничтожности? Нет! Это был неумолимый, неотвратимый страх за свою жизнь. Накахара дорожит жизнью, видит ее в качестве дара, вот и согласился на оказание услуги, а за слова надо отвечать!

***

      Осаму Дазай, 22 года, сотрудник Вооруженного Детективного Агентства, в прошлом — член Исполнительного комитета Портовой Мафии спокойно сидел в кафе, попивая чай и даже не подозревая, что через каких-то полчаса его не станет.       В какой-то момент взгляд темно-карих глаз уловил движение в панорамном окне, что находилось напротив него. Фигура была очень знакома Дазаю: ярко-рыжие волосы, отвратительная потертая шляпа — привычные атрибуты Чиби-куна, милое прозвище Осаму придумал, основываясь на маленьком росте своего напарника, но что-то определенно не так: Чуя шел, хромая на правую ногу и пытался поддержать свою руку. — Чуя! — выкрикнул детектив, выбегая из дверей заведения, — Эй, Вешалка для шляп!       Мельком глянув в глаза бывшему напарнику, «Чиби» попросил его ненадолго выйти на улицу. — Хэй, ты объяснишь, что, Черт возьми, происходит?! — «Дазай беспокоится обо мне? — Чуя на мгновение засомневался в своем решении, — Звучит как бред!» — Мож-жет на здесь, а хотя бы за здание отойдем? — голос Накахары прерывался, на его щеке красовалось большое пятно вместе с положенной ему царапиной, — Что дум-маешь, Дазай? — Конечно! — Осаму был на взводе, слезы подступали с огромной скоростью. Чувства, будто не существовавшие 4 года, нахлынули в десятикратном количестве.       Зайдя за кафе, Дазай, немного поуспокоившийся, начал беспощадно допрашивать Чую: — Кто это сделал, ГОВОРИ! — детектив уже и не пытался скрыть эмоции, — Эй, Слизняк! — К-кр., — тот не договорил. — Федор? — за секунду, а может и меньше, Осаму вернул себе прежнее хладнокровие и расчетливость, став таким, каким Накахара узнал его 7 лет назад, — Ясно. — Ну наконец-то, — Чуя попытался выдавить из себя улыбку, — хоть перед смертью я смогу увидеть того придурка с бинтами, которого я когда-то знал… — Что?! — «придурок с бинтами» почти сорвался или сорвался? — Ты не умрешь, Коротышка, ты обещал еще убить меня, помнишь? — Боже, Дазай ненавидел саму мысль о том, что его чувства, его слезы так бездумно потратятся на Чую… Осаму думал, что еще хотел сказать, но его взгляд привлекло лицо «Шляпника».       На нем красовалась улыбка «Лукавая, чуть ли не Федор во плоти», — шутливая мысль посетила голову шатена. Из уст Чуи послышался странный, неживой, источаемый чем-то непонятным смех. То ли это сам Чуя посмеивался над бывшим напарником, то ли это было что-то из глубин «души» Накахары, то ли это был Федор, так любящий действовать чужими руками и говорить чужими устами, Дазай не знал. Вдруг спину Осаму пронзила обжигающая боль, похожая на ту, что он испытал в «замке», когда Шибусава воткнул нож ему в спину. — Стоило догадаться, что ты в Крысы подашься, Чиби-ко. — Заткнись!.. — прозвучало из уст мафиози (или уже нет?) как-то вяло. Он уже не притворялся раненым, так что говорил спокойно, — Это тебе за то, что ты бросил меня 4 года назад! — нож был вогнан в спину детектива по самую рукоять, — А это Федор просил тебе передать, — Чуя секунду колебался и… все же воткнул другой нож в сердце Дазая. Взгляд Накахары тут же запылал ярким пламенем. — Почему, а? — алая кровь начала заливать жилет, плащ и бинты. По неизвестным причинам мозг убийцы вывел перед его глазами картину сна двухдневной давности, — По-чему ты предал меня, а, Чуя? — на губах Осаму появились красные капли. Теперь-то Накахара все понял. — И-хи, — то ли стон, то ли кашель послушался из уст «Неудавшегося самоубийцы», как Чуя его звал иногда, — Я говорил о легкой смерти, опять ты все напутал, Чу., — рыжий не дал ему договорить. — Извини., — выдохнул, бросил тот. — Как это ми-лень-ко, — Дазай продолжал разговор, — Неужто Чу-чу поплачет на моей могиле? Буду ждать с нетерпением, — прощальная улыбка чуть не вывела Накахару на плач. Все кончено, его не стало.       Так погиб самый юный Исполнитель Портовой Мафии, бессердечный садист, открывший впоследствии прелести Света.