Нивелирование

🔺

      Термин «обонятельная депрессия» был введён психологами сравнительно недавно. И сразу же посыпались родственные определения типа «обонятельный шок», «расстройство обонятельного поведения» и совсем уже вывернутый изыск «обонятельный аутизм».              …Тэхён погрузился именно в неё, в ту самую обонятельную депрессию.       Забыв про Чонгука, он на такси примчался домой и перенюхал все самые резко пахнущие вещи, которые он по доброй воле и в руки бы не взял. Но ни аммиак, ни камфора, ни герань не отозвались в его носу ни малейшим обонятельным признаком.       Проведя кошмарный вечер и полночи прометавшись на простынях, он забылся в хрупком сне.       И не услышал тоскливый испуганный гудёж своего телефона…       …Перепуганный Чонгук смотрел на исцарапанные ягодицы лежащего омеги, на кровь под собственными ногтями, в панике пытаясь понять: что он такого наделал? Почему парень с багровым следом поперёк шеи отползает от него, всхлипывая и подвывая, размазывая изорванным розовым шарфиком слёзы и сперму по красивому лицу?       — Маленький… — прошептал Чонгук и сделал шаг к омеге.              — Нет! — пискнул тот и кубарем скатился с окровавленной постели.       — Постой, пожалуйста! — чуть не заплакал Гук. — Скажи мне, что я… Господи… Прости меня, я не знаю…       — Чудовище, — прошептал омега.       Последний взгляд жёлтых глаз насквозь пробил Чонгука, и после того, как хлопнула дверь номера, он упал лицом в осквернённую кровать и стал выть, метаться, рычать, плакать… Пока его сознание, утомлённое многочасовым сексом и шоком от произошедшего, не отключилось…        🔺       До заседания ещё около получаса. Можно спокойно и неспешно, соблюдая паузы, беседовать. Умно, негромко — в этом удовольствие.       —… А почему именно этих двоих?       — Просто я с них начал. Они самоуверенные и очень эмоционально привязаны друг к другу. Вдвойне интересно, что из этого выйдет, — Мин замолчал, давая собеседнику понять мотивы своего поступка. — А Второй ещё пытается меня подловить — представляешь, наглец какой? — дождавшись возмущённо-солидарного взгляда, продолжил: — Я полагаю, что дружба — настоящая, искренняя, которая сродни любви — в любом бизнесе опасна. Коллегиальность, уважение — да, вот по-настоящему важные качества. А доверие и забота, которые эти двое проявляют друг к другу — это не нужно. Такое лишь во вред. Знаешь, через сколько секунд прибежал ко мне в кабинет Первый, после того, как Второй вышел на балкон, нанюхавшись своего оптимально-сочетающегося аромата? Через пять! Наверное, как только увидел, что его приятелю плохо, так сразу и поскакал меня убивать. Дураки… Они на своих дружеских эмоциях забывают о деле.       — Согласен, эмоции нужно уметь контролировать. Особенно в период гормонального покоя. Кстати, ты ж говорил, что с гоном поэкспериментируешь, да?       Юнги усмехнулся и пригубил зелёного чая.       — Прямо сегодня и начну. Причём, с удовольствием посмотрю трансляцию с места событий, — хохотнул он. — Хочешь со мной? Будем наблюдать со стороны, как спортивные комментаторы. Может, даже удастся поймать эмоцию, а, Джун?       — Спорт меня вообще никак не возбуждает. Глупее занятия не придумать. Особенно те виды, которые с мячиком. Как щенки, ей-богу, бегают за своей резиновой игрушкой, — фыркнул Намджун.              — Точно, очень похожи на маленьких тузиков. Даже баскетболисты всё равно как собачки — глупое зрелище… Но я не об этом. Техники установили камеры с хорошим разрешением в изоляторе. Так что сегодня вечером в прямом эфире можно будет наблюдать взаимодействие двух неразлучных, — показал кавычки в воздухе, — друзей. Вот и посмотрим, какая на самом деле фикция их так называемая дружба.       В воздухе раздался приглушённый звук гонга. Лямбды переглянулись и одновременно встали с плетёных кресел. Ещё несколько человек, беседовавших на веранде, потянулись в глубину особняка. Сегодняшнее собрание, как всегда одиннадцатого числа — по номеру буквы λ — начинается в одиннадцать часов дня. Два доклада, обсуждение процессуальных вопросов и проектов… Серьёзная работа серьёзных мужчин, о деятельности которых никто не знает ничего конкретного. Но ответственность за события, происходящие в этом мире (даже за некоторые землетрясения и вспышки болезней в нужных местах планеты) почти полностью лежит на их плечах.       Корейское отделение общества заседает каждый месяц. Их двенадцатеро, очень спокойных мужчин. Лямбды, рождённые стать гениями, но не ставшие ими, почти все отличаются некой эмоциональной холодностью. В отличие от тех, кто смог реализовать свои гениальные способности и отдаться призванию — это как раз те, о которых Намджун сказал, что они ненадёжны.       Мин Юнги — самый младший в братстве — присутствует на пятом заседании и уже разобрался в нюансах. И полностью разделяет идею: людьми нужно управлять. Без эмоций, без срывов, продуманно и планомерно. Иначе хаос. Сейчас весь хаос контролируется и планируется.       Обстановка зала заседаний резко контрастирует с роскошью всего остального особняка: тут огромный овальный стол, светлые стены без картин, лёгкие светильники, современная мебель, оргтехника… Мин вспомнил, как его принимали в братство. Возвышенная процедура — почти ритуальная, вызывающая в воспоминаниях трепет, даже восторг!       … Его ввели в довольно тёмное помещение, уложили в центр стола, накрыли лицо тяжёлой маской и на какое-то время оставили в почти полной тишине. Спокойный голос незнакомого мужчины приказал не двигаться и не вставать. Юнги чувствовал себя спокойно — ведь предварительная беседа с двумя старшими лямбдами дала понять, что он особенный, что за ним наблюдали уже некоторое время, что он кандидат с очень высокими гарантиями. Когда он услышал шаги входящих в зал людей, то почувствовал некий дискомфорт, но процедура состояла в том, чтобы он не видел и не знал говорящих с ним людей. Вопросы, которые после приветствия начал задавать один из голосов, касались самых различных сфер: семья, учёба, предпочтения, последняя понравившаяся книга, особенности личной физиологии, взгляд на некоторые философские доктрины… Он вспомнил с тонкой внутренней улыбкой свой заваленный коллоквиум. Ах, как же он был юн и наивен! Тогда профессорам университета нельзя было говорить правды. А здесь — только правду. За малейшую ложь, которую люди в этом зале прочтут и без детектора лжи, он встанет и культурно выйдет за дверь, никогда больше не надеясь переступить порог этого особняка.       — Братья, вы можете задать вопросы нашему гостю.       — Ты любил? — спросил голос, очень похожий на намджунов.       — Нет.       — Ты хочешь испытать эмоции, о которых знаешь, но не чувствовал их?       — Нет.       — Ты испытывал счастье?              — Да.       Хорошо, что они не спросили о подробностях его самого счастливого воспоминания. Оно такое… только для него. Не хотелось бы рассказывать о том всепоглощающем чувстве, которое накрыло его существо, стёрло все мысли. Как будто, позволив кому-то другому заглянуть в тайное хранилище своей души, он нарушил бы его волшебную суть. И отдал бы часть своего счастливого воспоминания. А он не хочет этим делиться ни с кем.       Радуга… Это была радуга над морем. Невообразимо огромная яркая небесная дуга, соединившая недостижимый горизонт с западной оконечностью их острова. Соединившая несоединимое. Тринадцатилетний Юнги тогда задохнулся от красоты, величия и нереальности. От счастья…       — …Твой любимый цвет — оранжевый? — это уже другой голос, очень мягкий тембр.       — Да.       — Ты считаешь, что человечество вырождается?       — Да.       — Хочешь ли ты иметь детей?              — Нет.       Только правда и ничего кроме правды. Никаких преступлений и стыдных секретов у Юнги за душой не имелось, поэтому он очень свободно и быстро отвечал на все поставленные вопросы. Кроме этого:       — Ты сможешь участвовать в проектах, которые будут подразумевать гибель людей, особенно знакомых тебе людей?              Юнги задумался и постарался представить себе, как он наблюдает смерть знакомого человека, осознавая несомненную пользу общего процесса… Вот, к примеру, Намджуна. Сможет ли Мин видеть его агонию и при этом не помочь? Сможет.       — Да, смогу.       — Нам нужно принять решение, братья.       После этого Мин услышал звуки отодвигающихся стульев, шагов и негромких голосов. И снова в зале наступила тишина. Его предупредили, что после «допроса» все действительные члены братства должны будут тайно проголосовать за его членство. Видимо, как раз это и происходило.       Около получаса Юнги провёл в одиночестве и тишине. Прекрасное время для размышлений… И для краткого сна, из которого его вытолкнул голос, какое-то время назад запрещавший двигаться и вставать. Только теперь его приказ был «Встаньте!» — и тут же одни руки подхватили и поставили Мина на ноги, а другие аккуратно сняли маску. Пока он промаргивался, фокусируя взгляд и сознание, стоявшие вокруг стола мужчины молча ожидали. Именно в тот момент, когда он стал выхватывать и, словно знакомясь, останавливать взгляд на лицах, зазвучало:       — Приветствуем тебя, новый наш брат! — и после этого все присутствующие стали аплодировать. Мин почувствовал некоторое смущение от направленных на него проницательных взглядов… 🔺       — Коллеги, сегодня днём я был на заседании комиссии с участием представителя эпидемиологической службы. Информация такая: в городе зафиксировано несколько десятков случаев заражения новым штаммом гриппа. Симптомы следующие: резкая потеря обоняния, ломота и слабость в суставах. Если кто-то из вас обнаружит у себя подобное, просьба немедленно надеть маску и обратиться к непосредственному начальнику, а затем в медицинский кабинет на своём этаже. Избегайте передвижения по городу. При правильном проведении купирующих мероприятий, нам вместе удастся очень скоро нормализовать обстановку. Причин для беспокойства нет, — Мин Юнги говорил как обычно: своим низким довольно красивым голосом, спокойно и плавно, сухими и лишёнными эмоций фразами.       Ким вспомнил, как вчера, ожидая прихода Чона, резко ослабел в коленях. А то, что он с вечера не чувствует ничего своим красивым носом — это стопроцентно указывало на его заражение. Вот и сейчас он ощутил лёгкую ломоту в локтях, в шее. Да, у него именно этот вид гриппа! Хвала Создателю! А то он уже успел себя почти похоронить, как альфу! Ох, какую он ночь вчера пережил… Хуже некуда! Утром обнаружил, что около четырёх утра звонил Чонгук… С чего бы это вдруг? И тут сон резко отступил, а Тэхён вспомнил вчерашнее своё паническое бегство из клуба. И даже всплыл в памяти тонкий носик и округлившиеся глаза омеги по имени Бо. Бля-а-а, он же вчера бросил Чонгука, ни о чём не предупредив! Срочно позвонить, друг же волнуется!       Телефон Чонгука был занят. Ну ничего — увидит пропущенный звонок и перезвонит. И тогда Тэ нажалуется ему на свою жизнь, из которой уже почти на восемь часов исчезли запахи. А Чонгук как-то так посочувствует, что станет легче. Как он, интересно, вчера с тем омежкой в шарфике покувыркался? Точно: сначала Тэхён поплачет в жилетку, а потом обязательно похвалит так неожиданно проявившегося альфача в стеснительном Чонгуке. Тэ даже улыбнулся, вспоминая, как Чон, не разрывая поцелуя, нёс красавчика с жёлтыми глазами за синий занавес…       … Чонгука разбудил звонок с номера главы технического отдела. Стараясь игнорировать постукивающую боль в висках, он попытался звучать не очень хрипло и насколько возможно бодро:       — Я слушаю.       — Чон! У нас авария! Срочно нужны техники. Честно, я не понимаю, что происходит, но ты наверняка разберёшься. Мы уже впятером голову ломаем, давай скорее подъезжай!       — Так, подожди. Я не дома, блин. Мне надо в душ…       — Ты знаешь, тут такое амбрэ стоит, что твой пропущенный душ никто не заметит.       — Где авария-то? Куда ехать?       — Хранилище на девятой. Ты на машине? Нет? Заказывай такси и пулей к нам. Когда сядешь, перезвони мне, введу тебя в курс дела.       Чонгука спасло, что такси планировалось через двенадцать минут — он таки запрыгнул в душ, смыл с себя кровь и сперму, скоро почистил зубы и выскочил к таксисту с сырыми волосами.       Девятая фабрика занимается экстракцией масло-жирового сырья. Что там могло случиться? Гук набрал главного инженера и всю дорогу, пока такси мчалось за город, в местную «Косметическую долину», слушал подробности непонятной аварии с утечкой фантастически дорогого сырья и с испарением ректифицированного спирта… Он слушал слова, но профессиональный мозг техника словно не воспринимал информацию. Гораздо ярче в его сознании вставали картины и движения вчерашнего вечера… Что с ним случилось? Какая авария произошла в мозгу Чонгука, из-за которой он превратился в животное? Гон? Блять… Ведь он может накрыть Гука просто сегодня ночью… М-м-м… Висок отозвался пульсирующей болью…       — … Потом прибыли канистры, всё как обычно. И с чего началась утечка — непонятно. Патрубки и соединения проверяют перед каждой новой партией, и если это… — на внешнем контуре вещал инженер, почти не касаясь своими словами сознания Чонгука. Он опять посмотрел на свои чистые крепкие ногти, которые вчера ночью до крови исцарапали человека. Поймёт ли это Тэхён? Нужно ли рассказывать другу о своём помутнении рассудка? Немного успокоившись, он позвонил Тэ — кто, если не лучший друг сможет найти слова, чтобы заткнуть воющего от страха зверя в душе Чонгука? И хорошо, что Ким не ответил, потому что сейчас эта идея не казалась годной. На фоне продолжающегося доклада главного инженера прозвучал входящий от Кима. Гук пропустил вызов.       — Приехали, господин, — сказал водитель.       Чон посмотрел на сумму, высветившуюся на табло счётчика, и дал купюру с запасом.       — Сдачи не нужно, — сказал он и вышел — уставший, хмурый, растерянный.       Отправил Тэхёну стандартное «Занят. Перезвоню позже» и устало потёр лицо.       Здание фабрики виднелось за светлым высоким забором. Чону нужно попасть в подземное хранилище, обойдя почти весь периметр. Ну что ж, может быть, и хорошо, что сегодня вырисовывается перспектива вообще не добраться до головного офиса: работа, проблемы, утечка и прочее — это то что нужно, чтобы иметь возможность подумать и в то же время не погрузиться в бесполезную рефлексию. Рядом люди, которым глубоко похер его страдания — они не станут спрашивать: «Гук, чего у тебя рожа-то такая напряжённая? Что-то случилось?». А даже если им и покажется, что он чем-то озабочен, то легко можно сослаться на утечку-течку… Хоть бы гон не скрутил прямо тут…       Чонгук вошёл в тамбур хранилища, сразу почувствовав сложную смесь ароматов, натянул на себя костюм, похожий на лёгкий скафандр, приложил пропуск к сканеру… И в следующий раз моргнул около половины третьего, когда главный техник, пытаясь почесать лобок через комбинезон, сказал:       — Так, ребята… Думаю, мы их спасли. Премию я нам выбью. Где тут кафетерий?       — Я вас провожу, — снимая маску, ответил бета из здешних.        🔺       — Вы прекрасно вчера справились, — доброжелательно покивал Мин Юнги бете-санитару, который давал Чонгуку «воду» с растворёнными безвкусными солями. — Сегодня я попрошу вас провести небольшое экспериментальное действие под видом тестирования. К вам придёт наш сотрудник, альфа, которому будет необходимо нанести вот этот состав, — подал бутылочку без надписей, — на все возможные места скопления кровеносных сосудов. Особенно обратите внимание на паховую область, подмышечные впадины. Но больше всего, конечно, обработайте пахучую железу. Для убедительности возьмите кровь и мазок из носа.       — Прошу прощения, господин, — мужчина прячет глаза. — Но санитарам не поручают такие процедуры. Ведь подобные тестирования должен проводить на нашем этаже доктор Эом Чимчоль. Простите… — ещё глубже склоняется он.       — Есть небольшой нюанс. Доктор Эом — хороший знакомый этого альфы. Чистота эксперимента будет нарушена из-за непременного личного общения. Понимаете?       — Да, да. Теперь понимаю. Но-о-о… господин Мин, простите! Как же я сделаю это без согласия посетителя? Ведь вещество, насколько я понял, пахучее? Не вступит ли оно в диссонирующее сочетание с природным ароматом сотрудника?       — Не волнуйтесь об этом! — заверил начальник. — Он участвует в слепом тестировании, при котором его обоняние м-м-м… несколько притуплено. Но о ваших манипуляциях он не должен узнать и от вас. Проводя обследование, вы получите доступ ко всем нужным местам. Уверен, что вы справитесь, — ободряюще похлопал бету по плечу, от чего тот расплылся в благодарной улыбке. — И ещё раз подчеркну: он не должен знать о нанесении состава на свою кожу. После процедуры альфа на некоторое время останется в изоляторе, а вы сможете пойти домой. Потом я перепоручу его вашим коллегам. Мы договорились? — даже улыбнулся Юнги.       — Да-да, господин Мин! — встал бета и поклонился.              — Отлично! Вот имя сотрудника, о котором я говорил, — подал он плотный квадратик визитки.       Ну что ж… Пока всё идёт по плану. Несколько сдвинуло пункты то, что Чон Чонгука на целый день вырвали из офиса. Но, возможно, это и на руку. Нужен только повод для того, чтобы он оказался в нужное время в нужном месте. Самый простой — вызвать его к себе и попросить проверить что-то в расчётах системы чего угодно в помещении медицинского блока. Например, системы кондиционирования. И проблема должна возникнуть примерно к шести-семи часам вечера, к концу рабочего дня. К этому же времени с обработкой Ким Тэхёна тоже всё будет определённо закончено.       Его личные исследования никак не контролируются, методы не регламентируются. Химическая лаборатория и разнообразные вещества всегда под рукой. Добровольцев, не знающих о своей миссии, сколько угодно.       Хоть лямбдам и вменяют в особенность их эмоциональную неразвитость, однако Мину совсем не чужды удовольствия: он испытывает некую радость и интерес, наблюдая за субъектами и объектами своих исследований. То, за чем он сегодня будет наблюдать — не первое его изыскание. Так что он с долей нетерпения ожидает, когда уже, наконец, к нему в кабинет постучит явно заболевший Ким Тэхён.              Но вместо ожидаемого Ким Тэхёна он получил звонок от Ким Намджуна:       — Мин? Не соскучился?       — Ещё нет.       — Ты сегодня не спишь, брат. Как самый младший, встречаешь в аэропорту нашего брата из страны с тремя столицами.       — ЮАР.       — Именно. Так что завари полный термос кофе, посмотри свой спортивный матч и к четырём утра будь в Инчхоне. Я прислал тебе имя — распечатай табличку. Умеешь?       — Нет. Для меня это сделают специально обученные беты, — хмыкнул Мин. — Почему же мне это днём не сказали, интересно?       — Там какая-то накладка вышла. Он должен был прилететь накануне заседания и сегодня присутствовать. Он из секретариата, между прочим. Что со сдвинувшимися сроками — не так важно. Важнее, чтобы ты его встретил и привёз в гостевой дом.       — Понял тебя, брат. Будь, — пожелал Юнги.       — Буду.       Какой интересный день! Сначала заседание братства, потом подготовка и предвкушение своего эксперимента, теперь вот ночное поручение. Мин сдержанно улыбается, глядя в окно на заходящее солнце. И оборачивается на краткий стук в дверь.       — Входи, Тэхён.       — Можно? — заглядывает тот, вопросительно подняв брови над серой маской, закрывшей пол-лица. — Судя по всему, я заболел именно тем гриппом, о котором сказали. Никак не могу привыкнуть, что Вы определяете, кто пришёл.       — А что в этом удивительного? У меня прекрасная память на запахи. Твой вереск я чувствую сразу. Красивый аромат. И жимолость в сердечной ноте… — вдохнул он поглубже.       — Счастливый Вы человек. Я почти сутки ничего не чувствую, — покачал головой Тэхён.       — Да ты что? Вот незадача, — очень искренне сочувствует Мин. — А ломота? Или что там положено?       — Есть такое: ломота не очень сильная, а вот носа вообще нет. Хорошо, что я не парфюмер! Иначе — хоть увольняйся.              — Не волнуйся! Нас заверили, что правильно поставленный диагноз, правильное лечение — и ты через пару дней здоров и, скорее всего, весел, — убеждает Юнги. — Так, давай я тебе напишу направление к нашим лекарям. Сразу обращаешься к вот этому санитару — он уже прошёл нужный краткий курс — и на выходные остаёшься в нашем изоляторе.       — Вы знаете, я никогда не был в изоляторе… У медиков, конечно, был, но до госпитализации не доходило дело, — чуть волнуется Тэхён. — А меня можно будет проведывать? — постарался пошутить он.       — Проведывать? Ну уж не-е-ет. До понедельника — одиночество и медитации. Но телефон не запрещён, — не глядя на Тэхёна, улыбнулся Мин, быстро набирая на клавиатуре. — Лекарствами тебя снабдят, кормить тоже будут. Считай, в отпуск отправили!       — Ох… Я постараюсь это так и воспринимать.       — Вот и славно. Всё, направление я кинул медикам. Идите, больной!       Когда совершенно успокоившийся Тэхён вышел из кабинета, Юнги отметил время. Теперь примерно через час — полседьмого вечера — подопытный останется в лазарете один. Лишь дежурный медбрат будет находиться в самом удалённом от него кабинете.       — Чон Чонгук? — набрал Мин. — Тут у нас какая-то несостыковка в медблоке. Доктор или кто-то из его подчинённых заметил. Пришли кого-нибудь из своего отдела.       — Господин Мин! Кого же я пришлю, если сейчас, простите, вечер пятницы?! Все по домам уже! И если б не авария на девятой, то и я бы уже где-то отдыхал. А так вот… Отчёты дописываю.       — Ну и отлично! Сам зайдёшь — скорее даже будет. Ты ж в технике гений! Лямбда!       — Ха-ха, уважаемый… Хорошо, я закончу здесь и зайду к медикам.       — Спасибо! Знал, что ты не откажешь. Не забудь маску!       Итак, последнее приготовление:       — Медицинский отдел.       — Мин Юнги. Добрый вечер!       — Здравствуйте, господин!       — Примерно через час к вам придёт начальник технического подотдела, Чон Чонгук. Проводите его, пожалуйста, в изолятор. У него важная работа, возможно на несколько часов. Так что сразу возвращайтесь на свой пост. Всё понятно?       — Да, господин Мин. Всё сделаю.       — Спасибо.        🔺       Очень серьёзное исследование. И раздеться донага попросили, и халат одноразовый выдали, и разные присоски-примочки по всему телу присандалили… Опять же протёрли все приличные и причинные места влажными ватками. Тэхён постарался вести себя сообразно — не дёргался от прикосновений, не придумывал себе несуществующих эротических намёков (он точно знает, что в штате доктора Чимчоля только беты, которые могут провести осмотр и альфам, и омегам без малейшего урона для репутации). Но всё-таки, прикрыв глаза, можно было приятно расслабиться, когда ухоженные пальчики что-то протирали в паху, под коленями, в промежности (нифига себе прогресс в диагностике гриппа! Давно Тэхён не болел…), под мышками, по шее, на затылке очень близко к запаховой железе…       — Ну всё, господин Ким, я закончил. Выпейте вот это, пожалуйста. И отдыхайте, — мягко улыбается бета. — Я сейчас сделаю все выводы по исследованию, вашу кровь отправлю в лабораторию. Спокойной ночи!       Спокойной… Даже очень. Не так привык Тэхён проводить выходные!       Обычно вечер пятницы у них с Чонгуком начинался с многообещающего разогрева в клубе, приценивания к омегам вокруг, прикидывания своих шансов… Эх! Если завтра выяснится, что Тэхён заразился именно этим вирусом, то выходные придётся проваляться здесь.        А ведь Чонгук так и не перезвонил! Фигасе заработался…       Тэхён набирает номер друга.       — О, Тэхён-а, как раз собирался тебе позвонить, но у меня сегодня не день, а сумасшествие! — сразу начал жаловаться Гук. — Сейчас ещё в медблоке надо какую-то фигню проверить — и всё. После этого можем встретиться в клубе. Ты ведь дома уже?       — Гук-и? Ты чего такой разговорчивый? Вообще не узнаю тебя. Вчера вот на омегу набросился, сегодня целый день не звонишь, сейчас болтаешь, как не ты… Что случилось? — и тут же потерял нить. — А самое-то главное! Ты ж не знаешь! Я каким-то хитрым гриппом заболел и теперь лежу в нашем изоляторе.       — На нашем этаже? Так я сейчас туда иду! Проведаю тебя, — старательно отвлекается своей болтовнёй от собственных тягостных мыслей, которые за целый день удачно отодвигались на задний план.       Но буквально пару часов назад Чонгук почувствовал характерный прилив крови к губам, к соскам, к мошонке — всё указывает, что нужно срочно найти омегу — а лучше двух, как советовал Тэ — и как минимум на все выходные закрыться с ними в своей спальне. И тут же, оттолкнувшись от мыслей об омегах, его мозг услужливо продемонстрировал заплаканные жёлтые глаза и исцарапанные ягодицы… В результате вздымающиеся волны желания и зуд в члене столкнулись с накатывающей паникой от того, что снова произойдёт что-то ужасное, постыдное… Может, всё-таки рассказать Тэхёну о своей неожиданной агрессивности в сексе?       — Да ладно! Это ж классно! Я почувствую себя настоящим больным! — веселится Тэхён. — Ты мне принесёшь яблок?       — Нет, не принесу. Могу пассатижи или моток проволоки в оплётке.       — Ну ладно, давай свою проволоку… А когда ты зайдёшь?       — Говорю ж: уже иду. Подожди минут пять-семь.       Чонгук надел маску и открыл дверь медицинского блока:       — Добрый вечер, я Чон Чонгук. Э-э-э…       — Да-да, меня предупредили, что Вы придёте. Прошу за мной, я отведу Вас в изолятор.       Предупредили?.. Кто? Чонгук не успел ничего придумать, потому что ещё пять минут назад не знал, что ему нужно в изолятор, а этого бету уже уведомили? Ну нормально…       — Это здесь, — указывает санитар и, коротко поклонившись, уходит.       Чонгук рад, что сейчас он увидится с Тэ: они поговорят, поржут — это у них стабильный настрой благодаря Тэхёну. Вот только гон всё увереннее вступает в свою силу: Чонгуку даже почудился лёгкий аромат пассифлоры… Так, надо скоренько развлечь Кима и ускакать в клуб, а то яйца отвалятся к херам…       Он открывает дверь изолятора и с весёлым «Ага-а-а!» входит, ожидая увидеть друга, смешно одетого в распашонку с завязочками на спине…              … А не вот это.       Не этот мгновенно снёсший разум дурманящий аромат… Жуткая, дьявольская, искушающая, жестокая аура вереска, пассифлоры и жимолости.       — Тэхё-о-он… Какого хер-р-ра ты так пахнешь?.. — прикусывая щёку от неудержимо затопляющего бешеного желания, рычит Чонгук, чувствуя, как ломит клыки.       — Гук-и… — почувствовал неладное Тэхён. — Что с тобой? Почему ты так смотришь?.. — и позднее, чем надо, запахнул полы халата.       — Что со мной, детка? — блестит чёрными с красными сполохами глазами сильный альфа в гоне. — Со мной пиздец… С тобой тоже… — шепчет он чуть тише, не услышав двойной щелчок замка. 🔺       Мин Юнги дистанционно блокирует двери изолятора. Теперь никто из этих двоих даже при большом желании или удаче не сможет выбраться из помещения. Лямбда включает абсолютно исправную систему кондиционирования замкнутого пространства. Альфам точно понадобится свежий воздух.       Камеры работают прекрасно — с высоким разрешением.       — Внимание, эпидемия, — иронично говорит он сам себе и усаживается в удобное кресло перед монитором.

🔺🔻