Северное сияние.

Стой, давай сыграем в любовь Игра непростая, но должно получиться Тебе нужно стать мной Мне нужно стать к тебе ближе Стой, давай я сыграю в любовь Зачем тебе вечность? Считай до восьми Восемь — это уже бесконечность Бесконечность сознания Бесконечность любви Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь Lely45 – Восемь

Иной человек слёг бы с этакой заразой от подобной выходки, но только не представитель Дома Чон. Хосок ощущает, как с влажных волос капли затекают за ворот шлафора . Коридоры замка не отапливались, отчего любой другой давно бы окоченел от нападок ледяных сквозняков на разгоряченное после купальни тело. Король чувствует озноб, но не от холода, его мысли были тому виной. Он толкает дверь в братскую спальню и осторожно проходит внутрь, чувствуя как одна из холодных капель сбегает вниз прямо по позвонкам. Чонгук сидит перед трельяжем и пытается расчесать непослушные волосы. Он тоже недавно покинул купальню. Увидев отражение старшего, он не оборачивается, но пристально смотрит на того сквозь зеркало. – Не понимаю почему нам нужно было находиться в разных купальнях, – Принц хмур с того самого момента, как Король уведомил его, что мыться они будут раздельно, – утром мы отправляемся далеко от дома, жар знает, что там будет происходить, а ты наши дорогие часы вместе делишь порознь. Хосок ступает по холодному полу босиком, пока не оказывается за спиной брата. Он перехватывает его гребень и сам начинает аккуратно причесывать его влажные волосы, стараясь не обращать внимания на строгий взгляд младшего сквозь отражение. – Так нужно было, моя кровь. – Это я уже слышал. Почему? Постепенно запутанные локоны поддаются Королю. Принц одет в такой же шлафрок белого цвета, но небрежно завязанным на талии, отчего его грудную клетку едва ли скрывала атласная ткань. Зачесав волосы брата назад, Хосок откладывает гребень, опуская ладони на широкие плечи младшего. – Ты помнишь вчерашний разговор? – Взгляд Принца чуть смягчается, а когда ладони Короля скользят вниз по груди, пальцами заползая под кромку одежы, он и вовсе откидывает голову назад, однако не переставая пристально глядеть в зеркало. – Помню, – о каком именно разговоре шла речь, догадаться в такой атмосфере было вовсе несложно. – Я должен был остаться наедине, чтобы всё прошло хорошо, пойми... – Хосок губами касается виска младшего, склоняется ниже, целует скулу, линию челюсти, Принц не выдерживает и поворачивает голову, чтобы украсть томный поцелуй. Долгие моменты они наслаждаются губами друг друга, пока рука Короля не оказывается ещё ниже, опускаясь на член брата. Чонгук сжимает подлокотники, шумно выдыхая в рот старшего. Сколько бы раз они не занимались подобным, ощущения не притупляются, всё ещё кружа голову, заставляя низ живота скручиваться узлом. Король плавно водит кулаком по всей длине, срывая влажные и диковатые поцелуи с губ тяжело дышащего Принца. Чонгук не выдерживает, перехватывает руку старшего за запястье и, не отпуская его, поднимается со стула, притягивая брата к себе с тихим рыком, тут же нападая на родные губы вновь. Шафран скользит с плеч Короля, обнажая молочный торс, держится на теле лишь благодаря согнутым локтям. Пальцы Чонгука вжимаются в атласную ткань на ягодицах старшего, пока он тело брата прижимает так сильно, будто собирается стать с ним единым целым. Хосок охает от этих ощущений, забывает дышать, отчего скоро в глазах пляшут пятна, но сам бы он поцелуй не оборвал. Это делает Чонгук, который отстраняется и чуть отходит от брата, чтобы поглядеть, как струящаяся ткань опадает с тела того, когда он опускает руки. Нагой Хосок это творение Бога, не иначе. Лунный свет предает его лику таинства и волшебства, Чонгуку чуть стыдно, но, жар... Именно так должен был выглядеть Север. Сияющий, белоснежный, сильный. И этот человек готовил себя для него, простого Принца. Как уверовать? Уму непостижимо. Чонгук скидывает лишнюю одежу с себя, заставляя взгляд Хосока отправиться в блуждающее путешествие по мышцам брата, чтобы удовлетворенно позже поднять глаза к его лицу. Сделать шаг навстречу, упасть в горячие объятия. – Значит, ты готовился... – Завораживающим шёпотом опаляет губы брата Принц, со спины того ладонью скользя ниже. Меж ложбинок. Пальцем пока лишь давит на кольцо мышц, заставляя Короля крупно вздрогнуть от неожиданности и нахлынувших эмоций. Никто никогда его там не трогал. Чонгук тяжело дышит от вседозволенности и предвкушения, сжимает зубы крепко, дико глядя в серебристые глаза напротив, проталкивает внутрь средний палец по первую фалангу. Совсем не глубоко. Мышцы сопротивляются. Хосок жмурится, но не от боли или дискомфорта, даже не от удовольствия, всего лишь из-за бури внутренней. Пытается привыкнуть к происходящему, принять оное. Не все барьеры внутри головы ещё были разрушены, пальцы Короля крепко вжимаются в плечи младшего. Тот не перестаёт уделять всё своё внимание доселе недоступному. Массажирует мягкую кожу меж ягодиц, непроизвольно толкаясь бёдрами навстречу брату, зажав между телами два возбуждённых члена. Хосоку жарко. Чонгук рычит, подхватывая Короля под бёдрами, чтобы в два шага преодолеть расстояние до постели. Старший волк обнимает того за плечи и не отпускает даже тогда, когда спиной касается одеял. Губы вновь истерты жадными поцелуями, разве можно винить двух молодых мужчин в том, что они не могут сдержать свою любовь внутри изнывающих сердец. – Я хочу... – Хосок задыхается, из-под трепещущих ресниц стараясь рассмотреть лицо брата. Договорить он не пытается, лишь толкает того в плечи. Принц отстраняется и послушно отодвигается к подушкам. Они не впервые занимаются подобным, Чонгук точно знает, что имеет в виду его Король, да и кто он такой, чтобы спорить, верно? Тем более когда в следующее мгновение Хосок оказывается у него меж бёдер и холодными поцелуями (его губы покрыты инеем) спускается по торсу всё ниже и ниже. Остаётся лишь глотать стоны и сжимать в кулаках подушки, надеясь, что не звучит излишне ранимо, когда старший пропускает головку члена в горячее лоно своего рта. Чонгук обожает это. Как белая макушка ритмично поднимается вверх и вниз, как призвано выглядят ягодицы, пока Хосок совершенно не задумывается о том, как смотрится в этот момент. В первый раз было странно пробовать. Во второй раз Хосок уже понимал, куда ему девать зубы. Третья попытка и вовсе оказалась приятной и для него самого. Сейчас Король без стыда расслабляет горло, позволяя младшему толкнуться бёдрами глубже. Это всё ещё вызывает дискомфорт и рефлекторные слезы в уголках глаз, но вместе с тем непристойное удовольствие. Они довольно грязные. И в этом есть что-то на грани. Что-то вызывающее желание заниматься подобным снова и снова, пока голоса не срываются под напором частых стонов, а тела не начинают ныть от упорства доставить другому больше сумасшедших эмоций. – Стой, – в приказном тоне хрипит Принц, хватая брата за волосы. Ещё немного и он не вспомнит о том, что его ждёт более волнительное занятие. Хосок послушно отстраняется, облизывая опухшие губы, Чонгук не железный. Тянет брата ближе. Целует родные губы. Плевать, где они были, чем занимались, Чоны ведь единое целое, так какое это имеет значение. – На тумбе смазка, она нужна, чтобы... – Я знаю, – обрывает Принц. В отличии от Короля, он часто бывал в борделях, пару раз даже со строптивыми северянскими парнишами. Хосок хмурится, но лишь на короткое мгновение, ведь Чонгук толкает его на одеяла вновь и резко хватает за ногу, переворачивая на живот. Жар подери его волчьи силы. – Так ты почувствуешь меньше боли, моя любовь, – шепчет младший, навалившись на брата всем телом, вжимаясь членом меж ягодиц, но не предпринимая попыток войти. Однако одни эти ощущения уже сносят голову. Хосок сжимает в кулаках одеяло, послушно кивая. Ему нечего сказать, он готов довериться Принцу полностью. Лишь чуточку страшно и капельку стыдно, но он не должен об этом думать, он ведь давно всё решил. Тяжесть тела младшего теряется, он встаёт за бутыльком со смазкой. На Севере говорят иначе, называя её смазью, отчего Принц может догадаться, что его дорогой братец беседовал обо всём этом с южным Принцем. Что же. Стоит отдать тому должное. У Чонгука дрожат руки от предвкушения, он кидает короткий взгляд через плечо и чуть не роняет бутылек. Хосок всё ещё лежит на животе, голову отвернув в сторону окна. – Посмотри на меня, – командует Принц, прекрасно зная, что в постели его Король не будет перечить. Тот ожидаемо поворачивает голову и затуманенным взглядом встречается со стоящим рядом с постелью братом. – Согни ноги в коленях. У Хосока сбивается дыхание. Он сглатывает вязкую слюну и, борясь с дрожью в теле, подтягивает колени. Его радует факт того, что опочивальня темна, ведь цвет его щёк наверняка так отчаянно красен. Никогда он не чувствовал себя столь откровенно и будто беззащитно. Лишь всепоглощающее доверие к брату заставляло его оставаться на месте и смиренно ждать. Чонгук касается кончиками пальцев кожи старшего Чона в районе позвонков, отчего тот мелко вздрагивает. Он ведет пальцами ниже, ловя мурашки брата. Брови Короля удивленно взмывают под влажную челку, а сам он привстаёт на руках, после того как ладонь брата звонко опустилась на его ягодицу. – Мы так не... – Прости, не удержался, – Чонгук пристраивается сзади, нависнув над старшим, чтобы одарить его белоснежную спину сотнями поцелуев. Постепенно это заставляет Хосока расслабиться, прикрыв глаза, но все его мышцы вновь напрягаются, когда он чувствует давление рукой на поясницу и, вне сомнения, член брата меж ягодиц. Он весь зажимается, делая глубокий вдох, что заставляет Принца нахмуриться. Ногтями он цепляет бедра брата, зная, что его тело ярко реагирует на прикосновения подобного рода. Как ожидалось, Король охает, дергаясь. – Постарайся расслабиться, иначе будет больно. – Заботливо шепчет младший. Чтобы помочь старшему, он оплетает пальцами член того, удовлетворительно улавливая его довольный стон. Он не будет спешить, сделает всё, чтобы Король никогда не помянул эту ночь скверным словом. Долгое время Принц завороженно водит ладонью по стволу, одновременно тазом поддаваясь вперед, но не проникая в Хосока. Лишь когда Король привыкает ко всем новым ощущениям, Чонгук позволяет себе предпринять попытку, хотя, жар подери, каких стараний ему стоит сдерживать рвущегося наружу зверя. Его волчья натура желает вдолбить тело брата в постель, вырывая из его глотки хрипы и стоны. Хосок помнит голос младшего. Его просьбу. Хосок честно старается расслабиться, тем более сейчас он вновь под впечатлениями от прикосновений того, вновь желает, не взирая на новизну происходящего. Ему хочется скорее ощутить. Чтобы перестать метаться, истязать себя навязчивыми мыслями, чтобы перешагнуть эту черту раз и навсегда, поэтому когда Чонгук входит лишь по головку, он рычит сквозь зубы. – Не тяни. Принц удивлен, но не более секунды. – Тогда потерпи, моя кровь. Он крепко хватается за бедра старшего и резко входит, заставляя рот Короля непроизвольно открыться в немом потрясении. Не больнее ранения стрелой, это уж точно. Жар. Чонгук внутри. Хосок запоздало вздрагивает, будто его тело только сейчас осознало, что произошло. Сжимается. Принц закрывает глаза, запрокидывая голову, если бы он только мог навечно остаться в этом мгновении. Он делает попытку начать двигаться, но понимает, что нужно больше смази, однако отвлекаться так не хочется, Боги, как он может хоть шаг от любимого сделать сейчас? Чонгук полностью выходит, спуская нить вязкой слюны на ствол, размазывая её после размашистым движением ладони. Всё повторяется вновь, на этот раз старший помимо чувства вторжения испытывает непреодолимое желание ощутить больше Чонгука вокруг. Он где-то позади, лишь удерживает крепко. Это не то. Не так. – Гу... – На выдохе шепчет Король и Принц тут же опускается ему на спину грудью, целуя за ухом. Его толчки сейчас медленные, но глубокие, Хосок начинает привыкать и даже наслаждаться, будто что-то изменилось, когда брат поменял своё положение. Будто внутри него, наконец, удалось задеть то, что сведёт его с ума. Бёдра Принца всё чаще и чаще напрягаются, как он давно хотел ускориться и вот, когда первые стоны слетают с губ брата, он может воплотить мечты в реальность. Сплетаясь с пальцами старшего, Чонгук вдавливает его тело в кровать крупными толчками, отчего скоро колени того скользят по простыням. Чем чаще и глубже член входит в горячее, узкое нутро, тем громче и бесстыднее становятся стоны Хосока. Сладкая песнь для ушей младшего. Пусть хоть весь замок утром будет шептаться. Хочется каждый стон закрепить на губах. Чонгук надеется, что прошло достаточно времени, чтобы его дорогой Король не чувствовал боли, поэтому решается в пылу страсти сменить позу. Выходит из тела брата, возвращаясь на колени и заворожено подвисает в пространстве, забывая как дышать. Его взгляд опущен меж ягодиц Хосока. Король непонимающе оборачивается, отчего-то пугаясь того, как резко Чонгук отстранился. Будто что-то не так. Сердце пропускает удар. – Не смотри... – Порывисто шепчет старший, чувствуя как смущение внезапно топит его с головы до пят. Чонгук поднимает глаза, перехватывая взгляд брата и усмехается. – Запрещаешь? – Медленно тянет он, большим пальцем надавливая на кольцо мышц. Хосок жмурится, лбом утыкаясь в простыни. – Не прячь от меня лицо. – Рычит младший, подталкивая северянина перевернуться на спину. Запыхавшийся, взмокший, раскрасневшийся Король это диво, которое Принц никому на свете не отдал бы. Не показал. Это только его видение. Это только его Чон Хосок. – Люблю тебя... – Смягчая тон, шепчет младший. Он перехватывает одну ногу брата, губами прижимаясь к косточке, выпирающей на лодыжке. Целует дальше, доходя до колена, тогда Король протягивает руки и, цепляясь за плечи Принца, тянет его к себе. Обнимает нежно. – И я тебя люблю. Чонгук входит вновь, вылизывая губы старшего, сплетаясь с его языком своим. Связь всепоглощающая и откровенная оплетает души обоих, сковывает два сердца воедино, являя Богам чистую и искреннюю любовь. Братья держатся за руки над головой Хосока, одной ногой Король прижимает Принца ближе к себе, пяткой вжимаясь в его поясницу. Чонгук ловит каждый стон с дорогих губ, с этой трогательной родинкой над верхней. Ах, голос старшего утром будет не в лучшем состоянии, но сейчас это не имеет значения, а потому Хосок даже на мгновение не думает о том, чтобы скрыть и часть эмоций. Хочется отдать себя всего. «Моё тело. Моё сердце. Моя душа. Моя любовь. Моя кровь.» Хосок выгибается в спине, крепче сжимая замок рук. Чонгук рычит в губы, заставляя нутро старшего содрогнуться от восторга. Ещё глубже. Ещё резче. Последние фрикции как в тумане, на грани реальности и сладкого вымысла, всё тело изнывает в иступлении. Разум застилает пелена, момент полного слияния будет сложно вспомнить на утро, но невозможно забыть до смертного одра. Только бездумный шёпот «Я люблю тебя» выжигается на подкорке одновременно с тем, как мышцы все расслабляются и двое уставших, удовлетворенных мужчин распластываются на простынях. На утро Джиу спешит закрыть дверь тут же, как отворила её.