your finger on my hairpin trigger

                   Всё началось однажды, поздно вечером, на базе. Их миссия была успешной, пусть это не означало, что они ушли невредимыми. Соуп получил прикладом автомата по губе и коленом по рёбрам, Гоуст нанёс больше ударов, чем принял; костяшки пальцев были разбиты.       Они сидели в общей зоне, перевязывая друг другу раны, за неимением никого поблизости из других людей. Они были одни, и это было прекрасно, пусть редкостью и не являлось. Гоуст надавил пальцами на третье и четвёртое рёбра Соупа, от чего тот невольно зашипел, втягивая носом горячий воздух помещения.       — Не думай, что они сломаны. Ушиб, может быть, трещина. — начал разговор Гоуст, голос был таким же низким, как всегда, таким же приглушенным, как всегда, из-за его маски.       — Так что, больше никакой гимнастики? — страдальчески скривился Соуп.       — Думаю, так будет лучше для всех, — Гоуст прижал пакет со льдом к костяшкам пальцев.       И пусть потом некоторое время они сидели молча, позже просто начали разговаривать вновь, или скорее Джон начал говорить, на что Саймон в ответ лишь издавал разные ворчания и причмокивания.        Гоуст откинул голову на спинку дивана, отчего Соуп позволил себе посмотреть на его горло. Маска, которую носил Райли, туго обтягивала его поджарую шею, позволяя любому, включая Соупа, разглядеть его кадык. Что-то внутри него накалилось и Гоуст чувствовал, что Соуп пялится на него. Никто не продержался бы на службе долго, если бы не чувствовал, когда за ним наблюдают.       — Выкладывай, Соуп, — простонал Гоуст, произнося за час или около того, свои первые настоящие слова, да и было уже поздно, они устали, так что Соуп не долго думал, прежде чем заговорить.       — А ты снимаешь маску во время секса? — спросил Соуп нахально, почти бесстыдно. Гоуст медленно выпрямился и обернулся, оглядывая его с ног до головы.       — А что? Захотелось узнать, Джонни? — задав встречный вопрос Гоуст с легкой ухмылкой на скрытых губах, откинулся назад.       — Возможно и так, — сказал Соуп в ответ, потому что…а что с него будет? Гоуст лишь покачал головой.       — Возможно, тебя ударили по голове сильнее, чем ты думал, — пытаясь увильнуть от дальнейших расспросов Гоуст встал и пробормотал что-то о том, что идёт ложиться спать. Соуп отпустил его, плотно сжав губы.       Он сомневался, что Райли был зол, он был вспыльчив, но его никогда не беспокоили подобные комментарии. Гоуст прошёл вглубь дома и скрылся в одной из спален. Он запер за собой дверь и, наконец, выдохнул.       — Чёртов мудак, — язвительно произнес Райли. После того как они обследовали периметр и каждый дюйм здания, его снаряжение было сложено у изножья кровати. Даже в простых джинсах и майке с длинным рукавом ему было тепло, как будто пламя находилось рядом с его кожей.       Он знал что, то что было сказано Соупом, не было чем-то серьёзным, как бы оно не звучало, Гоуст знал это. Но потом появилась мысль о том, что его сержант думает над тем, как он занимается сексом. Это была мысль, вскользь высказанная Соупом и которая, вероятно, не имела особого смысла, но Гоуст не мог избавиться от этого ощущения.       Гоуст не собирался засыпать — им всё равно придется вставать через несколько часов, чтобы убраться из этого укрытия. Он сидел на краю кровати, проверяя, снова проверяя, чистя и заряжая каждое оружие, которое у него было с собой. И где-то между настройкой прицела одной винтовки и пополнением магазина другой в его памяти всплыл старый разговор.        Ближе к моменту их первой встречи? Соуп в сотый раз угрюмо спросил его о маске. Гоуст не мог вспомнить, что сказал в ответ, но после он спросил:       — Как бы ты отреагировал, если бы я назвал тебя «Джонни» в середине миссии? — Соуп приподнял подбородок, совсем чуть-чуть, слегка гордясь сказанным.       — Не думаю, что я был бы так уж сильно против, — ответил он. И это была причина, по которой Райли время от времени называл Соупа настоящим именем. Он был единственным, кому было разрешено это делать.       Гоуст попытался избавиться от воспоминаний. Не было смысла думать о прошлом, его нельзя было изменить, не было способа пережить его заново. Это была ещё одна вещь, из-за которой тебя могли убить в этой сфере.       Через несколько часов Гоуст вышел из спальни в полном обмундировании со всем, что у него было. Соуп собирался на кухне и заметил его только из-за количества шмотья, которое он нёс.       — Готов? — спросил он, закручивая крышку полной бутылки с водой.       — Да, — ответил Гоуст уверенным кивком. Некоторое время они молчали и Соупу вряд ли нравилось сидеть в тишине, когда они не были в центре засады.       — Прошлой ночью я имел в виду то, что сказал, — произнёс Соуп с сильным акцентом, перекидывая сумку через плечо. Гоуст сжал челюсти.       — И что именно ты имел в виду? — задал вопрос Гоуст. Он мог поклясться, что увидел, как слегка скривились его губы.       — Ты уверен, что хочешь перейти черту? — парировал Соуп. С этой маской было трудно, если не невозможно, прочитать выражение лица Гоуста, но он поправил лямку рюкзака. Возможно, это было всё, что Соуп должен был увидеть.       Гоусту было виднее. К слову, дружба с другими оперативниками была плохой идеей, и он делал всё, что мог, чтобы игнорировать укол в глубине сознания, который говорил, что, может быть, это было не так уж плохо, может быть, это было вовсе неплохо. Это произошло несколько месяцев назад.

***        У них были перерывы между миссиями, редкое время для отдыха. Соуп попросил Гоуста посидеть и немного выпить с ним. Тост за их победу. Джон больше ничего не говорил по поводу того, что сказал той ночью, но Саймон думал об этом гораздо больше, чем следовало.       Может быть, была ночь или две или больше, когда он не мог уснуть, когда должен был отдыхать, когда думал над тем, что сказал Соуп и что он предлагал. Может быть, он запустил руки в штаны и воображал, что это не его руки гладили его и не его пальцы были в его заднице.       — Бурбон? — cпросил Соуп, уже хватая бутылку, когда Гоуст сел за стол.       — Конечно же, наливай.— Соуп налил им обоим по стакану, положив в каждый по большому кубику льда. Он снова завинтил крышку и поставил бутылку на место. Соуп взял очки и сел напротив Гоуста.       Гоуст наблюдал за тем, как он глубоко вздохнул, а после сделал большой глоток. Гоуст приподнял нижнюю часть своей маски на нужную высоту, чтобы самому сделать глоток. Соуп видел лицо Саймона пару раз, но тот не хотел снимать маску, так как не считал, что это хорошая идея. По крайней мере, не тогда, когда он думал, что может сделать или сказать что-то не так. Не тогда, когда у Соупа уже был какой-то блеск в глазах.       И Гоуст поступал правильно, не снимая маски, по крайней мере физически. Они начали болтать, подшучивать друг над другом, как, кажется, делают всегда, затем в какой-то момент подшучивание перешло во флирт. Соуп спросил:       — Если ты не снимаешь маску, как я буду держать тебя за волосы? — Он сказал это так небрежно, как будто это было слово «когда», а не «если». Гоуст уставился в свой стакан и почувствовал, что его уши запылали, но виной был не алкоголь.       — Что заставляет тебя думать, что ты будешь держать меня за волосы? — переспросил Гоуст, пытаясь сохранить этот небрежный тон, но то, как глаза Соупа скользнули по нему, почти заставило его вздрогнуть.       — Потому что ты невероятно хорош, — сказал Соуп, чётко выговаривая слова. Гоуст сжал челюсти, так как он говорил это дерьмо не потому, что был пьян, в его стакане было больше, чем у Гоуста. Он был достаточно трезв, чтобы говорить честно.       Гоуст закатил глаза и сделал последний глоток. Вновь натягивая маску, у него внезапно возникло давление между ног. Он чуть не подавился. Соуп придвинул свой стул ближе к столу и наклонился вперед, его ботинок как раз надавил на член Гоуста.       — Джонни, — произнёс Гоуст, и Соуп только ухмыльнулся, нажимая чуть сильнее.       — Попроси меня остановиться, лейтенант, — заявил Соуп, Гоуст выдержал его взгляд. Он знал, что Соуп остановиться без каких-либо колебаний, если он скажет ему, но если он не скажет «стоп»… кровь прилила к его паху, и он надеялся, что МакТавиш не почувствует этого через толстую подошву своего ботинка.       — Никак нет, сэр, — выдохнул Гоуст, чуть громче шепота.       — Хороший мальчик, — сказал Соуп, растягивая слова. У Гоуста перехватило дыхание, он знал, что Джон видел, как он содрогнулся.       — Тебе нравится, Гоуст? — Соуп пошевелил ступнёй и почувствовал, как Гоуст пытается сдвинуть ноги. Соуп ухмыльнулся, полуприкрыв глаза, когда Гоусту удалось взглянуть на него.       — Тебе нравится, когда я называю тебя «мой хороший мальчик»?       Соуп услышал его прерывистое дыхание. То, как он опускает голову, закрывая глаза. Соуп знал, что его лицо было красным, о, как бы он хотел, чтобы тот смог себя лицезреть.       Позади них раздались шаги. Другие спускались вниз, чтобы отдохнуть. Джон убрал ногу с промежности Гоуста и услышал, как тот хнычет. Призрак, один из самых известных, почти легендарных снайперов ОТГ-141, хныкал, потому что он перестал его трогать. Прелестно.       — Тебе лучше планировать закончить начатое — задыхаясь, проговорил Призрак.       — Так точно, лейтенант, — ухмыльнулся он.       Затем они пошли в комнату Гоуста. Джон солгал, сказав людям, что тот перепил, когда те смотрели на них слишком долго. Соуп быстро закрыл за ними дверь, ему бы не хотелось, чтобы их прервали.       Гоуст выглядел таким же нетерпеливым. Он стянул с себя рубашку, как только услышал щелчок замка.       — Хорошо, — прошептал Соуп и Гоуст закрыл глаза, чтобы насладиться похвалой. — Теперь снимай штаны, Гоуст, — сказал Соуп, понизив голос.       Гоуст сделал, как ему было приказано; он снял ботинки, расстегнул ремень, а позже расстегнул брюки и стянул их. Соуп просто смотрел на него, полностью одетый, пока тот стоял в серых боксерах и своей маске-балаклаве. Четкие очертания его члена были видны в тусклом свете комнаты.       Соуп медленно подкрался ближе к нему, к его кровати.       — Кто бы мог подумать, что ты способен выполнять приказы без лишних комментариев, — сказал Соуп, Гоуст закрыл глаза.       — Я делаю это довольно часто, сэр, — сказал он.       — Такого рода приказы? — спросил Соуп, снова оглядывая его. Саймон был чуть ниже его ростом и очень крепко сложен. Его кожа была бежевого оттенка, на ней повсюду виднелись светлые шрамы. От пуль, различных лезвий, репарационных операций, может быть, даже от взрывов. Он был очень красив.       — Никогда, — ответил Призрак, и Соуп издал низкий смешок, звучавший по-собственнически.       — Хорошо, — Соуп стоял прямо перед ним. Он протянул руки, чтобы поставить их по бокам от него. — Тогда ты только мой, красавчик, — Гоуст издал звук, нечто среднее между скулением и стоном.       — Похоже, что так, — сумел вымолвить Призрак, голос его почти дрожал. крепче прижимаясь к его бедрам. Колени Призрака ослабли, он был слишком стар для дрожи в коленях. Он стоял, сопротивляясь желанию уткнуться лбом в плечо Соупа.       — Вот это мне нравится, Саймон, — сказал Соуп, сильнее сжимая его бедра.       — Если тебе это так нравится, продолжай, — прохрипел Гоуст, а Соупу не нужно было повторять дважды. Он развернул их и сел на кровать Гоуста.       — Опускайся, — приказал Соуп, широко расставив ноги и Гоуст без комментариев встал перед ним на колени. Как будто тело Соупа было чем-то вроде алтаря, и он был молящим о спасении, но они оба были далеки от этого.       — Используй свой рот, Саймон, — простонал Соуп,       — Да, сэр, — сказал Гоуст невероятно мягким голосом. Соуп мог поклясться, что его руки дрожали, когда он потянулся к поясу, но Гоуст даже не вздрогнул. Он нервничал? Или просто разозлился? И с отработанной точностью, присущей Гоусту, ремень был сброшен, штаны Соупа расстёгнуты, а его член вытащен из боксеров.       Гоуст взглянул на Соупа, мужчина следил за каждым его движением. Это не новое или необычное явление, но это был первый раз, когда оно заставило Гоуста поёжиться. Он сдвинул маску вверх, так что она собралась и расположилась на его носу.       Соуп любил губы Гоуста. Они были пухлыми и такими розовыми. Он часто пытался представить, как будет выглядеть эта самоуверенная ухмылка, но он предполагал, что все, что он придумает, не сравнится с реальностью. Гоуст облизал губы, глядя на твёрдый член прямо перед ним. Он начал с нежного поцелуя в кончик, обхватив руками основание.       — Блядь, Саймон,— прохрипел он, низко и медленно. Райли хмыкнул, взяв головку в рот. Он почувствовал, как рука Соупа прижалась к его затылку. У него мелькнула мысль полностью снять маску, чтобы позволить МакТавишу осуществить слова, из-за которых они здесь оказались, в реальность, но это было бы слишком великодушно. Если Джон захочет потянуть его за волосы, ему придется попросить об этом.       Он сделал несколько сильных толчков, готовясь принять в себя как можно больше. И вот он это сделал, Соуп наблюдал, как его член исчезает во рту Гоуста, и издал глубокий стон, который заставил его захотеть большего.       Его рот был горячим и столь мягким. Его зубы дотрагивались в нужных местах, когда он двигал головой. Это было мучительно в лучшем смысле этого слова. Соуп думал об этом слишком долго, думал о том, как превратить Гоуста в податливый инструмент в своих руках, чтобы уложить его на стол и трахать до тех пор, пока он не сможет произнести только его имя - его настоящее имя.       Лицо Гоуста на мгновение сморщилось, глубокий стон вырвался, обволакивая член Соупа, он надавил на его затылок, слегка ощутимо.       — Я собираюсь кончить, — предупредил он, и Гоуст поднял на него глаза. Глаза дерзкие, бросающие вызов. Соупу было радостно видеть, что он всё ещё борется, даже в таком состоянии.       Гоуст сосал сильнее, сжимая его яйца. Он хотел испробовать своего сержанта на вкус, хотел выпить его до дна. Соуп начал двигать бедрами, проникая дальше, чем мог позволить себе Гоуст.       — Саймон, — простонал Соуп, кончая.        Гоуст на мгновение поперхнулся, но потом с удовольствием проглотил. Это было тепло, скользящее по его горлу. Оно не отличалось особым вкусом, но ему было на это наплевать, он лишь отстранился, сделав ещё несколько толчков всё ещё полутвердым членом.       — Боже, — выпалил Соуп, Райли ухмыльнулся, и Джон почувствовал, как сжимается его грудь. Эта ухмылка, вид его губ, блестящих от слюны и спермы.       — Это немного чересчур формально, не так ли? — поинтересовался Гоуст. Соуп опустил взгляд на него и ладонью обхватил его челюсть, большим пальцем скользнув по нижней губе. Саймон не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то прикасался к его лицу, и он откликнулся на это прикосновение.       — Если ты хотел, чтобы я боготворил тебя, тебе нужно было только попросить, — сказал Соуп совершенно искренне. Ему казалось, что в этот момент он сделает все, о чем попросит .       — Это так просто, Джонни? — спросил Райли, закрыв глаза.       — Ложись, Саймон, — потребовал Соуп нежным голосом. Гоуст медленно встал, не доверяя собственным ногам. Соуп позволил ему встать, затем быстро подбил его ногу, чтобы быстрее прижать его к кровати спиной. Гоуст широко раскрыл глаза, а Соуп навис над ним, положив руки по обе стороны от его головы.       Соуп собирался сделать замечание, пошутить о том, что ему удалось спустить на Гоуста, но тут он увидел темное мокрое пятно на его трусах.       — Ты кончил только от того, что отсосал мне? — спросил Соуп с улыбкой на его глупых губах и легкостью в его глупом голосе. Гоуст отвернулся от него, Соуп решил, что это мило, он был красив, когда покрывался румянцем. Соуп наклонился и нежно прижался губами к его шее...       Он целовал, ощущая, как учащается пульс Гоуста. Соуп укусил его за плечо, и Гоуст попытался сдержать стон, сорвавшийся с губ. Соуп целовал его ключицу, пока тот стягивал с себя испачканные трусы, он отбросил их назад и провел руками по чувствительной коже верхней части бедер, что вызвало мурашки.       — Соуп, — сказал Гоуст, голос был хриплым и с придыханием. Соуп улыбнулся ему.       — Используй слова, Гоуст, я знаю, что ты можешь, — Произнёс Соуп.       — Пожалуйста, сэр, — попытался Гоуст.       — Пожалуйста что?       — Пожалуйста, трахни меня уже, — огрызнулся Гоуст, извиваясь под Соупом.       — Хороший мальчик, — сказал Соуп, засовывая пальцы в рот Гоуста, чего он не ожидал, но обсасывал пальцы с тем же рвением, с каким сосал член Соупа.       Через мгновение Соуп отдёрнул пальцы, и Гоуст выглядел чуть ли не разочарованным. Он резко вдохнул, когда эти пальцы так нежно коснулись его задницы. Соуп улыбнулся, и палец вошел гораздо легче, чем он ожидал.       — Гоуст? — спросил он, с всё той же глупой ухмылкой на лице. Гоуст скрестил руки над глазами, маска по-прежнему была надвинута. Соуп легко ввёл второй палец. Это не должно было быть так легко.       — Саймон, ты трогал себя до этого? — Соуп прокрутил пальцы, раздвигая их по-всякому.       — Нет, сэр, — пролепетал Гоуст.       — Не лги мне, — сказал Соуп, нахмурив брови.       — Простите, сэр, — пробормотал Гоуст. Это была любимая часть Соупа; Гоуст был растерян из-за этого. Соуп потянул маску Гоуста вниз, чтобы она закрывала его лицо, как и должно было быть.       — Тогда я спрошу ещё раз, — сказал Соуп, делая ударение на каждом слове, — Вы трогали себя, лейтенант? — Он протолкнул третий палец, сопротивление было больше, но он всё равно вошел легко.       — Да, сэр, — сказал Гоуст, он горел. Каждый кусочек его тела, где Соуп касался его и там, где нет. Он медленно впадал в зависимость от этих ощущений.       — О чём ты думал? — спросил Соуп, раздвигая пальцы. Гоуст застонал, выгнув спину дугой.       — О Вас, — ответил Гоуст, Соуп усмехнулся.       — Вот что мне нравится слышать, — Соуп медленно убрал пальцы, наблюдая за тем, как член Гоуста подёргивается от их отсутствия. Гоуст запыхался, грудь вздымалась.       — Посмотри на меня, Саймон, — приказал Соуп, и Гоуст позволил своим рукам упасть над головой. Он встретился со взглядом Соупа, с глазами одного из немногих людей, которым он доверял. Гоуст смотрел, как он стягивает с себя рубашку и держит зрительный контакт, когда бросает её на пол.       Соуп — это твёрдые мышцы и шрамы, подтверждающие их ценность. Гоуст видел его без рубашки и раньше. Конечно, видел, но это было совсем другое; Гоуст не был уверен, что после всего он сможет смотреть на Соупа без рубашки, не думая об этом, не думая о том, что он сказал ему, о том, что эти слова заставили его почувствовать.       — Ты готов? — спросил Соуп, подтягивая колени Гоуста вверх и раздвигая в стороны. Гоуст кивнул, как будто за всю свою жизнь он не хотел ничего большего.       Соуп задержал дыхание, медленно проталкивая пальцы внутрь. Его пальцы вошли легко, но Гоуст всё ещё был слишком узким на его члене. Соуп обхватил его бёдра, медленно увлекая его вниз.       — Черт возьми, — простонал Соуп, закрыв глаза, просто чувствуя Гоуста. Чувствуя каждую его часть. Он провёл большим пальцем по его выступающей бедренной кости.       — Джонни, — простонал Гоуст. Соуп оставался неподвижным, когда полностью вошёл в него. Гоуст был так красив, он всегда был красив, но сейчас особенно. Обнаженный, в маске, и Соуп внутри него. Соуп был внутри Гоуста, и ему было так хорошо рядом с ним.       — Ты так чертовски хорош, — сказал Соуп, проводя руками по его бокам. Гоуст повернул голову в сторону, каждое прикосновение было подобно огню.       — Джонни, — повторил Гоуст. Руки Соупа, мозолистые и расчетливые, прошлись по его предплечью и обхватили запястья.       — Поговори со мной, Гоуст, — попросил Соуп, нависая над ним. Уже размазанные чёрные тени на лице Гоуста подтёрлись вокруг его глаз в которых стояли, всё нестекающие слёзы.       — Поторопись, придурок, — заскулил Гоуст, что заставило Соупа прейти к решению о том, что ему придется почаще трахать своего лейтенанта и на это он негромко рассмеялся..       — Нетерпеливый, нетерпеливый, — поддразнивал Соуп, медленно вынимая член.       — Соуп, — резко сказал Гоуст, сопротивляясь хватке Соупа. Они оба знали, что Гоуст вполне может вырваться, если захочет. Они оба также знали, что Гоуст не хотел этого.       — Что? — ухмыльнулся Соуп, медленно входя в него.       — Поторопись, — простонал Гоуст, он пытался двигать бедрами, но не мог добиться никакого трения.       — Умоляй, — приказал Соуп. Гоуст на мгновение уставился на него, Соуп видел это по его глазам; неужели он так сильно хотел этого, что прибегнет к мольбам? Он заговорил.       — Прошу, Джонни. — Это была мольба, голос низкий, но с придыханием: «Пожалуйста, Сэр, трахайте меня сильнее. Я знаю, что Вам будет очень хорошо со мной. Пожалуйста, пожалуйста», — и это было музыкой для ушей Соупа.       — Молодец, — прошептал ему на ухо Соуп, — Вот он, мой прелестный мальчик, — и Гоуст застонал, его член начал болеть по-настоящему.       Соуп вытащил и подался бёдрами вперёд, быстро и сильно. Он смотрел, как слёзы скатываются с глаз Гоуста. Соуп задавал жёсткий темп, такой глубокий и уверенный, он вбивался в Гоуста под нужным углом, в нужную точку. Гоуст знал, что долго не сможет протянуть. Он почувствовал извилистое, сдавливающее чувство в нутре, где-то в груди. Из его члена потекли капли спермы, без всяких прикосновений к нему.       — Я сейчас кончу, — сказал Гоуст, — Могу ли я кончить, сэр? — спросил он, и когда Соуп рассмеялся, глубоким и гнетущим, мощным смехом, Гоуст вскрикнул.       — Никак нет, Саймон, — прошипел Соуп. Он отпустил запястья Гоуста, а одной рукой почти грубо схватил его член. Гоуст дернулся навстречу, застонав. Он практически не думал об этом, когда обхватил Соупа, короткие ногти впились до самой плоти на его спине.       — Прошу, господин, — почти всхлипывая, попросил Гоуст и Соуп обхватил его сильнее.       — Ты собираешься ослушаться прямого приказа? — Джон ухмылялся ,медленно поглаживая его сверху и вниз. Гоуст попытался выгнуть бедра, но Соуп не позволил ему этого сделать.       — Нет, сэр, — ответил Саймон шёпотом. Это было невыносимо трудно, Райли не знал, сможет ли он остановить себя. МакТавиш попадал в то место, от которого перед глазами начинали плясать бесы, без возможности кончить, с рукой мучительно медленно двигавшейся по его члену.       Соуп чувствовал, что подходит все ближе и ближе к краю. Он тоже не мог долго сдерживаться.       — Можешь кончить, Саймон, — хрипел Соуп, поглаживая его быстрее, — Кончи для меня.       — Джонни, — прорычал Гоуст и кончил, упираясь бедрами в руку Соупа. Он скулил, и этот взгляд Соуп желал увидеть снова, даже несмотря на скрытое маской лицо. Сперма Гоуста покрыла его руку и живот.       — Чёрт, — прохрипел Соуп, кладя обе руки на бёдра Гоуста. Отталкивая его от своего члена только для того, чтобы оттянуть и снова вогнать в него.       — Саймон! — крикнул Соуп, кончая внутрь него.       Оба мужчины застонали, тяжело дыша.       Соуп собирался выйти и извиниться за то, что кончил в него, но он увидел, что грудь Гоуста вздымается на бешеной скорости. Он поднял взгляд на его лицо; Джон помрачнел. Гоуст плакал. Человек, который спасал его задницу бесчисленное количество раз и убивший бесчисленное количество людей. Человек, который рассказывал херовые шутки, и которого боялись соратники, плакал.       Мысли МакТавиша пробежали по всем возможным причинам его слез, некоторые причины были более благоприятными, чем другие.       Гоуст не осознавал, что начал плакать, пока слезы не потекли по лицу. Удовольствия и наслаждения было слишком много, вся нервная система работала на пределе и единственный способ, которым, казалось, могло воспользоваться его тело, были слёзы.       Соуп положил руку на лицо Гоуста, как и раньше, но от этого его дыхание стало прерывистым.       — Поговори со мной, Саймон, — поинтересовался Соуп, таким добрым и по-настоящему заинтересованным голосом.       — Это было хорошо, — пробормотал Гоуст, прижимая ладони к глазам, — Это было чертовски хорошо, Джонни, — признался он.       — Чёртовы британцы, — тихо сказал Джон с легкой улыбкой на губах. Он наклонился, прижимаясь губами к тому месту, где, как он предполагал, под маской-черепом находился Гоуст.       Саймон не помнил, когда в последний раз кто-то прикасался к его лицу; он определенно не помнил, когда в последний раз его целовали. Но вот появился Джон, давая ему всё то, о чём он забыл, по чему скучал.       Соуп приподнялся и медленно потянулся. Вслед за этим раздались непристойные звуки. Они оба застонали и у них перехватило дыхание. Гоуст лежал и смотрел, как шотландец засовывает себя обратно в штаны. Он уставился в потолок, не в силах различить в темноте никаких деталей. Он просто смотрел в пустоту и думал.       Он всегда ненавидел мысли, которые приходили к нему в темноте ночи. Со дня на день они должны были получить очередное задание. Ещё одно задание, где на кону стояла их жизнь. Это то, на что они подписались, то, к чему они были готовы. Гоуст подумал, к своему ужасу, что он не подчинится любому приказу, ради спасения жизни Соупа, если придется.       — Что у тебя на уме? — спросил Соуп, он всё ещё мог видя блеск в глазах севшего Райли, но тот уже больше походил на самого себя; взгляд стал был более спокойным.       — У тебя нет права умирать на моих руках, Джонни, — прохрипел Гоуст. Соуп сидел рядом с ним, на его губах играла ухмылка, эта дурацкая ухмылка.       — Я и не планировал. — Джон придвинулся ближе к нему. — Я ещё не трахал тебя без маски, — прошептал он. Гоуст закрыл глаза, впитывая его слова, представляя.       — Значит, это был не одиночный перепихон? — спросил Гоуст, притворяясь непринужденным. Соуп улыбнулся и поцеловал его в щеку.       — Конечно нет, — сказал он так мягко. Джонни был слишком мягок с ним.       — Хорошо, — сказал Гоуст, вытянув руки перед собой. Он почувствовал высохшие слезы на своём лице.       — Тебе помочь? — спросил Соуп, на что Гоуст облегченно рассмеялся.       — Я справлюсь. Иди спать, Соуп, — сказал он, на что тот снова поцеловало его в щеку.       — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал Соуп, и Гоуст понял, что он имел в виду всё, что угодно.       Соуп вышел из комнаты Гоуста, если кто-то и слышал их, то это никого из них особо не волновало, никто ничего не скажет. Гоуст медленно пошел в свою уборную, чувствуя, как сперма Соупа стекает по его ногам. Он снял свою пропитанную потом и слезами маску.       Он принял душ, вытираясь. Он знал, что бы ни случилось дальше, он будет чувствовать призрачные прикосновения рук Джонни до конца своей жизни, какой бы долгой она ни была.