Переплетение судеб

Люмин очнулась на твёрдой кровати от громкого щебетания, сильного запаха благовоний и непрекращающейся ругани рядом. Голова болела и, казалось, что целая стая птиц сидит прямо у уха. Девушка попыталась приподняться на кровати, но тело заныло только сильнее, голова закружилась и она с громким вздохом опустилась обратно. Закрыв глаза, путешественница попыталась снова уснуть, но безуспешно. На ум приходили только события прошедших дней: гробница, Паймон, задевшая ловушку, повсюду песок, обвал, падающие с потолка камни, из-за которых теперь всë тело в синяках, безуспешные попытки сбежать, огромный булыжник, летящий прямо на них. Казалось, конец близок, но невероятной силы порыв ветра выносит обоих ко входу и исчезает, будто бы и не было его. Силуэт вдали, который не рассмотреть, и всë как в тумане. А теперь они тут — в до боли знакомой комнате лесного стража леса Авидья. Снаружи кто-то активно спорил, да так громко, что не было слышно собственных мыслей, а голова гудела только сильней. Она не могла узнать говорящих, и только поняла, что голоса принадлежат двум мужчинам. Преодолевая боль в теле, головокружение и подступающую тошноту, Люмин поднялась с кровати, стукнула что было силы в дверь, и крикнула:       — Хватит ссориться! Голоса тут же смолкли, а дверь распахнулась. Яркое солнце ослепило девушку, и Люмин не смогла устоять на ногах от напавшей слабости. Парень, стоявший поближе, успел подхватить её. А второй громко вздохнул.       — Почему ты такой упрямый? Ты видишь, в каком она состоянии? Ей нужны лечение и отдых, а не разговоры и путешествия, Сайно.       — Я бы не стал подвергать её риску.       — Дай ей ещё неделю отдыха, а потом разберёмся с Академией.       — Ты же знаешь правила.       — Знаю, но, к сожалению, я учился ботанике. Выращивание мозгов не моя специальность. Хоть и доброй половине академии это бы пригодилось, — Тигнари закрыл лицо своей рукой, всем видом показывая, какой глупой он считает эту дискуссию. — Почему мне приходится объяснять тебе такие простые вещи, как срок реабилитации и постельный режим? Люмин подняла глаза на говорящего и узнала длинные тёмные уши. Ей захотелось их потрогать, даже несмотря на то, что перед глазами всë расплывалось. Рука невольно к ним потянулась. Но Тигнари бережно отвёл её в сторону и положил себе на плечо.       — Пойдём, поможешь мне уложить её обратно.       — Я тебе не личный ассистент. Девушка услышала над головой ворчание и недовольный вздох, последовавший за ним, а затем почувствовала, как её мягко переносят обратно в комнату.       — Я поеду с тобой, — решительно сказал Тигнари своему другу. — Но хоть одна твоя дурацкая шутка — и я сразу же вернусь сюда, а с Академией разбирайся сам.       — У тебя нет чувства юмора.       — Оно у меня есть, просто ты не умеешь шутить. Девушка не услышала продолжение разговора, потому что запах благовоний снова ударил в нос, и она провалилась в сон.

***

Люмин снилось, как они с братом путешествовали сквозь миры вместе, надолго не задерживаясь ни в одном. Однажды Итэр спросил:       — Люмин, а ты бы хотела где-нибудь остаться? Я имею в виду навсегда. Мы в стольких мирах уже побывали, не стоит ли остановиться?       — Не знаю, я так привыкла к нашим путешествиям, что даже не задумывалась, как может быть иначе, — пожала плечами девушка.       — Подумай, чего ты хочешь? — брат посмотрел на неë внимательным, задумчивым взглядом. — Не обязательно отвечать сейчас, просто хорошо обдумай и скажи мне. Я вот хочу, чтобы моя любимая сестра была счастлива.       — Итэр! — путешественница улыбнулась. — Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив! — она слегка толкнула брата в бок и засмеялась. Юноша мягко улыбнулся вместо ответа, но затем сменил тему:       — Смотри, нам туда, — он указал на город, парящий в небе — Селестию. — В последнее время что-то странное происходит, — сказал Итэр тихо, но, чтобы Люмин его услышала. Они приземлились на одном из белоснежных мостов города среди облаков. Зрелище было невероятно красивым — целый мир под ними, как на ладони. Но недолго им дали насладиться бесконечным спокойствием небесного города.       — Чужеземцы, ваши странствия закончатся здесь, — промолвила беловласая незнакомка, возникшая у них на пути из ниоткуда.

***

Второе пробуждение далось легче. Девушка открыла глаза и потянулась. Боль в теле всë ещё была, но ощущалась не так сильно, как в прошлый раз, а в голове до сих пор была каша, и мысли перемешались. Было чувство, что её напичкали обезболивающими. Люмин осмотрела комнату и заметила Паймон, лежащую на маленькой кроватке рядом. Она так сладко спала, что девушка решила не будить малышку, которой ведь тоже несладко пришлось во время обвала. Сейчас ей нужны были лечение, покой и вкусная еда. «Как очнётся, приготовлю бедняжке блюдо из слайма», — подумала путешественница, прокрадываясь наружу со всей грацией и осторожностью, которые ей были доступны. Пол снаружи, у хижины, холодил босые ноги, а на улице веяло прохладой и свежестью, которые были сейчас так необходимы, чтобы вернуть трезвый ум и привести в порядок мысли. Люмин сделала осторожный шаг по ступенькам вниз… ещё один… тело слушалось, но предательски покачивалось, и она решила присесть на лестнице, чтобы не рисковать. Только падения ей и не хватало, ведь Тигнари тогда будет отчитывать её неделями напролёт. Было темно и сыро. Девушка обняла колени и положила на них голову, раздумывая: что такого могло произойти, пока она была без сознания? И долго ли она спала? Вот бы кто ввел её в курс событий… Но стояла глубокая ночь, и вряд ли нашелся бы тот, кто мог выслушать еë, и поболтать, а не провести обратно к кровати. Люмин глубоко вдохнула холодный воздух и закрыла глаза, уносясь мыслями к дорогому и близкому человеку, который был в то же время так далёк.       — Итэр, где же ты сейчас… Почему ты не даёшь о себе знать… Почему мы стали такими чужими? — прошептала она пустоте.       — Скучаешь по брату? Погрузившись в свои мысли, она не услышала, как к ней подошёл человек, и была уверена, что находится совсем одна. Голос напугал её, и девушка подскочила на месте от неожиданности. Затем поспешно вытерла предательскую слезу. Люмин не привыкла показывать свои чувства посторонним. А уж для этого человека чувства были чужды. Так она думала. Не дождавшись ответа, парень задал другой вопрос:       — Я присяду рядом, не против? Получив кивок согласия, он сел. После пары минут молчания Сайно тихо сказал:       — Извини.       — За что? — удивилась Люмин.       — Мой долг — защищать город и его обитателей от опасностей, но меня не было рядом, чтобы защитить тебя в пустыне. Я знал, насколько опасна та гробница, но если бы узнал, во что ты ввязалась раньше, то обвала и всех этих проблем можно было бы и вовсе избежать.       — Я могу защитить себя сама, — она грустно улыбнулась своим словам, потому что в данный момент её ноющее тело твердило об обратном.       — Ты очень храбрая девушка, Люмин. Но это мой долг. В следующий раз я буду рядом, — генерал перевëл на неë свой взгляд. Эти слова заставили её задуматься, не стояло ли за его обещанием чего-то большего, и девушка посмотрела прямо в красно-оранжевые глаза, ища ответ. Сайно казался молчаливым, бесчувственным и серьезным со стороны, но сейчас в его глазах промелькнул страх. Страх потери. Она бы узнала такой взгляд из тысячи, глаза, полные боли, отчаяния и прожитых страданий. Возможно, он терял кого-то близкого, и боль сделала его тем, кто он сейчас: мрачным, серьёзным, решительным… А, может, он всегда был таким.       — Почему ты за меня переживаешь? После нескольких секунд раздумья Сайно сделал глубокий вдох, затем выдох, решаясь на откровенность, и ответил:       — Однажды я не уберёг тех, кто был мне дорог. Это было давно, и мне не хочется об этом вспоминать. К тому же, Тигнари заставил меня пообещать не обременять тебя разговорами до полного восстановления. Отголоски прошлой потери сжали сердце в его груди, и Сайно пожалел, что поднял эту тему.       — Я только что вернулся из Пардис-Дхяй, — перевёл он разговор в другое русло, — а у него осталось какое-то дело с Картатой… или Каркатой… должен вернуться к утру.       — Карката, да, — Люмин склонила голову на бок и улыбнулась. — Мы нашли этого робота недалеко от города Сумеру. На самом деле, у него очень грустная история…       — Тогда давай оставим её на следующий раз, — он посмотрел на её босые ноги, тяжело вздохнул и подумал: «Тигнари бы разозлился, узнай он, что я не заставил её вернуться в тëплую кровать, несмотря на то, что с виду ей гораздо лучше».       — Хорошо, я расскажу тебе в другой раз. После небольшой паузы она продолжила:       — Так холодно... не против, если я подвинусь к тебе поближе? — не дожидаясь ответа, девушка придвинулась к парню, не подумав, вызовет ли это неловкость, и продолжила:       — Да, я очень скучаю по брату. Мы всегда везде были вместе, путешествовали по мирам рука об руку, а теперь его как будто и вовсе нет. Он был такой родной и близкий, и вдруг теперь такой чужой… Понимаешь?       — Понимаю. Для генерала махаматра такое поведение по отношению к своей личности было не привычно и вызывало смешанные чувства. Он не знал как ему реагировать на столь неожиданную близость, физическую и в общении. Поэтому парень просто не показал никаких эмоций, оставшись невозмутимым, как и всегда. Люмин устало вздохнула и положила ему голову на плечо. Болеутоляющее мутнило рассудок и раскрепощало, поэтому неловкости девушка вовсе не чувствовала, наоборот была рада, что в эту ночь оказалась не одна. Паймон была не в счёт, потому что находилась рядом круглые сутки, и ни о чëм более толковом, чем о еде и сокровищах, не болтала. Люмин любила свою летающую фиалковую дыньку, но некоторые вещи рассказать не могла… Такие, какие сейчас собиралась рассказать едва знакомому парню. Но девушке казалось, что, даже когда он молчит, то понимает больше, чем кто-либо другой в её окружении. Прямо как Кадзуха когда-то…       — Слушай, Сайно… — начала было путешественница.       — Да? — ответил генерал и перевёл на неё свой взгляд.       — Я хочу с тобой поделиться одной историей, можно?       — Конечно. Буду рад послушать.