Северное сияние.

Кто ты: горе или радость? То замёрзнешь, то растаешь Кто ты: ласковое солнце или мёртвый белый снег? Я понять тебя пытаюсь, кто же ты на самом деле Кто же ты на самом деле: айсберг или человек? Алла Пугачева – Айсберг

Хосок высоко поднимает бровь, переводя взгляд с Чонгука на Юнги и обратно. – Да их так не освежёвывают. – Часто ты на охотах бывал? – Раз уж на то пошло, я наследник восточного престола, можно и поуважительнее ко мне обращаться. – Не будешь учить меня зайцев освежёвывать, буду поуважительнее. У них по плану лишь один привал до того, как на Вириде они доберутся до первых войск Севера. К крупу животного прикреплен груз с ледоколами, он не особо мешает исполину, но людям на его спине нужен отдых. – Как ты собрался этим костер развести? – Сухара как сухара, ты просил, я принёс, в чём проблема? – Это не сухара, это какие-то плесневелые палки. Они не будут гореть. – Сам бы собирал тогда. – Я охотился. Ты тоже этого зайца есть будешь, между прочим. Принц Востока на последнюю реплику Чонгука закатывает глаза. – Обойдусь. Принц Севера пропускает проклятия свозь сжатые зубы, он ненавидит, когда люди ведут себя подобным образом. Почему нельзя просто прислушаться, если ты очевидно неправ, зачем разводить спор. – Утихомирьтесь, – Король поднимается с упавшего ствола сосны, – Юнги принеси сухую сухару, Чонгук, освежёвывай, как знаешь. Мин тяжело вздыхает, но уходит дальше в лес, в конце концов, они всё ещё были на Севере и сдохнуть от холода без костра ему совершенно не хотелось. Оставшись наедине, Чонгук благодарно смотрит на брата. – Ты как? – Хосок пожимает плечами, не понимая, отчего брат решил поинтересоваться его самочувствием. Поводов он, вроде бы, не давал. – Весь день в седле... Ничего не болит? Король поджимает губы, недовольно глядя младшему в глаза. – Болит, но не так, чтобы думать об этом. – Чего ты колючки выпускаешь сразу, я же серьёзно... – Бурчит Принц, лишая зайца шкуры. Хосок смягчается. – Я в порядке, правда. Если я вспоминаю о нашей ночи, то не думаю о том, что чувствую сейчас. Я думаю о том, что чувствовал тогда. Принц расплывается в хитрой улыбке, не переставая бесконечно радоваться тому, что произошло между ними. Тому, что они не разлучились после этого. Тому, что Хосок всё ещё рядом. Чонгук трётся носом о кожу предплечья, поскольку не может затронуть тот пальцами. Они были в крови убитого зверя. Хосок улыбается и чешет кончик своего носа костяшкой указательного пальца. "Я люблю тебя". К вечеру следующего дня дракон резко пикирует вниз, приземляясь на окраине масштабного северного лагеря, расположившегося по правый берег реки Кид. Войско встречает своего Короля громогласными выкриками, эхом поднимающими птиц с ближайших деревьев. Стоит лордам отойти от Вирида, как тот взмывает в воздух, Хосоку ничего не остаётся, как проводить его грустным взглядом. Дракон отказался от участия в войне. Никто не мог ему перечить, только не после освобождения. В конце концов, его можно было понять и с лихвой. Многие его собратья погибли ещё до начала полномасштабного вторжения, едва ли ему хотелось вторить их участь. Зато чуть погодя за спиной Чонов и Мина приземляются молодые Фирсам и Инкарнадин, а также средний Голди. Юнги честно раннее сказал, что для самых младших нет понятия войны, они не знают, во что ввязываются, поэтому радостно следуют всюду за своими освободителями. А вот Голди вполне понимает, что их ждёт. Его нрав весьма вспыльчив, оттого он хочет мстить пленителям. Серые глаза Хосока пересекаются с золотистыми среднего дракона, и, Чон может поклясться, он понимает его. По приезде Короля немедленно собирается полевой, военный совет в просторном шатре с вышитым гербом главного правящего Дома. Каждый из местных вояк старше Хосока почти вдвое, а парочка и вовсе втрое. Закалённые северные мужчины с видными бородами, со статными размахами плеч и с глубокой мудростью в глазах. Хосок выглядит мальчишкой на их фоне, но он ни разу не давал повод усомниться в своей власти, а потому те смотрят на него без призрения. В открытом бою многие из них его ещё не видали, поэтому такого взгляда уже достаточно. Уважения он добьётся чуть позже, Король в этом не сомневается. – Восточане взорвали все ближайшие мосты, пока на другой берег войску не перебраться. Мы думаем начать строительство мостов, потери при этом должны быть незначительными. – Нет, никаких мостов не нужно. Завтра на рассвете выступаем на противоположный берег. Я позабочусь о переправе. – Ваше Высочество, Вы имеете ввиду... С помощью дара? Хосок просто кивает, глядя на раскинутую на столе карту. Несколько чинов переглядываются между собой. – Мы получали вести из Нордера, но верили лишь в половину. Сами понимаете, тактика Ваша была нам неизвестна, некоторые посчитали, что Вы преувеличиваете Ваши заслуги на случай, если письма перехватят дозорные Востока. – В письмах нет ни капли лжи, – Чонгук звучит вызывающе, но как Принцу с волчьей натурой, командиры прощают ему эту вольность. Его взгляд говорил за себя. Хосок же украдкой смотрит на того со строгостью, Принц показательно принимает более учтивую позу, отслаиваясь от спинки стула и выпрямляя спину. Если кого он в этой жизни и будет слушать, это своего Короля. – Я хочу, чтобы каждый из вас понял кое-что прямо сейчас, а затем передал мой указ вашим подчинённым, – Хосок делает небольшую паузу, чтобы собрать на себе больше внимания, – мы не захватчики. В моих планах нет подчинения Востока Северу. На территории Востока нельзя бесчинствовать, грабить деревни, насиловать женщин, устраивать дебош. Наш враг Король и его войска, а не простые граждане. Мы идём на Восток с целью освобождения. Идём дарить свободу и забрать свою. Каждый, кто ослушается моего указа, будет казнен мной лично. – Но, Милорд... Войску нужна награда, иначе они откажутся двигаться вперёд. Должен быть стимул отдавать свои жизни за Вас, поощрения в конце каждого боя. Так всегда было на войнах, эта для Вас первая, Вы должны начать понимать её правила. – Я задаю правила, – Король натягивает притворную улыбку и кивает Чонгуку. Тот встаёт с места и снимает походную рубаху через голову. Неспешно избавляется от сапог, пока командующие разных северных Домов недоумевающе глядят на того. Наконец, Принц резко прыгает вперед, а по завершению его передвижений, над недавно говорившим уже нависает громадная волчья голова с оскаленной линией острых зубов. – У войска несколько веских причин подчиняться мне. А насчёт поощрений... Неужели бравым северянам нужен хоть какой-то стимул, кроме освобождения родного Королевства? Неужели свободы для жён и детей недостаточно? – От улыбки не осталось и следа. Хосок хмурится, стальным взглядом проходясь по удивлённым лицам вояк. – Неужели северный люд настолько измельчал, что честь для них ничего не значит? Будьте добры, донесите мои слова до войска так, чтобы они осознали степень моей серьёзности. Я никого щадить не буду. На этих словах Чон встаёт и резвым шагом направляется на выход из шатра. Лютоволк рыкает напоследок и после следует за братом, им нужно пройтись по лагерю. Самое время северянам понять, кто прибыл к началу наступления. Не мальчишки, коими большинство из рыцарей дальних Домов видели их ранее. Король и Принц. Наследники Дара Прародителя. Стоит первым лучам солнца коснуться небес, Хосок выходит из своего шатра. Его дыхание поднимается вверх облаком белесого пара, лагерь уже начинает просыпаться, но в основном стоит тишина. Полурмак окутывает многочисленные палатки, привязанных в стойлах коней, из этого же полумрака к Хосоку выходит Чонгук. Подходит близко совсем. Сверху вниз смотрит. – Такая тишина, – Принц мягко улыбается, изучая родные глаза. – Даже не верится, что скоро воздух заполнит лязг мечей. Хосока волнение грызет со вчерашнего вечера, оно долго томилось в нём, он не решался его признавать, но вчерашний пустой шатёр и ожидание утра сделали своё дело. Тревога охватила Короля. Он лежал и проматывал в голове столько возможных исходов, сколько смогла подкинуть ему фантазия и, честно признаться, не все из них были в его пользу. Страшно потерять Чонгука. – Всё будет так, как должно быть, – Чонгук берет руки брата в свои и подносит к губам. Даже если кто-то заметит этот жест, вопросов он не вызовет. После Чоны неспешно следуют к реке, её берег густо зарос серо-зеленым мхом, воды покрыл густой туман, который через несколько часов должен рассеяться. Чонгук вдыхает свежий воздух в легкие, дурманящий голову. – Так пахнет свобода, тебе не кажется? Хосок следует его примеру, раздувая ноздри. – Именно так, – губы Короля трогает улыбка. Свежесть трав, покрытых росой, морозность бурной реки. Чуть погодя он шепчет. – Выиграем войну и сбежим. Чонгук сначала удивленно косится на брата, но, видя его грустный взгляд, понимает – он несерьёзно. И никогда в действительности не сможет так поступить. – В заморские страны, – подыгрывает Принц. – Будем есть персики и спорить, кто дальше закинет косточку. Чонгук громко смеётся, беря брата за руку. – А потом прыгать с обрыва в море. – Строить из песка северные горы. – В итоге соскучимся по Северу и вернёмся. – Кажется, сбегать изначально бессмысленно. – Кажется, мне абсолютно неважно, где находиться, пока ты рядом. Оба одновременно касаются носа. А через час с громадным войском за спиной, Хосок поднимает руку с боевым кличем и первый ступает на ледяной мост, восседая на белом коне. Чуть поодаль на вороном движется Чонгук. Наступление на Восток начинается. День сменяет день. Неделя. За ней ещё одна. Войско Севера заставляет восточан отступать, с Чонами во главе они кажутся непобедимыми. Лёд и пламя на волчьей стороне. Деревня за деревней освобождается, воин за воином погибает, кубки с корой взмывают вверх, победоносный крик разрезает простор. В диких плясках и громогласных песнях нет дела до виновников войны, братские губы скучающе встречаются в темноте шатра. Новый день и новая победа, первый завоеванный замок. Первый занесенный меч над своим. – Вы отрицаете, что взяли восточанку из знатного Дома против её воли? – Нет. – За нарушение Королевского Указа и предательства идей Короны, Ли Уджин приговаривается к смерти. Хосок кивает командиру войск, оглашавшему приговор и достаёт меч из ножен. В последнее время он видел реки крови, душа неумолимо зачерствела. Лезвие разрезает плоть, голова северянина с гулким ухом падает на мостовую. Тишина. Лёд сковал сердце. Король возводит взгляд на часть своего войска, прошедшую через ворота замка. Видит хмурые лица, опущенные плечи. – Мои приказы неукоснительны. Северяне не варвары. Мы освободители! – Хосок не ведает, почему в ту же секунду поднимается одобрительный гам. То ли потому, что его поддерживают. То ли потому, что его боятся. Да и разве так это важно на войне. Рука брата опускается на плечо, он отводит Короля в замок. Сегодня их ждёт редкая ночь, когда скрывать их любовь будет не лёгкая ткань шатра, а дверь с замком. Впервые за долгое время они моются и едят в обеденном зале. Местная семья не жалует их, по лицам это прекрасно читается, но возразить не могут. Жизнь дорога. Хосок позволяет брату вновь вдавить его тело в постель, позволяет выбивать сдавленные стоны, едва слышимые сквозь зажатую меж зубов подушку. На утро тело болит, сидеть на коне неудобно, но следы от укусов под камизой греют сердце. У следующего замка, большего похожего на дворец, северян настигает атака с воздуха. Средние драконы косят сотни бойцов в арьергарде, незаметно налетев со спины, пока Хосок добирается до них сквозь горизонт растянувшегося войска. – Первоочередно цельтесь во всадников! Драконы могут сослужить нам! – Срывая голос кричит Король, пролетая над ледоколоносцами на Голде. Его самого чуть не задевает пламя, но его дракон, который воистину не первый раз будто читает его мысли, вовремя успевает закрутиться вихрём. Битва внезапно переходит в небо, тысячи глаз щурятся, стараясь разглядеть происходящее в слепящих, солнечных лучах. – Конница! – Чонгук первый замечает войско, надвигающееся на авангард. – Приготовиться, принять строй! – Ему приходится взять управление на себя, пока брат занят в воздухе. Как только северяне оттаивают и обращают внимание на приближающееся облако пыли, поднятое сотнями копыт, лучники тут же поднимают оружие вверх, ожидая команды. Конница в полном боевом вооружении ждёт, когда придет их очередь. – Готовься! – Лучники натягивают тетиву, пока Принц ждёт достаточного расстояния, иначе стрелы воткнуться в землю. – Стреляй! Сотни стрел взмывают в воздух, по дуге опадая градом на врагов, сбивая часть первых рядов, но их места тут же занимают другие. – Готовься! Стреляй! После нескольких залпов лучников сменяет конница северян. Лошади встречаются с лошадьми, люди падают с седел, роняют других. Пехота северян насчитывает голов столько, что после атаки конных сил, начинает брать врагов в кольцо. Чонгук мечется по полю боя в обличие лютоволка, разрывая врагов на части. Лёд сковал сердце. Внезапно, шерсть его встаёт дыбом. Волк задирает голову, видя приближающийся столп пламени. Хосок на Голде оказывается над Чонгуком за мгновение до. Дракон, напавший на Принца и войско, находившееся рядом, никогда не будут освобождены. Ледяная пыль, сияя и сверкая на полуденном солнце, развеивается ветром. Разобравшись со всеми драконами, Король глядит вниз. Люди, кони, всё смешалось. В такой толкучке его силы бесполезны, он не может напасть на одних, не задев других. Ему приходится посадить Голди на ближайших к битве каменной гряде, тут же за их спиной приземляется Юнги на Фирсаме. Напряженно вглядываясь в сражение, Король не сразу замечает, как из-за гряды с левого фланга выходит вражеская пехота, однако замечает Голди, тут же запрокидывая голову и извергая пламя. Северное войско успевает начать перестройку. – Их слишком много, я ведь прав? Юнги выглядит не менее озадачено. – И правда, это большая часть всей пехоты, которую мог собрать отец. Отчего-то он многое поставил на эту битву... Но почему? – Тебе лучше знать, – Хосок сводит брови и склоняется к голове Голди, чтобы попросить того вновь взмыть в воздух. Пехоту можно успеть разбить до того, как она доберется до северян. Внезапно его затылок простреливает резкая боль, отчего на долгие мгновения он теряется в пространстве. За это время он на периферии ощущает, как руки стягивает к телу и, сколько не бодайся, освободить те не получается. Словно он угодил в капкан. А после неожиданный толчок, и его сдергивает с мощного крупа дракона на землю. От удара о камни его сознание утекает окончательно. Тьма окутывает. Он не успевает понять, что происходит.