Северное сияние.

Дикие Земли, Север. Заслоняющая обзор пурга была частым явлением. Чонгук перемещался, пользуясь то человеческим, то волчьим телом, потому что иначе он просто не мог. Лютоволк отнимал у него силы, но это, как оказалось, было не главной проблемой. В один момент он понял, что чем дольше остаётся в теле зверя, тем больше перенимает от него, и если с повадками Принц ещё мог свыкнуться, то вот с дефектами мышления мириться он не собирался. Один раз он не мог вспомнить, откуда у него на шее подвеска. Когда осознание ворвалось в бедную голову, Чонгук от страха чуть не тронулся умом. Ни в одном кошмаре он не мог представитель себя без воспоминаний о брате. Это было выше его моральных сил. Теперь он внимательно следит за временем, чтобы успеть вовремя вернуть себе человеческий облик. Принц не понимал, как Урсы могли продержаться в этих землях целую Луну, тем более не будучи Чонами. Казалось, всё здесь настроено лишить тебя жизни. Дикие звери, горные норды, крутые горы, острые скалы. И это не включая смертельный холод, его Чон не считал, потому что лично для него это не было проблемой. Он долго и упорно шёл по карте, как ребёнок радуясь каждый раз, когда ориентир совпадал с рисунком на пергаменте. Заблудиться в этих Землях было бы хуже некуда, всё такое отвратительно одинаковое. Первые дни Чонгук гнал себя, что есть мочи, но когда чуть не умер в схватке с нордами из-за вековой усталости, осознал свою глупость. Теперь он старался соблюдать баланс скорости и сил. Весь его путь состоял из движения либо сна, и, к сожалению, ничто из этого не способствовало облегчению его тревог. Шаг за шагом покоряя горизонты, мысли сами собой начинали пожирать не сопротивляющегося Принца. Как он хотел к брату. Тоска разрывала сердце, чтоб его снегом завалило. Отослал за сотни горизонтов, чтобы защитить, а его кто спасёт? Чонгук всё думал, а вдруг прямо в этот момент началась осада Нордера? Бесконечно проверял сохранность кулона. Прижимал тот к груди. И продолжал скучать. Сегодняшний день был похож на многие другие, но одно его разительно отличало. Если верить карте, то до первых вечных льдов осталось пару горизонтов. Чонгук плетётся по каменному склону, не решаясь упростить себе задачу, став лютоволком. Всю ночь он в облике зверя покорял перевал между внушительных пиков. У отдельных гор в Диких Землях не было своих названий, но Чон от нечего делать эти назвал "Хо" и "Гу". Эти вершины он видел ещё издалека, как только вышел из волчьего леса. Они гордо высились, подпирая облака. Принц тонкой, извилистой тропкой следует строго на север. С высоты скальной дороги видно было немного, в основном потому, что со всех сторон волка окружали валуны, либо отвесные, горные стены. Наконец, Чонгук выходит на открытое пространство и перед ним простирается захватывающий дух край Королевства Севера. Тонкой полоской вдалеке виднеется море, воды которого не замерзали полностью, Чонгук раньше не верил, что подобное возможно. Не смотря на усталость и долгую, изнуряющую дорогу, здесь и сейчас дышалось легко, свободно. Пейзаж пестрит оттенками белого, солнце отражается ото льдов и снега. Вид захватывает, покоряет. Северянин в который раз чувствует томительную тоску в сердце, но она не плоха. Нет. Она странно вдохновляет, подбадривает, словно старый друг. В этом миге было прекрасно всё, кроме... Чонгук любовно поглаживает пальцем кулон на шее. ...Кроме одиночества. Хосоку наверняка бы понравилось здесь. Абсолютно каждый размах был настолько северным, что севернее некуда. И этими невероятными Землями правит его старший брат. Тяжело вздохнув, Чонгук принимает решение продолжить путь. Он крайний раз сверяется с картой и тут же непонимающе хмурит брови. Судя по всему, он как раз дошёл до первых льдов, но видно их не было. Принц ещё раз оглядывает округу и не находит и намека на водный камень. Жар бы побрал эту карту, что с ней не так? Она ни разу ещё не подводила северянина, а сейчас... От досады Принц пинает камешек и он исчезает из виду, слетая с выступа. Мгновение и Чонгук слышит звонкий перестук, вместо привычного глухого эха. Он озадаченно склоняется с утёса и чуть не теряет равновесие, когда замечает исполинских размеров глыбу вечных льдов аккурат у подножия. Эврика! Осталось спуститься и, О, Север, он сможет вернуться домой. Всего лишь одолеть спуск, набить сумы водным камнем и можно нестись во весь упор до Нордера, до Хосока. Чонгук сжимает губы в тонкую полоску, страдальчески сводя брови. Осталось совсем немного, Боги. Не теряя более и мгновения, младший волк крепит сумку на спине, там же меч и аккуратно свешивает ноги с выступа, пытаясь нащупать ими выпирающий камень. Благослови Север его сильные руки. Ближе к концу спуска пот ручьем течёт по телу Принца, мышцы дрожат, но с тихим рычанием мужчина добивает последние размахи, спрыгивая на верхушку нагромождённого льда. Оказывается, вечный лёд, как и обычный, невероятно скользкий. Принц падает на пятую точку с тихим ойканьем и тут же уносится по склону вниз, набивая на тело шишки и ссадины. Впрочем, сильно его происшествие не расстраивает, наоборот, он чувствует себя ещё счастливее. Словно юное дитя с широкой улыбкой, он вскакивает на ноги, отряхивая портки, и с горящими глазами оборачивается на гору водного камня. И всё это можно использовать против Востока! Жаль, что добраться сюда трудно... Но если наладить поставки, организовать протоптанную тропу, выставить дозорных... Чонгук встряхивается. Пусть этим голова болит у старшего брата, разве подобные заботы должны волновать Принца? Всё это королевские дела. Доставая из вещевого мешка топорик, Чонгук принимается за работу. Уже через три удара он понимает, что материал этот неспроста назвали водным камнем. Лезвие отскакивает, лишь слегка деформируя поверхность. Впрочем, сдаваться Принц не планирует. Раз за разом он опускает топор, сильно размахиваясь. С горем пополам лёд начинает крошиться, но в момент, когда кажется, что осталось совсем немного до первого отколото куска, лезвие слетает с топорика. Чонгук злится, отбрасывая рукоятку в сторону, скидывает рубаху, протирая ей покрывшееся инеем лицо. Пот на таком морозе быстро кристаллизировался. Мужчина достает из ножен меч из северной стали и дело сдвигается с мертвой точки. Кусок за куском Чон наполняет сумы, звон от стали эхом отбивается от скал. До слуха Принца доходит гул шумящих вдалеке скатов снега, остаётся лишь молиться, чтобы те не переросли в лавину. Наконец, сумки наполнены, Чонгук устало приваливается спиной к ледяной глыбе, чтобы скатиться по ней вниз и усесться на снег. Он тяжело дышит, но чувствует себя прекрасно, ах, сейчас быстро перекусит и можно выдвигаться в обратный путь. Широко улыбаясь, Принц прикладывает волчий кулон к губам и после переводит на него взгляд, намереваясь прошептать, что он почти справился. Что скоро вернётся. Но в груди гулко ухает. Чонгук нервно проводит большим пальцем по кулону, надеясь, что ему показалось, но нет. Это не игра воображения, не блик от солнца... Прямо посередине кулона разрослась тонкая трещинка. Дышать становится сложно, от приподнятого духа не остаётся и следа. А может он сам виноват? Задел его во время спуска или ската, а может водный камень прилетел прямо в него, пока отскакивал от удара мечом? Он не растаял. Дрожащей рукой Чонгук держит кулон навесу, боясь пошевелиться. Если бы Хосок погиб, кулон бы просто исчез. А может он не тает, потому что на улице слишком холодно? Принц нервно вскакивает на ноги и избавляется от штанов, к жару перекус, отдых, все планы. Нужно вернуться, иначе он сам себя сведёт с ума. Если бежать без отдыха, ему должно хватить недели. Загонит себя, плевать. Если брату нужна помощь, то почему он находится за сотню горизонтов. Нордер, Север. Девичий крик разрезает морозный воздух. Король вырывается вперёд, Урсы бегут наперехват принцессе. Град стрел косит их ряды, они не сдаются, но даже так было уже слишком поздно. Огненный шторм вырывается из пасти и в момент, когда Хосок отчаянно вскидывает ладони, намереваясь сделать хоть что-то, перед Хвиин резко мелькает тёмная тень. Она заслоняет принцессу от пламени. Жар от драконьей атаки поглощает воздух, Хосок падает на колени, сильно закашлявшись, жмурясь отчаянно. Кажется, ещё мгновение, и он просто задохнётся в этом мареве, но внезапно всё заканчивается. Кто-то подхватывает его под руки, отчего Король, не ожидающий этого, вскрикивает. Руку и весь правый бок жжёт от невыносимой боли, но мужчина скрипит зубами, сжимая челюсть. Это Урсы намереваются оттащить своего раннего лорда с поля боя, но Хосок здоровой рукой отталкивает мужчин, яростным взглядом заставляя их отпрянуть. Чон обламывает стрелу, а после, хромая и пошатываясь, он доходит до Юнги, которого никак не ожидал увидеть рядом со своей младшей сестрой. Оба они сидят под боком у чёрного дракона, которого Чон ранее приказал освободить. – Что Вы делаете, Принц?! – Кричит кто-то со спины среднего дракона. – Я пытался... – Не обращая внимание на зов, Мин ошарашенные глаза поднимает на Короля. Хосок подходит ближе и падает на колени рядом с сестрой, непонимающе оглядывая её. Внешне она казалось невредимой, в кулаке также зажат ледокол, но глаза закрыты, а грудь не вздымается. – Хви... – Глупо зовёт Хосок дрожащим голосом. Головой он уже понял, что именно произошло, но поверить никак не может. Не хочет. – Я не понимаю... Я же закрыл её от огня. Хосок качает головой, не сдерживая холодные слёзы, окропляющие бледные щёки. – Испарения, – лишь на одно слово хватает его, прежде чем он аккуратно обнимает тело младшей волчицы, поднимая её на руки, наплевав на боль. Король бережно прижимает принцессу к себе, одной рукой склоняя её голову к своему плечу. Да лучше бы он ощутил боль от сотни попадающих в него стрел, чем эту, дикими зверем разрывающую его изнутри. На ошмётки. Кровавые, открытые раны топят сердце. Он не смог её защитить. Они убили её. Маленькой, воинствующей принцессы больше нет. Хосок поднимает свирепый, полный слёз взгляд на оставшихся драконов с их всадниками. Путь милосердия привёл его сюда. Добрая душа, верящая в нелепые сказки. Он передаёт тело Хвиин Урсам, а сам, вздрагивая от ненависти, сжимает кулаки. Его переполняет неистовая ярость и жажда мести. Север вырывается на свободу, ураганом из снега и льда взрываясь в воздухе. Флаги сносит с флагштоков, двое восточан не удерживаются в седле, слетая с драконьих спин. Метель, которой не видывал белый свет всё набирает и набирает обороты, обрывая ветви деревьев, унося вдаль шлемы, стрелы, смешивая небо и землю в единый белый хаос. Король готов уничтожить всё. С его уст срывается рык, переходящий в душераздирающий крик. Всё повторяется. Ему снова восемь. Он вновь смотрит на родного человека, которого не смог спасти. Если бы он не промедлил, если бы он с первым появлением драконов отпустил всего себя, если бы он не испугался того медведя, если бы... Хосок сгибается к земле под гнётом своего ничтожества, пальцами загребая снег. Какой от него толк, какой он Король, когда не в силах защитить даже самых дорогих? Внутри всё бурлит, снаружи всё леденеет. Люди, стены, драконы, башни. Внезапно кто-то хватает Хосока за плечо. – Что Вы творите?! – Юнги, который всё это время был рядом с северянином, попал под защитную ауру Короля, которая не позволяла силам Севера уничтожить обладателя. Хосок не реагирует, продолжая сгорать в своём безумии. – Чон Хосок! Вы всех убьете! Своих, чужих! – Принц встряхивает старшего волка, стараясь заглянуть ему в глаза. – Вы только что убедили меня, что свобода стоит борьбы, а сейчас хотите отобрать все надежды?! – Юнги злится внезапно для себя. Не чувствует страха к этому человеку, хотя, наверное, стоило бы. – Вы не имеете права сдаться сейчас! Слышите, чтоб Вас, не имеете! Напомнить Вам, Вы убили моего старшего брата! Да, он был засранец и идиот, но он был моей кровью! А я всё равно рванул на защиту Вашей сестры. Потому что поверил в Вас! Чон Хосок! – Король открывает глаза, измученно глядя на Принца. Смысл его слов начал доходить до Короля лишь после фразы "моей кровью", так болезненно напомнившей ему о младшем брате. – Как я скажу ему об этом?.. – Себе под нос шепчет Хосок, совершенно неподходяще к запальной речи восточана. – Остановитесь! – Даже не стараясь расслышать Короля, кричит Мин в попытке пересилить шквалистый ветер. – Оглянитесь! Хосок отрешенным взглядом медленно обводит округу и ветер начинает стихать. Глаза его наполняются ужасом, а кровь стынет в жилах. Урсы, рыцари, драконы, вообще всё вокруг больше похоже на фигуры изо льда, чем на что-то бывшее живым. Даже маленькое тело сестры в руках одного из северян. Король пропускает всхлип. – Я... – Слава Богам, я думал, до Вас не докричаться, – Принц отпускает плечи волка, – что Вы наделали? Хосок склоняет голову к земле, задыхаясь в рыданиях. Трезвит его алый снег под правой рукой, тут же в плечо возвращается боль и мужчина тихо стонет. От горечи, досады, жалости к своей жалости. – Ей и десяти не было. Совсем ребёнок. – Шепчет он, внезапно чувствуя пальцы Принца у себя в волосах. Восточан дёргает его за прядки, заставляя вскинуть голову. – Её смерть не должна стать их могилой. Возьмите себя в руки. Хосок хмурится, порываясь правой рукой оттолкнуть от себя Принца, но та отказывается подниматься. Тогда он чувствует удушающий стыд. Такой слабый. Не проходит и мгновения, лицо Короля внезапно бесстрастное, пустое. Твёрдым, спокойным голосом он вкрадчиво говорит, одновременно поднимаясь на ноги. – Красного дракона я убью, меня не волнует, что он защищался и выполнял команды. Все восточные рыцари будут казнены. Остальных драконов разрешаю освободить, если думаешь, что не справишься, то их я тоже убью. – Справлюсь, – Мин порывисто поднимается следом. Король кивает и закрывает веки, чтобы нырнуть в омут сильно иссякшего дара. Словно от моря осталась пара луж. Он чувствует тысячу нитей, связывающих его со своими силами, было бы проще отрубить их все разом, но Хосок не мог себе позволить этого. В таком случае Чонгук лишится кулона. Одну за другой Чон обрывает связи, позволяя сперва защитникам Нордера освободиться из ледяного плена, а затем и рыцарям Востока, которых Урсы тут же скидывают с сёдел и вяжут. Следом он освобождает драконов. Всех, кроме красного. Никто не задаёт Королю лишних вопросов, опасливо поглядывая в его сторону. Все заняты делами, кто-то уводит восточан в темницы, кто-то несётся с вестями в замок, Юнги озаботился драконами и только Хосок без дела стоит напротив ледяной морды исполина, убившего его сестру. Победу праздновать никто не спешит. Младшая волчица, принцесса правящего Дома Чон погибла в этой битве. Неизвестно как долго мужчина с болезненно прямым станом глядит в глаза дракону, но Мин успевает освободить всех остальных и подходит к Королю. – У нас было всего три взрослых дракона. Мой, Вирид, которого Вы освободили, Шедоу, которого Вы убили и этот, Флорид, которого собираетесь убить. Драконы очень долго растут, за человеческую жизнь они достигают лишь средних размеров. Флориду около двухсот лет и он никогда... Ни разу не ощущал вкуса свободы. – Замолчи, – шипит Хосок, сжимая кулаки. Он убил её. Он виноват и должен понести наказание. – Вы сильнее этого. – Замолчи, – уже громче и твёрже повторяет Хосок. Откуда в нём какая-то сила, если он не смог защитить маленькую девочку. – Он будет благодарен Вам до конца своих дней. Хосок закрывает глаза. – Конец его дней уже настал. Король щёлкает пальцами и глыба льда распыляется по ветру мелкими снежинками. Чона мелко потрясывает от холода. Юнги сжимает губы в тонкую полоску, чувствуя разочарование, медленно расползающееся по груди. Нордер, Роща Предков, Север. У северян были странные обычаи захоронения. Вернее, захоронением это было сложно назвать, сначала они сжигали тело покойника, а после из оставшихся костей вырезали символы Севера. Полную луну, волка, лик Девы, лик Севера и лик правящего на данный момент монарха. Для Хвиин также вырезали корону, так как она была членом королевской семьи. После фигуры нанизывали на тонкую металлическую нить и вешали на дерево. Роща Предков действовала Юнги на нервы, он только зашёл в неё, как тут же в глаза бросились все эти кости, повязанные вокруг тёмных стволов. С одной стороны дух умершего смешивался с духом живого дерева и продолжал так свой путь, в этом определенно была своя философия, но всё же... Нет, Мину были чужды такие обычаи. Один северянин ещё до церемонии сказал ему, чтобы Принц попробовал раскопать промерзшую насквозь землю, тогда бы не задавал глупых вопросов. Король Севера, держащий на белой велюровой подушке останки сестры, был бледнее чем весь снег вокруг, но лицо оставалось отрешённым. Глаза красные, но слез в них не было. Зато принцесса Чон и бывшая Королева регент только и успевали подтирать под глазами влагу. Помимо младшей волчицы сегодня прощались с падшими войнами Севера, все северяне были одеты в белые одëжи. – Духи детей Севера будут убаюканы в руках Девы сейчас и во веки веков. Спаси Север их души, благослови и укажи путь в том мире, куда с северным ветром они отправятся, – главный септун Севера стоял возле фамильного древа Дома Чон, уходящего ветвями так высоко, что с земли его верхушки не было видно. Поражающее зрелище. – Свяжем же мирское начало северных детей с духом природы и вечности. После этих слов все, у кого в руках были костяные венки, сдвинулись с места к полагающимся им деревьям. Король Севера преклонил колени перед древом своего Дома и после любовно повязал останки вокруг мощного ствола. Крупными хлопьями падал белоснежный снег. Мину уже порядком надоел вечный холод здешних мест, но даже он сейчас позабыл о морозе, грустно склонив голову. Дети не должны отвечать за распри Королей. Чон вернулся на своё место всё с тем же блеклым взглядом, отражающим серую, бессердечную тоску. В это время на королевской площади готовился эшафот для восточных пленных. Нордер, фамильный замок Дома Чон, Север. – Значит, Вы полагаете, в ближайшее время атак со стороны Вашего Дома ожидать не стоит? – Принц Востока в зале советов занял место, которое обычно занимал Чонгук. Он кивает. – Потеряв всех взрослых драконов, мой отец вряд ли осмелится трогать Вас сейчас, но это лишь вопрос времени. Он не сможет оставить Вас в покое. Его амбиции не позволят ему сдаться, даже если шансов у него не будет. Он привык получать всё, что захочет. Любыми способами. Хосок кивает. Он выполняет свои обязанности, продолжает вести войну, следить за Королевством, но внутри ощущает себя едва ли живым. Матушка с сестрой ничего не говорят ему касательно смерти Хвиин, но в их глазах он читает укор. Или ему хочется видеть всё так, потому что сам себя с той минуты он презирает. Чонгук должен вернуться через неделю, если его путь ничего не осложнило. Младший волк и младшая волчица были сильно близки, что Король должен ему сказать? Как? – От Кимов ответа нет? Главный советник мотает головой. – Я отправил ворона в тот же день, когда Вы отбили Нордер. Скорее всего их ворон просто ещё не успел долететь, мне отчего-то кажется, что Восток думал быстро покорить Нордер и теми же силами отправиться на Запад. Возможно Главноград и вовсе не подвергался атаке. – Звучит правдоподобно, – кивает Мин. Хосок только открывает рот, чтобы что-то сказать, как в дверь громко кто-то стучится. – Войдите, – вместо запланированного, говорит Король. – Письмо с Юга! – В зал вбегает юный паж. Чон протягивает руку, чтобы взять свёрток и немедленно ломает печать, раскрывая письмо. Бегает глазами по тексту. – Приглашение на свадьбу старшего Принца лично от Короля Пака. – Мне казалось, что никаких отношений у Вас с Югом нет. Я ошибался? – Нет... Север действительно уже давно ничего не связывает с Югом. Возможно что-то случилось и свадьба лишь предлог. Будет глупо отказаться, есть шанс наладить отношения с Югом и, если повезёт, обрести союзников. – Когда свадьба, Ваша Милость? – Вопрошает главный советник. Хосок возвращает взгляд к письму и пропускает тихое проклятие сквозь зубы. – Через три дня. Похоже ворону в пути не сильно повезло. Советник хмурится. – Или он прилетел в нужный южанам срок. Высказали уважение, но так, чтобы всё же не встречаться с Вами. – Взрослый дракон сможет преодолеть такое расстояние за три дня. Хосок вскидывает брови. – Вы предлагаете мне?.. – Я полечу с Вами. Возможно моё присутствие убедит их в том, что Вы куда влиятельнее, чем им кажется. – Но все взрослые драконы... – Мертвы, – Юнги сжимает кулаки, всё ещё не в силах простить Королю смерть Флорида. Однако ему приходится мириться с этим фактом, если он хочет достигнуть своих целей. – Кроме одного. Мой всё ещё летает на свободе. Союз с Югом слишком важен для Чона, поэтому он утвердительно кивает. К сожалению, придётся покинуть Север до возвращения Чонгука.