Переплетение судеб

Генерал махаматра провел её почти до самого города Сумеру и ушëл обратно в пустыню, оставив после себя лишь прикосновение тëплых рук. Будет нехорошо, если Паймон увидит Люмин в таком состоянии —замёрзшая, щёки залиты румянцем, взгляд задумчивый, ещё и возвращается ночью одна, без обещанного сюрприза… Тем более, что такое с девушкой случается впервые. Что-то похожее случалось лишь в Инадзуме, когда Люмин поздно, но никак не глубокой ночью, возвращалась после прогулок с Кадзухой. Девушка почувствовала вкусный аромат еды, проходя мимо таверны с кухней, и живот мгновенно дал знать о голоде. Недолго раздумывая, Люмин вошла и заказала две порции рыбных рулетиков Ламбада у хозяина таверны: для себя и Паймон. Свою порцию она съела по пути через ночной город. Казалось, все горожане должны уже быть в своих кроватях в столь поздний час, но то тут, то там девушка видела силуэт, а то и несколько: кто-то бурно обсуждал грядущие перемены с приходом Аль-Хайтама к власти, кто-то — свои научные работы. А вот её мысли были заняты совсем другим — генерал махаматра, грозный, устрашающий и неприступный, но… Она остановилась посреди улицы Сокровищ, закрыла глаза и прикоснулась к своим губам, вспоминая их поцелуй. Волна жара прокатилась по её телу, и она тряхнула головой, чтобы отвлечься от подступающих чувств. Вскоре Люмин вошла в комнату, любезно предоставленную им для проживания, надеясь, что малышка Паймон уже сладко сопит во сне и не будет на неё ругаться. Так и было: её компаньонка крепко спала при зажжёной лампе, и Люмин, зевнув, решила присоединиться: она переоделась и выключила свет. Открыв глаза утром, первое, что увидела путешественница — это надутые губки и нахмуренные бровки перед лицом. Фея молча смотрела на неё в упор, сверля взглядом, пока силой своей мысли, не разбудила девушку. Убедившись, что та не спит, Паймон заверещала на всю комнату:       — Юная леди! Ни записки, ни новостей от тебя — где ты была?! Люмин протёрла глаза, не понимая и половины сказанных слов и просто молча обняла свою маленькую подругу.       — Не думай, что так легко отделаешься от гнева Паймон! — она все ещё сопротивлялась, но Люмин сжала её в объятия сильнее и тихо сказала:       — Прости.       — Ой, да Паймон всë равно не может обижаться на тебя долго… — малышка расслабилась в объятиях, — но Паймон так волновалась, когда ты не вернулась домой вечером, а потом Нилу стала рассказывать сказки, чтобы убаюкать… Так, Паймон отвлеклась, где ты была?       — Я…покупала тебе вкусняшку, — Люмин решила умолчать об остальном. От последнего слова глаза феи загорелись и начали искать по комнате желанный предмет. Она вывернулась из рук подруги и подлетела к столику у стены, на котором лежала коробка из таверны.       — Фирменные рыбные рулетики Ламбада? — тут же догадалась по запаху фея, а в еë глазах будто засверкали звëздочки. — Люмин, ты лучшая! Паймон молниеносно развязала свëрток и с жадностью набросилась на еду, а Люмин выдохнула с облегчением: разговора о том, где она вчера была, получилось избежать.       — Куда сегодня пойдём? — даже с полностью набитым ртом у малышки получалось выразиться более-менее понятно.       — Как обычно: по поручениям от Гильдии, — проборматала Люмин и потянулась в кровати.       — Хорошо! А потом нужно купить что-нибудь вкусненькое к ужину! — Паймон взмахнула указательным пальчиком, дожëвывая последний кусок.       — Ты же только поела! — девушка даже привстала на локтях, вновь удивляясь обжорству своей маленькой летающей феи.       — И-и-и… Паймон всё ещё обижена на тебя, — расправившись с блюдом, фея вернулась обратно к Люмин. — Ты хоть представляешь себе, каково это: быть брошенной лучшей подругой?       — Я тебя не бросала, — укоризненно улыбнулась путешественница. Паймон надула губки и показала язык:       — Почему ты ещё в кровати, соня? Пошли выполнять поручения и покупать вкусняшки, чтобы ты могла загладить вину перед Паймон!       — Иду-иду, — Люмин без энтузиазма согласилась. Она медленно выползла с кровати и начала собираться. В животе заурчало, и девушка добавила:       — Только сначала зайдём, возьмём мне тоже что-то перекусить. Малышка недовольно сложила маленькие ручки на груди, но без вопросов согласилась. Всë же человек (или любое другое существо), который ставит еду превыше всего, не будет ограничивать в этом другого.

***

Поручения в этот раз были скучными: даже не нужно было ни с кем драться: правильно мяукнуть кошке, доставить лекарство ленивому горожанину, да отдать закатник для удобрения Странной сумерской розы. К счастью, у Люмин их было битком в сумке, ведь Паймон обожала эти сладкие, сочные фрукты. Закончив с поливкой цветка, путешественница и Паймон отправились к северным воротам города. Но когда Люмин увидела последнее задание, то она остановилась и не смогла сдержать вздох разочарования.       — Что там? — фея перегнулась через плечо Люмин и посмотрела на бумажку в еë руках.       — Опять все сапоги будут в песке, волосы в песке, лицо в песке, ещё и пол пустыни нужно пройти, чтобы добраться до места поручения, класс! Ну кому они там могут мешать?       — Опять хорьки! — маленькая фея сердито упëрла руки в боки. — как же Паймон от них устала!       — Ты устала? — Люмин не удержалась от возмущëнного взгляда. — Тебе даже за ними бегать и в песке копаться не надо!       — А как же неоценимая моральная поддержка от Паймон? — малышка не стала терпеть посягательство на свою свободу от действий и немедленно ответила упрëком на упрëк. — Или для тебя это совсем неважно? И вообще, между прочим, тоже сложно — летать весь день! Пустыня теперь вызывала у девушки гораздо меньшее раздражение, чем раньше. Она стала замечать красоту среди, казалось бы, безжизненных дюн. Но после поручений песок сыпется отовсюду, нежная молочная кожа краснеет, и горло пересыхает от нехватки воды. Днём выйти на солнце невозможно: приходилось ходить либо рано утром, либо вечером, а по возвращению — минимум час отмокать в ванной. Пустыня порой раздражала, но древняя цивилизация, скрытая под дюнами — завораживала. А вот хорьки и поручения наоборот изрядно выматывали девушку. Люмин прикрыла лицо рукой. Вот бы к ней вернулись крылья, и она бы смогла со скоростью ветра носиться по Тейвату... И не нужны были бы никакие карманные телепорты, долгие походы, утомительные карабканья на отшибы за лотосами кальпалата или восходы на вершины гор Ли Юэ за цветками циньсинь. Девушка устало вздохнула.       — Подбросить? — раздался знакомый голос позади. Люмин не поверила своим ушам и обернулась, встретившись взглядом с холодными, тёмно-синими глазами. «Только его тут не хватало.»       — Скази… Странник! — вовремя исправилась Паймон. Она подлетела к юноше, будто случайно перекрывая собой путешественницу. — Что ты здесь делаешь? Мы думали, ты сидишь в храме Сурастаны с Нахидой. Люмин заметила переживания феи: они обе ещё помнили противостояние со Сказителем и не горели желанием продолжать общение с бывшим Предвестником Фатуи.       — Привет, — холодно произнесла девушка. Юноша ответил не сразу. Сначала он осмотрел бывшую противницу с головы до ног, отмечая про себя, как уставше она выглядит, и только потом бросил небрежное приветствие.       — Не надо нам твое «подброшу»! — Паймон упёрла руки в боки. — Правда ведь, путешественница? Конечно, фея пыталась ей помочь. Но Люмин хотелось согласиться на предложение юноши просто от усталости и от отсутствия желания топать по песку всю ночь. Странник умело владел стихией Анемо и мог запросто «донести» их потоками ветра. Но недоверие к нему пересилило чашу весов:       — Зачем тебе нам помогать? Он недовольно поджал губы. «Как будто я предлагаю помощь каждому встречному. Тоже мне, вливайся в общество. И зачем я только слушаю этого Архонта?»       — Не хочешь отвечать? — Люмин повторила вопрос. С тяжёлым вздохом и надменным видом, будто его уже вконец успели достать эти двое за пару минут, он произнëс:       — Дендро Архонт попросила меня влиться в общество, выполнять поручения Гильдии, и… — он сделал паузу и снова тяжело выдохнул будто с разочарованием от бессмысленности происходящего. — Дать тебе шанс. Брови путешественницы поползли вверх.       — Шанс на что? — Паймон не удержалась от вопроса. На губах Странника мелькнула усмешка.       — Доказать мне, что человечество не прогнило насквозь. Люмин, не зная, как спрятать свой взгляд, полный удивления и шока, закрыла лицо тыльной стороной руки.       — Нахида… Что попросила? Странник цокнул языком и раздражëнно сложил руки на груди:       — Я не буду повторять то, что сказал, сама можешь её спросить. «Путешественница!» — прозвучало у девушки в голове, и она сразу узнала голос. «Нахида! Почему именно я? — тут же мысленно ответила Люмин. — Ты же могла выбрать того, кто не помнит, каким он был. Мне слишком сложно, зная прошлое Скарамуччи, верить, что он способен измениться. Он хуже похитителей сокровищ! Даже они никогда бы не совершили таких гадких поступков… Он причинял боль дорогим мне людям и чуть не убил меня!» «Люмин, хорошее и плохое — это определения, придуманные людьми. Тебе выбирать, как смотреть на вещи» — если бы Нахида была рядом, она бы протянула руку девушке. — «Прошлое не изменить, и незачем это делать, но ты можешь идти вперёд. Чем длиннее будет твоё будущее, тем меньше места будет занимать прошлое, пока однажды оно не станет лишь малой частью твоей жизни. Так же, как и для него». Девушка подняла взгляд на Странника. Тот, похоже, догадывался о разговоре Архонта с девушкой и внимательно наблюдал за еë эмоциями. Паймон же просто парила рядом, о чём-то спрашивая юношу, который молча отмахивался от неё, как от назойливого цицина. «Смысл жизни состоит не в зацикленности на себе, Люмин. Каждым своим действием мы формируем себя и окружающий мир. Друзья и семья всегда будут помнить наши поступки и слова. Изменяя себя, каждый изменяет мир вокруг и оставляет свой след в истории…» К сожалению, даже историю можно изменить, подумалось Люмин, и она с трудом скрыла свою мысль от Нахиды. «Поэтому многие люди не боятся выбирать новый путь, даже если ради этого им приходится терпеть мучения. Он хочет этого — изменить свой след в мире, поэтому прошу, помоги ему ради меня, и ради мира в котором мы живём». Девушка глубоко задумалась, и, казалось бы, вовсе не замечала феи, уже изведённой колкими фразочками юноши. «Я выбрала тебя, потому что твоё сердце чистое, ты умеешь прощать. А какой ему толк в прощении от человека, который не знает, какие поступки совершил Скарамучча в прошлой жизни? Ты знаешь его историю, видела его боль, разбитое сердце, все совершенные ошибки, «перерождение». Странник решил осквернить сам себя памятью о прошлом и узнать, какую боль причинил людям Скарамучча. Только ты способна показать ему наш мир во всех красках, и с тобой он сможет полюбить жизнь во всех её проявлениях. Дорога жизни очень длинная, и даже мне трудно предвидеть её конец. Главное, что Странник больше не тот, кем был раньше, это совершенно новый человек, дай ему шанс, Люмин...» — наконец закончила Нахида. Канал закрылся, и путешественница даже не успела ответить Архонту. Вероятно, девочка давала время ей обдумать: всë же, помочь Скарамучче — задача не из лëгких. Девушка убрала руку от лица. Как только помутневший взгляд путешественницы поднялся и встретился с тёмно-синими глазами, Странник все понял:       — Поговорили? — он смотрел на неё в упор и, не дождавшись очевидного ответа, продолжил. — Замечательно. Скажу сразу — эта идея не нравится нам обоим. То малое, что нас объединяет.       — Паймон с тобой никуда не пойдёт! И Люмин тоже! — фея как могла пыталась спасти лучшую подругу от общества Скарамуччи. — Уже смеркает, страшно оставаться в темноте с тобой рядом! В один момент хрясь — и вся жизнь прервётся, — малышка судорожно дёрнула девушку за рукав, когда парень цыкнул на феечку. — Не затыкай Паймон рот, Люмин, скажи ему!       — Подбросишь нас? — спросила путешественница. Странник кивнул:       — Но только сегодня, пока у меня хорошее настроение. А на будущее запомни — я вам не личный ковер-самолёт, чтобы до поручений доставлять. Паймон быстро залепетала ругательства вперемешку с вопросами, но девушка не слушала. Она прокручивала слова Нахиды у себя в голове снова, и снова… и снова.

***

Всю ночь генерал махаматра зачищал лагеря пустынников, подобравшихся опасно близко к деревне, и позволил себе закончить только тогда, когда первые лучи солнца коснулись его кожи. Сайно воткнул копьё в песок и снял шлем. От такой «утренней тренировки», как он её называл, генерал даже не вспотел. Но настоящей целью было другое — хоть ненадолго забыть о её губах и медовых глазах, стоящих перед глазами. О молочной коже, пёрышках в волосах и одной пряди золотистых волос, что предательски сползла с плеча, упав девушке за спину, и оголила шею.       — И это тот самый стойкий и бесчувственный генерал махаматра, рука правосудия и палач Академии, — Сайно не удержался от укоризненной насмешки над самим собой. — Хм… Он поднёс руку к подбородку и задумался. Работа махаматры заключалась в обезвреживании и в слежке за всеми, кто представлял для страны и Академии хоть какую-то потенциальную угрозу. А из всех людей, кто посещал Сумеру в последнее время — таких было только двое: Дотторе, который вовремя исчез из страны, и путешественница. Девушка ведь была из другого мира и обладала невероятной силой, что так же вызывало у Сайно личный интерес. Но до того, как она чуть не лишилась жизни из-за своей же неосторожности, генерал и подумать не мог, что его любопытство заключалось не только в оценке её силы и угрозы, но и в ней самой. А ведь он, когда впервые услышал новость про обвал и пострадавших Люмин и Паймон, сорвался со своего поста к месту происшествия. Даже самые приближённые к нему матры удивлённо переглянулись, заметив своего генерала в такой спешке. «Люмин ведь может тоже играть со мной. Она же путешественница, полная загадок, и еë главная цель в Тейвате — найти брата». Подул ветер, поднимая клубы пыли, и это привело Сайно в чувства.       — Я слишком размяк. Время в пустыне пойдёт мне на пользу, как раз вычеркну пару имён из списка, — он подбодрил себя вслух и достал листок с краткими досье разыскиваемых преступников. Внимательно его изучив, Сайно сложил бумагу вдвое, спрятал в карман за поясом и направился к деревне Аару — передать сообщение матрам о своём планируемом отсутствии в связи с расследованиями. Также он хотел узнать, кто, зачем и как вытащил Люмин и Паймон из-под песчаного завала. Но посвящать в детали кого-либо было ни к чему. После встречи с матрами, когда он уже был на пути к своей цели, генерал стал прокручивать в голове варианты. Улик было мало: этот человек либо знал, где они, либо был с ними, либо просто оказался в нужном месте в нужное время. Генерал махаматра покачал головой — третий вариант был самым маловероятным. Он продолжил свой путь по пустынной равнине. В запасе было всего несколько часов: затем пустыня превратится в раскалённую докрасна сковородку, и передвигаться можно будет только в тени. Дорога предстояла долгая, ведь один из преступников, которого он разыскивал, забрался в самый дальний уголок пустыни, задумав перезапустить огромного голема, лежавшего в песках неподвижно не одну сотню лет. «Вечно эти учëные норовят устроить второй Катаклизм...» — парень вздохнул, воткнул копьё в песок и убрал нависшую перед глазом прядь белых волос. Пыль, поднявшаяся вокруг него от ветра, наконец улеглась. Отряхнувшись от песка, генерал подхватил копьё и продолжил идти. Сайно знал, где искать учёного, но для начала хотел выяснить, не было ли у него пособников. Всё-таки восстановление голема — дело не простое для одного человека: нужны дорогие ресурсы, инструменты, знания. Один человек из академии редко когда располагал всем сразу, поэтому приходилось, хоть и нехотя, подключать других людей к своим исследованиям, которые, к тому же, не работали бесплатно. И юным, пытливым умам некогда было переживать о последствиях для себя и окружающего мира. «Почему всегда одно и то же? Полное пренебрежение безопасностью ради толики знаний!» — генерал раздражённо выдохнул. По пути Сайно приметил брошенный в спешке костёр, который затушили наспех. «‎Здесь был лагерь. Похоже, учёный нанял банду пустынников для защиты, и они везли с собой что-то тяжёлое, судя по следам колëс и отпечатков звериных лап вьючного яка» — в следопытстве Сайно был профессионалом. Он смог определить количество человек в группе — пятеро. Такое количество людей, путешествующих вместе, он отыщет быстро — ещё до того, как они доберутся до пункта назначения. Сайно посмотрел на солнце и прикрыл глаза рукой. До полудня осталось немного, нужно было ускориться. Генерал махаматра оказался прав: небольшая группа пустынников во главе с учёным Академии сделала привал в каньоне, на безопасном расстоянии от огромного голема руин неподалёку. В документах по описанию робота указывалось, что тот находится в полурабочем состоянии и стреляет на поражение на достаточно внушительное расстояние. Генерал следил за группой сумерского исследователя на протяжении многих часов, и солнце уже было близко к закату. Сайно остался незамеченным, и это было на руку, потому что ему хотелось разузнать больше информации, прежде чем врываться с боем и брать преступников под арест. Впрочем, ему было это необязательно делать: некоторые начинали заикаться, только завидев генерала на горизонте. С другой стороны, из заикающегося человека сложнее вытянуть информацию. Во время его допросов большинство учёных начинали молоть всякую чепуху о своих исследованиях, их важности для Академии, человечества и всего мира. Порой приходилось выслушивать бессвязные научные бредни по нескольку часов, прежде чем удавалось докопаться до сути. Зато с пустынниками эти лицемерные учëные болтали беззаботно, считая тех «примитивными человекообразными плесенниками», «пустоголовой рабочей силой», «слишком глупыми и необразованными, ничего не смыслящими в науке» — так они высокомерно называли наемников, общаясь между собой. Сайно внимательно вслушивался в каждое их слово, пытаясь выловить ценную информацию из диалогов, но этот учёный отличался немногословностью. Слежка затянулась до вечера, и Сайно уже начинал думать о применении грубой силы. Его взгляд отвлекло движение по другую сторону каньона. Он рассмотрел двоих людей, с какой то летающей штуковиной, и они неумолимо приближались к группе, за которой он следил. Сайно хотел было помешать им встретиться, но застыл на месте, когда узнал Люмин, Паймон, и её спутника, судорожно пытаясь унять чувство дежавю. «Где-то я уже видел его и эту шляпу». Из-за короткого промедления Сайно упустил момент, когда группы-таки заметили друг друга и приготовились к схватке. Люмин уже была готова ринуться в бой, но вдруг молния озарила небо, и волна песка поднялась в том месте, куда она ударила. Одного пронзительного взгляда красно-оранжевых глаз хватило, чтобы приковать путешественницу к месту. Со скоростью ветра генерал пронёсся по полю боя, уничтожая всех на своем пути, оставив лишь учёного вживых, а девушка стояла, как вкопанная, с мечом в руке, не рискуя шелохнуться после такого многозначительного взгляда. Странник же только сложил руки на груди и перевёл взгляд на Люмин. Выражение лица путешественницы позабавило и удивило юношу. «Всë же будет интереснее, чем я мог ожидать».