Северное сияние.

Покроется небо пылинками звезд И выгнутся ветви упруго Тебя я услышу за тысячу верст Мы эхо, мы эхо Мы долгое эхо друг друга И мне до тебя где бы ты ни была Дотронуться сердцем не трудно Опять нас любовь за собой позвала Мы нежность, мы нежность Мы вечная нежность друг друга И даже в краю наползающей тьмы За гранью смертельного круга Я знаю с тобой не расстанемся мы Мы память, мы память Мы звездная память друг друга

Анна Герман – Эхо любви

Сапоги Короля касаются рыхлого снега, успевшего замести внутренний двор. Взгляд Хосока безошибочно находит лицо брата. Он стоит на парадной лестнице взъерошенный, до мурашек родной. Выбежал на улицу в простой рубахе и тренировочных портках, видимо торопился сильно. Хосок закрывает глаза. Срывается с места. В последний шаг от земли отталкивается, чтобы упасть в объятия брата, выведя его из равновесия. Он прижимается к телу, льнëт к плечу, чтобы лицо спрятать, потому что эмоций внезапно слишком много. Шепчет что-то глупое на ухо, ведь когда Чонгук так близко, думать о плохом не получается. Даже если после их ждёт тяжёлый разговор, даже если в следующую секунду им суждено сгореть в драконьем пламени. Хосок открывает глаза. Чонгук всё также стоит на лестнице, а Король боится сдвинуться с места, испуганно глядя на младшего. Наверняка он уже всё знает о Хвиин. Что он скажет? Хосоку боязно подойти ближе и увидеть укор в родных глазах. Услышать обвинения, разбивающие сердце. Чонгук смотрит на уставшего брата, не в силах сдвинуться с места. Он так долго его ждал, так часто воображал этот миг, что сейчас боится проснуться. Будто Хосок может раствориться в воздухе, стоит рукам Принца коснуться его. И всё же. Нет, глупо вот так встречать его. Бессмысленно. Чонгук делает уверенный шаг вниз по лестнице, но внезапно его обходит принцесса Ким, спешно воруя общество старшего Чона. – Мой Король! – Елейным голосом тянет она, своими маленькими ладонями обхватывая предплечье северянина. – Какое счастье, что Вы, наконец, вернулись. Хосок потерянно переводит взгляд на девушку и ему приходится натянуть фальшивую улыбку, чтобы не обидеть будущую жену. – Миледи, я не в меньшей степени рад, что Вам с братьями удалось беспрепятственно добраться до Нордера, – Король подносит руку Дженни к губам, но по правилам этикета лишь изображает поцелуй, – познакомьтесь. Это Принц Юга – Пак Чимин, это Принц и Наследник Востока – Мин Юнги. Это моя суженная – Дженни Ким. Лорды кланяются скорой первой леди, а та в свою очередь склоняется в реверансе. Чонгуку приходится силой заставить себя разжать челюсти и убрать с лица то выражение, с которым обычно идут в бой. Он не собирается стоять в стороне, это его брат. Это его кровь. Принц спускается по лестнице, твёрдым шагом подходя прямо к Хосоку. Встаёт у его правого плеча, пока тот занят беседой с восточанкой. – Ну и холодрыга! – Восклицает незнакомый младшему волку юноша. Хосок ничего не отвечает. Он чувствует присутствие брата на расстоянии ладони от себя, губы пересыхают, дыхание перехватывает. – Здравствуй, братец, – холодно произносит Чонгук, негодуя от того, что вокруг так много людей пытается украсть общество его волка. От этого тона земля уходит из-под ног. Хосок медленно поворачивает голову, решаясь нырнуть в свои страхи с обрыва. Так близко. – Чонгук... – Мягко и тихо тянет Король, больше всего на свете желая сейчас остаться с младшим наедине. – Чонгук... – Пораженно вторит Чимин, широко распахнутыми глазами рассматривая младшего брата Короля Севера. – Он же буквально... Старший Чон реагирует незамедлительно, грозный взгляд обрушивая на южанина. – На плаху хотите? – Просто ответьте мне, молю! – Чимин широко улыбается, хватая Короля за руку. – Это же тот Гу? Чонгук ничего не соображает в диалоге этих двоих, но очень удивляется, когда замечает покрасневшие щеки брата. Из-за его светлой кожи краснел он на раз-два, но в силу характера это было редким явлением, а сейчас... – Какой тот? – На всякий случай вмешивается младший волк. – О чём Вы? – Подаёт голос Юнги. – Я пойду сообщу братьям о Вашем прибытии... – Принцесса чувствует, что в этом разговоре она лишняя и незаметно ретируется. – Нет! – Хосок одëргивает руку, отвечая Чимину, волнуясь теперь смотреть брату в глаза. – Вы лжёте мне! – Пак не собирается сдаваться. – Никто всё равно ничего не понимает. Так да или нет? – Нет, – голос Короля хоть и звучит твёрдо, но сам он смотрит себе под ноги. – Поклянитесь. – Я прикажу Вас казнить, если Вы не замолчите, – раздражённо тянет Чон, внезапно вздрагивая, когда рука брата опускается на плечо. – Вы доверяете этим лордам, мой Король? – Ни с того ни с сего спрашивает младший волк. Хосок хмурится и кивает. – Отлично, тогда слушайте... – Чонгук набирает в грудь побольше воздух, – ты идиот. Первой реакцией Король хочет возмутиться и из-за формального обращения и из-за оскорбления, но чуть погодя смиренно кивает, глядя в любимые глаза. Так и есть. Только идиот не в силах защитить члена своей семьи, обладая при этом могущественным даром. Чонгуку кивок не нравится. Он ожидал, что брат привычно осадит его, скажет что-то в духе «Я Король, имей совесть». Однако взгляд серебристых глаз затягивает, Принц молчит. Как он скучал. Только Боги знают. Принцы Юга и Востока многозначительно переглядываются, когда двое братьев глядят друг на друга сильно больше приличного. Чимин в итоге тянет Мина за локоть и вместе они отходят к парадной лестнице, чтобы подняться по ней и поздороваться с Принцессой Дома Чон. – Молю, моя кровь... Ничего сейчас так не желаю, как остаться с тобой наедине, – шепчет Чонгук. Хосок в тоне его голоса слышит ответы, на сжирающие его вопросы. Брат не ненавидит его. Боги. Не ненавидит. Глаза начинает щипать, но Король скидывает это на происки ветра. – Мне необходимо обсудить с Принцем новости, – громко чеканит Хосок, наконец, отрывая взгляд от брата и выходя вперёд, – извините нам наше отсутствие сегодняшним вечером, отужинайте без нас. Хосок поднимается по лестнице и кивком головы приветствует сестру. – Союз с Югом состоялся, проследи, чтобы ворона отправили на Запад. От Короля никаких вестей? – Джиу сначала кивает, потом отрицательно мотает головой, а под конец усмехается. – Милорд, дорогой брат, наконец Вы вернулись. Я за всем прослежу, не беспокойтесь, – и куда тише добавляет, – он без тебя изнывал. Проведите время вместе, я вижу, что вам обоим это необходимо. Хосок благодарно кивает, нежно обнимая волчицу после. Он благодарен Богам, что она есть у него. Соратница, опора, сестра. Отстраняясь, старший волк замечает, что Чонгук уже вошёл в двери. Он незамедлительно следует за ним, игнорируя хитрющий взгляд Чимина. Коридоры, лестницы, залы пролетают незаметно. Хосок на ватных ногах следует за братом, а тот безостановочно идёт по направлению к западному крылу к покоям королевской семьи. Его широкие плечи порождают воспоминания, странные желания. Хочется прижаться к его спине, обнять крепко поперёк туловища, почувствовать под руками его крепкое тело и это так неправильно, неправильно, неправильно. Так неправильно, что хочется возмутиться, кто ему вообще указ. Это он создаёт правила в этом Королевстве. Чонгук одной рукой распахивает дверь своих покоев и придерживая ту, встаëт в проходе, чтобы пропустить брата. Король проходит внутрь и останавливается посреди комнаты спиной к младшему, с шепчущим непристойности чувством предвкушения. Обуздать тёмные мысли не выходит, хотя умом старший понимает, что он не должен переходить черту. Что его личные мóроки не должны перекинуться на братца. – Джиу говорила, что ты посчитал, будто я могу разочароваться в тебе, – Чонгук у вообще-то не хочется говорить, хочется просто прижать родного человека к себе, но слова заполняют внезапную неловкость. Он встаёт за спиной брата, глядя завороженно на его макушку. Живой. С ним всё хорошо, Боги. Принц не может отказать себе в том, чтобы принюхаться и вдохнуть свойственный лишь брату аромат с его волос. – Я не смог защитить её... – Былая боль, притупившаяся на Юге, вспыхивает вновь, в мгновение возвращая Хосока из мира грёз в ледяную реальность. Голос Короля сипит. Вот его жизнь. Сражаться, защищать, корить себя, здесь нету места человеческим чувствам. Сердце Принца сжимается. – Ты не Бог, чтобы контролировать всё, – руки Чонгука тянутся к телу брата, ладони опускаются на бока, пока он делает шаг ближе. Хосок задерживает дыхание, в ушах слыша набат собственного сердца. Он накрывает руки брата своими, сжимая те. Нежно. Близко. Мóроки вновь осторожно выходят на свет, чтобы станцевать на обожженных чувствах Короля. – Чонгук... – Хосок не понимает, что хочет сказать. Зовёт брата, словно он должен всё понять по тону голоса, понять то, что даже он сам не ведает. – Да, моя кровь? – Низко тянет младший, склонив голову, отчего вибрации его дыхания обжигают ухо старшего. Старший волк прикрывает глаза, отклоняясь чуть назад, спиной чувствуя грудную клетку Принца. – Мне так тебя не хватало... – Вымученно шепчет Король, протягивая руки брата дальше, чтобы тот, наконец, обнял его. Чонгук ладонями давит на живот старшего, прижимая его к себе в интимных объятиях. Оба уже не скрывают тяжесть дыхания, заполняя звуками шумных выдохов тихое пространство. – Мне тоже. В страшных снах буду видеть эти бесконечные дни разлуки. Хоть на плаху веди, я больше никогда не оставлю тебя. Хосок не понимает, чем заслужил Чонгука. Почему он не злится, не упрекает, не смотрит волком. Почему не обвиняет, не задаёт вопросов. Как так, Хосок? Почему ты оплошал? Как ты мог не спасти её? Дышать больно. Спазмы сжимают грудь, ком в горле колючий и удушающий. Руки Короля охватывает неконтролируемая дрожь, Чонгук испуганно заставляет того развернуться, чтобы взглянуть на лицо. – Ты плачешь?.. – Поражённый вопрос слетает с губ младшего. Он плачет? Хосок часто моргает, осознавая, что солёная влага действительно окропила ресницы. Чонгук же рядом, почему так внезапно невыносимы привычные муки. – Я... – Чон пытается взять себя в руки, но эмоции, так долго копившиеся в нём, нашли брешь в обороне Короля. Срывают замки́. Обнажают истинность. – Мне больно... – Честно шепчет он, чувствуя вековую тяжесть на своих плечах. Как он устал держать маску, принимать роль всесильного, раз за разом скрывая раны за блеском короны. Чонгук аккуратно кладёт ладони на щеки брата, большими пальцами стирая прозрачные слëзы. – Всё хорошо, – Принц улыбается мягко, – здесь только я. Плачь, если хочется. Я всё понимаю. Слëзы новой волной катятся из глаз, Хосок склоняет голову, чтобы ближе щекой прижаться к руке брата. Принц не выдерживает щемящей тоски и лбом соприкасается со лбом своего Короля. Воспоминания вгрызаются в здравый смысл и сжирают тот. Их последняя встреча закончилась также, однако... Целовать Хосока сейчас было бы глупо, они же не прощаются как в последний раз, на что он скинет это, если будет действовать так опрометчиво. Ему и не приходится. Хосок в своей слабости настолько преисполнился, что не может сдержать порыв. Сам поддаётся вперёд, скользя губами по губам младшего. Он его в прошлый раз не оттолкнул, теперь Чонгук не имеет права поступить так. Он ведь не поступит?.. Он нужен ему рядом как глоток студёной воды на знойном Юге. Принц же в этот момент теряется, не веря своему счастью. Грудную клетку разрывает от сошедшего с ума сердца, он ведь так часто вспоминал тот миг... Так желал повторения. Без объяснений, без метаний внутри черепного короба. Он не может сдержаться, резко углубляет поцелуй, нежные прикосновения сменяя на рваные, необузданные. Зарывает пальцы в волосах брата, заставляя того голову отклонить. Во рту того как и в прошлый раз тепло, влажно. Хосок сжимает рубаху младшего, забывая обо всём. Поцелуй туманит ясность ума, вскрывает тайные желания обоих. Младший волк делает шаг вперёд, заставляя брата отступить. Затем ещё и ещё, пока Хосок не упирается бёдрам в край кровати. Тогда Чонгук заваливает его на перины, лишь на мгновение разрывая поцелуй. Главное не думать. Не сейчас. Только не сейчас. Король призывно выгибается в спине, срывая тихий рык с губ младшего. Нет сил сдерживаться, нет сил притворяться, что это братский поцелуй после долгой разлуки. Руки шарят по телам друг друга, изучая и так знакомые формы, ныряя под рубахи, на местах прикосновений оставляя ожоги. На Севере редко бывает жарко, но оба Чона задыхаются от духоты. Чонгук пальцами задевает кромку перевязывающих рану лент и тут же трезвеет. Он аккуратно отстраняется от лица Короля, глядя в его серые, словно приближающаяся гроза, глаза. В обзор попадают румяные щеки, подрагивающие ресницы, слипшиеся от недавних слез. Какой родной. Волосы растрёпаны, корона чуть откатилась дальше по кровати, видимо слетела. Чонгук не нарушает тишину, будто голос может всё разрушить. Хосок глядит на возвышающегося над ним брата, словно на Божье благословение. Младший касается завязок братской рубахи и, не отрывая взгляда, начинает их развязывать. Король не останавливает, лишь дышит вновь тяжелее. Он давно обнажëн для Чонгука душой, что изменит отсутствие одежи на теле. – Больно? – Шепчет младший, когда распахивает рубаху и видит перевязанную грудную клетку вместе с плечом. Хосок хочет привычно отмахнуться, но видя нахмуренные брови младшего волка, внезапно для себя кивает. Рана ноет всё время, он не даёт ей должного ухода из-за постоянных дел, но привык игнорировать такие вещи, в угоду правления. – Кто? – Не знаю, – честно признается Король, – это неважно. Они все мертвы. Братьям нравится говорить сейчас, как ни в чем не бывало. Будто всё так, как должно было быть. – Нужно сменить повязки, – Чонгук садится на кровать рядом с Хосоком, помогает ему принять сидячее положение и тянет рубаху с плеч. Одно плечо оставалось нетронутым завязями, младший волк коротко глядит в лицо брата, ища там противоречия, неприязнь, но находит лишь преданный взгляд, глядящий в самую душу, потому позволяет себе коснуться губами снежной кожи. Затем чуть выше на сгибе шеи, остановиться сложно. Мажет губами под ушком, сгорая от тихого выдоха, который его брат не стал прятать. Он всё же отстраняется, помня о намеченном деле. Его ладони большие, пальцы твёрдые и сухие из-за частых тренировок на мечах, мелкая работёнка для него кошмар, но он всё равно со всей возможной осторожностью начинает развязывать завязи. После первого слоя показываются кровавые полосы ткани, Чонгук крепко сжимает зубы. Если бы восточане не были мертвы, он бы сорвался на поиски возмездия прямо сейчас. Как они посмели. Как. Они. Посмели. Внезапно слуха Принца касается тихий смешок. Он поднимает голову и видит мягкую улыбку брата. – Что смешного? – Непонимающе спрашивает он, заканчивая скручивать завязи и просто кидая их на пол. – У тебя было такое серьёзное лицо. – Да неужели? А ты вообще видел это? – Принц опускает взгляд на рану и его топит отчаянный страх. – А если она не заживёт... А если стрела была отправлена? А если... – Тш... – Хосок здоровую руку опускает на щëку младшего. – Просто промой её, сделай примочки, перевяжи и всё будет хорошо. Принц поджимает губы и кивает. Старший волк гладит его щеку большим пальцем, задевает уголок губ. Чонгук не в силах бороться с искушением, поворачивает чуть голову, оставляя мягкий чмок на подушечке пальца, перехватывает руку, целует запястье. Хочется целовать губы, но боязно. Принц встаёт с кровати и брата за собой тянет, чтобы усадить на стул перед зеркалом. Там его кувшин с водой для утренних умываний, он смачивает утирку и подносит её к ране, стараясь не давить слишком сильно. Он не ждёт вымученно поднятых бровей на лице брата, искажённого в гримасе боли рта, слишком хорошо знает своего Короля. Лицо того в такие моменты холодная маска, ни один мускул не дрожит, лишь радужка глаз отражает истинность. Конечно ему больно. – Как твоё путешествие на Юг? – Чтобы отвлечь брата, спрашивает Чонгук. Образ, появляющийся в голове Короля, заставляет его взгляд потяжелеть. Полумрак бордельной комнаты, южанин, в котором Хосок упорно видел лик брата. – За исключением некоторых моментов, пребывание на Юге претило мне. Их жара это... – Хосок качает головой, выказывая всю степень своего отношения к удушающей погоде. – А ещё меня чуть не утопил водный дракон. Брови Принца взметаются вверх и, пока он пропитывает примочки мазью, старший Чон пускается в рассказ. Они заканчивают одновременно, Принц с перевязкой, используя свои тренировочные ленты (не пораниться во время боя было будто бы стыдно), а Король с новостями. – Варвары? – Чонгук опирается на подлокотники стула, склоняясь над братом. – Как ты сдержался и не убил его на месте? – Хотел вернуться к тебе живым, – шепчет Король, сгорая внутри от такой близости. Чонгуку с лихвой хватает этого тихого, родного голоса, чтобы отбросить страх в сторону и склониться ещё ниже, воруя поцелуй с желанных губ. На этот раз они целуются медленно, чувственно, до жжениях в лёгких от нехватки воздуха, до головокружения. Хосок тянет руки к рубахе брата, заставляет его избавиться от неё, после чего поднимается со стула и обнимая того под руками, расположив ладони у лопаток того, тесно прижимается к телу, хочет вновь слиться в поцелуе, но Чонгук внезапно строго спрашивает, однако обнимая его в ответ. – Что за история у тебя с этим южанином? Старший волк смаргивает наваждение, чтобы понять, о чем говорит брат. – С Пак Чимином? – Чонгук кивает, вспоминая алые щеки брата и совершенно непонятный разговор их у парадного входа. Чувствует негодование. Оно обостряется, когда Принц глядит на вновь появляющийся румянец своего Короля. – Я считаю эту историю постыдной, так необходимо говорить об этом? Руки младшего волка опускаются. – Нет, что ты. Хосок понимает по сжавшейся челюсти брата, что так легко он не отделается. – Ты недоволен, – Хосок вздыхает тяжело, опуская руки следом. – Нет, что ты. – Гу... – Младший волк молчит, буравя Короля взглядом. Хосоку не нравится это напряжение, но рассказать правду он не может. Слишком неловко, слишком стыдно... Они целуются весь вечер. Эта мысль внезапно будоражит старшего и он ощущает прилив сил, к тому же его вновь обуревает волнение, которое он чувствовал от прикосновений южанина в борделе. – Ладно, слушай, – Хосок берёт брата за руку и ведёт к постели. Тот хмурится, но идёт следом. – Мы были в борделе, – складка на лбу Принца становится чëтче. – Причём здесь я? Вы упоминали меня. – Решившись рассказать всё, старший волк однако не перестал стыдиться этой истории, отчего-то казалось, что он предал брата в той тёмной комнате, хотя никаких обещаний такого толка они друг другу не давали. Но чувства не искоренить, не задушить, Хосоку хочется выказать свою преданность, даже если Чонгуку она не будет нужна после рассказа. Король усаживает брата, а сам опускается на колени, заставляя лицо Принца мигом вытянуться. – Что ты... – Я... – Хосок и сам не знает, но опускает голову на бедро брата, глядя на него снизу вверх. Это положение могло быть унизительным для главы Королевства, однако с младшим братом всё ощущалось иначе. – Я не хотел туда идти, мне было неинтересно... До тех пор, пока к нам не вышел южанин. – Мужчина? – Чонгук пытается одновременно соображать, о чем идёт речь и сдерживать поднимающийся внутри ураган. Король выглядит... Так неправильно, сидя на коленях, но вместе с тем... Незаконно хорошо. – Да. Я выпил много вина, он был так похож на тебя... И... – И? – Слова брата доходят до Принца с большим трудом, он запускает руку в его волосы. – И я позволил ему довести меня до исступления рукой. Чонгук резко сжимает прядки, оттягивая те назад, чтобы старший откинул голову. К его Королю прикасалась какая-то южная шлюха. С его дозволения. Раньше Чонгук не посчитал бы это огромным промахом Хосока, но сейчас... После всех их поцелуев. Принц склоняется и тихо рычит на ухо Королю. – Мне было так плохо на Юге, Чонгук-а... – Ты упустил самое важное! – Король протестует, но в его положении было мало толку от сопротивления. – Он не был южанином у меня в голове... – Почему же Вы оправдываетесь, Ваше Высочество? Ваша воля творить всё, что Вам вздумается. – И это было так дико... Официально обращаться к брату, удерживая его недалеко от паха за волосы. – Потому что я хочу, чтобы ты понял меня... Я закончил с твоим именем на устах. Чонгука словно молния пронизывает, стоит ему во всей красе представить этот момент. Он отпускает волосы брата, перехватывая его той же рукой под подбородком, давит на челюсти, заставляя приоткрыть рот. – Думал обо мне, пока другой мужчина ублажал тебя рукой? Довольно грязно, не находишь? – Эта мысль не укладывается у Принца в голове, но она не претит ему. Распаляет. Ведь если так подумать, его дорогой Король отвечал на все поцелуи, ластился ближе, а значит уже успел обдумать подобное. Иначе он отскочил бы от младшего как от огня, ведь вовсе подобное поведение не было приемлемым. – Подожди... Чимин в этот момент был рядом? Хосок прикрывает глаза, чтобы не видеть лица брата. Ему казалось, что он может прямо сейчас сгореть со стыда. Взрослый мужчина, Король, а ощущает себя провинившейся девицей. Старший Чон чувствует большой палец Принца на губах, он оттягивает нижнюю, цепляет зубы и толкает его глубже. Веки старшего распахиваются и взгляд младшего... Голодный, дикий бьёт поддых. Перечить ему сейчас нет смысла. Впрочем, как и всегда. Принц давит пальцем на язык. – Почему ты позволяешь мне?.. – Чонгук поражён и заворожен. Хотел бы Король знать, откуда в нём такие низменные пороки. Ему нравится чувствовать власть над собой. Его сила и статус никогда не позволяли ему давать слабину, но вот перед ним Принц. Властвует. Берёт под контроль. Всё хорошо, пока это Чонгук. Да, именно так. Всё в порядке. Хосок чуть отклоняется назад, влажный палец брата скользит по нижней губе. – Потому что это ты. Взаправду не понимаешь? Принцу хочется злиться на брата за содеянное, но у него не получается. Да и с чего бы ему негодовать? Король не его собственность. А после последней фразы и вовсе хочется его прижать к себе и не отпускать хотя бы всю ночь. Лучше всю жизнь. Одной фразой потушил огонь негодования, как у него так ловко получается. Это ревность. И к шлюхе этой и к Принцессе Запада. Настолько очевидно, что даже стыдно, как долго Чонгук не понимал этого. – Иди сюда... – Принц встаёт и скидывает с кровати верхи, Король поднимается с колен и ложится на простыни. – Я всё понимаю, – младший волк укладывается боком, мягким прикосновением убирая несколько прядок с лица брата, он всё для себя решил, бег от очевидного не имеет смысла, – я люблю тебя, моя кровь, и чувствую, что это взаимно. Молю, не отрекайся от этих чувств. – Я не отрекусь, моя кровь, – шепчет Король. Только его голова коснулась перин, как он осознал свою усталость. Столько бесконечно долгих дней в нескончаемой гонке, вдали от самого родного человека. Сейчас он дома, Чонгук жив и здоров, смотрит нежно, знает все тайны и не собирается исчезать за холодными стенами непонимания, осуждения. Внезапно Хосоку так спокойно. – Я люблю тебя, только не покидай меня, а всё остальное я вынесу. Брат кивает и тянется за мягким поцелуем. Пока они вместе, ничего в этом мире не страшно. Они ещё долго шепчутся о чувствах, пережитых эмоциях, гадают, что Боги уготовили им завтра, а после засыпают в объятиях.