Северное сияние.

Северо-Западный тракт, Север. Ветер поднялся уже через два горизонта, поэтому особо скоро коней гнать не получалось. К тому же Хосока всё время заботило состояние его капюшона, пусть дорога была не особо многолюдна, но то и дело встречались одинокие повозки. Развилку с поворотом к владениям семьи Ли братья настигли сильно после полудня, когда должны были добраться ещё к верхосолнцу . – Навестим твою скорую жену? – Король ровняет коня с Чонгуком, чтобы посмеяться над тем. Ещё с рождения ЧжиЫн её помолвили с принцем Чон, поскольку дом Ли был вторым по богатству и влиянию на Севере. – Дай Бог её роза расцветет как можно позже. – Хмуро отвечает Чонгук, провожая взглядом дорогу к землям Ли. Их замок был самым западным на Севере. – Разве можно так говорить? – Хосок откровенно улыбается, глядя на понурое лицо брата. Того семейная жизнь до колик в животе не прельщала, но особо его спрашивать никто не собирался. – Отчего же нет? А Вы, Мой Король, когда свяжете себя узами священного таинства? – У младшего волка была привычка переходить на высокопарную речь, когда он хотел поддеть брата. Пришло время старшего хмуриться. – Война не время для жён и детей. Чонгук качает головой, усмехаясь. У Короля всегда были веские причины не торопиться с женитьбой, но скоро народ начнёт пускать волнения и слухи по всему Королевству. Хосок не молодеет, а наследника всё нет. Чоны иногда делали короткие привалы, чтобы утолить просыпающийся голод и позволить коням отдохнуть. До наступления ночи они планировали добраться до деревушки Низовий, последнего человеческого очага перед дорогой в горах, но по итогу дальние огни показались на горизонте одновременно со звёздами. Одно хорошо было, вечером ветер стих, разошлись облака, и показалась прибывающая луна. Воздух был свеж и чист, дурманил ощущением свободы и зимней умиротворенности. Дорога петляла ещё несколько десятков размахов по полю с величавыми сугробами по бокам, а после начал редеть лесок, переходящий в густые заросли кедра. До деревни осталось рукой подать, Хосок уже лелеял миг, в который его звенящая пустотой от усталости голова коснётся перин, да хоть комканой подушки из овчины, как Чонгук по правую от него руку резво приструнил вороного коня, останавливаясь. Спустя мгновение до слуха обоих донёсся ужасающий крик. Братья переглядываются и, не сговариваясь, срываются на галоп, взмывая из-под копыт клочья снега. Воздух, давеча кружащий голову неописуемым чувством вознесения, тотчас наполнился звенящей тревогой. Девичий вопль доносился откуда-то из леса, в одиночку Король потратил бы уйму времени на поиски заветного места, но благодаря обострённым инстинктам Чонгука, бедовых вышло найти быстро. Принц едва спешивается, как тут же кидается вперёд, разменивая человеческое тело на громадного и свирепого лютоволка. У Хосока спирает дыхание, когда картина в его голове собирается воедино и он незамедлительно выбегает перед двумя северянками, напряжённо наблюдая за братом, из глотки которого вырывается протяжный и низкий рык. Ситуация была патовой, окажись в лесу кто угодно, всё прошло бы гладко и быстро, но два снежных лютоволка могли не счесть принца такой уж суровой преградой. А именно они и стали причиной девичьего крика. – Да чего вы ждёте, убирайтесь. – Сквозь зубы цедит Хосок, не выдержав затянувшихся переглядок трёх мощных зверей. Кулаки его были сжаты, да он и сам не заметил, как в лес стали просачиваться ледяные порывы ветра, отзываясь на тревогу наследника Севера. Воинствующие взгляды двух жёлтых пар глаз уставились на Короля и в мгновение посмирели. Один из лютоволков рыкнул на прощание и оба зверя, наконец, отступили. Чонгук какое-то время ещё бездвижно глядел им вслед, а после вернул себе человеческий вид, в полный свой рост выпрямившись у старого кедра. Хосок чертыхнулся про себя и в два шага настиг брата, чтобы свой плащ накинуть ему на плечи. – Прикройся. – После Король обернулся к девушкам, глядящих на них двоих с распахнутыми глазами и приоткрытыми ртами. – С вами всё в порядке? Он знал, почему северянки ответили не сразу, к его несчастью, они прекрасно понимали, кто стоит перед ними. – Ваше Величество! – Оттаяв, прикрикнули они, тут же упав ниц прямо в снег. – Встаньте. Чонгук теряется за деревьями, намереваясь привести коней, в ужасе отступивших из леса. Проходя мимо своей одежды, принц приходит к неутешительному выводу, что она больше не годна для носки, лишь плащ остался в относительно неплохом виде. У того порвались лишь завязки. Мужчина подхватывает его, босыми ногами после уходя всё дальше из лесу. В пылу спешки он и не заметил, что заехали они весьма далеко, но коней у него найти всё же получается. Северянки упорно смотрели себе под ноги, общаясь с Королём. – Значит, пока Тихон не вернётся с гор, постоялый дворик будет закрыт... – Больше для самого себя вторит старший волк, судорожно соображая, что ещё могут предпринять наследники, но ответ находит его сам. – Остановитесь у нас, Ваш-сочество! – Запинаясь и краснея тянет молодая девица. – Вы нам жизнь спасли, мы Вам обязаны всем, что у нас есть. К сожалению, Ваше Величество, многое мы предложить не можем, но перину, сытный ужин - эт запросто! Недолго думая, Хосок кивает. Наконец, возвращается Чонгук, которому брат всё скоро пересказывает. Принц отдаёт старшему свой плащ и тот накидывает его капюшоном на голову, пряча серебряные локоны. – Никто в деревне не должен будет узнать, что вы видели нас. Вы сами должны будете забыть об этом, как только утром мы вас покинем. – Строго наказывает принц, кое-как прикрывая плащом нагое тело. – Если вы верны Королевству, то должны понимать, как мои слова важны. А теперь скажите, вы понимаете? Две головы как по команде заходятся в кивках. По пути до Низовия Чоны узнают, что северянки были на охоте, когда в вечерних сумерках немного заплутали. Раньше за дичью ходил глава их семейства, но две луны назад он сильно захворал и помер, теперь и воспитание детей, и быт, и даже их пропитание легли на плечи вдовы и её старшей дочери. Лютоволки, кстати, раньше не спускались с гор, но несколько лун назад всё изменилось. Диких зверей всё чаще начали замечать в местных лесах. История была не завидной, Хосок не мог прекратить хмуриться, пока слушал её. – Идёт похолодание. – Невпопад кидает он, кожей будто чувствуя приближение тех морозов, которых он в действительности на себе ощущать не может. – Я тоже это чувствую. – Кивает Чонгук. – Поэтому звери и бегут с гор. Северянки лишь перепугано переглядываются. Деревня Низовий, Север. Домик их находится в крайней полосе почти у самого леса, поэтому по деревне наследникам расхаживать нет нужды. Король считает это везением. Коней привязывают внутри просторной поленницы, Чонгук тут же насыпает им овса, который они приобрели в трактире, ерошит им спутанные гривы, обещая самому себе, что утром выкроит время на уход за верными вороными. Выходя из поленницы, принц взглядом тотчас цепляется за стоящего на крыльце брата, вновь выглядящего таким странным на фоне местного колорита. Деревянная изба казалась крепкой и теплой, из трубы валил дым, сугробы вокруг были притоптаны, а чуть поодаль виднелась скромная банька. Не смотря на ночной час, хозяйка ушла топить баню, чтобы наследники обязательно вымылись и попарились перед долгой дорогой в горы. К утру она как раз должна была прогреться. Ни один из братьев не нашел в себе сил и желания возражать. Старшая же дочь пригласила их в избу, где уже поставила греться чугунки с едой. В доме было всего две комнаты, похоже, что братьев завели в родительские покои, потому что из убранства в центре у стены стояла кровать, перед ней скромный сундук, накрытый ажурной салфеткой. На единственном окошке занавесями служили такие же ажурные шторки. Весь пол был устлан коврами, связанными пряжей из шерсти, чтобы сквозь доски не гулял ветер. Печка была построена посреди дома, поэтому один её бок выглядывал и в этой комнате, на верхушке которой дремал толстый, белоснежный котяра. Братья только успели положить сумки, как в комнату робко вошла Снежа (так представилась им старшая дочь), отвесив несколько поклонов. – Мой Король, Мой Принц, разрешите я достану вам тятькины старые одежи. – И получив разрешение, она тут же начала рыться в сундуке, выуживая оттуда поношенные, но чистые портки и белую рубаху. – Возьмите, пожалуйста. Покидая комнату, девушка бросила короткий, но полный обожания взгляд в сторону старшего волка, отчего после её ухода Чонгук бессовестно пошутил. – Ну вот и суженная нашлась, братец. Хосок лишь отмахнулся. Одежда на Чонгука налезла легко, рукава со штанинами даже пришлось подкатать, похоже "тятька" был крупным и высоченным мужиком. Тяжко же его вдове теперь без него видать приходится. Скоро Ясена, старшая северянка, позвала братьев отужинать с ними. Королю очень запал в душу колорит местной избушки. Она была бедной, но такой живой, настоящей, приветливой, каждый ковер и ажур лежал на своём месте, дрова в печке тихо потрескивали, несколько свечей придавали жилищу уюта из-за своего теплого, колыхающегося света. Хосоку нравился запах сушенной зелени, развешанной на жгутиках под потолком, узнать он, правда, смог только листья морошки и цветочки пижмы, остальные растения скрылись во тьме за светом пламени свечей. Даже в замке запасали травы и ягоды в луны, когда снег стаивал с земли на несколько лун в южной части Севера. Братья, прожившие большую часть жизни в Нордере, зелёный цвет в природе видели в основном на елях и соснах, но всё же из памяти никогда не сотрутся те дни, как ещё при живом отце они посетили самую южную крепость Мироки в период тëплого солнца. Травянистая степь, заросшая цветами, ягодные поляны... Красота. Снежа была не единственным ребёнком в семье, два кудрявых близнеца выглядывали с полога печки, заинтересованно перешептываясь. На вид им было около шести лет. Ещё было две девчушки погодки лет девяти-десяти, они скромно уселись на широкой скамье в дальней части комнаты, подтянув колени к груди. Их завороженные взгляды бегали от Короля к Принцу и обратно бесчисленное множество раз. Снежа и Ясена сидели за одним столом с братьями, хотя изначально собирались отужинать только после них, ведь где это видано, чтобы простолюдинки и члены королевской семьи делили одну трапезу. Чонгук настоял, чтобы те не маялись ерундой и, хоть Хосок отчасти разделял чувства северянок, противиться не стал. Они дали им кров, еду, позволят обмыться и выспаться в крайний раз на удобной кровати. К тому же луна стояла уже высоко, ни к чему было откладывать крепкий сон до зари ещё дольше. Чонгук разобрался с едой раньше всех, блаженно откидываясь на стену, у которой стояла лавка. – Спасибо, матушка, ваши руки благословил Север. Ясена широко улыбнулась похвале от принца и скромно кивнула. Бегая глазами по комнате и озорно пару раз подмигивая близнецам, отчего те заходились хохотом, Чонгук наткнулся взглядом на висящую на стене лютню. – Играет? – Кивнул он в её сторону. – Да, Ваша Светлость. – Младший волк поднялся из-за стола и взял музыкальный инструмент в руки, на пробу проведя пальцами по струнам. – Тятька часто на ней играл, сейчас без дела висит. Мужчина вернулся за стол, положив лютню на колени и начал перебирать струны в знакомой всем северянам мелодии. Чуть погодя к волнующим звукам лютни добавился нежный голос принца.

В суровом краю спаслись от погибели,

Предки первых Волков.

Сложно поверить, но они видели,

Старшего из Богов.

Дева прекрасна, красой непокорною,

Открыла Богу любовь.

Родился мальчонка с силою снежною,

В нём Севера кровь.

Те люди, чья сила и нрав непреклонны,

Дом свой возвели.

Средь снега и камня, надели корону,

На сына своей земли.

С тех пор мы величества не потеряли,

Средь северных скал.

В реках холодных враги утопали,

Таков наш волчий оскал.

На время песни в избушке воцарилось благоговейное молчание со стороны слушателей. Северянки отложили черпаки, не веря своим ушам. Голос младшего волка струился как горный ручеёк, обволакивая каждого чувством щемящего восторга. Внезапная гордость за свой народ, воспеваемая северянами уже сотни лет, сдавила грудь. Король как раз закончил трапезу к концу первого куплета, большую часть дослушивая с прикрытыми веками. Чаще остальных он слышал голос Чонгука, но словно не было прошлых раз, вновь и вновь влюблялся в тот заново. На последнем куплете старший волк открывает глаза и тут же замечает, как пристально брат глядит на него. Эта песнь для них больше, чем набор слов поверх красивой мелодии, чем восторженное воспевание северян, она до боли под рёбрами толкает их на войну, напоминает об ответственности, которая дарует им их сила Севера. Отступать нельзя. Страхи излишни. Лишь долг и честь имеют значение, когда вы оба наследники Прародителя. Чонгук знает, Хосок понимает. – Какова краса! Как чудесно, Север, как чудесно! – Снежа аж встаёт, хлопая в ладоши, словно маленький ребенок. На её лице сияет непритворная улыбка, делая её не по годам взрослое лицо совсем чистым и невинным. Словно завтра ей не отправляться вновь на охоту, чтобы прокормить братьев с сёстрами, словно из опочивальни сейчас выйдет отец и потреплет её по взлохмаченной макушке. – Спойте ещё, молю. – Снежа... – Одергивает её мать, отчего северянка стыдливо присаживается обратно на скамью, но Чонгук лишь широко улыбается и заводит новую песню. Лик девушки вновь озаряется. На этот раз Чонгук выбирает веселые и легкие песни, которые часто можно услышать в трактирах. В них герои ищут приключения, девы встречают принцев, а подпевать им одно удовольствие. Младшие дети заводят смешной танец в центре избушки, часто хлопая в ладони. Обычно бесстрастный Король не может сдержать улыбки. Его сердце так отчаянно хочет северян защитить от всех невзгод, чтобы их улыбки чаще сияли подобно снежинкам в утренней заре. Глядя на эту семью, он ясно понимает, что пойдёт на всё, лишь бы скинуть с плеч груз Востока. Сны этой ночью приходят воздушные, вдохновляющие. Чоны засыпают мгновенно, не разменивая приподнятый дух на тяжкие думы, а утром Хосок находит себя в горячем плену братских рук. Печка топила нещадно, рубаха неприятно облепила тело, поэтому Король спешит выбраться из объятий Чонгука. Тот открывает глаза тотчас же. Прекрасно было не замерзать даже в лютом холоде, но у каждой силы есть своя слабая сторона. Чем теплее становилось вокруг, тем хуже чувствовали себя члены семьи Чон. – Я сейчас умру. – Хрипит низким со сна голосом Принц, пока Король сбрасывает стопы на пол и принимает сидячее положение. – Хочу упасть ниц в снег. – Нырнуть в прорубь... Отведаете сосульку на спор, Ваше Величество? – Хосок оборачивается на брата, только что пальцем у виска не крутя. – Ой, по твоему лицу вижу: "Я Король, Король я, я Кор..". Эй! – Чонгук недовольно сопит и сбрасывает с себя одеяло, которым его с головой накрыл брат. Только он высвобождается из плена, как Хосок кладёт ему ледяную руку на лоб, отчего младший чуть не стонет. Как блаженно. Открыв глаза он видит, что кожа старшего волка приобрела белесый оттенок со нежным налётом. – Как чудесно, когда твой брат может стать снеговиком. – Каков трепач, вставай уже. Братья покидают комнату, где их тут же опечаленным лицом встречает Ясена. – Батюшки, дурная моя башка, забыла ночью дровен кинуть в печку банную. Остыла, Ваш-сочество, проснулася я до зорьки, но толку от этава... Обождите с путем, дайте баньке нагреться снова. Не серчайте, Батюшки. Братья переглядываются, едва сдерживая выдохи облегчения. Если жар печи их так сморил, что было бы в душной бане. – Нечего печалиться, матушка. Ждать мы не можем, к тому же жар нам ни к чему. Чоны тяжко его переносят. – Сдержанно улыбается Король, накидывая на себя плащ. Женщина низко кланяется и без лишних расспросов всучает наследникам широкие утирки. – А мыло у вас имеется? – Мы... Мыло? – Женщина испуганно прижимает руки к груди. – Не имеем такова... Извольте простить, Ваше-сочество. – А чем же вы изводите грязь? – Щелоком, батюшка! Воду с золой смешиваем и... Ох, как же это... Вам не под стать... Что же это... – Ясена начинает запинаться, каждый раз низко кланяясь. Хосок спешит остановить это. – Нечего волноваться, Мы вам благодарны за ваше небезразличие. Братья покидают дом в плащах, даже не глядя на то, что пройти им нужно всего пару размахов. Баня встречает их лёгким теплом, не обременяющим тела Чонов. – А золу где брать? – Чонгук, не раз обмывшись уже водой, только сейчас понял, как он не всеведущ в быте простого люда. – В печи?.. – Неуверенно произносит Хосок. С горем пополам волки намешивают в посудине что-то похоже на щелок, но втирать эту смесь в тела они не спешат. – Чушь какая-то. – Под нос себе ругается Король и, зачерпнув немного в ладонь, опускает ту на голую спину брата. – Сдурел? – Чонгук пытается заглянуть назад, пока старший уверенно растирает щелок по коже того. Омыв спину брата водой, Король удовлетворенно хмыкает. – Смывается легко. Чувствуешь себя чище? – Чувствую себя злее. – Принц хватает брата за руку и толкает на низкий полок , через мгновение выливая тому на голову всю получившуюся бурду. Хосок жмурит глаза и весьма вовремя, потому что следом на макушку ему опускается ушат воды. Хватая воздух губами от неожиданности, он резво выпрямляется во весь рост и бьётся затылком о невысокий потолок бани. Чонгук не выдерживает и заходится громким хохотом. Смех правда смолкает быстро, стоит Принцу заметить, как все поверхности начинают покрываться инеем. Кары небесной он ждать не собирается, поэтому на мокрое тело спешит натянуть портки, а рубаху натягивает уже вылетев на улицу. Хосок сверлит закрывшуюся дверь взглядом и, тяжело выдохнув через нос, наблюдает за паром от тепла его дыхания. Кажется, все старания северянки прогреть баню занесло вьюгой. Король долго вымывает из волос остатки щелока, тщательно после обтирается утиркой и только после одевается, покидая баню. В голове только и крутятся разнообразные планы мести и расправы над младшим. Его вольность переходит все границы, ей Бо... Мысль Короля обрывается, когда он как вкопанный останавливается на полпути от бани до избы. На него широко распахнутыми зенками глядит какой-то мужичок. Надо было накинуть капюшон ещё в бане, а не на выходе из неё, – очень запоздало думается Чону. Дверь избы отворяется слега и из неё выглядывает Ясена. – Батюшка, я уж думала, что приключилося. Глухарь стынет. – За её спиной появляется Принц, открывая дверь шире и северянка громко охает, замечая мужчину. – Озимий... – Эта... Король, али я перебрал с настойкой? – Подаёт голос Озимий, пьяно пошатываясь. Хосок прикрывает глаза, сильно хмурясь. Местному пьянице доверия быть не может, он не виноват, что оказался эти утром здесь, но разменивать всё Королевство на хлипкое доверие к одному бедолаге он не может. Распахнув веки, Король кивает брату в сторону северянина. Тот кивает в ответ и, обогнув Ясену, подходит к мужику и за локоть того утягивает за собой в лес. – Зайдите в дом. – Холодно бросает Король северянке и уходит вслед за братом. – А чевой-та? – Непонимающе крутит головой Озимий, спотыкаясь о корни деревьев. – Ваше-сочество. – Пьяно пыхтит он и пытается поклониться, когда рука Принца перестает сжимать его предплечье, но в итоге падает в снег на колени, головой прорыв снег. Чонгук с каменным лицом достаёт меч из ножен, но Хосок тянет руку вперёд. – Кто выносит приговор, должен сам его исполнять. – Младший волк легонько кланяется и передаёт меч брату, тот тут же заносит руки над головой. – Стойте! Обождите, молю! – Накинув тулуп, к ним навстречу бежала Ясена, упав подле ног Короля на колени и сложив руки в молебном жесте. – Он ничего не скажет, Батюшка, молю, пощадите! – Складка меж бровей Хосока, как за прочтением писем с Востока, становится четче. – Ясена, встаньте с колен и идите в дом. – Строго цедит старший волк. – Молю, он проглотит язык, не рубите с горяча. Король поднимает взгляд на брата, тот отрицательно качает головой. – Мы не можем рисковать. – Проговаривает Принц, обращаясь к Хосоку. Ясена заходится громким плачем, а Король, выдержав твердый взгляд брата ещё несколько мгновений, поджимает губы и расслабляет руки, убирая меч в сторону. – Хосок! – Прикрикивает принц. – Во-первых, Ваше Величество, во-вторых, отведи Ясену домой. – Король возвращает меч младшему волку, тому ничего не остается, как послушаться брата. Он и так повел себя вольно с Королём в присутствии посторонних лиц. Дождавшись, когда северяне скроются за деревьями, правитель опускает глаза на мужика. Тот поднял голову из снега, мутным взглядом стараясь собрать зенки на возвышающимся над ним человеке. Ничего не говоря, Хосок хватает мужчину под подбородком, большим и указательным пальцами надавливая на щеки, чтобы тот открыл рот. Свободную руку Король подносит к губам Озимия, глубоко вдыхает и направляет силу Северу к языку бедолаги. Тот сперва белеет, а после и вовсе леденеет, тогда Король щелкает пальцами и тот распадается на снежную пыль. Сожаления нет. Никаких чувств вообще. Хосок не в первый раз выносит приговор.