Северное сияние.

И будет снег, накроет белым полотном ночной побег Удача - скользкий мячик - выпрыгнет из рук И даже самый в мире близкий человек исчезнет вдруг И ссыпались на части все остатки счастья Без жалости и сострадания подкидывала кости Разжигала злостью минувшие воспоминания, а-а-у Так долго горевал, что в своих слезах тону И как невыносимо покидают силы Спорим, мой ручей столкнётся с морем и затянет горизонт Туманом моих страхов, брошенных за борт А спорим, виноваты будут двое Корабли вернутся в порт на разные причалы Ты начнёшь сначала, я наоборот И будет свет, затянет раны и откроет мне секрет Удача ничего не значит, когда вдруг Горячим сердцем я ложусь в холодный снег И замер стук Лагерь северного войска, Восточные Земли. – Ваше Высочество, прибыл гонец с Запада. Чонгук строго смотрит вдаль. После нескольких мгновений молчания, у него пробегает мысль, что Хосоку стоило бы поскорее ответить, как-то неприлично тишина затягивается. Тут же он вскидывает головой и кивает Советнику. Он Его Высочество. Хосока здесь нет. Старые привычки вгоняют иглы под ногти, ему пора от них избавиться, но душа так сильно протестует против смерти брата, что эти привычки становятся бунтом. – Ваше Высочество! – Гонец низко кланяется. – В скором времени сюда прибудет Король Запада с Принцем Юга. Они изъявили желания присутствовать на войне лично. Чонгук вновь сдержанно кивает. Он запер свои эмоции, сковал их так надёжно и крепко, что теперь даже радоваться не может. У него есть ледяная маска Короля и, помилуйте Боги, как он теперь возненавидел все сдержанные чувства Хосока. Всё, что он столько лет принимал за холодный характер, было лишь игрой на публику, в которой невозможно позволить себе лишнего, дабы не прослыть слабым. Чонгук уверен, игра Хосока вросла в него и стала его частью, но себе он такой судьбы не желает. Кому-то суждено быть Королями. Кому-то суждено ими притворяться. Мир кажется таким серым. Когда гордый Энфандо приземляется посреди войска, являя величественного Кима с уставшим Паком, Король не жмурится от сияющей чешуи водного дракона. Сокджин привёз с собой большой запас ледоколов, мечей и стрел с новой моделью наконечников. Когда тот встаёт перед Чонгуком, первой реакцией волка чуть не проявляется поклон, но он вовремя себя сдерживает, лишь учтиво кивая. Они на одном уровне. Король Севера и Король Запада. – Рад приветствовать Вас в полном здравии, прошу проследовать в главный шатёр для внеочередного собрания Совета, – произносит Чонгук ровным и лишенным эмоций голосом. – Вы очень изменились, – первое, что говорит ему Ким. Волк не реагирует. Он не хочет этого знать. На Совете Пак всё не сводит с Чонгука обеспокоенного взгляда, но волк не спешит утолить его интерес. – Так что есть смысл напасть через две недели. Мы совершим блиц-переход через Корхорский перевал и ударим со стороны той части крепостной стены, которая наименее защищена. – Они будут ждать нас там, – задумчиво отвечает Сокджин. – Они в любом случае ждут нас, не имеет смысла пытаться их обмануть, но имеет смысл напасть с наиболее выгодного для нас положения, – Чонгук твёрдо смотрит в глаза Кима. Тот кивает. В течении Совета Сокджин с Чимином поведали им историю произошедшего на Западе. Ким, как и планировалось, отправил жителей в катакомбы, но сам покинуть замок не смог. Гордость не позволила. Главноград сильно пострадал от напасти дракона, но благо тот был всего лишь один. Король Востока видимо и правда не планировал много сил тратить на Запад, не считая его серьёзной опасностью. Кима пленили в собственном замке, перехватывая всех воронов. После прибытия Принцев Ким и Пака сохранить жизнь ни дракону, ни его всаднику не удалось. Битва не была ожесточенной, но из-за засухи Запада Энфандо не смог воспользоваться всем своим потенциалом и был ранен. Пока Кальм восстанавливался, западцы готовили оружие для войска Севера. К сожалению вороны Главнограда были перебиты, чтобы Сокджин в плену каким-либо образом не смог поддерживать связь с союзниками, поэтому быстро восстановить коммуникацию и сообщать оперативно о всех событиях на Север не получалось. Король Пак чуть не перекрыл поставки продовольствия, когда узнал, что Юг ввязался в войну, поэтому Чимину с Сокджином пришлось ещё потратить время на то, чтобы встретиться с ним и убедить, что южанам ничего не угрожает, ведь Мины сильно заняты сдерживанием войска Севера на своих землях. В итоге переговоров Король Юга даже согласился провести акведуки на Запад. – Я ему сказал, если это не сделаешь ты, то это сделает мой старший брат, который однажды станет Королём. Кажется, отец воспринял это как угрозу, – Чимин звонок смеётся, волк лишь учтиво улыбается. – Правильно понимаю, нас будут ждать к полнолунию, но Вы собираетесь напасть раньше? – Чонгук кивает Сокджину. – Зачем? Я слышал Ваши силы сильнее в полную Луну. – Честно сказать, я ещё не находил подтверждения этому. Так действительно говорят, но... Особой роли при нападении это не сыграет. Не первый раз слышу мысль, что лучше напасть в момент, когда Дом Чон наиболее силён, именно поэтому я не хочу этого делать. Наверняка такая же мысль посетила Узурпатора. Пусть восточане в любом случае нас ждут, но если мы можем хоть ненадолго поставить их в тупик, стоит этим воспользоваться. Сокджин кивает. – Тогда всё, что требуется сейчас от нас, готовиться к битве. Вижу, план Вы продумали хорошо. В скором времени нас должен нагнать Намджун с отрядами Запада. Они не так многочисленны, но не хотят оставаться в стороне. Фамильный замок Дома Мин, Дилэнд. Первые несколько дней Хосок не чувствует никаких изменений, хотя исправно отказывается от кувшина с ядом (иначе он его назвать не может). Конечно, он не делает это открыто, просто выливает понемногу, чтобы было незаметно. Юнги, как и обещал, приходит исправно с запрятанной едой и новой флягой, никаких вестей от него особо не слышно, лишь раз он сообщает, что к войску Чонгука присоединился Король Запада и Принц Юга. Волк удовлетворительно выдыхает, значит, Запад в безопасности. Он чувствовал огромный груз вины за то, что не мог должным образом защитить своих первых союзников. Понимание того, что Мин его всё же не обманул, приходит через неделю. Король как обычно просыпается от писка наглых крыс, которые пытались своровать у него припрятанные сухари. Он злобно отгоняет их рукой, после закидывает один сухарь в рот, чтобы размочить слюной и тихо съесть, поднимается на ноги по уже въевшейся привычке сделать незначительную зарядку, чтобы согреть тело, но... Согреваться вовсе не нужно. Ему не холодно. Он не замёрз за время сна. Хосок отчего-то неверящий взгляд опускает на свои руки, словно ожидает, что те сейчас извергнут северную метель без его разрешения, но ничего не происходит. Лишь кончики пальцев подрагивают от волнения. Волк поджимает губы, сжимая руки в кулаки. Лавинная радость захлёстывает его с головой, о, Север! Всевышний Бог... За бесконечные дни оцепенения и страха, он уже и забыл каково это. Чувствовать себя сильнее наглой крысы, ощущать нечто большее, чем глухую пустоту. Король Севера прикрывает веки, чтобы воззвать к Дару, но особой удачей это действо не обладает. Хосоку кажется, что он пытается вновь докричаться до Бойко. Вот он, за тонким стеклом. Но ускользает. Чону приходится насильно заставить себя успокоиться, ничего страшного. Всё хорошо. Это полнолунный знак, пусть Дар пока спит в полной мере, но он уже осязаем. Тёмная мысль проносится мимо, а что если силы не вернутся к битве за Дилэнд. Король не позволяет ей засесть в голове. Лагерь северного войска, Восточные Земли. – Эти хватальни помогут штурмовать стены, нажимаете вот сюда и острые крючья вылетают отсюда, цепляясь за зубья, – метрик уже второй раз объясняет Чонгуку механизм, но Король до сих пор не совсем понимает его принцип работы, с другой стороны, это не так уж и важно, главное, чтобы эти "хватальни" работали. Поэтому волк одобрительно кивает, благодаря Пола за столь своевременное изобретение. Метрики взаправду невероятны, их голова работает будто бы совсем иначе. Они не очень общительны и плохо понимают человеческие эмоции, зато могут днями сидеть в своих мастерских. Если что-то сделал метрик, можно не сомневаться, это будет лучшего в Квартете качества. Как жаль, что из-за Востока у них не было достаточно материалов и времени на свои механизмы, Чонгук хотел бы видеть мир, в котором они оценены по достоинству. Кажется, поезд, о котором говорили Принцы Ким, лишь вершина того, что могут метрики. – Кажется, будто у Востока нет и шанса, – Чонгук оборачивается на полог шатра, в котором виднеется силуэт Чимина. Пол уже покинул его, мысли вновь начали жадно клевать, но были прерваны внезапным появлением Пака. – Шанс, к сожалению, есть всегда. Принц Юга проходит внутрь, недолго думая, опускаясь на один из десяти стульев, стоящих вокруг стола, за которым обычно проходя военные советы. – Поэтому Вы... Не принимаете кончину Его Величества Хосока? Нижняя челюсть Чонгука чуть выдвигается вперёд от злости. Как ему осточертели разговоры о смерти старшего брата. – Я не принимаю его кончину потому, что она ещё не наступила. А не потому, что верю в глупые шансы. Чимин грустно опускает голову, в руках теребя подол походной камизы. – Я бы тоже хотел верить, что он жив. – Что же тебе мешает? Пак поднимает пустой взгляд на Короля Севера, поджимая губы. Будто вовсе не хочет отвечать, но, словно решаясь сигануть с обрыва в пруд, всё же произносит. Тихо и скорбно. – Реалии. Чонгук резко встаёт из-за стола и преодолевает размах до Принца. Одной рукой он опирается на стол, а второй хватается за спинку стула, нависая над южанином. – Если Вы, Пак Чимин, здесь, чтобы выразить мне скорбь и сожаления, то мне они не нужны. У нас с Вами разная вера и я сейчас не про Богов. Пытаетесь образумить меня? Не стоит. – Вы любили его, я понимаю... – Я люблю его. И так будет до скончания моих дней. А теперь прошу покинуть мой шатёр, – голос Чона низок, он что-то будоражит внутри южанина. В этом северянине запала не меньше, чем на всём Юге, а тот славится горячими нравами своих жителей. Чимин кивает и аккуратно поднимается с места, однако перед выходом всё же произносит. – Я буду счастлив, если Вы правы, Ваше Высочество. Не успевает Чонгук переварить произошедшую встречу, как его одиночество вновь нарушают. – Ваше Высочество, посол Дома Че прибыл. Фамильный замок Дома Мин, Дилэнд. – Дом Че примкнул к северянам после приказа направить войска в столицу? – Юнги старается слиться с тенью, чтобы гнев отца не перекинулся на него. Король Востока удерживает за грудки сюртука дозорного, скалясь ему в лицо. – Т-так и е-есть, Ваше Высочество. Принцу честно жаль гонца, который всего лишь донёс вести. Как бы отец со злости не приказал казнить того, с него сбудется. – Вон отсюда! – Однако старший Мин лишь откидывает от себя бедолагу и грузно опускается на трон, седые брови хмуря в одну тучную. – Юнги! – Принц выходит из-за спины отца и опускается на колени рядом с его троном. – Ты мой старший сын, как нам поступить, скажи на милость? Северяне всё ближе, Дома в расколе, войско Дилэнда шепчется о неминуемом поражении, драконы всё беспокойнее. Мы можем потерять всё, ты понимаешь?! У Юнги мурашки бегут по загривку, он никогда не слышал голос отца, который сквозил бы отчаяньем. – Ваше Высочество... Разве могут люди одолеть наших драконов без Короля Севера... – Не успевает Принц договорить, ему прилетает болючая оплеуха. – Драконы есть и у северян, идиот. К тому же они знают их слабые места. Драконы перестали быть гарантом нашего величия. Юнги жмурится, но старается взять себя в руки... Что бы такое придумать? – Может... Предложить нынешнему Королю Севера обмен? Перемирие взамен на его старшего брата? Братья Чон очень близки, Чонгук вполне может пойти на такое соглашение. Юнги на всякий случай ждёт ещё одной оплеухи, но та не прилетает. Вместо этого Король заходится смехом. – А ведь ты прав... Нет, план, конечно, совершенно полоумный, этот недокоролёк у нас в темницах слишком ценный, но мы можем сыграть на близости братьев, – Король Востока хлопает в ладони и тут же к нему подбегает бледный паж, которому тот приказывает принести пергамент с пером. – Мы вынудим этого ублюдка-волка наведаться к нам без стражи. Если хочет увидеть дорогого брата, то он выполнит условия. Тогда то мы и лишим Дом Чон всех наследников престола. После потери второго Короля у северян иссякнет запал и они уберутся восвояси. Нутро Юнги холодеет. Всё ухает сейчас внутри, но гораздо хуже вечером этого же дня пересказывать случившееся своему истинному Королю. – Нет... – Хосок скользит по стене на каменный пол темницы, обхватывая худые колени руками. – Он действительно может рискнуть всем ради надежды, в которой я ещё жив. Это отчаянный шаг со стороны Дэхёна, Чонгук загнал его в угол и сейчас, словно отчаянный пёс, он будет рьяно защищаться. Как бы мне не хотелось увидеть Чонгука, если нам действительно могут предоставить такую возможность, я всё равно не могу допустить этого... Мы не можем. Юнги? – У меня есть мысль... Но риски всё ещё велики, однако это единственное, что я могу предложить. – Что же, не томи? Лагерь северного войска, Восточные Земли. Ледяные капли дождя разбиваются о дорожную пыль, прибивая её к земле. По лужам тяжёлые сапоги бьются подошвой при каждом быстром шаге, – Чонгук спешит к своему шатру. Он вбегает в него, тут же промокший капюшон скидывая с головы, в душе ураган. Дышать сложно, но не из-за быстрого бега. Просто сердце готово разорваться. Он хотел бы быть сдержаннее, величественнее и спокойнее, но ипостась буйного Принца сейчас сильнее не укрепившейся ещё роли Короля. Мужчина хватает девушку за плечи, отчаянно заглядывая в карие глаза. – Жив?! – В.. Ваше Высочество, – Леди старается неловко поклониться, но Чонгук не ослабевает хватку. – Милорд, прошу, лучше выслушать сразу всё, – Главнокомандующий кланяется своему Королю и Чон действительно оторопело опускает руки. Слишком эмоционально. Он ведёт себя слишком эмоционально. Чонгук отходит на шаг от девы и беглым взглядом осматривает собравшихся. Чимин, Сокджин, Намджун, пара советником, Главнокомандующий и... Она. – Возможно я прибыла раньше ворона, отправленного отцом. Это так? Чонгук хмурится. Если тот и отправлял ворона, то дождь должен был сильно замедлить птицу. – Мы не получали никаких писем от Узурпатора. Девушка кивает и из длинного рукава достаёт свёрнутое письмо. Без герба и печатей. – Меня прислал мой брат, Мин Юнги, – девушка протягивает письмо, которое Чонгук тут же собирается принять, но его руку преграждает Главнокомандующий. – Прошу прощения, Милорд, враги присылают к Вам бастарда с письмом без печатей. Оно может быть пропитано ядом. Волк хмурится. Он давно решил для себя, что Юнги никто иной, как предатель, с такой стороны всё происходящее сейчас не более, чем топорная ловушка, однако... Гонец передал ему, что первой фразой девушки была "Король Севера жив". И ради этой призрачной, хрупкой надежды нынешний Король всё же берёт письмо. «Времени на эту авантюру почти нет, я мог бы дать написать это письмо Вашему брату, однако второй раз за день отец не пустит меня к нему. Я только что от него, он молит не ехать в наше поместье в одиночку. Мы оба убеждены, что это ловушка. Понимаю, у Вас могли возникнуть мысли, что я предатель, но это не так. Верить иль нет – Ваш выбор. Король просил передать "Моя кровь, Север должен обрушиться на Восток всеми силами. Оставив войско, ты поставишь под угрозу свободу Квартета. Не верь Узурпатору. Верь мне."» – Я... – Чонгук из раза в раз бегает глазами по письму, не в силах сдержать дрожь в руках и коленях. Он потеряно опускается на стул во главе стола, широко раскрытыми глазами глядя на строки. – Я ничего не понимаю... Что будет в письме, которое принесёт ворон Востока? Моя кровь. Моя кровь. Моя кровь. Верь мне. Чонгук пытается думать о стратегии и правильных выборах, но в голове лишь голос Хосока, который он слышит словно наяву. Родной голос, заставляющий сердце колошматиться о грудную клетку. – Отец хочет пригласить Вас в наш замок. Без стражи, рыцарей, драконов. Одного. Под предлогом того, что Вам наверняка хочется увидеть старшего брата, которого вовсе не казнили. Если Вы откажетесь от приглашения, отец... Собирается на самом деле казнить его. Письмо твёрдо комкается в кулаке Короля. – Он играть со мной вздумал?! – Волна злости захлестывает волка. Он порывисто поднимается, начиная широкими шагами мерить пространство шатра. Сумбур чувств охватывает Чонгука, он так долго пытался казаться отстранённым, чтобы мысли о смерти брата не убили его. Так надежно запечатал боль, отчего и другие эмоции испуганно застыли. – С чего бы мне Вам верить?! – Рычит волк, обрушивая сперва волну негодования на девчонку-бастарда. Он агрессивно испепеляет её взглядом, подойдя слишком близко, отчего в его тени она кажется ещё бледнее, чем была до этого. – Я... Я лишь посредник, – еле выдавливает из себя Лалиса, испугано прижимая руки к груди. – Выше Высочество, – Намджун твёрдо обращается к волку, – если всё сказанное ей правда, то Вам ни в коем случае нельзя согласием отвечать на приглашение Узурпатора. Вас убьют там. Войско окажется без лидера, Север без Короля, это слишком рискованно, союзники могут решить, что война уже проиграна и переметнутся на сторону Востока, северяне не смогут идти вперёд без должной мотивации. Смерть всех наследников престола может вызвать междоусобную войну на Севере. – Я понимаю! – Чонгук отходит от девушки, начиная вновь беспокойно петлять по шатру. Всё действительно так, но Хосок... Чонгук верил, что тот вовсе не умер, желал этого всем сердцем, ночами не спал, надеясь на добрые вести, а сейчас, если верить всему донесенному, он должен убить его собственными руками. Если Узурпатор по какой-то причине сохранил ему жизнь, решение Чонгука может вновь убить его. На этот раз по-настоящему. Они выиграют войну, но сам он останется ни с чем. С Королевством, которым никогда не научится управлять. С короной, год за годом сгибающей его к земле. – Уйдите все. Я сам приму это решение. – Но... Милорд, мы даже не уверены, что она не лжёт нам. – Дождь уже заканчивается. К утру ворон поспеет с письмом. Если оно несёт в себе то, что сказала она, то какой смысл ей врать? Она отправилась в место, кишащее врагами, чтобы попытаться убедить меня не обменивать свою жизнь на призрачную надежду. – Или чтобы подкрепить слова из письма по поводу того, что наш почивший Король жив, – главнокомандующий хмуро качает головой. – Боюсь, наш дорогой Король и так не верил в его смерть, – тихо подаёт голос Чимин, сочувствующе глядя на волка, – Оставьте нас, пожалуйста. Все вопрошающе устремляют взгляд на Короля и он просто кивает. Скоро в шатре остаются лишь двое. – Это, возможно, самый трудный выбор в Вашей жизни. – Твоей, – сипло поправляет Чонгук, устало вновь опускаясь на свой стул, – раз уж решился остаться со мной наедине, то давай будем честны. Я никакой не Король. – Ты Король, Чонгук. Сейчас Король. Даже если он действительно жив, то для Севера, Юга и Запада сейчас ты Король. Неси эту ответственность. – Я не могу убить его своими руками... – Чонгук закрывает лицо ладонями, чувствуя тремор во всём теле. Его знобит, со спины обнимает отчаянье. Чимин поджимает губы, опускаясь на стул подле Чона, да руку ему на плечо опуская. Тогда, чувствуя немую поддержку, Чонгук больше не в силах сдерживаться, заходится горькими слезами. Страхи и боль выплескиваются наружу. – Если отбросить всё, то у тебя на ладонях свобода Квартета и жизнь Хосока. Какую ладонь сжать в кулак... Тебе решать. Однако ты должен нести полную ответственность за свой выбор. И ещё кое-что... Если ты не можешь решить сам, вспомни, что просил передать твой брат. Верь ему. Не верь Узурпатору. Чонгук внимательно слушает и к концу речи убирает руки от лица, перестав всхлипывать. Его лицо выражает полное отречение и скорбь. Он кивает Чимину. Этой ночью он не сомкнет глаз, а по утру получив письмо от Короля Востока, сожжёт то. До последней битвы два дня. Фамильный замок Дома Мин, Дилэнд. Его будит тревога. Сон снился такой беспокойный, что даже для этого места он был слишком отчаянным. Хосок принимает сидячее положение, подбирая ноги ближе к себе. С позавчерашнего появления Юнги в его камере, каждая мысль стала карательной для самообладания Короля. Чонгук любит его. Он любит его тоже, поэтому и так страшно за выбор того. Смог бы сам Хосок оставить его на верную гибель? Смог бы отпустить всё, что дорого, во благо Королевства? Неутешительный внутренний голос твердит, что не смог бы. Старший Волк прирожденный Король, он готов вести за собой всё Королевство, да весь Квартет, если нужно будет, но за младшего брата всё отдаст. Сможет ли Чонгук быть мудрее и сильнее? Хосок утыкается лбом в колени, сильно жмурясь. Ныряет в омут своих сил. Они отзываются куда охотнее, чем несколько дней назад, возможно волк смог бы даже выбраться из темницы, однако дальше прорубать путь на свободу его сил не хватит. Безнадежность, плещущаяся в нём сейчас, подпитывает Дар. Когда-то Хосок старался научиться руководить силами зовом разума, но сейчас вновь позволяет ему питаться эмоциями. Север так жесток. Ему не нужны радость и счастье, он крепнет в боли и метаниях. Словно испытывает. Хосок поддаётся. Позволяет слезам потечь по впалым щекам, думает о Чонгуке. Чувствует как где-то вдалеке грозовые облака нависают над землёй. Король делает глубокий вдох полной грудью и на выдохе из его рта вырывается белесый пар. Внезапно он чувствует себя обессиленным, словно всё, что копил эти дни в себе так упорно и стойко, испарилось. Будто он истратил свой дар, но сам не ведая на что. Паника не успевает разрастись, дверь темницы резко отваряется. Его сковывают по рукам и ногам, памятуя о том, как он убил пятерых стражников, пока его вели по коридорам в день "казни". Хосок, честно говоря, едва ли сейчас убил бы хоть одного, даже если бы не был обездвижен. Сил нет совсем, а думы так изъели голову, что она нещадно ноет. Его заводят в узкое помещение с голыми, каменными стенами с единственным окошком и старой ванной. Он не сопротивляется, когда его опускают в воду, когда грубо трут кожу мочевиной до алых полос на ней, когда бреют и резкими движениями срезают сильно отросшие волосы. После его запихивают в чистые одёжи, которые на его удивление выглядят вполне сносно, даже обувь надевают, правда после вновь крепят оковы. Хосок понимает, что к чему. Его мысли подтверждаются в тот момент, когда его заводят в тронный зал и бросают на колени перед сидящим на троне Дэхёном. – Готов к встрече со своим жалким братом? – Готовы, – поправляет Хосок хриплым голосом, неспешно поднимаясь с колен. Тут же стража толкает его обратно, отчего худые колени больно ударяются о мраморный пол. – Ты всего лишь мой пленник, забудь о своих канувших титулах. – Я Король Севера, – Волк холодным взглядом упирается в глаза Короля Востока. Тот заходится смехом. – У Севера новый Король, который вот-вот прибудет сюда, чтобы встретить свою кончину. Дозорные заметили всадника, скачущего в направлении Замка. Внутри Чона рушатся города. Взгляд его стекленеет от страха. Неужели Чонгук не смог сделать правильный выбор, неужели не смог... Голова волка опускается. – Снимите с меня оковы. – С чего бы? – Боитесь? – Хосок хмыкает, поднимая на Дэхёна взгляд полной ненависти и презрения. – Во мне нет дара, я едва стою на ногах, но всё равно вызываю в Вас страх? – Волк дико улыбается. Старший Мин загнанным зверем смотрит не более минуты и после раздражено позволяет освободить руки и ноги Хосока. Чон трёт затекшие запястья, уходя в свои мысли. Что-то в поведении Дэхёна было непонятно ему, но как следует поразмыслить он не успевает, массивные двери в тронный зал открываются, заставляя Хосока испугано обернуться. Это не Чонгук. Трое неизвестных проходят вглубь. Они одеты в длинные мантии с широкими капюшонами, скрывающие тела и лица. Юнги, стоящий до этого с опущенной головой за спиной отца, внезапно подаёт голос. – Отец, Вы хотите провести обряд сегодня?.. Дэхён презрительно оборачивается в сторону сына. – Кто разрешил тебе открывать свой поганый рот? Молчи, пока не кинул тебя в темницу. Хосок переносит внимание со странных фигур на Юнги. Тот хоть и стоял в тени, Чон всё равно прекрасно разглядел, какую боль ему приносит это положение. Мин предупреждал, что после побега Лалисы есть большая вероятность того, что его вовсе могут убить не совладав со злостью. Дэхён пусть и доверился сыну, но Принц объяснил, потерять доверие отца он может за любую, даже незначительную провинность. Очевидно, раз его не убили, то сильно избили. Хосок поджимает губы, старшему Мину невыгодно убивать своего последнего законного наследника, на это и был расчёт. – Король Севера прибыл! – Хосок оборачивается на гонца, ощущая зияющую дыру в области груди. Нет. Сердце ухает рвано, гибло. Двери распахиваются шире, по длинному коридоры высокий человек в плаще приближается ровным и статным шагом. Лица не видно. Старший Волк хмурится, одновременно чувствуя как облегчение лавиной сметает страх. Он не знает, кто приближается по коридору, понятия не имеет. Но это не Чонгук. Нет-нет, походку Чонгука он узнал бы из тысячи. Незнакомец подходит ближе и останавливается аккурат позади сидящего на полу Хосока, снизу Король прекрасно видит его лицо. Кто бы он ни был, он живой мертвец. Но Хосок вскакивает на ноги и крепко обнимает его за шею, потому что ни за что не нарушит замысел брата, даже если толком не понимает, в чём он заключается. Мужчина неловко обнимает его в ответ, кажется, он рядовой северянин, которому доверили важное поручение. Конечно, не каждый день умерший Король прижимается к тебе в родственных объятиях. Между тем, хватка Хосока вполне искренняя, ему отвратно от своей радости, но он счастлив, что умереть в этом зале придётся не Чонгуку. – Как мило... – Стражники разлучают северян по щелчку Дэхёна, скидывают капюшон с лица "младшего волка", – Добро пожаловать, Ваше Высочество. Северянин правда чем-то смахивает на Чонгука, тот же рост и смольные волосы, тот же разрез глаз, но вместе с тем для Хосока он совершенно на него не похож. Однако этого достаточно для людей, которые видели младшего волка лишь в детстве. Его взгляд выражает испуг, хотя на голове сияет корона Севера, однако... Совсем скоро взгляд его твердеет, словно он отходит от первых потрясений. Мужчина отворачивается от Дэхёна и опускается перед Хосоком на колени, поднимая с головы корону. Чон успевает заметить кривую усмешку восточанина на троне, словно его забавляют подобные глупости. Не имеет значения. Волк принимает корону и собственноручно водружает её себе на голову. – Не дайте себя убить, – северянин подносит к губам что-то похожее на свисток и внезапно дует в тот. Звука нет. Хосок непонимающе хмурится, в ту же секунду отпрянув от северянина, ближайший стражник без предупреждений и приказов рубит ему голову. Кровь брызжет во все стороны. – Войско Севера! – Запыхавшийся гонец вбегает в тронный зал, тут же падая на колени. Из его плеча торчит две стрелы. Он смотрит загнанно в сторону своего Короля ещё пару мгновений и падает замертво. Дэхён вскакивает на ноги и своего ближайшего советника хватает за грудки. – Почему они прибыли раньше полнолуния?! Юнги выхватывает меч и резко бросается вперёд, за пару движений убивая стражу рядом с Хосоком, пока она не успела и глазом моргнуть. Волк путается в череде неожиданных событий, но как бы там ни было, через мгновение он уже бежит за Юнги по коридору замка, преследуемый грозным криком Дэхёна, приказывающим немедленно поймать их. Началось?