Нивелирование

      🔺

      Мин не отрицал, что он лямбда. Но и не подтверждал этого.       Как-то тупо спрашивать человека в лоб, ну-у-у, например: «У тебя есть глаза?» Вот так же примерно спросить «ты — лямбда?», только ещё бестактнее получается. А Чонгук не бестактный ни разу. Даже совсем наоборот. Поэтому он подошёл к делу методично: если последовательно бомбить Мина всякими отвлечёнными фактами, связанными с наличием в этом мире загадочных редких существ с неким геном гениальности, то — будь Юнги носителем этого гена — он обязан будет в конце концов психануть и заорать на Чонгука «Да-а-а, блять! Я лямбда-а-а! Заеба-а-ал!» или нечто подобное, доказывающее, что Мин Юнги и есть таковой.       Тэхён раскритиковал эту идею и потащил трахать очередных омег.       Но Чонгук не был бы собой, если бы отказался от своей задумки. И уже принялся прощупывать нервы Юнги.              — Как вы думаете, почему космологическую постоянную называют лямбда-член? — похлопал он ресницами на Мина.       Тот в ответ молча написал какую-то невъебенную формулу на странице открытого блокнота Чонгука и серьёзно спросил:       — Тебя интересует вот этот вопрос?       Гук сдвинул свою челюсть со стола и промолчал. Фиаско.       — Давно хотел вас спросить: почему именно лямбду выбрали для символа ЛГБТ-сообщества?       — Что ты знаешь про покоящийся потенциал, изменение энергии и длину волны?       — А при чём здесь?..       — Именно поэтому знак лямбды выбрали своим символом, чтобы вызвать ассоциации с грядущими переменами в положении гомосексуалов в обществе. Есть, конечно, и другие объяснения, но я полагаю, что тебе для заткнуться вполне достаточно.       — Вот же ж… — не нашёлся с ответом Гук, в очередной раз наблюдая проигрыш своего поисковика в интеллектуальном бою с мозгом Юнги.       — Хочешь сказать, что ты это знаешь? Ты реально катаешь эти факты в башке? — для верности Юнги ещё и пальцем ему по лбу постучал.       — Нет, я это спецом ищу в сети. Я ж не гений-лямбда, я простой натуральный альфа. — Чонгук растянул свежие яркие губы. — Вот смотрите, например, — щёлкает мышкой, — вы знали, что лямбда — это символ научного расизма? Как вы относитесь к ультраправым?       — Ты честно думаешь, что я не знаю, кто такие идентитаристы? Только ты идиот, Чон Чонгук. Я не могу их поддерживать: я сам не белый, как и ты. Ты же в курсе, что Корея — это Азия, а ты, соответственно, азиат?       — Блять… — беззвучно шепчет Чонгук в спину лямбде, опять не сумев оставить последнее слово за собой.       Тэхён, столкнувшийся с Мином в дверях и корректным поклоном пожелавший начальнику хорошего вечера, ясно понял по выражению лиц, кто кого заткнул за пояс — впрочем, как всегда: у Юнги на физиономии выписано чуть брезгливое превосходство, а у Чонгука — разочарованное бессильное бешенство.       — Ох, Гук-и, нарвёшься ты, альфач. Оставь его в покое, а? — доносится смешливое и дружественное.              — Тэ, ты вообще на чьей стороне? — и на друга Чонгук тоже злится.       — Ну конечно же на твоей, какие сомнения! — убедительно обнимает он кипящего Чона за плечи. — Но Мин тоже нормальный мужик, хоть и холодный, как компресс. Другой бы уже за твои изыскания и сомнения в его эрудиции начистил тебе рожу. Или лишил премии. Или насыпал соли в кофе на обеде. А он смотри — терпит… Ждёшь, когда его терпение лопнет с приятным звуком?       Чонгук может объяснить, зачем он ищет разные факты про символизм буквы λ. Ведь теперь, когда шеф так по-человечески обедает с двумя альфами, начальниками подотделов, казалось бы — обедай и радуйся! Так нет же: скромный свободолюбивый Чонгук не желает мириться со стереотипами! Он этим же и в разработке технических решений грешит. За что его и ценят: всегда в своём подотделе он пускает волну, умудряясь нетривиально и наилучшим образом воплощать в реальную жизнь идеи других отделов (в том числе тоже очень неожидные выдумки своего друга из подотдела дизайна). Конечно, Тэхён и Чонгук не в одиночку решают вопросы своих групп — у них тщательно подобранные отряды из нескольких альф, омег и бет.       — Давай лучше по блядям, бро?       — А ты уже всё сделал?       — Уже. Могу и тебе помочь. Чем, кстати, он сегодня пахнет? — Идентифицировать изменяющийся аромат Мин Юнги — это теперь такая у них игра. Очень интересно и держит в тонусе.       — Что-то такое свежее, как листик алое или тростник.       — Согласен. Там ещё какая-то ягода была или яблоко… М-м-м, что-то сочное и сладкое.       — Тэ, ты обещал помочь, мне немного осталось… А то меня через пару дней накроет, и вся моя работа накроется. И когда вернусь и снова буду соображать, знаешь, кто первый мне вытрахает мозг? Юнги! Я ж почему пенюсь? — погромыхивая ящиками, пряча бумаги и образцы, объясняет Гук. — Ведь он сам начинает! При любом удобном случае стебёт: «Вы, альфы, работники только до первого омежьего феромона в воздухе, а потом вы животные». Знаешь, как обидно!       — Не понимаю тебя… Зачем обижаться на правду?       — Потому что это неправда! Не совсем правда. Я стараюсь держать себя в руках, когда… — И он не заметил, как завис — какая-то важная мысль не дала закончить фразу.              — Так когда ты себя держишь в руках? Когда дрочишь? — усмехается Тэхён, задерживая взгляд на распечатанном чертеже. Там от руки Чон написал хитрое слово, которое Тэ с трудом произносит: — А что такое иден-ци… нет — …ти-тарист?       — А? — моргает своими иссиня-чёрными сливовыми глазами Чонгук.       — Понял, идём. У тебя спермотоксикоз.       — Идём. Заебался я думать. В следующий раз найду что-нибудь позаковыристее, чего он точно не знает…       — И зачем тебе это? Всё равно ты его не нагнёшь. У него мозг, у тебя член. Зачем идти против природы? Мы производители, наша роль обусловлена. Трахай омег и не волнуйся ни о чём, — закрывает он двери кабинета, кивнув на прощание сосредоточенно работающему за дальним столом бете.       Философия Тэхёна проста и понятна. Кесарю — кесарево. Каждому — каждово. Но это только на первый взгляд так ровно. Ведь как по сути: рождённый альфой не обязан быть только придатком к своему оплодотворяющему органу. Сам Тэхён тонко образован, начитан, разбирается в живописи и музыке. И вовсе не страдает от того, что рядом с ним чуть менее образованный друг. Зато Чонгук настолько ловкий и рукастый, что ему иногда удивляются даже мастеровитые беты.       Вот, например, показательный случай, когда Чонгук пришёл в очередной раз доругиваться на Юнги в кабинку к Тэхёну. Тот сидел и бесцельно рассматривал депилятор, одолженный у Чима. Была такая блажь у Тэхёна: не любил он лишние волосы на пальцах рук. Вот и выщипывал без жалости, чтоб кисти были ухоженные, аристократичные. А тут оказалось, что пара непослушных кудряшек проявились на пальцах. Тэ разжился депилятором у Чимчоля, пока тот пошёл на обед. И вот именно этот аппаратик Тэхён случайно смахнул со стола, а теперь тщетно пытался сложить его обратно в цельную конструкцию. Но колёсики и диски словно из мультяшного клише лежали на столе и не желали умещаться в корпус, явно показывая, что бо́льшая часть из них — лишние…       Чонгук же, не прерывая словесной войны (даже в отсутствии Юнги), успевая жестикулировать и доказывать, приводя неиссякающие аргументы, просто увидел на столе горку деталек и, притормозив лишь на секунду в своей тираде, стал собирать бессовестные втулочки, вставляя их в тайные пазы. А они аж прищёлкивали от удовольствия, попадая в нужные места.       — … А если я перестану так делать, то он решит, что я точно такой же хуй безмозглый, каким он меня представляет, понимаешь? Где деталька в форме полукрестика?       — Какая? — заворожённый движениями пальцев Гука и его мелодичной сварливой речью, Тэхён не сразу врубился в суть вопроса.       — Ну смотри, вот здесь — видишь? — тут должна быть крестовинка, чтоб потом вот эта шайба вставилась.       Тэхён честно посмотрел в то место, куда указывал друг, ничего не понял, но пополз под стол.       — Такая? — над столешницей, как перископ, появилась рука Тэ, держащая двумя пальцами никелированную пипочку.       — Да, она… — аккуратно ухватил деталь. — И вот я ему сказал: «Знаешь что, Мин, ты не поймёшь меня, потому что тебе никогда не сносило башню». Всё. Попробуй, — отдал готовый прибор.       — А он тебе? — зажужжал депилятором Тэхён, почти неслышно ойкая.       — Да что он! Сказал, что в рот он ебал такой снос крыши! Но ведь он никогда не знал настоящих ослепляющих чувств! Понимаешь?.. — Гук завис, опять погрузившись в какую-то важную мысль.       — Эй? — секунд через десять Тэ напомнил ему об окружающем пространстве.       — Бля-а-а… Я сейчас всё понял… — Когда Чонгук вот так моргает, его лицо принимает детское наивное выражение, от которого Тэхён умиляется. — Он никогда не влюблялся… — и почти с ужасом ещё шире распахивает ресницы, шепча: — Никогда…       Тэхён, глядя в полные сочувствия глаза Гука, тоже ясно понял, что если бы в его жизни не было этих прекрасных встрясок, когда животные инстинкты, поддержанные симпатией, дарят невозможный водоворот эмоций и ощущений, он бы тоже был злым и холодным, как Юнги. 🔺       А гон Чонгука уже давал знать о себе предварительными сигналами: усилился его аромат и жрать хотелось безудержно, причём всё и без разбора — главное побольше. Тэхён, осмотрев с десяток судочков с закусками, выразительно посмотрел на друга и побарабанил по столу.       — Завтра-послезавтра?              — Угум… — Чон уже сосредоточенно жевал.       — И какие планы? — Тэ аккуратно перемешивал свою лапшу.       — Ну, как обычно. Поохотиться в клубе — ты ж знаешь, что я смелый, когда гон кроет.       — Попробуешь двух сразу, а? Это очень классно!       Если бы Чонгук знал, как его папы решили вопрос с его зачатием, он бы ни секунды не сомневался. Но родители тактично не рассказывали о подробностях своего группен-секса. Поэтому их сын-альфа выдержал секунд двадцать внутренней борьбы и взвешиваний, а затем решительно выдал:       — А давай, брат! Я ведь зверь буду, как бы не порвать омежку-то одну! — и так расхрабрился, что даже Тэхён поверил в смелость своего друга.       — Приятного аппетита, джентльмены, — поприветствовал их Мин Юнги, усаживаясь за стол всего лишь с чашечкой кофе. — Оу, Чонгук… Ты всё сделал? Твои беты справятся без тебя?       Как же это раздражало! Юнги пропускал целые звенья логических цепей, которые для него были очевидны и не требовали озвучивания. А нормальная плавная беседа ведь должна была быть примерно такой:       Мин: «Оу, Чонгук… От тебя так выразительно пахнет!»       Чон: «Да, прошу прощения. Надеюсь, мой аромат не является вашим аллергеном?»       Мин: «Нет-нет, всё в порядке! У тебя, наверное, скоро гон, не так ли?»       Чон: «Да, вы правы!»       Мин: «Ты возьмёшь больничный на четыре дня?»       Чон: «На два, так как ещё два дня выпадают на выходные».       Мин: «Отлично! Надеюсь, ты дашь своим сотрудникам чёткие указания, чтобы они справились без тебя»…       и т.д. и т.п.       — У тебя очень приятный аромат. Ветивер? — Мин внезапно тянет носом, прикрыв глаза.       — Д-да…       — Богатый букет, — с явным удовольствием вдыхает он рядом с чонгуковой шеей. — Интересно, какие омежьи запахи ты хочешь?       — Эм-м… Разные.       — Но есть же какие-то любимые, чтоб сочетание было оптимальное?       И Чонгук, и Тэхён удивлены откровенными вопросами своего начальника. Да, Тэхён на правах лучшего друга конечно же знает, что к чонгукову ветиверу очень подходят цитрусовые и персиковые ноты. А если омега пах пассифлорой — о-о-о! — тогда друг чуть ли не рыча утаскивал парня с этим ароматом в берлогу и вылизывал его шею до бесчувствия. В том числе вылизывал. Трахал, конечно, тоже с гораздо бо́льшим энтузиазмом.       — Думаю, пассифлора, так? — чётко произнёс Юнги.       — Э-э-э… — Гук потерял дар речи и ещё больше уверился, что Мин Юнги — лямбда. Иначе откуда он мог это узнать?! Вариантов сочетания ароматов — десятки! Иногда и сотни. А тут прямым попаданием Юнги сразу выбил главный ароматный кинк Чонгука.       — А зачем вам эти подробности? — Отчего-то вопросы Мина очень напрягают Тэхёна.       — Это запрещено?       — Нет, но…       — Всё просто, Ким Тэхён. Мне нравится запах ветивера, — совершенно очевидно врёт Юнги, не глядя Тэхёну в глаза. И, допив свой кофе, мягко говорит Чону: — Я попрошу тебя зайти ко мне в кабинет после обеда, чтобы обсудить пару деталей проекта твоего подотдела.       Чонгук так и не вспомнил, как говорить. Но кивнул уходящему начальнику.       — Гук! Что за хуйня?! Мне показалось, что он тебя покрывал! — зло шипит Тэ.       — Перестань, бро… Ну, как он меня покроет? Я ведь альфа. Разве что он подставится, — неубедительно хмыкает Чонгук.       — Пиздец смешно… Мне не нравится, когда тебя вот так раскалывают, как орешек с тонкой скорлупой! Как он узнал про твой любимый запах?! Ты сам только недавно точно его определил. А он, блять, с полпинка! Грёбаная лямбдская рожа…        — Вот точно…       — И знаешь, что мне ещё сильней не нравится? Если он никогда не влюблялся, то… Бля, я боюсь представить, что будет, если он в тебя влюбится. Ветивер ему нравится!.. А не пошёл бы ты нахуй, Мин Юнги?       Чонгук тоже до сих пор чувствовал себя немного пришибленным словами Мина, но это вызвало скорее задумчивость, а не агрессивность — вот как у нормо-типичного альфы Тэхёна, например.        🔺       Открыв дверь в кабинет начальника и уже сказав «Можно?», Чонгук остановился как вкопанный возле дверей, не рискуя сделать ещё хоть шаг вглубь небольшого помещения. Наверное, если б не наступающий гон, активировавший его рецепторы, то он мог и не отметить произошедшего. Но сейчас он распахнул глаза в шоке, не веря тому, что чувствовал. А ошибиться было невозможно: в кабинете Мин Юнги, поднявшего голову от бумаг и вбуравливающего свои зрачки в заполненную чернотой радужку Чонгука, очень слабо, но явно пахло пассифлорой.              — Чонгук? Хорошо, что ты зашёл, — доброжелательно приветствовал он. — Подойди, пожалуйста. У меня на экране твои материалы, — так, словно ничего необычного не происходит, позвал Мин.       Гук подошёл, стараясь дышать на выдохе. Но это не спасло его ни на йоту: коварный обворожительный аромат усиливался и проникал прямо в мозг, стараясь стереть чонгуково самообладание, нивелировать его человеческое лицо и вызволить похотливую зверюгу… Он не слышал ни слова из того, что говорил Мин: в ушах стоял гул и звучал вой внутреннего хищника, который знает только одно — схватить, вцепиться в холку, покрыть! Он до боли прикусил щёки и губы изнутри, впился ногтями в собственное запястье. Контроль расползался по швам со слышимым треском… Скорее всего, это зверь ломал заслоны и барьеры в мозгу Чонгука. Его рвало на куски: любимейший, самый возбуждающий аромат исходил от опасного, неизвестного мужчины, который поглядывал на Гука изучающе-холодно. Чонгук чувствовал себя как сильный голодный пёс, которому хозяин запретил брать вкусное, сочащееся соком мясо, поставленное перед носом — нюхай, любуйся, но не трогай. Фу! Нельзя! Мозг Чона вскипел, в паху жгло огнём, вкус крови от прокушенной губы и щеки вообще не спасал…       Он очнулся от наваждения, когда почувствовал губами прохладную влагу и услышал стук своих зубов о стекло. Он сидел в собственном кресле — как вернулся? Непонятно… Но подавший стакан бета смотрел взволнованно:       — Господин Чон, что с вами случилось?       И Гук ничего не мог объяснить коллеге, только молча в несколько глотков выпил воду и поблагодарил подчинённого.       Внезапно, как спасительный взрыв, прозвучал звонок Чонова мобильника. Рука замедленно, однако уверенно потянулась к кнопке вызова — и Тэхён на том конце услышал:       — Р-р-рда-а!..       — Гук-и? Что с тобой? — сразу же уловил друг.       — Не знаюр-р-р…       — Сейчас приду!

      Чонгук вытолкнул себя на небольшой балкон — продышаться, очиститься от невыносимого аромата. Свежий воздух через некоторое время стал немного отрезвлять его мозг: он опёрся на перила и, наверное, смог бы выблевать сгустками пассифлору из лёгких. Но тонкий феромон этого аромата так просто не отпускал…       Тэхён нашёл друга в жалком состоянии: Чонгука слегка потряхивало от лихорадочного возбуждения.       — Что случилось, бро?       — У него… в кабинете… у него пахнет… пассифлорой… блять… Чуть не умер…       — Что-о-о? Нахера он?.. Специально?.. — Тэхён не находил слов от возмущения и от сочувствия. — И откуда он взял?..       — Я ведь тебе говорил, что они умеют менять запахи… — обессилено выдохнул Чонгук.       — И что, он это делает по собственному желанию? Пиздец… Я пойду к нему! Нельзя так с людьми!       — Не надо… — почти простонал Чонгук, но очень слабо — друг уже вылетел.       Через две минуты Ким решительно входил в кабинет Мина, ожидая услышать там ноты опасного для Гука аромата. Но ничего такого не почувствовал.       — Тэхён? — вроде бы удивился Юнги.       — Я, как видите. Вы не подскажете, что произошло с Чонгуком? Он вышел из вашего кабинета почти в обонятельном обмороке. — Тэхён сдерживается, но всё получается без соблюдения приличий — он слишком напуган состоянием друга.       — Да, Тэхён, мне тоже показалось, что ему стало плохо. И я не понял, отчего, — с сочувствием кивает головой начальник. — Присядь. Скажи, пожалуйста, он всегда так тяжело переносит гон?       Напор Кима сразу поубавил мощности, он присел в кресло и ответил:       — Нет, он совершенно нормально себя ведёт всегда. Ведь он послезавтра должен войти в гон, сегодня ещё почти в порядке.       — Ох, тогда не знаю… — Мин, не спрашивая, наполнил два бокала каким-то коктейлем, добавил лёд. — Прошу, — подал Тэхёну напиток.       — Спасибо, — почти не удивившись, принял Тэхён.       — За здоровье Чонгука, — протягивает свой стакан начальник. — Он очень ценный сотрудник!       — Да, за его здоровье. — Тэхён отпивает половину: интересный вкус. Градус алкоголя совсем небольшой, но приятно расслабляющий, ароматный, очень сбалансированный.              Мужчины поговорили ещё недолго о нейтральном. Расслабившийся Тэ даже не удивился, что господин Мин никогда так просто и доброжелательно не болтал с ним. Как-то всё показалось само собой разумеющимся. О Гуке вот волнуется, заботится о ценном сотруднике… Говорил же Тэхён — нормальный он мужик!       Выйдя от Мина, Тэ первым делом отправился к Чонгуку, но за рабочим столом его не было, мобильник лежал тут же. Куда его унесло? Тэхён почувствовал лёгкую слабость в коленях, поэтому присел на гуково рабочее место, собираясь его тут и дождаться. Чон влетел через несколько мгновений и решительно крутнул свой стул, чтобы Тэ оказался к нему лицом. Он был разрумянившимся, глаза блестели, волосы были чуть влажными, а на губе запеклись капельки крови.              — Тэхён-щи, а не пора ли нам проветрить наши члены? — хищно раздувая ноздри, спросил Чонгук. Всё хорошо спросил, правильно и вовремя. Вот только одно но: до сегодняшнего дня на приключения его подбивал Тэхён, а не наоборот.       — Чонгук-и, ты какой-то не такой, братец… Ты в порядке уже? — с подозрением рассматривает он друга.       — В полном, братишка. Я уже подрочил в туалете — не смог сдержаться.       — Для разминки, я так понимаю? Потому что глазки у тебя ой какие жгучие…       — И не только глазки, Тэ. В ширинке тоже всё жжётся. Пора тушить, — ответил, обнажая зубы в плотоядной улыбке.        🔺       — Я бы вот этого трахнул. А его сосед тебе как? — сразу начал примериваться Чонгук.       — Гук-и, как же тебя пассифлора-то завела… Я, кстати, ничего такого не заметил у Мина. Может, показалось?       — Не, не показалось. Но сейчас я чувствую себя просто отлично! Энергии — как у реактора. Так, всё, я пошёл вон того с розовым шарфиком возьму. Ты со мной?       — А как же, — допил свой коктейль Тэхён, показал бармену растопыренные два пальца и кивнул на ключницу — дескать, нужен двойной номер. Бармен понятливо протянул брелок в форме кристалла и ловко ухватил протянутую купюру.       Двое омег заметили приближающихся к ним высоких красавцев и сразу сделали соответствующие лица.              — Мальчики, у вас свободно? — стандартно начал Тэхён.       — Пока свободно, — промурлыкал один, а второй, с тонким розовым шарфиком, легко завязанным на шее, красиво откинул длинную чёлку и стрельнул жёлтыми глазами в Гука.       — Ну тогда мы не позволим вам скучать, — обворожительно улыбнулся Тэ и отодвинул стул, усаживаясь по-ковбойски. Чонгук продолжал стоять, чуть раздувая ноздри и в упор глядя на понравившегося омегу. Его взгляд давил и возбуждал симпатичного парня. А Гук явно представлял себе, как очень скоро с этого красавца будет сорвана вся одежда, кроме… Он опёрся ладонями на столик и наклонился близко к лицу омеги:       — Я хочу, чтобы на тебе не осталось ничего — только твой блядский шарфик, — чётким рыкающим голосом произнёс он, глядя прямо в жёлтые радужки и втягивая носом нежный персиковый аромат.       Тэхён не удержался и хохотнул:       — Ну ты даёшь, Гуки! Ты хоть скажи, как тебя зовут, друг мой!                    — Мне всё равно, как его зовут, — облизывая губы, ответил парень с шарфиком и плавно провёл изящной ладонью по горлу Чонгука.       — Тогда не закрывай дверь, брат! — Всё ещё посмеиваясь, Тэ вложил другу в ладонь ключ от номера.       Гук ухватил одной рукой кристалл брелока, а другой притянул к себе омегу и, чуть приподняв его над полом, хищно поцеловал в губы. В ответ желтоглазый тихо заскулил и, гибко выгнув поясницу под Гуковой ладонью, запрыгнул к нему на талию. Так его Чонгук и унёс за тёмно-синюю бархатную портьеру, отделяющую коридор с лав-номерами.       — Даже не знаю, — обратился Тэхён к «своему» омеге, всё ещё улыбаясь и восхищаясь такой перемене в поведении Чона, — надо ли мне извиниться за моего друга-мужлана. Он себя никогда так не вёл. Видимо, твой друг его очень сильно возбудил. Так как тебя зовут? — ласково взглянул он в глаза парню и нежно погладил его между пальцами.       — Бо, Бо Гом, — улыбнулся омега.       — А я Тэхён, — он наклонился поближе, чтобы ощутить аромат. Бо Гом изящно выгнул шейку для того же, ожидая даже — возможно — лёгкого поцелуя. Альфа рядом с ним был охрененно красивый. Бо ощутил у себя приятную влажность. Он даже прикрыл глаза, когда сильные пальцы мягко закопались в волосы на его затылке. Но… Что происходит? Альфа просто его нюхает и не делает ничего! Хм…       — Ты на блокаторах? — напряжённо втянул воздух Тэ прямо возле пахучей железы.       — Не-е-ет, — удивлённо ответил омега. — Мой запах даже сильнее стал — я ведь хочу тебя, — не забыл он пококетничать.       — А какой у тебя аромат? — с какой-то тревогой спросил альфа.       — Тубероза… А ты не чувствуешь? — даже немного обиделся Бо Гом.       — Я ничего не чувствую… — в изумлении оторвался от его шеи Тэхён. — Ничего…       … Чонгуку сейчас было всё равно, что произошло с его другом. Как и то, почему его неудержимо кроет от омеги, с которым они даже не познакомились. Он с громким рычанием вонзился в него, с остервенением сжимая в пальцах округлые ягодицы и заставляя того скулить от болезненного удовольствия.       А Тэхён в смущении оставляет неудовлетворённого Бо Гома и выходит на свежий воздух… Не чувствовать запахи? Альфа, который не чувствует аромат омеги? Это же смерть, а не жизнь! Он даже не чувствует вонь табачного дыма, с отчаянием прикуривая уже третью сигарету…

      🔺🔻