Северное сияние.

Я - это люди, Я - это шторм, Я - это стая, Я - это гром. Когда лес сгорает, Все звери вымирают, Власть не спасает. Что ты скажешь нам? Как справишься с болью, если вода, вся окрасится кровью? Всё окрасится кровью. grandson – Blood / / Water

– Я никогда такого не видел! Чонгук укутан в мантию. Сидит на поросшем с одной стороны травой камне, безжизненно глядя на поле, устланное убитыми войнами. – Это грандиозная победа! Вороны уже слетелись на запах кровавых рек, стервятниками кружа над падшими. – Милорд! Они бежали поджав хвост, побросав оружие, только пятки сверкали! На лице Чонгука запеклась кровь врагов, он всё ещё ощущает её металлический привкус во рту. – Благодаря их бегству мы восполнили наши запасы! Мечей и щитов теперь на всех хватит. Никогда не видел, чтобы так отчаянно сражались... Вы казались непобедимым, Милорд! Принц пропускает все реплики мимо ушей, до побелевших костяшек под мантией сжимая пустой шнурок с плаща брата. Крики радости вокруг лишь фон, который не может заглушить его собственный крик. Слышимый лишь ему. "Пока я жив, со льдом ничего не случится." Глаза Принца обжигает соленая влага, мгновенно брызгая по щекам, к концу своего пути пропитываясь кровью врагов, отчего с подбородка опадают уже алые слезы. Чонгук встаёт с места, босыми стопами ступая по траве вглубь бурого нынче поля. Вороньё разлетается в разные стороны, хлопая чёрными крыльями. Пятеро драконов пируют вместе с ними, но в отличии от шуганных птиц, от кормежки не отрываются. Мерзкое зрелище, сквозь шум войска за спиной Чонгука, прорываются звуки ломающихся в пастях исполинов костей. Хрустят ими, словно печеньем. От подобного сравнения Чонгука мутит. Ком подкатывает к горлу, но он сдерживает порыв проблеваться, потому что не хочет портить мнение войска о себе. Он останавливается на таком расстоянии, чтобы гам северян был слышен меньше, но дышать легче не становится. Трупная вонь проникает в лёгкие, вновь тянет опустошить желудок, но вместо этого Чонгук жмурится крепко, изгибая губы в гримасе боли. Он же не мог в самом деле погибнуть? Не мог ведь. Никак не мог. Совсем. Он не мог. Он жив. Жив. Жив и всё. От глаз до подбородка слёзы омыли дорожки чистой кожи, испещряющих кровавые корочки. – Милорд! Пора переодеться и войти в ворота Дворца! Чонгук слышит, но не может остановить рыдания, удушающие его нутро. Мышцы нервно играют, воздуха не хватает, пред глазами пляшут чёрные пятна. С каждым глубоким, но рваным вздохом Чонгук всё больше дуреет от вони, от боли, от страха. Потерянно тянется рукой, чтобы наивно постараться ухватиться за что-нибудь, прежде чем сила ног его покинет, но это глупо так, ведь перед ним и позади лишь гора трупов. Однако рука внезапно на что-то натыкается и Принц хватается за это что-то, будто его жизнь зависит от того, удержит ли он равновесие. Ладонь обжигает жар чешуи, Чонгук всё понимает и склоняет голову к шее дракона, утыкаясь в неё не менее горячим лбом. – Он жив, – сиплым голосом зачем-то шепчет он, вызывая невнятное ворчание со стороны дракона. Тот бодает его мордой в плечо. Затем вновь, когда Чонгук никак не реагирует. Заставляет Принца в итоге вскинуть голову. Младший волк не видит морды исполина из-за пелены слёз, поэтому мантией промокает лицо, неосознанно смывая заодно и следы истеричных рыданий. Когда он обретает чёткость зрения, на него строго смотрят серые глаза. Мучения остро вгрызаются в сердце. А если он теперь всю жизнь будет в сотни серых глаз искать одни единственные, которые увидеть более не суждено? Но серые глаза напротив такие величественные, так сквозят мудростью и спокойствием, что Чонгук будто воистину слышит обращение дракона к нему. Возьми себя в руки. Помни о том, кто ты. И Чонгуку теперь невозможно забыть о своём происхождении. Такая слабость для него роскошь, ведь если Хосок... То он... Должен стать Королём. Принц мотает головой, титаническими усилиями беря себя в руки. Этому не бывать, он ничего пока не будет говорить северянам, ведь случиться могло всё, что угодно. Это всего лишь кулон, в конце концов, Хосок умеет специально разрывать связь со своими творениями, Чонгук не раз видел подобное. Он поддался чувствам, дал слабину, позволил страхам взять верх над ним, но больше этого не повторится. Принц набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает. Благодарно кладёт ладонь на морду дракона и, уважительно кивнув ему, разворачивается к войску. Ему пора покорить Дворец.

Ему кажется, что крысы пищат реквием по человеку, которым он уже не будет.

Местный Дом признаёт своё нелепое служение Дому Мин и отрекается от него, чтобы принять сторону Севера. Чонгуку это на руку, Вилсы богатый Дом с большими Землями. Проигравшие войны Востока принесли присягу Королю Севера, далее они пойдут под знамёнами волков. Так вот иногда бывает на войнах, сначала ты сражаешься с кем-то, а после с ними же маршируешь бок о бок. Младший Волк догадывается, что Вилсы имеют намерения после победы Севера предоставить свою кандидатуру на трон Дитеймер, но он никак не реагирует на их скользящие намеками фразы. Он верит, что к концу войны его брат вернётся на своё законное место и сам примет куда более мудрое решение, чем Чонгук может принять сейчас. Он обязательно вернётся. Принц остаётся во Дворце ровно столько времени, сколько нужно подкреплению с Севера, чтобы добраться до основного войска. На очередном военном совете, в котором Чонгук занимает главенствующую роль, командир новоприбывших заодно рассказывает последние вести Севера и Запада. – Его Высочество Кима пленили, но по последним сведениям Принцы Кимы и Пак уже близки к тому, чтобы освободить его. С поставками всё прекрасно, Король Юга не нарушил обещания, Ваша сестра и матушка в полном здравии... – Чанбин невысокий, но ответственный старший сын Дома Со. Он единственный наследник своего Дома, отчего не отправился на войну в первых рядах, но на просьбу о подкреплении глаза закрыть был не в силах. Он пересказывает вести низким голосом, глядя сильно ниже уровня глаз Чонгука. Ранее он выглядел более воодушевленно, но как узнал, что Король до сих пор не отыскался, поник духом. Его можно понять. Уж Чонгук его понимает всей душой. Совет решает продолжить наступление на рассвете.

Карие глаза с волчьим страхом глядят в спину Бойко. Вернись.

Первые дни проходят спокойно, почти безмятежно. Войско более не выглядит падшим духом, как это было несколько недель назад, наоборот, северяне запевают свои излюбленные песни про людей, которые могут облачаться волками (Чонгук больше не хмыкает), про северный край и красавицу первую Леди Чон. Песни помогают им покорять горизонты. Сидя верхом на вороном коне, Принц всё смотрит вдаль до боли в глазах, надеется увидеть родной, приближающийся силуэт. Если бы можно было всё бросить, оставить войско, наплевать на обязанности, Чонгук бы уже ускакал рыскать по всем закоулкам этого Королевства в слепой надежде отыскать брата, но так нельзя. Недопустимо. Безмятежность руинится в одно мгновение. Песни смолкают, озабоченный ропот поднимается волнами по войску, солнце прячется за тучами. Чонгук падает на колени. Пред ним рыцарь Дома Чон. Шевелит губами, говорит что-то ещё, но у Принца в ушах лишь звон. "Король Севера казнён. Я был на главной площади столицы, когда это произошло." Чонгука засасывает в трясину, невозможно пошевелить ни одним мускулом, даже воздуха в легкие набрать не получается, лишь слёзы живут собственной жизнью, ледяными осколками выжигая шрамы на смуглой коже. Он их не чувствует. Вовсе более ничего не чувствует. – Бойко, ты уверен? – Прилетает вопрос откуда-то сбоку. Рыцарь, который опустился на колени вслед за Принцем, чтобы удержать того за плечи, понуро кивает. – Я пытался что-то предпринять, но драконы... Они сожгли его заживо. Призрачные надежды Чонгука разбиваются на осколки, но он мотает головой. Не верит. – Как далеко ты стоял, Бойко? – Он слышит свой голос словно со стороны. Сиплый, утробный. – Примерно в центре площади... На нём были его одёжи, волосы белоснежные. – Ты видел лицо? – Рычит Чонгук, встряхивая рыцаря за плечи. Тот боязно качает головой. Не видел. Руки Принца опадают, однако в противовес чудовищному бессилию, он твёрдо встаёт на ноги. – Это был не он. – Но Милорд... – Дозорный встаёт следом, с океанской печалью глядя на Принца. – Это был не он, – упёрто вторит старший волк, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впиваются в кожу. Он скалится, словно его окружили враги, а не верные подданные. Бойко с сожалением опускает голову, не в силах выдержать переполненный отчаяньем взгляд Чона. Принц с вызовом рыскает глазами по лицам остальных воинов, но все они прячут глаза, низко склонившись. – Это был не он, – на этот раз рвано шепчет Чонгук, разжимая кулаки. Он закрывает глаза, запрокидывая голову наверх. Распахивает веки, умытые слезами. Там облака тёмные, нависающие. Заберите с собой. В этом небе воображение рисует Хосока, сидящего верхом на драконе. Именно таким Чонгук видел его последний раз. Самый последний. Кулон растаял примерно в то время, когда Бойко был в столице. Всё так очевидно, но Принц не может принять. Ни за что. Никогда. Силы оставляют его, остаётся только глубокая, бесконечная боль.

Волк готов выть на луну от бессилия.

Чонгук очень хорошо запомнит этот день, но лучше бы ему никогда не существовать. Коронация не утешает его завывающим ветром, самой настоящей пургой, в которой дальше метра уже ничего не было бы видно. Ярко светит треклятое солнце. Двадцатиоднолетний Чонгук, сидя на импровизированном троне, может ногами дотянуться до земли. Корона, которую водрузили ему на голову, вовсе не велика и держится как влитая. Чонгук не боится уронить ту, но всё равно сидит по струнке смирно, так ровно, словно ему в спину воткнули кол. Но больше всего войску запомнится лицо Чона в этот день. Оно выражает отрешённость, лишь глаза широко распахнуты от страха. Они могут только предполагать, что творится в голове у ныне старшего волка. Боится ли он ответственности, возлёгшей внезапно на его плечи, или вспоминает тот миг, когда ныне покойный брат также принимал корону? Подлокотники трона не покрывает иней, но Чонгук так крепко сжимает пальцами металл, что те аж побелели. – Да здравствует Король Севера! – Тысячное войско опускается на колени, поднимая в раскрытых ладонях мечи над склоненными головами. – Чон Чонгук - Король и Защитник Севера, Наследник сил Прародителя, Старший Волк и Рождённый под полной луной! Чонгук не желал этой коронации, но здесь его мнение мало что значило. Северу нужен был новый Король. Но для Чонгука Король не меняется. Мысленно он приклоняет колени пред Чон Хосоком. Истинным Королём и Защитником Севера, Наследником сил Прародителя, Старшим Волком и Рождённым под полной луной.