Нивелирование

🔺

      — Добрый день, мальчики! Хорошо, что вы уже в халатах. Я думаю, вы хотите каких-то объяснений? Ну что ж, начну. Раз-раз, проверка звука… Я слышу, что меня слышно. И вас обоих я прекрасно вижу и слышу: камеры установлены в шести местах, так что ваши перемещения и действия я при желании могу отслеживать абсолютно все. Предвидя ваше недоумение — да, и в ванной комнате тоже. В туалете нет. Так что можете оставаться там, где я вас сейчас наблюдаю.       — Мин?! Я убью тебя! Где ты?! — вскакивает Тэхён при звуках голоса, доносящегося из скрытых динамиков. Чонгук озирается и как-то сразу обнаруживает чёрные глазки́ камер.              — Ого, какой ты злой, Ким Тэхён! Поверь, я не стану рисковать своим здоровьем, приближаясь к тебе.       — И меня ты тоже слышишь? — прямо в камеру, скрытую около зеркала в ванной, зло щурится Чонгук.       — Конечно. Я же сказал, что объективы размещены по всему помещению.       — Какого хера мы тебя не видим?! — рыкает Тэхён. Чонгук выходит из ванной и садится ближе к другу. Но тот сразу же вскакивает и беспорядочно мечется по лазарету.       — Послушайте, альфы. Я недалеко от вас, но предполагая ваше м-м-м… настроение, я не стану вас утомлять своим присутствием. Вы же узнали мой голос — всё, вполне достаточно.       — Убляд… — негромко цедит Чонгук.       — Я всё слышу, Чон. Динамики очень чувствительные. Итак, отвечаю: Ким, у тебя было подозрение на грипп, так? Тебя поместили в изолятор. В одной из систем медблока случился сбой, я попросил инженера помочь разобраться. И когда он к тебе вошёл, дверь отчего-то заблокировало. Наверное, как раз в этом и была проблема, да, Чон?       — Мин, — из последних сил сдерживая рвущиеся ругательства, сквозь зубы шипит Тэхён, — ты расскажи это дяде на автобусной остановке, ага? Я, конечно, не лямбда, но даже мне понятно, что это всё подстроено! Грипп? Ха-ха! Твой коктейль был таким интересным, не так ли?       — У тебя нет доказательств.       — С-сука…       — Да, возможно. Я бы только хотел, чтобы вы хорошо уяснили: мой небольшой эксперимент сделан чисто, без последствий и вреда для ваших организмов. Всё было абсолютно безвредно.       — Знаешь, скажи об этом омеге, которого я едва не убил после твоего питья и пассифлоры! — вскидывается Чонгук.       — Тем более никаких доказательств. Я вам говорю — вы меня ни за что не зацепите. Так что перестаньте сотрясать воздух в лазарете, — хмыкает Мин.              — Ты ещё и смеёшься, гад?! — бесится Ким. — Я всё равно выйду отсюда и переломаю тебе пальцы!       — Нет. Ты успокоишься прямо сейчас, — давит голосом лямбда. — И ты, Чон, тоже сядь! Вижу, ты лучше держишь себя в руках.       — Не надейся! Я переломаю тебе более крупные суставы, скотина!       — Всё, парни, ещё одно подобное слово в мой адрес — я отключусь. И ебитесь до понедельника. Может, так вы лучше пар выпустите.       Тэхён, искря молниями из глаз, сцепляет руки на груди и с размаху садится в кресло.       — Молодец, Ким. Настоящий разумный альфа. Ты меня, кстати, удивил больше всего.       — О чём ты? — выплёвывает Тэ.       — О том, как ты подставился, чтобы усмирить своего друга.       — Что-о-о, блять?! — взрывается Тэхён, снова вскакивая. — Убью, падла! Ты и это видел?!       — Конечно, — опять высокомерно хмыкает Мин.       — Пиздец… Пизде-ец, — прячет лицо в ладонях Чонгук.       — Честно говоря, это и было моим интересом: как вы поведёте себя в сложившихся обстоятельствах. Вернее, в той ситуации, в которую я вас поместил. И я, призна́юсь, ожидал другого развития событий.       — Мин, мне похуй, чего ты ожидал! — орёт Тэхён. — Это нарушает, блять, все законы, все нормы! Ты понимаешь, что мы тебя засудим за вторжение в личную жизнь?!       — Что в моих словах тебе непонятно? У вас никаких доказательств. Повторить? Никаких. Доказательств.       Оба альфы, глядя друг другу в глаза, замолкают.       — Хорошо, — через некоторое время произносит Чонгук. — Допустим, ты удивлён нашим поведением. Мы потрахались у тебя на глазах. Или ещё кто-то смотрел наше хоум-видео?       — Нет, я один. Но, чтоб тебя не смущать — я перестал смотреть на ваши взаимодействия, когда понял, что именно решил Ким. Это действительно было для меня удивительно. И я бы хотел с вами, как со взрослыми людьми, поговорить о том, что вы чувствовали, какие моменты привели к такому решению. Ведь это научный эксперимент!       — Я тебя ещё не посылал нахуй, сука? — не желает успокаиваться Тэхён.       — И не делай этого. Смысла — ноль. Но я так понимаю, что пока обсуждение откладывается.       — Даже скорее всего, — подтверждает Чонгук. — Мне интереснее другое — что ты теперь будешь делать? Выпустишь нас?       — Конечно.       — И что? Ты ожидаешь, что мы будем продолжать заниматься работой и обедать с тобой? — желчно вопрошает Гук.       — Ха, обедать! Он нас отравит к херам и скажет, что у нас никаких доказательств!       — Нет, Ким, на такое я не пойду. Это даже для меня слишком.       — Даже для тебя-а-а? О как! Ты и сам понял, что у тебя нет совести? — опять с грохотом обрушивается в кресло Тэхён.       — Ты не знаешь, что такое гореть наукой, Ким. Ты, конечно, очень способный альфа, но лямбдой тебе не быть.       — А тебе никогда не чувствовать любви! — бьёт Чонгук.       — Кто тебе сказал?       — Ты! Ты сам говорил, что никогда не влюблялся!       — Я никогда не влюблялся, потому что не встретил того, кто… Словом, у лямбд любовь — это совсем другое состояние, чем у вас. Вы чувствуете свой гон, унюхиваете нужный запах — и всё. Поставили раком омегу и счастливы. А мы, лямбды, любим негормонально. У нас все отношения — через разум, а не через член. Для нас инстинкты и эмоции вторичны, первичны впечатления — обоснованные и разумные.       — Вот я тебя слушаю и, честно говоря, охуеваю… Ты нам с Гуком сейчас рассказываешь, что у нас всё на инстинктах? Давай ещё раз напомни-ка мне о своём удивлении, а?       — Вы — исключение из правил. В каждом правиле есть этот процент брака системы.       — Да ты вообще охренел?! — заорал Тэхён. — Мы брак системы?!       — Ким, ты можешь меня услышать? Перестань орать и беситься. Это вообще не помогает. Как минимум, я тебя не выпущу из изолятора с таким поведением. А потом устану от твоих воплей и перестану с тобой говорить. И, как я раньше предлагал, спаривайтесь тут до понедельника. До кровавых мозолей.       — Сука.       — Уже было.       — Сука и есть…       — Подожди, Тэтэ, — мягко кладёт ему руку на плечо Чонгук, — давай действительно успокоимся. Мин, конечно, сука, я согласен. И кости мы ему непременно переломаем, но лучше сейчас его выслушать, — и наклонившись к самому лицу друга, легко чмокает его в губы и подмигивает.       — Вот! Оказывается, у вас в паре разумный альфа — это Чон Чонгук. Ещё удивительнее! — обрадовался Юнги. — И как-то вы никак не перейдёте к приятной части нашей беседы, — совсем уж благостным голосом вещает он.       — К какой, интересно? — довольно спокойно спрашивает Гук.       — К благодарностям.       — Нет, я его сейчас уебу, Гук-и, — негромко, но зная, что Мин всё слышит, произносит Ким.       — И за что мы тебя должны отблагодарить, благодетельный лямбда? — успокаивающе поглаживая широкое плечо Тэ, уточняет Чонгук.       — За то, что вы прекрасно провели время, что лично у тебя, Чон, был отличный партнёр на твой гон. Конечно, если бы не моя небольшая помощь, ничего бы этого не было. Так что да — можете сказать «спасибо».              Гук останавливает руку.       — То есть ты хочешь сказать, что мы с Тэхёном… Что только твои коктейли нас…       — Конечно! Если бы не запах пассифлоры, которым я тебя пичкал и которым с ног до головы был покрыт твой друг, то ты бы прекрасно и благополучно трахал омегу или нескольких в свой законный больничный. Если бы не моя помощь, то вы бы так и… дружили. Я исследовал воздействия запаха. Понимаете? Вы бы никогда не подумали, что можете захотеть друг друга. Теперь, когда действие афродизиака прекратится, вы снова станете обычными альфами. Так называемыми друзьями. И с чистой совестью пойдёте по омегам, — плавно заканчивает спич Юнги.       Чонгук слышит это и задумывается. Тэхён поднимает на него глаза.       — Гук-а? Ты же не веришь ему? — напрягается он из-за характерно зависшего взгляда чёрных глаз. — Гук?       — Да-да, Тэ, я слышу тебя. И его.       — Так, ребятки, я вас оставлю ненадолго. Мне нужно с заведующим решить вопросы с вашей выпиской, чтоб всё в документах было аккуратно. А то я обещал ненадолго с вами, а вот как задержался…              — Стой! — вскрикивает Тэхён. — Ты хочешь сказать, что Чим знал? Он участвовал в этой блядской инсценировке? Вот же…       — Нет. Твой приятель не знал, что ты здесь. Он и сейчас не знает. Вы же с ним не разговаривали? Всё, не скучайте.       Чонгук по-прежнему задумчиво пялится в видимую лишь ему точку.       — Хей, брат, ну что с тобой? — встаёт и делает шаг ближе к нему Тэ.       — Прости меня… — глухо отвечает Гук.       — За что? — уже уловил направление его мыслей.       — За то, что я на гормонах тобой воспользовался…       Тэхён фыркает:       — Если бы я сам не захотел, то не дался бы — поверь, я бы нашёл, что тебе отгрызть и обезопаситься.       — В смысле «отгрызть»? — неподдельно пугается Чонгук.       — Ну как… Зубами, например.       — Да иди! Ты бы не стал!       — Вот именно. Я и не стал, — подходит ближе. — И вообще-то, я бы хотел сейчас не рассуждать, а открыть тебе одну тайну.       — Какую? — немного успокаивается Гук.       — Ты не поймёшь, пока не попробуешь.       — Попробовать? Что?       — Поцелуй меня сейчас, когда тебе не рвёт член.       — А ты хочешь? Меня хочешь?       — Нет, в том-то и дело. Я хочу твоей ласки. Понимаешь? Ласки.       — Тэхён, ты не только Мина удивляешь, — шепчет Чонгук и заходит за спину Тэ. Он плавно скользит ладонями по талии, забираясь за отворот халата на голый живот. Медленными влажными поцелуями проходит по шее Тэхёна, чувствуя, как от его ласк покрылась мурашками кожа, как легчайшая судорога пробегает под пальцами. Он развязывает пояс халата Тэ, тот сладко стонет и поворачивается лицом.       — Да, Гук-и, милый, — как можно тише шепчет он, буквально движениями воздуха донося до друга, — именно это и доказывает, что мы с тобой не на гормонах друг друга захотели…              — Тэ, а у меня снова гормон впереди мозгов. Ненадолго моей разумности хватило, — ласково хмыкает Чон, легко прижимаясь к бедру Кима и давая почувствовать, как стремительно наливается его член.       — М-м-м, детка, что-то и мне не думается о высоком… Ты такой нежный — прости, но я хочу тебя.              — Маленький технический момент. Я сейчас зубной пастой немного поработаю, — улыбнулся Гук и быстро сбегал в ванную, вернувшись с тюбиком. — Не хочу, чтоб лямбда подглядывал.       А Тэхёну было бы всё равно: подглядывает он или нет — даже немного будоражит. Представить, что за тобой наблюдают, когда ты с удовольствием раздвигаешь ягодицы партнёра, вылизывая и толкаясь в него… Или когда тебя выгибает натянутым луком, стреляющим оргазменной струёй… Красиво, наверное.       Но Гук деликатнее. Он добросовестно поднялся к каждой камере во всех углах комнаты и тщательно мазнул на «глазки́» зубной пастой.       — А откуда ты знаешь, где что?       — Ну Мин же сказал, что установлено шесть камер, в том числе и в ванной. Значит, в комнате пять — логично расположить по четырём углам и в центре, — показал он на светильник в потолке, подставляя под него стул, — и одну в ванной. Это ж понятно! — спрыгивает Чон.       — Инженеру — да, а я бы иначе их расставил, покреативнее, — улыбается Тэхён, спуская с плеч халат.       — Ох, Тэ… Мне кажется, я действительно не на гормоне тебя хочу… Ты такой красивый!       Чонгук присаживается на высокую кушетку и не отрывая взгляда, зовёт Тэ к себе, показывая пальцами, как он сейчас приласкает его. Казалось бы! Лёгкие поглаживания длинных мужских пальцев в воздухе — а у Тэхёна жест мгновенно отзывается в паху. И он, улыбаясь, идёт на этот зов. Чон раздвигает полы своего халата и демонстрирует намерения. Ну как тут откажешь? Ким становится между раздвинутых сильных бёдер, чуть расставив и свои ноги, и немного наклоняется, с низким стоном влажно целуя Гука. Его член направлен идеально вверх, и кажется, словно головка лёгкими поцелуями касается промежности Тэхёна. Тэ, уловив эти сладкие ощущения, специально слегка танцует бёдрами, чувствуя сочащуюся плоть то на своём отзывчивом входе, то мягко толкающей яички — изысканность этой ласки неповторима! Пальцы Чонгука очень нежно касаются ягодиц Тэхёна, совсем немного раздвигая их, поглаживая чувствительными подушечками шёлковую кожу. Тэ распахивает потрясённые глаза и шепчет:       — Господи, Гук-и… Как это нежно… Мне никогда не было так сладко…       — Тэхён-и… — шёпотом же отвечает Гук. — Мне кажется, что я никого так не касался… Я столько всего чувствую, не хватает слов…       — Это даже бо́льшая тайна, чем я думал, когда просил меня поцеловать…       — Я не хочу сказать ничего лишнего, но… — Чонгук замолкает и зависает, по-прежнему невесомо дотрагиваясь до кожи Тэхёна: проводит пальцем по линии его ключиц, обрисовывая сосок, грудную мышцу, мягко спустившись по рёбрам к подвздошной косточке — и снова завернув к ягодицам.       — Парни… — очень негромко, даже как-то мягко звучит голос Мина. — Я ничего не вижу, но всё слышу. В принципе, и видеть не надо — вы очень красноречиво звучите… Вам всё-таки сто́ит меня поблагодарить.              — Мин, — с плохо скрытым стоном отвечает Тэ, — сейчас я не такой злой. Но ты сволочь, — и снова целует Гука, не стесняясь влажных звуков.       — Тэхён, Чонгук… Я понимаю, что вы сейчас делаете. А можно остановить это? — вопрос в голосе Юнги довольно деликатный.       — Тебе этого не понять, Мин, но скажу так: закончить это уже нельзя, можно только прервать.       — Ну прервитесь ненадолго, а? Тут такое дело… Мне действительно нужно будет представить отчёт об эксперименте. Для этого с вами нужно говорить спокойно. Вы сможете? К тому же я заказал для вас обед.       — Гук, ты сможешь с ним говорить спокойно? Он нас покормит.       — После того, как ты ему переломаешь… Стой, напомни, что ты собирался ломать?       — Пальцы.       — Ну после этого смогу.       — Я не понял, вы что серьёзно?       — Юнги, а у лямбд вообще никаких чувств нет? Типа чувства юмора?       — Вот не подозревал, что альфы могут быть такими занудами… Вы там уже одеваетесь? — надеется Мин, заслышав шелест и шуршание ткани.       — Нет, я раскладываю Чонгука — хочу его трахнуть, — серьёзно отвечает Тэхён, застёгивая рубашку и наблюдая, как прыгает Гук, натягивая брюки и улыбаясь смущённо.       — Блять… — совсем тихо говорит Юнги. Но динамики всё-таки очень чувствительные. — Ну переставайте уже…       — Открывай дверь.       — Что? — лямбда даже не сразу верит в проснувшийся здравый ум альф.       — Открывай и никого не бойся, — с лёгким смешком подтверждает Чонгук. — Я придержу Тэхёна, чтоб он пока тебя не трогал.       Замок дважды щёлкает.       Тэхён выходит первым, переплетя пальцы с Чонгуковыми. Там, в изоляторе, всё было ясным и определённым. Но — странное чувство — словно ясность там и осталось. А тут, проходя мимо дежурного санитара, мимо кивнувшего несколько раз Чимчоля, совершенно квадратными ошарашенными глазами проследившего сцепленные руки мужчин, они оба ощущают смущение и будто качающуюся под ними палубу действительности. Но чуть дёрнувшиеся пальцы Гука Тэ удержал в своих. Нет, сейчас нельзя отпустить друга: да — хрупко, да — странно… Но Тэхён точно понимает, что это было драгоценно. И было-то всего десять минут назад! Нельзя это потерять под взглядами чужих людей.       Мин стоит в конце коридора, ведущего от медблока к офисным помещениям, глубоко засунув руки в карманы. Он выглядит совершенно неофициально: без пиджака и галстука, с закатанными рукавами рубашки, смотрит на парней чуть исподлобья, но не отрываясь — будто готов напасть или отразить атаку. И не сразу замечает, как с перпендикулярной стороны по коридору к нему чуть быстрее приближаются ещё двое мужчин. В совершенно официальных костюмах.       — Добрый день, — звучно и уверенно говорит один — очень красивый, в то время как второй жуёт жвачку и нагловато рассматривает Мина.       — Добрый, — вопросительно поворачивается к ним Юнги.       — Нам нужно найти альфу по имени Чон Чонгук. Его данные по номеру кредитной карты указывают местом работы инженерный отдел этого института. Вы, судя по всему, Мин Юнги, — поворачивает к Мину небольшой планшет с изображением более молодого Юнги и столбцами данных, которые тот считывает только благодаря тренированной зрительной памяти. Всё правильно указано…       — Для начала — кто вы? — заметив боковым зрением остановившихся Чона и Кима, строго спрашивает он.       — Уголовная полиция, — опять поворот экрана к лицу лямбды — два портрета людей в форме, фамилии и звания, место работы.       — Я понял. Для чего вам Чон Чонгук?       — На него поступило заявление о насилии и нанесении телесных повреждений средней тяжести от омеги. Мы, конечно, должны его опросить, но доказательств камеры зафиксировали предостаточно. И показания омеги, и фото повреждений… Так что ваш сотрудник явно погорячился. Даже если у него был ПГС, это слишком.        — Я здесь! — доносится ясный голос.       И тут же мучительный тихий стон Тэхёна в спину уходящему Чонгуку:              — Гук-и, нет…

🔺🔻