Северное сияние.

Скажи, зачем нужны слова — они жестоки? И почему как острова мы одиноки? Скажи, зачем рыдает дождь со мной всё лето? Ничто слезами не вернёшь на свете этом, свете этом Ветер меняет направление Боюсь что потерял тебя За краем света, за краем света Жаль Солнце шагнуло через форточки Любовь — вишневой косточкой Пустить по ветру, пустить по ветру Вдаль Объятья постепенно нас с тобой отпустят Оттает сердце, но сейчас мне очень грустно Моя Мишель – Ветер меняет направление

Юнги теряется лишь на мгновение, после быстро ориентируясь в ситуации. Он подыгрывает ровно до тех пор, пока его не запихивают в неприметную телегу вместе с Королём Севера. Когда же она отъезжает на необходимое расстояние от войска, Мин расслаблено смеëтся, обращая внимание на их похитителей. Их пятеро, двое восточан заняты конями, видимо по очереди собираясь браться за вожжи, трое сидят в тесном коробе вместе с пленниками. – Это Вы ловко придумали! – Юнги довольно носком ботинка подпинывает бессознательного Хосока по бедру, будто небрежно. В действительности он лишь убеждается, что тот лежит без сознания на куче соломы, устилающей пол. Кажется, в такой телеге обычно перевозят скот. Три пары глаз устремляются на Принца. – Неужели раньше нельзя было подоспеть мне на помощь? – Негодует Мин, приподнимая скованные руки. – Долго я ещё в этом сидеть буду? – Его Высочество не доверяет Вам, Милорд. Вы будете в оковах до тех пор, пока Ваш отец сам не соизволит Вас отпустить. Мин показательно хмурится. – Я понимаю недоверие отца, это мудро с его стороны, мне взаправду придётся доказать ему свою верность, но к чему мне ехать в оковах? Я вам не враг. Я ваш Принц. Мне нужно было выжить любым путём и я это сделал, – под конец Мин понижает голос до командного. Восточане не двигаются с места. Юнги обводит их взглядом, один совсем молодой блондин, но по взгляду брав, двое других сильно старше и его, и самого Принца. Морщины на хмурых лицах выросли в следствии недовольств, а не улыбок. – Можете оставить меня в оковах, но я запомню ваши лица, – сплёвывает Мин, откидываясь спиной на стену телеги, гордо расправив плечи. Те, что постарше, переглядываются и отмахиваются рукой. Что он им в конце концов сделает? Их пятеро. Принцу освобождают руки. До фамильного замка Юнги едет в тяжелых переживаниях, не отпечатывая их, впрочем, на лице. Что задумал отец? Чем поят Короля Севера, что он никак не может прийти в сознание? Что предпримет Чонгук? Как там Чимин?.. По приезде отец не встречает Принца с распростёртыми объятиями, но это не ново. Старший Мин никогда не жаловал проявления сильных чувств, растил детей чёрствыми и сильными. Юнги думает, что будь он глупее, то давно бы пошёл по стопам Юйчжаня. Слепо бы верил во все песни отца, ненавидел бы весь мир и желал власти, вопреки здравому смыслу и чувствам. Возможно, жить бы стало проще. С другой стороны, жизнь бы уже закончилась. Юнги приклоняет колени, низко опустив голову. – Я слышал, ты предал меня. Юнги тупо смотрит в носки обуви Короля, не решаясь без позволения выпрямиться. Детский страх сковывает горло, сколько лет он жил, повинуясь лишь этому человеку. Сколько боли вынес за "не те" мысли, "не те" слова, "не те" действия. – Это не так, – хрипит Юнги, панически соображая, в какой момент ему, наконец, прилетит. – У тебя будет время доказать верность. На мгновение Принцу кажется, что буря пронеслась мимо него, но в следующую секунду его берут под руки и заставляют встать. Король кивает личному Мороку Юнги, его гувернёру, все детство занимавшемуся воспитанием Юнги, и по телу Принца бегут мурашки. Только не снова. Его выводят из тронного зала в тот момент, как тело Хосока, наоборот, вносят. Принц цепляется за бессознательное лицо Короля коротким взглядом и гулко сглатывает. Что они собрались с ним делать? Однако долго думать о судьбе северянина не получается, гувернёр заводит его в коридор, ведущий в самое отвратительное место в мире. Воспитательная комната. Юнги мог бы начать сопротивляться, наверняка. Ведь мог бы. Но он топорно повинуется, с замиранием сердца выполняя все приказы. Снимает походную рубаху, позволяет приковать руки к дальней стене за колья, встав на колени. И тут же крепко сжимает зубы, жмурясь. Нужно расслабиться, чтобы было не так больно, но ожидание удара розгами заставляет все мышцы одеревенеть. Первый хлесткий удар выбивает из восточана дух, он и забыл как это на самом деле больно. Второй, третий. Раньше он и не думал спрашивать "За что?", но сейчас до обидного душит желание задать вопрос. За что? Это длится вечность, слёз нет, ведь пролейся хоть одна, наказание длилось бы дольше. Когда его руки освобождают и он заваливается боком на холодный пол, в голове совсем пусто. Так было всю его жизнь. Ни одной лишней мысли, чтобы не было так жутко и больно. Гувернёр оставляет его и Юнги позволяет себе закрыть зудящие веки. Спину жжёт огнём, ведь... А ведь он мог сбежать из телеги. Ночью или в дождь. Ранним утром или в тёмные сумерки. Конечно, он мог. Но тогда бы Хосок остался наедине с Королём Мином. И неизвестно, что бы тогда случилось. Дверь тихонько отворяется, Юнги распахивает глаза, спешно поднимаясь на ноги, чтобы его не уличили в слабости, но на пороге стоит не палач, не отец, не гувернёр. – Братец... – Шепчет Лалиса, спешно проходя внутрь и прикрывая за собой дверь. – Обняла бы тебя, да не хочу причинять ещё больше боли. – Лиска... – Юнги расплывается в широкой, болезненной улыбке. Как же он боялся за неё. Его младшая сестрёнка. – Опять ты с этим прозвищем... Лалиса. Ла. Ли. Са. – Девушка негодует, из полов широкой юбки выуживая какую-то склянку. Холод заживляющей мази заставляет Принца вздрогнуть, но как же приятно становится несколькими минутами позднее. Юнги хотел бы расплакаться от боли, радостной встречи и страха, но плакать не умеет, не имеет права. Хосок плакал, когда потерял сестрицу. Он казался Юнги сильнейшим человеком в мире, но слёз не сдерживал. Несмотря на это, слабее он Мину видеться не стал. Одинокая и робкая слезинка пробегает по щеке Принца. А ведь Юнги рванул на защиту Хвиин, наяву разглядев в воинственной девчушке свою младшую сестру. Лалиса, конечно, была сильно старше младшей волчицы, но Юнги прекрасно помнит её в восьмилетнем возрасте. Самому ему тогда было двенадцать. – Что они делают с ним? – Хрипит Юнги, беря ладони сестры в свои. – Мы должны его спасти. Лиса сперва выглядит удивленной, но скоро берёт себя в руки, смело кивая. Она единственная во всём королевстве всегда понимала Юнги. Слышала его. Слушала. Как он боялся больше её не увидеть. Ей будто бы совсем не нужны слова, чтобы знать, что творится в душе у брата. – Прямо сейчас мы не сможем его спасти, но со временем может появиться шанс. Насколько я знаю, сейчас отец его не собирается убивать. К сожалению, он почти ничем со мной не делился, всё, что касается Короля Севера, сильно засекречено. Ты должен вернуть доверие Его Высочества... – Доверия Его Высочества я не терял, – не смотря на боль, Юнги выпрямляет плечи, – Чон Хосока я никогда не предавал. Брови Леди поднимаются под ровную чёлку. – Значит... Всё серьёзно? – Да. Мы победим. Король освободит весь Квартет, а затем я стану Королём Востока. И дарую тебе фамилию Мин. Лиса не сдерживается и всё же обнимает брата за шею, стараясь не задеть спины того. Мужчина крепко прижимает девушку к себе. Его сестра бастард. Она дочь Короля, но не Королевы, отчего та всеми правдами и неправдами пытается изжить её из замка. Лису защищает лишь то, что старший Мин помешан на благородности своей крови. Ночью мужчина долго не может уснуть от острой, саднящей боли. Юнги завоюет доверие отца хотя бы ради того, чтобы больше отродясь её не чувствовать. У Короля никогда не было должных причин, чтобы таким образом воспитывать детей, теперь Мин это понимает. Ведь можно вырастить благородных, сильных и смелых людей вовсе без жестокости. Чоны выросли в любви и за неё теперь сражаются. И в темнице, куда увели Хосока, тот не сдастся. Наверняка. Когда, наконец, сон медленно окутывает Принца, ему кажется, что утром он сможет горы свернуть. Так сильно думы о северянах вдохновляют его. Но сон в панике отступает, когда замок будто насквозь пронизывает громкий, отчаянный крик. Юнги узнаёт голос старшего волка. Солнце вновь встаёт из-за горизонта и Мин вновь теряется в непонимании, глядя ошарашенно на некогда своего дракона. Что он здесь делает... Принц ступает по гравию внутреннего двора, глядя на величественную морду исполина, с болью в сердце находя его суженные от боли зрачки. – Он прилетел ночью, – шепчет Мину Лалиса, негромко подошедшая сзади. – Почему он позволил себя вновь пленить... – Юнги сжимает кулаки от негодования. Зачем он вернулся? Ведь мог же жить свободно, лететь, куда глаза глядят и никогда не вспоминать этот дряный Восток. Мог же?... Внезапно Юнги озаряет и кулаки разжимаются. Он подходит ближе и кладёт ладонь на огромную морду. – Ещё не время, да? – Шепчет он, с сожалением оглядывая давнего друга. Вирид тихо фыркает, что Юнги понимает как согласие. Возможно им никогда больше не летать вместе, возможно дракон так и не сможет простить Принца, но кое-что остаётся неизменным. Они так похожи. Как Юнги не смог бросить Короля Севера в беде, так и Вирид примчался тут же, стоило его великолепному слуху расслышать вой волка. – Мы спасём его, а после будем свободны. Навсегда. – Юнги впервые чувствует себя так, что если бы слёзы потекли из глаз, ему бы не было стыдно. Но сейчас нельзя, он должен грандиозно сыграть свою роль. – Подыграй мне, – шепчет он, а несколькими часами позднее убеждает отца, что Вирид прилетел по его зову. Что они оба никогда не предавали Корону Востока. Этого пока мало, но взгляд Короля становится менее прищуренным. После Юнги долго приходится быть самым прилежным, самым верным, самым жестоким, чтобы сыскать доверие отца. Дни летят мимо, но восточан не думает сдаваться, покоряя не преступную крепость до тех пор, пока не узнаёт всё, что так ему необходимо. И, когда ему удаётся обмануть отца, Принц, наконец, получает разрешение спуститься в темницы. // Два чувства смешиваются воедино. Отвращение и радость. Удивительно, но даже понимая, что Юнги его предал, Хосок по-глупому рад видеть в этой удушающей темнице знакомое лицо. Но злость сильнее, холодный взгляд карих глаз пытается сжечь Мина. Принц проходит вглубь и ставит факел в настенный торшер , а после закрывает дверь. Корка хлеба крошится в руках от негодования, но Король не спускает с Мина глаз. Впитывает каждое его движение. Вся его человечность сейчас держится на честном слове, а всё, возможно, потому, что он доверился этому восточанину. Наконец, Мин подходит ближе, присаживаясь пред Хосоком на корточки. Его глаза испуганно расширены, он явно хотел что-то сказать, но сейчас безмолвно пялится. Ей Богу, хочется ударить его, чтобы это глупо-вытянутое выражение лица испарилось. – Ваше Высочество... Чон пропускает нервный смешок. Ещё издевается. – Зачем ты явился? – Голос Хосока скрипит, как ржавые ворота, сердце Юнги сжимается. – Почему Вы спрашиваете... Я выбрался к Вам, как только появилась возможность. – Принц ожидал увидеть всё, что угодно, но действительность бьёт под дых. Король Севера исхудал так, что только его твёрдый, леденящий душу взгляд кажется знакомым во всём этом безумии. Хотя даже он подвержен изменениям. Словно беляк стал бурым. – За дурака меня держишь? Я ещё не тронулся умом... Окончательно. – Хосок не хочет говорить. Не хочет видеть. Глаза болят от внезапного света, горло саднит от того, как много он уже сказал. Рука Короля тянется к кувшинчику с водой, оставленным стражей, но Юнги резко перехватывает её и пинком опрокидывает кувшин. Чон замирает, ошарашенно глядя на воду, тёмным пятном растекающуюся по полу. – Ты... – Это жестоко. Он может терпеть отсутствие еды, но жажда погубит его. – Дайте же мне сказать, – шепчет Юнги, опускаясь с корточек на колени. – Я видел тебя на эшафоте, – сплёвывает Король прежде, чем этот придурок начнёт лить в уши. Мин кажется удивленным лишь на мгновение, после смиренно кивая. Этого Хосок не ожидал. Он думал, что сейчас начнутся оправдания. – И Вы подумали... Позвольте же всё объяснить, прошу. Это важно. Если хотите жить и победить, выслушайте меня. Хосок поджимает губы. Действительно, сейчас не время для эмоций, слушать свои мысли в потоке боли очень сложно, но он обязан. Король кивает, думы жужжат о том, что это его шанс выведать хоть что-то, неведение режет без ножа. Юнги выдыхает, но первым делом не говорит, а выуживает из-за пазухи яблоко. Глаза Хосока сверкают, о, Север, кажется, он сейчас может убить за яблоко. Мужчина выхватывает его и жадно вгрызается зубами в кислый фрукт, мышцы рта сковывает, но он упорно двигает челюстью. – Я начну с самого начала, – Юнги не двигается, продолжая стоять перед пленником на коленях. Со стороны Принц мог бы выглядеть глупо и стыдно, только посмотрите, сидит перед грязным оборванцем, отдавая честь и уважение, но в этом грязном оборванце благородного больше, чем во всех монархах вместе взятых. – Меня украли точно также, как Вас, лишь сознания не лишали. Я сразу смекнул, что единственный способ разобраться во всём, что происходит, это вернуть доверие отца к себе, потому что... Да, я тоже ничего не знал, клянусь. Вас поили настойкой сон-травы вплоть до прибытия в замок. После... Вас лишили дара. – Как это возможно? – Хосок справился с яблоком на раз-два, не оставив даже косточек, и теперь хмуро глядит на Принца. – Отец обратился за помощью к заморским магам... – Магам? Они существуют? – Перебивает Король. Юнги сдержанно выдыхает. Надо было подготовиться к тому, что вопросов у Хосока будет куча. – Вы буквально поднимаете метели силой мысли и Вас удивляют маги? – Мои силы от моего Бога, их легко объяснить, а они... – Какая разница, откуда силы, – на этот раз перебивает Принц, – Вы верите в одного Бога, южане в другого, заморчане в третьего, а смысл всё равно один. Такие как Вы существуют. И такие как я. Хосок вновь хмурится. – Поясни. Юнги встаёт с колен и подходит к факелу на стене, он сует ладонь в пламя и спокойно наблюдает за реакцией Хосока. – Драконы покорились нам не только потому, что мы обладали силой водного камня. В древности мы были единственными, кого не пугало их пламя. Король сконфуженно кивает, словно его макнули в собственное невежество. Это стоило понять хотя бы потому, что Юнги не погиб вместе с Хвиин. Принц возвращается на своё место. – Заморские маги не могут порождать стихии, не летают и все прочие байки, выбирай я имена, то скорее назвал бы их травниками. Будь воля отца, он бы давно лишил Вас дара, Вы сильно насолили ему, но он не мог провернуть это в одиночку. Ждал, когда на Восток прибудут эти маги. И когда это произошло, он бросил много сил на ту битву у дворца, лишь бы отвлечь Вас от войска и брата. Того тоже должны были схватить, но он находился в гуще битвы... – Юнги мягко улыбается. – Мой отец наивно полагал, что раз Вы монархи, то будете наблюдать за бойней со стороны. Хосок кивает, пока всё выглядит правдоподобно. Вопросов меньше не стало, наоборот, с каждым сказанным словом из появляется всё больше, но он смиренно терпит. – Есть хорошая новость, врождённый дар невозможно искоренить совсем. Та вода в кувшине... Она позволяет изо дня в день продолжать сдерживать Ваши силы. Отец хочет сломить Ваш дух, морит голодом, старается убедить, что Вас все бросили, что Ваш брат сдался, но Чонгук... – Король всё ещё слушает Принца только потому, что он спешно упомянул Чонгука, иначе он бы уже потерялся в своих думах, сгорая от радости того, что его наследие Севера невозможно отобрать. – Он стал Королём после вестей о Вашей гибели. И ведёт войско вглубь Королевства, объединяя вокруг себе не только северян, но и восточан. Простые жители, покорённые воины, все идут за ним. Грудь Хосока болезненно сжимается от счастья и гордости. Он не сомневался в брате. Ни секунды. Как же хочется оказаться рядом... Но Король глушит эмоции, он всё ещё не до конца понимает, что происходит, а потому нужно силой воли слушать дальше. Подумать обо всём он сможет позже. – Перестаньте пить эту воду, пусть не сразу, но силы постепенно вернутся к Вам. Я постараюсь приносить Вам чистую воду и еду, – сказав это, Мин выуживает флягу и протягивает её северянину. Хосок косится на неё лишь секунду, больше времени на принятие решения он позволить себе не может. Либо он вновь сейчас доверится Юнги, либо неизвестно чему и кому ему вообще верить. Король принимает флягу. – А Вирид?.. – Вспоминает волк о драконе. – Когда Вы очнулись в темнице, на Вас подействовала дрянь тех магов, лишившая Вас сил. Не знаю, помните ли Вы, но Ваш крик тогда сотряс замок... Вирид прилетел незадолго после этого. Не смог бросить Вас в беде. Мы договорились с ним честно играть свои роли перед моим отцом во имя Вашего освобождения. Чон вновь хмуро кивает, орошая рот свежей водицей. Она действительно на вкус ощущается совсем иначе, за столько дней Хосок уже решил, что вкус той дряни и есть истинная вода. – Сколько времени прошло с моего пленения? – Около Луны. – Где сейчас войско? – Им нужно около трёх недель, чтобы добраться до столицы. Как раз в полнолуние. Отец полагает, что именно в день полной Луны они совершат последнюю атаку. Сейчас ничего не мешает им продвигаться вглубь Королевства, отец отозвал войска и драконов к столице, чтобы дать последний бой тут. Ваш брат слишком рьяно вербует себе восточан в армию, поэтому он решил не рисковать рыцарями ещё не покорённых Домов. К тому же... Отец уверен, что ему удастся победить в последней битве, – Юнги поджимает губы, ненадолго замолкая, – он собирается провести какой-то обряд, связанный с Вашей кровью, чтобы покорить себе дар Севера. Поэтому он ещё не казнил Вас. Хосок в удивлении вскидывает брови. – Разве это возможно? – Не знаю... Не уверен. Однако он уверован в то, что ему это по силам. – За три недели мой дар вернётся ко мне? – Этого я тоже не могу знать, к сожалению... – Ты не можешь помочь мне сбежать? Юнги грустно опускает голову. – Не представляю, как я могу помочь Вам с этим. У нас есть Вирид, но он пленён, каждый день в замок и его окрестности пребывает всё больше войска. Их слишком много для нас троих, в конце концов, слишком велики шансы, что Вирида просто убьют, если он откажется повиноваться. А тайком... Отец жесток, временами жесток настолько, что становится слеп, но он не глуп. Всевозможные выходы из замка надёжно охраняются, без Вашего дара побег, в общем-то, невозможен. Обманом... Я думал об этом. Но все планы заходят в тупик. Если у Вас получится что-то придумать, я постараюсь это провернуть. И ещё кое-что... Стражник несколько раз стучит в дверь, заставляя лордов покоситься в её сторону. – Отец считает, что сейчас я обманом втираюсь Вам в доверие, чтобы использовать это против Вас. В действительности же это обман в обмане. Подумайте хорошенько, у меня нет причин предавать Вас, а все мои действия, которые могли Вас заставить думать, что я предатель, обоснованы. Как бы Вы поступили на моём месте? И знайте, я мог сбежать ещё до того, как мы прибыли в замок, но не стал. Вам кажется, что я свободен сейчас, но для меня это место такая же темница, как для Вас. Я буду заходить и тайком приносить еду. Времени нет, подумайте над вопросами, которые обсудим в следующую встречу и... Держитесь. Шанс на победу куда выше, чем может казаться, сидя здесь. После Юнги кланяется и уходит. Хосок делает глоток чистой воды, задумчиво глядя на дверь темницы.