Северное сияние.

Корхорский перевал, Восток. Взгляд волка устремлён на виднеющиеся вдали шпили фамильного замка Дома Мин. Волк стоит на хребте перевала, мимо проходит его войско стройным и быстрым шагом. Если он рванёт прямо сейчас, пустив коня во весь опор, то может нагнать северянина, отправленного вместо него на встречу с Узурпатором и... Его родным, любимым братом. Однако Чонгук не двигается с места, лишь крепче сжимая поводья и челюсть. Волк бросил стаю на смерть. Ком в горле мешает дышать, слёзы застыли в глазах, но вниз не опадают. До нападения несколько часов, негоже войску видеть своего лидера подавленным и рыдающим. Дозорные разбрелись по всем ближайшим окрестностям, убивая всякого, кто может донести вести до Узурпатора о прибытии войска. Драконы дежурят с воздуха. Хосок ведь поступил бы именно так? Судьба Квартета важнее их собственной, жалкой судьбы. Чонгуку хочется закрыть глаза и представить, что всё это лишь сон. Что он откроет глаза, испуганно вскачет с постели, добежит до покоев старшего брата босиком и залезет к нему под одеяло. Прошепчет: "Представляешь... Такой сон приснился. Папа умер, ты стал Королём, а потом... И потом... Представляешь". А Хосок потрепал бы его по макушке и своим детским, но уже серьёзным голосом сказал бы, что этот сон вовсе не плохой. Потому что даже в детстве он мог взвесить разумно грузы на двух чашах. И жизни сотни тысяч людей перевесили бы двух глупых волчат. Чонгук поступает правильно. Почему же тогда так больно?.. Тёмные тучи нависают над войском, кто-то успел пустить ропот, что это дурной знак. Чонгук сперва хотел ободрить и сказать, что в день битвы за Нордер по рассказам брата тоже было облачно, однако северяне смогли одержать победу. Но ни единое слово не сорвалось с его губ, ведь в следующее мгновение он вспомнил, что в битве за Нордер погибла его младшая сестрёнка. Когда волк умирает, небеса свирепствуют. Чонгук делает глубокий вдох свежего, утреннего воздуха, надеясь, что он приободрит его, но внезапно слышит аромат холода. Морозное, скрипящее на зубах ощущение, которое он чувствовал лишь на Севере. Он не пробирал до костей сейчас, не царапал кожу, но стойко повис в воздухе. Кажется, некоторые северяне тоже почуяли присутствие чего-то столь родного, потому что начали в непонятках крутить головами. – Снег! – Неожиданно выкрикивает кто-то, отчего ропот быстро разрастается по рядам. И правда. С неба пошёл мелкий и хрупкий снег, который таял, стояло ему приземлиться на кожу или землю. Чонгук поднимает голову и смотрит на падающих сверху белых мушек с открытым ртом. Снег. На Востоке. Снег. – Север на нашей стороне! Победа уже предопределена! – Большая часть войска уже перешла через перевал и должна в аккурат подходить к позициям, поэтому Чонгук не боится более нарушить тишину. Он поднимает меч над головой и кричит. – За Свободу! За жизнь! После убирает меч в ножны и подстегивает скакуна, начиная быстро обгонять людские ряды, чтобы выбиться в начало. Его преследует восторженный рёв войска. Фамильный замок Дома Мин, Дилэнд. Они весьма скоро сворачивают в узкие коридоры тайных ходов, где несущейся за ними страже тяжело маневрировать. У Хосока нет оружия, а корона постоянно норовит слететь с головы, но отчего-то его пугает мысль расстаться с ней. Поэтому он перехватывает её в руку и использует как увесистый такой камень, усиливающий удар кулака. Основную работу выполняет Юнги, хорошо управляющийся с мечом, но в долгие драки оба стараются не вступать, рано или поздно это может закончиться смертью. Стоит пропустить лишь один выпад. Лорды петляют как могут, чтобы запутать след, но хоть какой-то выход всё не приближается. Где бы они не оказались, звуки сражения, разворачивающегося за крепостными стенами Дилэнда, слышны отчетливо. Им бы только покинуть замок. Тогда по улицам столицы они смогут скрыться и дождаться, когда северное войско прорвет оборону и займётся осадой. Очередной раз нарвавшись на стражу, Юнги пихает Хосока за дверь, ведущую к нижним этажам. По лестницам бежать неудобно, но страже ничего не остается, как замедлить ход, чтобы под тяжестью обмундирования не потерять равновесия. И всё же их нагоняют. Мин выступает вперёд, отражая атаки мечами, он кричит ему продолжить спуск в одного, но Король Севера не собирается бросать его. Юнги не оставил его на гибель, так почему он должен. Стоя за спиной друга, Хосок чувствует разрастающийся гнев. Опять он ничего не может сделать. Бесполезный. Слабый. Злость бурлит по венам. Жар. Он не сдохнет здесь. Не сейчас, когда победа и Чонгук так близки. Лёд морозной уверенностью окутывает сердце. Кончики пальцев приятно покалывает, Хосок делает глубокий вдох и на выдохе резко хватает Юнги за пояс, чтобы потянуть на себя. Вместе они прижимаются к стене, иней разрастается по ступеням, уходящим вверх. Один восточан в атакующем порыве не находит твердой опоры под ногой, соскальзывая пяткой по льду, неловко вскидывает руками. Вторая нога следом проносится по белой ступени и через мгновение он уже кубарем валится вниз, цепная реакция и всё дальше разрастающийся лёд застают врасплох и остальных. Стражники проносятся мимо лордов, лишь слышно, как доспехи эхом гремят на смертельном спуске. Хосок сглатывает ком и на мгновение опускается на одно колено, чтобы перевести дух. Дар возвращается. Но до прошлого величия ещё пропасть. Юнги поднимает его за руку и они оба меняют курс, начиная вновь подниматься по ступеням. Во внешних коридорах на них теперь не всегда успевают обратить внимание, большая часть стражи носится, готовясь к защите замка, лордам удается нырнуть в покои Лалисы и, навалившись спиной на двери, передохнуть. – Что дальше? – Спрашивает Хосок шепотом. Юнги качает головой, пока не в силах говорить от усталости. Вообще-то Чон не против помолчать. Они сидят так какое-то время, пока в коридоре не становится тихо. Тогда Мин поворачивает голову в сторону Короля и кивает ему, мол, пора. Хосок смотрит на него и кивает в ответ, тогда Юнги замирает с приоткрытым ртом. – Ваши глаза... Вновь серые. Хосок промаргивается, словно пытается так проверить праведность слов. И вновь лишь кивает, он не знает, как реагировать. Окрестности Дилэнд. Штурм стен начинается стремительно, стоит Фирсаму поднять вверх столп пламени, оповещающий о том, что северянин добрался до цели. Чонгук с замиранием сердца ждёт второго столпа пламени, который оповестил бы его о том, что Хосок жив и северянин его встретил, но молодой дракон молчит, а значит сигнал не был подан. Волк не сдерживает душераздирающего, скорбного крика, седлая дракона, на котором уже восседали Чимин и Лалиса. Фирсам маленький и юркий, более взрослые драконы уже вступили в бой с врагами, небо окрасилось в красный. Рёв взрывных волн из пастей режет по ушам, но у Короля с его драконом другая цель. Они петляют от вражеских залпов, чем быстрее они проникнут в замок, тем быстрее закончится эта битва. Стража должна быть отвлечена на громадное северное войско, потому что лишь прибывших в столицу рыцарей и войска местного Дома не хватит для сдерживания северного правосудия. По словам Лалисы Дэхён сам никогда не выйдет на поле боя, а потому Чонгук придёт к нему. Доверять бастарду всё ещё не хочется, но волк отчаянно цепляется за её слова, убеждающие его в том, что Хосок жив. Волк чуть не теряет равновесие, когда Фирсам резко кренится вбок. Обернувшись, Чонгук сглатывает. Его зрачки расширяются от страха. Дракон, превосходящий Фирсама в размерах, сел им на "хвост". Энфандо по прибытию Чимина в лагерь войска был отправлен на Родину, ему сложно долго оставаться вдали от моря. Драконы Севера заняты битвой с драконами Востока, они скорее всего даже не заметили, что их младшего собрата преследует злобный исполин. Фирсам уступает дракону не только в размерах, но и в скорости. – Помигранет! Это я! – Лалиса пытается докричаться до дракона, но тот не обращает на её крики внимания. Внизу загорается улица, когда Помигранет, стараясь убить врагов, разевает пасть, полную пламени. Чонгук с ужасом смотрит вниз, мирные жители не должны были пострадать. Однако это война. И это смерть. Фирсам делает быстрый крен перед башней собора и Помгиранет врезается в неё, обрушивая камнепад на площадь. Это лишь ненадолго задерживает его. Чонгук панически соображает, до замка ещё половина пути, такими темпами их зажарят и дело с концом. И всё зря. Смерть Хосока. Этих людей внизу. Хвиин. Низовия. Чон чувствует, как его руки, вцепившиеся в хребты Фирсама, неистово дрожат. Ему страшно. Страшно вот так всё потерять. Внезапно становится темно, словно день сменился вечером, Чонгук вскидывает голову. – Вирид! – Он никогда не был так рад видеть эту огромную драконью морду. Единственный взрослый дракон в мире. Вирид пикирует на Помигранета, задними лапами вцепляясь в седло с всадником и вырывает то, заставляя гранатового дракона зайтись оглушительным рыком боли. Дальше Чонгук не смотрит, Фирсам поднимается выше в небо, чтобы избежать залпа стрел. Они пересекли внутреннюю крепостную стену, отдаляющую замок от жилых улиц столицы. Фамильный замок Дома Мин, Дилэнд. Хосок первый выбегает в сад, благоухающий львиным зевом. До ужаса приторно и елейно. Здесь пусто, в спокойные времена слышно лишь журчание фонтана, расположившегося в центре. Солнце, пусть и спрятано под слоем облаков, всё равно резануло по глазам северянина, так долго находившегося взаперти. Яркость дня так прекрасна. Король застывает, глядя вверх. Там свобода. Свежий воздух насквозь пронизан ей, волк не сдерживается от того, чтобы сделать глубокий вдох, крепко зажмурившись. До свободы крепостная стена на пути. Его отвлекает громкий свист Юнги. Он зовёт Вирида. Хосок неспокойно переминается с ноги на ногу, оробело оглядываясь по сторонам. – Где он? Юнги выглядит ещё более нервно. – Откуда мне знать? – Срывается он, также боязливо вертя головой. – Право, не может же он в такой день вспоминать обиды и вновь не откликаться... – Посвистите Вы! – Да не умею я! Лорды напряженно оборачиваются на арочный вход в замок, когда слышат шорох гравия. Трое магов, которых Хосок видел прежде в тронном зале, неспешно направляются к ним. Юнги выругивается и встаёт перед Хосоком, выставляя перед собой меч. Северянин закрывает веки, взывая к Дару, старается вновь создать манок в кулаке. Получается не сразу, маги уже близко. Король Севера свистит в своё ледяное творение, а Юнги отчего-то падает навзничь. Хосок испугано отпрядывает, неверующе глядя на Принца. Они же не могли бесшумно убить его?.. Не могли же?! Скоро всё становится понятно, когда Чон чувствует резкую боль в области шеи. Тело тут же немеет, он успевает лишь тронуть рукой пострадавшую кожу. Из неё торчит маленький дротик. Король Севера не теряет сознание, его глаза по-прежнему открыты. Он видит, как маги склоняются над ним, как берут под руки и поднимают с земли. Как небо медленно испаряется с поля зрения, сменяясь тёмным потолком. Ему хочется кричать от бессилия и разочарования. Свобода была так близко. // Волк просто топчет полоумных, пытающихся преградить ему путь. Стражи в замке оказывается действительно не так много, преимущественная часть уже ушла на защиту внутренней крепостной стены. Чимин ловко управляется с дао, в такой день Чонгук рад, что на тренировках этот южанин бывало побеждал его. Лалиса выступает в роли проводника, без неё продвижение по замку было бы сильно затруднено, серьёзно, Король видел множество поместий, дворцов и замков, но такой "морок ногу сломит" ещё не видывал. Петли залов, перекрестки коридоров. – Уверена, что он будет в тронном зале? – На бегу переспрашивает Чимин. – Конечно! Волку всё равно. Где бы он ни был, ему не скрыться. Только не от злости и возмездия главы Дома Чон. Когда девушка предупреждает, что они уже близко, тройке начинают встречаться рыцари, сражающиеся куда лучше обычной стражи. На подступах и вовсе приходится остановиться, оценивая ситуацию. Не меньше пятидесяти вооружённых бойцов уместились в широком коридоре, ведущего в тронный зал. За их спинами массивные двери. Убить каждого и путь свободен. Убить всех, убить Узурпатора и отправиться в отчаянные поиски брата. Волк рычит и, оттолкнувшись крупными лапами, совершает мощный прыжок на врага. Его пасть непрекращающе клацает острыми клыками, лапы размазывают головы о пол, наплевав даже на шлемы. Громкий рёв заполняет душный коридор, когда один из мечей вскользь проходится по грудине зверя. Чонгук делает шаг назад, свирепо рыча на врагов. Чёрный мех слипается от крови, но лютоволк слишком громаден, чтобы это могло остановить его. На чувствах ярости и злобы он успевает положить ещё пятерых, Чимин добивает троих. Шестеро оставшихся замирают у двери, трусливо направив на тройку клинки. Их лица выражают ужас. – Вы можете просто сдаться, – гордо произносит Принц Юга, – вам всё равно не победить. Восточане переглядываются и бросают мечи. Они осторожно обходят лютоволка с поднятыми руками и мигом срываются на бег, когда оказываются за спинами тройки. Чонгук языком зализывает рану, прежде чем двинуться к дверям. Болит. Волк говорит, что это ерунда. Человек бьёт тревогу. // Хосок слышит рык за дверьми тронного зала и заходится слезами. Просто плачет, хотя не может даже моргнуть. Соленая влага перекрывает обзор, делает мир мутным. Он узнает это рык из тысячи, конечно, узнает, О, Север, это Чонгук в облике лютоволка. Его Чонгук. Его кровь, его любовь, его Чонгук. Грудь непроизвольно сокращается из-за рыданий, всхлипы сами по себе срываются с губ, сейчас Король Севера не в силах это контролировать. Осязаемость потихоньку возвращается к нему, он точно знает, что его кровь сейчас переливают в какой-то сосуд, маги беспрерывно читают странные мантры, не отвлекаясь на шум битвы за дверьми. Двери распахиваются. Хосоку кажется, что он сейчас задохнётся от волнения, захлебнётся плачем. Взгляд волка натыкается на мужчину, лежащего в центре зала, его обступили странные люди в длинных мантиях. На мгновение волк теряется, его смущает цвет волос, но как быстро этот ступор нападает на него, также скоро он исчезает, когда понимание накрывает с головой. Хосок! Его Хосок! Чонгук, не обращая внимание на несущихся на него рыцарей, влетает в круг, начертанный на полу, разрывая магов мощными челюстями. С рыцарями разбирается Чимин. Старший Чон не видит толком ничего всё ещё, но различает очертания тёмной волчьей морды над ним. – Чон... Гу... Ки... – Отрывисто произносит он, кое-как совладав с мышцами лица. Тут же морда пропадает и чужие дрожащие пальцы стирают слёзы с его щёк, крепкие руки хватают поперек туловища и прижимают к сильному телу. – Сок-а... Мой дорогой... Родной... – Младший Чон пропускает момент, когда и его глаза орошает соленая влага. Грудина кровит, но ему плевать, как же ему плевать на весь мир сейчас, ведь его личный мир в его руках, – Ты жив, – младший чувствует как истерика накрывает его с головой повинуясь прорванной дамбе эмоций, он жмурится сильно, лицо искажается в гримасе плача, он всё шепчет имя брата, не в силах остановиться. Старший волк до ужаса и паники хочет сжать тело брата в ответных объятиях, он напрягает мышцы, те неохотно, но со временем поддаются. Худые пальцы цепляются за обнаженное тело младшего. – Гуки... – Силы возвращаются, объятия крепнут. – Я так... Скучал. – Честно признаётся старший, сотрясаясь в рыданиях всем телом. – И я, и я скучал, скучал по тебе. Так скучал, – голос младшего сиплый, проникновенный, – А я... Король, представь, – Чонгук отстраняется, чтобы заглянуть в родное лицо, родные серые глаза, внезапно дико улыбаясь, хотя плакать вовсе не перестаёт. – Знаю, родной. Знаю, – Хосок тоже отчего-то улыбается, соприкасаясь лбом со лбом младшего, – ты прекрасный Король, – на грани слышимости шепчет он. – Не хочу быть Королём, – улыбка сходит с лица младшего волка и он снова отдаётся слезам, – не хочу. – Больше не будешь, дорогой, больше не будешь, – Хосок оставляет мягкий поцелуй на лбу брата, носом зарываясь в его волосы, дурея от родного запаха с них. – Спа... Спасибо, – Чонгука разрывает внутри от этого странного чувства, он долгие три луны был Королём, долгие три луны вёл за собой громадное войско и внезапно... Внезапно он может плакать в объятиях старшего брата и быть слабым. Законно. И никто его сейчас не осудит, – Я чуть не сошел с ума без тебя. Я так скучал, я... Я не верил в твою смерть. Я так боялся поверить. Не оставляй меня больше, пожалуйста. – Никогда не оставлю. Я люблю тебя. Я так люблю тебя. Только мысли о тебе помогли мне не сойти с ума в той темнице, я... С крысами за еду дрался. Я... Так хотел к тебе. Я замёрз там, представляешь. Замёрз. – Мой хороший, – Чонгук крепче прижимает брата к себе, хотя казалось крепче некуда, – и я тебя люблю. Так люблю. Никто не решался прервать их. Дэхён не особо мог говорить с клинком Чимина у горла. Лалиса стыдливо отвернулась к окну, тихо всхлипывая от трогательности сцены. Сам же Принц Юга лишь пришибленно улыбался, даже не стесняясь слёз, текущих по щекам. А где Юнги?.. Ему так захотелось его увидеть. Вместо Юнги Принц Юга наблюдает за тем, как два северянина забывают о существовании в зале других людей, сливаясь в поцелуе. А ещё говорят, на Севере живут бесстрастные люди. Вздор, так искренне и любовно целоваться могут только люди, чьи сердца полны страсти. Хосок готов погибнуть в этот самый миг. Более ничего не пугает его, ничего не волнует и не заботит, губы младшего горячие, необходимые. Страхи под напором любви прячутся, обречённость, которая так долго преследовала его, исчезает. Неужели всё закончилось? Солёные поцелуи отдают какой-то призрачной болью, она ещё есть, она ещё чувствуется, но уже так, будто ей суждено вот-вот остаться в прошлом. Двух братьев прерывает знаменательное эхо колоколов, начавших оглушительно бить по всей столице. Все присутствующие вскидывают головы, прислушиваюсь к этому решающему звону. Войско Востока сложило мечи. Хосок внезапно заходится смехом, пряча лицо в плече брата. – Вот и всё, – его истеричный смех мог бы длиться гораздо дольше, но он замечает рану на груди младшего и тут же поднимает на него испуганный взгляд. Кровь успела пропитать даже его одёжи, – Чонгук... Младший непонимающе моргает, стараясь сбросить пелену слёз. Он чувствует слабость, но ему кажется, что это всего лишь сантименты и облегчение виноваты, однако взглянув на грудную клетку, тут же в сознание врывается боль, затмевающая всю радость. Он шипит сквозь зубы, испугано соображая, что он может сделать прямо сейчас. Хосок реагирует быстрее. – Лалиса, верно? – Строго зовёт он деву, а получив кивок от неё, продолжает, – Нужно обработать рану немедленно. Девушка воинствующе кивает, срываясь с места. Старший Чон в этот момент закрывает глаза и подносит ладони к увечью, но не касается его. Давай, Дар, попробуй только не откликнуться сейчас... Север отзывается мгновенно, холод распространяется от рук Хосока, облегчает боль младшего и постепенно заставляет кровь прекратить бег. Вскоре запыхавшаяся Лалиса вбегает в зал с сумкой наперевес и Юнги, уверенного следующим за ней. – Милорд! – Дева падает на колени рядом с Чонами и тут же выуживает из сумки бутыльки, которыми местный лекарь обрабатывал раны. Она умело принимается за лечение, Хосок ни на мгновение не отпускает руки брата. – Вы обронили, Милорд, – Юнги опускается на одно колено и кладёт корону Севера на пол возле Чонов, после поднимаясь во весь рост. Он смотрит на отца, не скрывая усмешки. – Здравствуй, Чимин, как проходит твой день? – В Мине вообще-то напряжение долгих лун плещется, совсем не до шуток, но вопреки этому он так странно рад видеть Принца Юга, что необходимость разбавить обстановку колоссальная, слова сами срываются с губ. Пак пропускает нервный смешок. – Здравствуй, Юнги, весьма неплохо. Ты же не будешь против, если я перережу твоему отцу глотку? – Чимин шмыгает носом, пришибленно улыбаясь. Он отсюда видит запекшуюся кровь на виске Юнги, день триумфа не щадит никого. – Извини, прекрасный, но это хотел бы сделать я. – Извиняюсь, что вмешиваюсь, – хрипит Чонгук, оборачиваясь, – я думал, что эта честь достанется мне. – Я мечтал об этом, сидя в темнице. Неужели вы трое так жестоки, что лишите меня этой радости? – Хосок помогает Лалисе наложить чистую холщовую повязку на рану брата, но вмешивается в разговор, потому что ему совершенно точно нужно перенести внимание на что-то кроме беспокойства за младшего. Иначе свихнётся. Когда уже всё будет хорошо? Пусть не прекрасно, не чудесно, просто хорошо. Лалиса отвлекает его от мыслей, заставив пережать ранку от переливания крови. – Да вы все с ума сошли? Чон! Я могу предложить много денег, очень много денег, я оставлю Север свободным, я никогда не стану посягать на Ваши Земли, я... – Пак убирает лезвие от горла Короля Востока, чтобы смачно вмазать ему кулаком по лицу. Юнги хмыкает. Лалиса накидывает на плечи младшего северянина плащ, а Хосок после помогает ему встать на ноги, перекинув одну его руку через плечи. – Если отбросить пустые разговоры, – низким голосом начинает старший волк, прервав увеселительный настрой, – убить его должны Чонгук с Юнги. Чонгук, как Король Севера, приведший войско, а Юнги как будущий Король Востока в доказательство своих чистых помыслов, касающихся судьбы Квартета. Юнги тут же поднимает меч, а Чонгук чуть отстраняет брата, чтобы без его помощи подойти к Узурпатору. – У меня нет... – Чимин тут же протягивает свой дао младшему волку и тот благодарно кивает. Чонгук выпрямляется во весь рост, не смотря на то, что грудная клетка отдаётся болью, сейчас плевать. Старший волк поднимает с пола корону и, прежде чем брат успевает начать речь, венцует ей его голову, глядя преданно и влюбленно. Чонгук бросает на него благодарный взгляд и вновь чувствует как сердце щемит от любви к нему. Он исполнит свой последний долг как Короля, а после перед войском вернёт тому титул. Чонгук злой взгляд обращает на Дэхëна, тот вжимается в трон, словно он сможет его защитить от кары. Перед глазами волка фамильное поминальное древо и венок волчицы на нём, бесконечный снег Древних Земель, вечер в избушке Ясены, три невыносимых Луны, в которых Квартет считал Хосока мёртвым. Нет, этого седовласого ублюдка Мина вовсе не жаль. – Как ныне правящий Король и Защитник Севера, Наследник сил Прародителя и Лидер северного войска, я обвиняю Вас, Дэхён Мин, Короля и Защитника Дитеймер, в совершении непростительных мучительств против своего народа и народов Королевств Квартета, в следствии чего я приговариваю Вас к смерти. Два клинка безжалостно исполняют приговор. Кровь окропляет трон Востока. Точка в войне. Чонгук резко выдергивает дао и возвращает его Чимину, ему не интересен труп Узурпатора. Он скоро разворачивается и в два шага возвращается к брату, беря его руки в свои. – Моя кровь. – Моя кровь, – Хосок высвобождает ладони, чтобы опустить их на щеки младшего, да приподняться на цыпочках, оставляя на любимых губах нежный поцелуй. Юнги приподнимает бровь. Чонгук прикрывает веки, позволяя себе сполна насладиться этой близостью, которой так не хватало. Он жив. Слезы вновь подступают, но Король их сдерживает. Пора выйти к войску. Если бы не рана, ей Богу, младший поднял бы Хосока на руки и так вынес из замка, слишком страшно, что того может унести ветер. Такой худой, такой измученный. А смотрит всё равно гордо. Взгляд истинного Короля ничто не затмит. – Я больше никуда тебя не отпущу, – шепчет младший, опуская ладони поверх рук брата, да щекой прижимаясь к одной. – Пора, – Юнги снимает с головы отца корону и подходит к Чонам, – Вы освободители Квартета, завтра необходимо устроить коронацию, я думаю, люди примут, если корону мне на голову возложите Вы. Хосок кивает. Впятером они покидают тронный зал, оставив позади трупы прошлого. Магов, рыцарей и Короля Востока. По пути Юнги заглядывает в покои старшего брата, чтобы подобрать Чонгуку хотя бы штаны, уж в одном плаще выходить к громадному войску не престало. В итоге младший волк ещё накидывает рубаху на голое тело, на утруждаясь впрочем застёгивать её. Корона тянет его к земле, но теплая рука старшего брата в его собственной помогает справляться с этой ношей. Ничего не страшно, когда он рядом. Главное, что он жив. Хочется остаться с ним наедине и просто сидеть рядом. Смотреть в родные глаза. Держать за руки. Крепко обнимать. Долго целовать. Без умолку говорить или молчать, но вместе. Однако, как когда-то Хосок вернул его с небес на землю, напомнив о важности их положения и дел, которые они ведут, сейчас Чонгук понимает это без подсказки. Они всё успеют, но сначала нужно закончить эту войну раз и навсегда. На выходе из замка уже на ступенях их встречает Король Запада с Намджуном. Хосок снова жмурится, на этот раз ему в глаза слепит не только яркость дня, но и самое настоящее солнце. Он отворачивается, пряча лицо за плечом брата, пока не привыкает к свету. – Чон... Хосок, – Сокджин впервые на памяти младшего волка выражает хоть какие-то эмоции, кроме величественного спокойствия. – Выше Высочество, – Хосок впервые за годы осознанной жизни кланяется кому-то. Рыцари Севера, сопровождающие Кима внутри крепостных стен, не справляются с чувствами и падают на колени, во все глаза глядя на "почившего" Короля. Старший Чон покровительственно улыбается, но всё же подпихивает Чонгука вбок, чтобы тот приказал им подняться. Пока младший не передаст старшему корону, он человек без статуса и титула. – Прошу, сопроводите нас с Королём Севера и Принцем Востока до крепостной стены, у Короля есть обращение к войску и всему народу Квартета. – Д... Да, конечно, Ваше Выс... Эм, милорд. Чонгук обращает на брата любовный взгляд. Он же просто играет сейчас, каждому вокруг кристально ясно, кто тут истинный Король Севера. Пусть без короны, в восточной одежде, худой и уставший, но живой и по обычаю спокойно величавый. Братья не отпускают рук друг друга, пока не встают на краю внутренней крепостной стены, слишком страшно вновь потерять. Внизу собрались целые толпы людей, войско Севера, Востока и обычные жители столицы смешались. Все беспрестанно глядят вверх, силясь рассмотреть троих вышедших вперед людей. За спинами братьев Чон и Принца Востока также расположились старшие Кимы и Пак Чимин. Паж приносит Чонгуку рупор, иначе его никто не услышит. Первое, что он говорит, тут же вызывает оглушительный победоносный клич северян: – Узурпатор мёртв, – волк молчит какое-то время, пока толпа не становится тише, но после следующих слов северян угомонить едва ли получится, – мой старший брат и законный Король Севера жив! Чонгук отдает рупор пажу, чтобы тот подержал его, а после разворачивается к Хосоку. – Ты был прекрасным Королём, – шепчет старший Чон, прежде чем опуститься на одно колено и склонить голову. – Надеюсь, этого никогда больше не повторится, – с болью в голосе также тихо отвечает ему младший и снимает с головы корону. Смотреть на старшего брата, сидящего перед ним в уважительной позе дико. Пора с этим заканчивать, – Я, Чонгук, младший сын правящего Дома Чон, нынешний Король и Защитник Севера, младший волк, Наследник сил Прародителя и Лидер северного войска вверяю корону Севера истинному Королю и Защитнику Севера, моему старшему брату Хосоку, старшему сыну правящего Дома Чон, старшему волку и Наследнику сил Прародителя. Хосок замечает боковым зрением движение на ступенях, ведущих к верхам крепостной стены, но не придаёт этому значения. Сейчас важнее опустившаяся на его голову корона. Чонгук выдыхает, как только это происходит, с плеч падает огромный груз, словно до этого момента он пытался всю тяжесть небосвода удержать в одиночку. Хосок с этим справится. Он рождён для правления. Король Севера медленно выпрямляется и поворачивается к собравшимся внизу людям. Принц Севера опускается на оба колена в знак уважения и признания, его примеру следуют все. И лорды великих Домов и простые граждане Востока. – Да здравствует Король! – Поднимается победоносный клич. – Да здравствует мой Король, – себе под нос шепчет Чонгук, позволяя державшимся на ресницах слезам скатиться по щекам. – Да здравствует Король! – Хосок чувствует сильный толчок в спину, заставляющий его потерянно шагнуть вперёд. С края крепостной стены. Чонгук без промедления кидается за ним, ловя за руку, но удержаться на стене уже не в силах. Ветер внезапно свистит в ушах, однако тело брата в его руках, а потому остаётся только зажмуриться и крепче прижать его к себе. Вместе. Камнем вниз. Чимин припадает к краю стены в ту же секунду, в немом ужасе глядя на летящих вниз братьев Чон. Лордов на стене окружают рыцари Дома Че, выставив в их направлении мечи. Любой преданный им человек лишь усугубит положение, подвергнув риску расправы, если решится пойти на защиту их жизней. Хосок даже не успевает ничего понять, так быстро он оказывается в свободном полёте, голова включается лишь в тот момент, когда он чувствует ещё один толчок, но уже от соприкосновения. От соприкосновения со спиной дракона, сбившего их с курса безвозвратной гибели, подхватив братьев в воздухе недалеко от земли. Лорд Дома Че выхватывает у пажа рупор и кричит, что есть силы. – Восток больше не будет служить Дому Мин! – Да неужели, – рычит Юнги и внезапно его рык смешивается с рёвом могучего исполина, пикирующего с неба. Вирид приземляется на стену, топча неудавшихся мятежников, после выпуская в небо столп пламени. Но волки отнюдь не восседают на его спине. Чонгук с Хосоком прижимаются к гребням Голди, делающего круг над всем войском Севера. Он летит медленно, даже метрики, ожидающие вестей из внутренних стен, успевают рассмотреть Чонов, пораженно снимая с голов шлемы. Король Севера сжимает зубы от злости, он счастлив выжить, но ненавидит саму попытку избавиться от них. Ещё мгновение и Чонгук бы погиб, к своей смерти Хосок был готов ещё в темнице. Ублюдки. Юнги не верит своим глазам, осматривая морду Вирида, обращенную к нему. – Ты простил меня?.. – Шепчет Принц Востока, стараясь не выдавать свою дрожь. Исполин пускает дым из ноздрей. Тогда Юнги пришибленно улыбается и склоняется низко в знак уважения, Вирид опускает голову. Единственный взрослый дракон признал нового Короля Востока, после этой сцены коронация воспримется восточанами лишь данью традициям. Голди приземляется недалеко от своего старшего собрата, позволив братьям вернуться на верхи стен. – Это слишком для меня, – Чимин подбегает к волкам, еле сдерживая слёзы, – я чуть Вас снова не похоронил, когда это закончится, я... Хосок резко кладёт ему ладонь на затылок и прижимает его голову к своему плечу. – Мой дорогой друг, даю слово, всё закончится завтра, как только на голову Юнги опустится корона Востока. А пока нам всем нужно ещё немного подождать. Осталось совсем немного, ты веришь мне? Чимин шмыгает носом и кивает, тогда старший Чон опускает руку и Пак выпрямляется, заглядывая в серебристые очи. Как больно ему было считать этого северянина погибшим. И как хорошо сейчас видеть его стальной взгляд, дарующий уверенность. Хосок обходит брата с Чимином и нагибается за рупором, Юнги оборачивается и отходит к Вириду, чтобы освободить пространство для Короля Севера. Стоя меж двух драконов, рядом с друзьями и родными, рядом с боевыми товарищами и союзниками, Чон обращается к народу. – Я обращаюсь ко всем жителям Квартета, мои слова донесут до вас вороны, люди и ветра, где бы вы не находились, чем бы не занимались, я хочу, чтобы вы услышали меня. Я Король Севера. Я Чон Хосок, человек, которого три луны считали погибшим. Я собрал союзников, войско и пошёл войной на Узурпатора, мой младший брат после довёл войну до этой самой точки, – старший волк говорит так громко, как только может, голосовые связки напрягаются, а злость медленно высвобождается, начиная скользить меж слов, – война окончена! А если кто-то во всём мире считает, будто может вновь посягнуть на нашу свободу, бегите. Бегите так далеко, как только сможете. Я не потерплю в Квартете ни одного человека, считающего, что можно отбирать чужую свободу. Чужие жизни. Слышите меня?! – Север клокочет по венам Короля, обволакивает разум, рождается вьюгой, – Я уничтожу любого, кто посягнёт на моё Королевство! Я убью любого, кто тронет мою семью, мой народ и моих союзников, – из его рта вырывается белесый пар, ресницы медленно покрывает иней, – Драконы отныне свободны и сами вольны определять свою судьбу! Жители Востока больше не будут жить в страхе, жители Севера больше не будут жить взаперти, жители Запада больше не будут жить в нищете, жители Юга больше не будут жить в стороне! Больше семидесяти лет длилось господство Узурпаторов Мин, но с сегодняшнего дня всё изменится. Мин Юнги, Принц Востока станет законным королём Восточных Земель. Он помог мне выжить в плену, он помог мне добраться до Юга, когда это было необходимо, он пытался спасти жизнь моей младшей сестры, он тот, кто завтра станет достойным Королём Востока. И вместе мы объединим Квартет! – Кулаки Хосока сильно сжаты, брови нахмурены, а температура воздуха вокруг него стремительно падает до минусовой. – И больше никто не разрушит наше единство! – Ветер набирает обороты, колыхая волосы Короля Севера. На ветру они медленно преобразуются, неспешно светлея, а в момент, когда русый цвет полностью изживает себя, с неба вновь начинает падать снег. – За свободу! – Что есть силы кричит Хосок, ему вторит рёв тысячи голосов, – За единство! Торжественный хор слышится до горизонта, Король Севера опускает рупор, глядя на людское море и крыши столичных построек гордо расправив плечи. Белоснежные волосы медленно покрывает снег, серые глаза переполненные уверенностью. Хосок вновь ощущает бушующие в себе силы Севера, пронизывающие его насквозь. Чонгук боится моргнуть. Ничего прекраснее он в жизни не видел.