Переплетение судеб

Один момент и все закончилось. Сайно за долю секунды преодолел расстояние до пропасти, чтобы осмотреть место, куда она спрыгнула и отшатнулся от резкого порыва ветряного потока, вздымающегося к небу, и от смеющейся Люмин, взмывшей вверх на планере. Она все рассчитала, но не предупредила... Он такой выходки не простит. Генерал махаматра решил для себя, что придумает наказание, не слишком жёсткое, но и не мягкое. Он расправил планер и присоединился к ней в воздухе. Приблизившись крикнул:       — Больше так не делай!       — Хорошо, — засмеялась она. С высоты Сайно заметил какое-то движение — небольшая группа как раз изучала следы около того места, где они были только что, переговариваясь между собой.       — Пустынники, — прошипел генерал. Позабыв обо всем на свете, он ринулся на преследователей с воздуха, прямо как молния среди ясного неба. Только что это был Сайно, но теперь генерал стал чем-то другим, кем-то другим. Тело искрилось от электро стихии, вместо рук, казалось, у него появились когти. Шлем преобразился и стал похож на голову Германубиса — божества с человеческим телом и головой шакала, стража весов на суде в царстве мёртвых, готовящемуся свершить приговор. Словно сам древний бог даровал ему эту не человеческую силу, дабы вершить суд над нарушителями законов. По всему виду Сайно было ясно, на что осуждена эта шайка бандитов, и Люмин даже стало их немного жалко. Она поспешила на помощь генералу, но, к тому моменту, как девушка спустилась, тот со всеми уже управился. Лишь стоял, вонзив копьё в песок, пока тело не перестало источать электро. Потом присел, осматривая одного из пустынников. Люмин не решалась подойти к нему, но тут Сайно сам её окликнул, и от неожиданности девушка даже вздрогнула.       — Я впервые вижу такую силу, — сказала она, приблизившись.       — Ты удивляешься моей, когда о твоей ходят легенды? Люмин смутилась, а ведь он был прав. Но что-то в нем было отличным от всех других, использующих глаза бога, которых она знала. Природа его силы была какой-то иной, более загадочной и древней.       — Они следили за нами с самого начала, но я даже не заметил. В пустыне стоит быть осторожнее впредь. И ещё, — он встал подошёл к ней ближе, — если ещё раз так меня напугаешь — у тебя будут неприятности. Щеки Люмин слегка покраснели и она задумчиво почесала макушку, не зная, как ответить.       — Ты можешь подождать меня тут, пока я передам сообщение матрам? Это не займет много времени, мы все ещё близко к деревне. — он снова подошёл к одному из пустынников.       — Но зачем?       — Этого я оставил вживых, но он без сознания. Хочу чтобы его доставили в Академию, где я смогу провести допрос и понять, зачем они шли по нашим следам.       — Хорошо, я подожду тут. Он сухо кивнул, надел на выжившего наручники, закинул тело себе на плечо, и пошёл в сторону деревни. Люмин стало любопытно, носит ли он их при себе всегда. Генерал махаматра был всегда готов к опасности, казалось, ни на минуту не расслаблялся и не ослаблял бдительности. Должно быть, носить наручники с собой для него было нормой. Она смотрела вслед удаляющемуся силуэту. «‎Надеюсь ждать придётся не долго» — подумала она, присев на небольшой камень позади себя. Девушка не знала, сколько прошло времени, равным счётом не зная, чем себя занять и стала рисовать палкой на песке, которую нашла рядом. Она нарисовала Паймон, потом себя. Получилось коряво, но немного похоже. Задумавшись, решила нарисовать ещё один силуэт, с ушами.       — Это я, или Тигнари? — с выступа сверну спрыгнул Сайно и, приземлившись рядом, стал рассматривать её рисунок. Люмин подпрыгнула от неожиданности, и, чуть-было не выругалась, но, посмотрев на своё «‎произведение искусства», ей стало безумно неловко, а затоптать то ногами было поздно. Сайно присел, взял её руку в свою, используя ту, как «‎держатель палки» и нарисовал копьё возле фигуры с ушами.       — Теперь больше похоже на меня.       — И вправду, — девушка хихикнула и залилась румянцем от его прикосновения.       — Я позвал тебя сюда не просто так, и нам ещё нужно успеть в одно место, пойдем обратно, — Сайно, не отпуская её ладонь, уводил их обратно — к пропасти, откуда слышалось завывание ветра. От чего-то на душе Люмин стало тепло от его касания. Вскоре два планера развернулись и отдали себя силе потока воздуха, чтобы снова взмыть ввысь.       — Лети за мной, тут совсем рядом, — он направился к верхушке одной из каменных гор, что возвышались среди пустыни. Вечер медленно сменялся ночью, солнце зашло и розовый свет мягко разливался по линии горизонта, своим сиянием соединяясь с бархатными желтыми дюнами. Парень вдохнул горячий воздух и закрыл глаза. Пустыня была его домом. Молчаливая, опасная и смертоносная, символ смерти, каким он сам являлся для многих. Казалось, никто и ничего не смогло бы выжить в дюнах, но жизнь находила себе место даже в мертвых, выжженных солнцем песках: меж камней и кактусов сновали скорпионы, кустарники прорастали даже в самых, казалось бы сухих, и непригодных для жизни местах, в расщелинах располагали свои лагеря похитители сокровищ, и пустынники. С их жаждой наживы и золота, спрятанных в забытых архонтами пещерах, безуспешно боролись матры и, даже, сама пустыня. То тут, то там развед-отряды натыкались на павшие группы, погребённые песком. Зрелище было не из приятных, когда приходилось разгонять скорпионов и стервятников, прежде чем добраться до остатков отрядов. Но, несмотря на жестокие и суровые уроки, люди продолжали тянуться к сокровищам и неизведанным храмам, где не ступала нога человека сотни, а то и тысячи лет. Генерал обернулся на Люмин, которая летела за ним, чтобы проследить за её взглядом, который был прикован к гробнице царя Дешрета. Сайно знал, что она не послушает никого и, рано или поздно, пойдет туда. Значит он должен пойти с ней. Они, сманеврировав через ветряные потоки, приземлились на выступе и Люмин сразу же подбежала к нему, заглядывая за спину.       — Что мы тут делаем? — с интересом осматривалась она, но смотрела не туда, куда Сайно хотел. Генерал махаматра взял девушку за руку, притянул к себе поближе, и осторожно, пальцами коснулся её подбородка, чтобы направить взгляд в нужную сторону. Рот путешественницы открылся от изумления, а глаза с восторгом наблюдали за последними лучами солнца, что освещали дюны и те в один миг превратились в море из золота, переливаясь под нежно жёлтым светом заката. Люмин перевела взгляд на величественную гробницу и таинственные постройки времён аль-Ахмара. Лучи из жёлтого цвета плавно переходили в мягко розовый, мгновенно меняя цвет пустыни. Когда мягкий свет стал разливаться по пальмам, отбрасывая тень, все большую и большую, то пустынные лисы и хорьки, чувствуя, что опасность миновала — вылезали из своих дневных норок. Она больше не казалась такой тихой и безжизненной.       — Закрой глаза. Слушай, — прошептал Сайно ей на ухо и она это сделала. Некоторое время Люмин слышала только тишину но затем начала различать слабые звуки, похожие на перетекание песка, завывающий пустынный ветер, поднимающий пеcчинки в воздух, копошение каких-то маленьких животных среди камней, песни сверчков, звук бушующего песчаного урагана над гробницей Алого короля...       — Это...       — Это музыка пустыни, слушай, — он стоял позади, убрав пальцы от её подбородка, но все ещё держал маленькую, теплую ладонь. Вдохнул аромат её золотых волос, и приятное тепло разлилось по телу. Сайно больше не мог противостоять чувствам, что зародились у него к девушке после всего, что они вместе прошли, времени проведённого вдвоём.       — Знаешь, иногда я выхожу погулять по ночной пустыне, — тихо сказал он, — холодный сухой ветер хорошо прочищает голову, но я считаю, что самое лучшее время — перед закатом, когда мягкий свет освещает песок, даря последний луч тепла, чтобы исчезнуть на целую ночь. Девушка развернулась к нему лицом, а её глаза были наполнены слезами и ресницы дрогнули:       — Спасибо тебе, Сайно, это невообразимо прекрасно, я даже и подумать не могла что пустыня может быть настолько живой. Миллион вопросов теперь съедали его изнутри: что она чувствует к нему, о чём девушка думает, когда улыбается и смотрит на него своими яркими, медового цвета, глазами, о чём мечтает, когда, с печалью во взгляде, смотрит на звёзды. Сайно сам всегда говорил, что любую страсть нужно держать в узде, но сейчас, когда Люмин стояла перед ним, а последние лучи солнца мягко освещали её и без того красивое лицо, отражались в медового цвета глазах, и играли в золотых волосах — некогда стойкий генерал пал жертвой своей. Девушка обняла его и сказала, тише:       — Ты и пустыня очень похожи. Снаружи кажетесь молчаливыми, опасными, не готовыми принять в свою жизнь никого и ничего, но на самом деле... я чувствую, как за маской серьёзности, спокойствия и безразличия скрывается буря эмоций которые сложно кому-то доверить. Я тебя понимаю. Генерал пропустил момент когда она стала говорить не только о его схожести с пустыней, но и о нем самом. Каждое сказанное слово попадало прямо в точку, будто они были знакомы уже очень давно и путешественница знает, что у него на самом деле в душе. Сайно прижал её к себе покрепче и прошептал:       — Люмин... Она тоже прижалась к нему крепче в ответ, а оба сердца затрепетали в груди. Спустя несколько минут молчаливых объятий, что были для Сайно совсем не свойственны, но ощущались такими тёплыми и родными, они, все таки, отстранились. Девушка хотела отступить на шаг назад но, в этот раз, он ей не позволил. Сайно чувствовал, что между ними появилась какая-то незримая связь, и не мог позволить ей оборваться.       — Люмин... скажи мне честно. У тебя кто-то есть? — этот вопрос имел ключевое значение для человека принципов. Девушка в момент покраснела и отрицательно покачала головой.       — Хм, — он прикоснулся пальцами руки к своему подбородку, — хорошо. И в эту самую секунду Сайно отбросил все лишние мысли, мучившие его на протяжении дней и притянул Люмин к себе ещё ближе, обхватив рукой за талию. Её глаза сияли, ярче звёзд на небе, а румянец, разлившийся по щекам придавал такой невинный вид. Генерал заглянул в медово-золотистые глаза, чтобы узнать, о чем девушка думает, хочет ли того же самого и вздохнул, опустив голову ей на плечо. Ему ещё сложно было понять. Сайно хотел отпустить Люмин, и ослабил объятия, ведь рушить доверие и личные границы Люмин своими излишними желаниями не хотелось. Спустя секунды генерал почувствовал нежное прикосновение — она положила свои маленькие ладошки ему на щеки, нежно поднимая голову. Когда Сайно поднял свои красно-оранжевые глаза на путешественницу, та мило улыбнулась и посмотрела на его губы, слегка потянувшись к нему. Всё-таки чувства, возникшие у него после времени проведенного вместе за поиском Чертога Упокоения — оказались взаимными. Ох как Сайно хотел впиться в неё жадным поцелуем, но смог сдержать себя и лишь взял в руку девичью ладонь, поцеловав. По руке девушки пробежали мурашки и генерал поцеловал маленькую ладошку ещё раз.       — Сайно, — прошептала она.       — Не говори ничего, — он больше не мог сдерживать себя, ведь Люмин была такой красивой в свете ночного неба и холодных синих звёзд а глаза... он в них тонул. Запустив руку в мягкие, золотые волосы, Сайно прильнул к её губам и чувства захлестнули их обоих.