Северное сияние.

If i was you I'd run If I was you I'd hide If I was you I'd be afraid. Afraid of what's inside   If i was you I'd run If I was you I'd hide If I was you I'd be afraid. Afraid of what's inside   Afraid of what's inside   And I can hear your voice I can feel you cry No matter what you do now Don't dare to close your eyes. You can't destroy me I'll tell them that you tried Shed a single tear now Time to say goodbye   Time to say goodbye

Chris Avantgarde feat. Red Rosamond — Inside

Сразу несколько приказов срывается с уст Короля. Сестёр с матушкой немедленно отоcлать в дальнюю комнату с тайным ходом в лес, если защита Нордера не справится со своей задачей. Мин Юнги срочно отвести к внешней стене. Готовить оружие к бою. – Сколько? – На бегу спрашивает Хосок. – Семь, – скомкано отвечает дозорный. С Королём они седлают скакунов и, взметая комья снега, срываются с места. По главной улице, с утра расчищенной от снега, с гулом мостовой кони мчатся к крепостной стене. Вокруг не снуют северяне, не слышно разговоров, никто ничем не торгует, дети не играют в снежки. Хосок толкает страх под толщу льда, разрастающегося в его душе. Никаких чувств быть не должно, лишь чистый разум и холодное спокойствие, иначе им не отбить Нордер. Клин из семи драконов. Самый плохой расклад. Взбегая по лестнице одной из башен, чтобы оказаться на стене, Чон проматывает в голове все их планы. Основные, запасные, отчаянные. Время пришло. Затормаживая в середине боевого хода между двумя башнями, Хосок смотрит вдаль. Горизонт пуст, но нет никаких сомнений, что враги близко. Серое небо с низкими нависшими облаками давило на голову. Принца Востока подводят к Чону чуть погодя, Хосок жестом показывает рыцарям, что стоять и охранять того нет необходимости, поэтому совсем скоро лорды остаются наедине. Юнги бледный, вообще-то с синюшным оттенком кожи, его потряхивает от холода, но стан всё равно донельзя гордый. Король снимает с того кляп и первым делом принц прокашливается, но больше ничего не предпринимает. Кажется, бежать он не собирается, но руки Чон всё равно ему не освобождает. – Вам не победить, – спокойно хрипит восточан. Король Севера видит твёрдость в чёрных глазах, но и в его крови северной стали достаточно, чтобы точно также оставаться сдержанным. – Мы не имеем права проиграть. – Столько лет жили спокойно, из-за чего решили сейчас объявить войну? – Мин выглядит искренне непонимающим. Конечно, куда его миру до мира северян. Это не он всю жизнь пытается выжить с ощущением того, что всё вокруг может рухнуть в одно мгновение. И не от него это будет зависеть. От каких-то далеких людей, которые с чего-то решили, что могут вершить судьбы. Мимо проносятся северяне, становятся на свои посты, проверяя готовность орудий, выкрикивая команды. Рыцари занимают оборонительные позиции перед стеной, Урсы затягивают ремни на обмундировании. – Я мог бы сейчас сказать, что дело в завышенной подати, отдавая которую, северяне сами по себе бы вымерли от голода и нищеты, но... Недавно я осознал иную причину. – Старшему волку хочется быть честным, казалось, в мире, где слово чести теряет свою значимость, кто-то должен до последнего не поддаваться всецелой лжи. К тому же, ожидание нападения действовало ему на нервы, поддержать диалог было необходимо, чтобы не свихнуться. – Дело в свободе. Каждый, кого ты видишь на этой стене, под ней, вокруг, каждый, кто ушел к границам Дитеймера, в Дикие Земли, поставил под удар свой Дом... У всех горят глаза, когда они представляют себя без оков. Это война не из-за чего-то, а во имя. Во имя свободы. Во имя жизни. Во имя будущего. Твой дракон жив, – Хосок вглядывается в небо, будто сможет увидеть тень вольного исполина, на самом деле наверняка улетевшего за горизонты, чтобы начать всё заново, – потому что во имя свободы он отказался от убийств. Принц Востока сводит брови к переносице и ничего не отвечает. Он молчит долгие мгновения, внимательно вглядываясь в мельтешащих северян, увязая в рое собственных мыслей. Вспоминает своего дракона. Честно говоря, он был уверен, что это гордое существо почило из-за его амбиций. Его ли? Из-за отцовских амбиций. Тех самых, которые и его схватили за горло уже очень давно, не позволяя сделать лишнего, по мнению Короля, вздоха. Эти мысли он всегда прятал глубоко в себе, потому что однажды наивно поделившись ими со страшим братом, вместо поддержки получил лишь ворох жестких насмешек и строгий выговор. Тогда он и забыл о стремлении души быть чистым. – Нужно было освободить его от седла... Там карбы. Они, наверняка, причиняют ему боль. Король удивленно переводит взгляд с неба на Принца, но глаз того поймать не может. Мин смотрит вниз, завесив лицо отросшими волосами. – Карбы? – Переспрашивает Чон. Юнги лишь качает головой, более не выглядя так уверенно и гордо. – Если тебя волнует, что ему больно, почему ты так обходился с ним? Челюсть Принца сжимается сильнее, вопрос этого отчаянного королька бьёт по больному. Во имя свободы эти оголтелые северяне сражаются, откуда они знают, что это такое? Почему она вдохновляет их так сильно, что они готовы умереть, а он, Принц Востока, понятия не имеет, что это такое. И почему от представления этой их свободы так сердце колет, что дышать трудно. – Разве у меня был выбор? – Шепчет Мин сквозь зубы, сжимая кулаки. – Выбор есть у всех. Принц вскидывает голову, злым взглядом встречаясь с благородным, смелым взором серебристых глаз Короля Севера. Такой взгляд может резать без ножа. Они ничего не говорят вслух, но зрительный контакт так напряжен, что воздух мог раскалиться добела лишь из-за него. Хосок не понимает, что за борьба ведется внутри пленника, но осознает её присутствие. – Вспомните, что я говорил про облака, – на грани слышимости шепчет Принц, наконец, сдаваясь. Он отходит к заднему валу стены и опирается на него спиной, соскальзывая вниз, чтобы усесться на каменный помост боевого хода. Король всё пытается понять, что из себя представляет Мин Юнги, почему выглядит растеряно и зачем напомнил про облака. Возведя взгляд к серым тучам, Хосок проматывает в голове их диалог до пленения и сперва это кажется бессмысленным, но уже через мгновение, его озаряет. Ещё чуть-чуть и было бы поздно. Вскидывая руки вверх, Король утопает в омуте яростного холода, взъерошено проснувшегося в нём слишком резко. Северная стужа вырывается в мир недовольно, разъяренно, защищает своего обладателя, скрещивается насмерть с ярым пламенем, разрезающим дымчатый небосвод. Сквозь хмару пикирует дракон с ядрёно-красным окрасом, извергая из пасти огонь. Атаку удаётся отбить и, пока исполин не зашёл на второй заход, Хосок призывает северные ветра, врывающиеся в сизые вихры над его головой, чтобы развеять тучи. Солнце, которое должно было выйти из-за облаков, скрывают громадные тени остальных драконов. Они не нападают, но кровь в жилах всё равно стынет. Король сглатывает острый ком, сковавший горло. Как он должен победить?.. Напавший ранее дракон возвращается в клин, и все семь исполинов зависают в воздухе на расстоянии полёта стрелы. – Сдайте позиции, признайте поражение, освободите нашего Принца и Нордер не будет придан огню. Чон знает говорившего, как и понимает, что предложение того пропитано мерзкой ложью. Командор войск Востока гордо восседает на сером драконе, достигшем максимального для себя размера. На первый взгляд северяне выглядели обреченными, но переборов страх и оценив клин заново, Король понимает, что противостояли им всего двое взрослых драконов. Красный и серый. Трое других по видимому были подростками, в размахах они были чуть больше лютоволка Чонгука. Чешуя их ещё была тёмной с едва проступающим цветом, как у всех драконов не достигших зрелости. Двое оставшихся и вовсе казались детенышами (размером с добрую лошадь), полностью чёрные, словно поглощающие окружающий свет своим покровом. Если убить взрослых особей ледоколами, то он и в одиночку справится с недорослями. – К сожалению, это невозможно, – громко отвечает Король, сжимая кулаки, – сдаться можете вы, пока ваши драконы ещё не познали свободу, которую можем предложить им мы, – вихры ветра от хлопков кожистых крыльев разбиваются об потоки поднимающейся пурги, – потому что как только это произойдёт, весь Ваш Род падёт! Даже с такого расстояния Хосок различает кривую усмешку Командора, резко поднявшего руку вверх. Прежде, чем он успевает опустить её, Король отдаёт приказ стрелять. Рука командора низводится, драконы разевают пасти, но ледоколы оказываются быстрее. Столп огня врывается в снежный воздух, но не атакуя, а извещая всех вокруг о ранении серого дракона. Он высоко задирает голову, вместе с пламенем извергая оглушающий рык. Сердце Хосока сжимается. Также кричал дракон Юнги, вот только его мука была обусловлена свободой. Этот же должен умереть. Дракон теряет равновесие, петляя в полёте по направлению к земле. Бегая глазами по остальным целям, Хосок сжимает губы в тонкую полоску. Из шести в красного попало лишь три ледокола. Один проскользил сквозь крыло, не нанеся особо урона, два других попали в тушу, но лишь разозлили. За командором, падающим вместе со своим исполином, рванул мелкий черныш. На его спине восседал молодой рыцарь, однако у Чона были другие планы на судьбу Командора, поэтому он из-за плеча достаёт лук и, быстро прицелившись, сносит рыцаря из драконьего седла. Потеряв управляющего, черныш непонимающе затормозил, глядя по сторонам. Он привык жить по командам. – Освободи его, – рычит Хосок, чуть ли не за шкирку поднимая Мина с пола. – Что?.. – Но Королю отвечать некогда, красный обрушил на крепостную стену шквал свирепого огня. Лёд и пламя вновь сходятся в ожесточенной битве. Внизу дракон протаранил тушей высокие сугробы, смешивая их с промерзшей землёй. Урсы налетают на Командора и перерезают ему глотку, но исполин, ещё не отдавший свою жизнь северным Землям, приходит в себя и разевает глотку, последний раз освещая этот мир своим огнём. Десяток северян с криками боли и страха падают смертью храбрых. Хосок не позволяет себе отвлечься на их короткие метания. Со звенящим в ушах эхом душераздирающего вопля, он лишь сжимает челюсть покрепче, не позволяя пламени добраться до крепостной стены, вновь и вновь являя снопы северного льда. Юнги свистит и на его зов потерянный дракон, лишившийся рыцаря, взметается стрелой к боевому ходу. Он его шанс на побег. Оседлать сейчас и улететь прочь. А ещё лучше со спины атаковать Короля Севера, занятого бойней со взрослым монстром. Он ведь никак не сможет сопротивляться. Мин подходит к чернышу, опуская скованную ладонь тому на чешуйчатую морду. – Фирсам, – шепчет он имя дракона. Тот выдувает тонкую струю огненных искр, разбивая ледяные наручники. Зрачки молодняка тонко сужены, Юнги, впрочем, никогда и не видел другой их формы. – Фирсам... Отчего же я медлю? – Обращаясь к дракону, но по сути к самому себе, шепчет Принц. Хосок обессилено роняет руки вдоль туловища. Выдержать одновременное наступление пяти драконов, даже если большая часть из них ещё юны, вовсе не просто. Дыхание старшего волка сбилось и всё же... Он не может проиграть. Не может сдаться. Не может умереть. Чонгук где-то в Диких Землях сильно расстроится. Под закрытыми веками старший волк видит очертания брата, его надоедливую усмешку, больше похожую на оскал, слышит его голос, даже будто чувствует прикосновение. Юнги кажется, что это предел Чона. Что он сейчас должен завалиться на колени и сдаться, забывая обо всех своих высоких речах про свободу и борьбу. Как и всегда это лишь фанатичный бред, не имеющий ничего общего с реальностью. Надуманный, лживый, наивный, глуп... Король Севера открывает глаза и вновь вскидывает руки, воспользовавшись отдышкой Фло'рида, багрового исполина. Если Мину казалось, что раньше северный воздух был невыносимо холодным, то сейчас в одно мгновение Принц перестал чувствовать онемевшие конечности. Из его рта вырвался хрип вперемешку с облачком пара, и он вжался в тело Фирсама, пытаясь согреться его огненной аурой. Все поверхности в радиусе десяти размахов покрылись дымчато-белым льдом, в том числе и крылья большинства драконов, отчего взмахи стали редкими. Тяжесть тел против воли монстров начала тянуть их к земле. Опустив руки, Хосок вскакивает на помост среди двух зубцов. – Вы не обязаны сражаться с нами! – Почти рычит Чон, но не к восточанам обращаясь, нет. Он говорит с драконами, стараясь докричаться до их осознанности, которая, он уверен, дремлет где-то внутри. – Драконы нам не враги! Вы такие же как и мы! Неужели Ваши оковы так полюбились Вам?! Юнги ошарашено наблюдает за этой картиной. Чем дольше он слушает Короля, тем больше понимания приходит к нему. Так вот, что он имел ввиду. Вириду не больно. Чон Хосок освободил его от карбов, которые северяне зовут ледоколами. Освободил и использовал против клина, убивая дракона Командора. Юнги всю жизнь прожил бок о бок с Виридом. Наблюдал его мучения и закрывал глаза на боль в суженных зрачках, думая, что ничего не сможет изменить. Но если какой-то северянин взял и поменял ход вещей, чем он, Принц Востока, хуже? Мин решительно разворачивается, не обращая внимания на то, что мороз сковал его движения дрожью в мышцах. Хватается за ближайший карб и остервенело выдергивает его, не боясь быть сожжённым в драконьем пламени. Услышав позади драконий рёв, Чон ошарашенно оборачивается, но ужас не успевает расползтись по венам, осознание является раньше. Принц послушал его. Сила слова очередной раз поразила. Он сделал свой выбор гораздо раньше, чем сам понял это. Ещё в тот момент, когда подсказал вспомнить о возможности драконов подняться выше облаков. И если люди Востока готовы перечеркнуть воюющий век, написать новую историю, то вся эта война не бессмысленна, не отчаянна. Хосок с радостным подъемом души отворачивается, намереваясь продавить сопротивление исполинов, но сердце его ухает гулко. Руки холодеют от открывшегося вида. Так вот, что такое Северный мороз. – Вернись! – Кричит он, что есть мочи, срываясь с места. Под его ногами пласты льда вырываются из земли, под стопы подстраиваясь. – Хвиин! Его голос срывается в хрип, так громко он зовёт сестру. Ни одна мысль не может ему объяснить, что она удумала, и что вообще делает здесь, сейчас. Младшая волчица с яростным, воинствующим криком несётся на красного исполина с высокой поднятой рукой, с зажатым в маленьком кулаке ледоколом. Дракон открывает зубастую пасть, а Чон вновь кричит, что есть мочи. – Стой! Его голос полон отчаянья, но внезапно он обрывается. Хосок пропускает выдох, теряя равновесие, спотыкаясь о собственный лёд, когда плечо взрывается болью. До земли лететь пару размахов, но этого хватает, чтобы выбить из лёгких весь воздух. Если бы не рыхлый снег, Король бы уже отключился от встречи головы с землёй, но он слишком озабочен сестрёнкой, чтобы позволить себе потерять сознание. Лёд на драконьих крыльях слабеет, отбойными ударами крошится, сил контролировать его сейчас нет. Плечо кровоточит из-за вогнанной в плоть стрелы, паутиной растекается острая резь. На подкашивающихся ногах Король пытается выбраться из сугроба, мешая снег с кровью. Каждое движение приносит остервенелую муку. – Хвиин, – хрипит он, из тёмных пятен сознания пытаясь понять, что происходит впереди.