Питер Пэн | Однажды в сказке

Расправляя руки в стороны, как птица, с удовольствием подставляю лицо холодному потоку воздуха. После очередного тяжёлого дня, впервые решившись летать самой над самыми деревьями, я, прижимая ладони к телу, делаю поворот в воздухе, снова расправляя свои «крылышки». Никогда не подумала бы, что полёты могут расслаблять куда лучше горячей ванны. Впервые осмелилась подняться в одиночку так высоко. Это так волнительно… Словно я сделала большой шаг для человечества! Небольшое любопытство подпитывает азарт — хочется узнать, на что я способна ещё и как высоко могу взлететь. Войдя в кураж, кровь в венах бурлит, желая большего. Но я едва научилась управлять, летаю не так быстро, как Питер, но мне большего и не нужно. Уже несколько дней над Нетландией нависли громовые тучи, но дождя всё равно нет. Только раскаты грома пугают мальчишек. Я не видела, чтобы от этих туч исходила молния, но всё равно не рискую набирать высоту. Хочу отметить, что сегодняшним утром в лагерь прибыли ещё потеряшки, но на этот раз не дети, как обычно, а угрюмые мальчишки лет так под шестнадцать, но ростом как с Маркуса! Признаться честно, они мне не понравились, ровно так же, как и моей троице. Новеньких тоже трое — Филип, Джон и Алекс. Справедливости ради хочу отметить, что из этой троицы самый адекватный именно Алекс, хоть и задира тот ещё. Я человек мирный, но с этим голубоглазым шатеном сегодня чуть не подралась! Сегодня снова орлята захотели пострелять в яблочко, и тогда этот чёртов Алекс отобрал у них арбалет. Конечно же, я не сдержалась и подошла его отчитывать, а этот урод давай размахивать арбалетом, наставляя его на меня! Если бы не Теренз, который всыпал ему за то, что он притронулся к его оружию, я бы сама прострелила ему ногу! Противный тип, дразнил младших за то, что они боятся грома, и пытался задирать меня за то, что я успокаиваю мелких. Моя троица была рядом — я как раз заканчивала рисовать у Остина русалку на предплечье, тут-то Кэл и Джеффри ввязались с ним в драку вместо меня. Правда, к Алексу на помощь подошёл Джон, его второй дружок. Это темно-русый паренёк, тоже не особо приятная личность, но, пожалуй, самый мерзкий из них — Филипп, хотя он говорит, что звать его просто Фил. Постоянно вставляет неуместные комментарии, отбирает у тех, кто помладше, их вещи. Этот придурок пытался даже у меня плед забрать, но на мою защиту встал Итан. Фил — крупного габарита, но с кудряшкой ему не соревноваться. Вообще, с приходом этой троицы стало тяжело, чувствую, что теперь мне придётся постоянно оставаться в лагере и следить за своими вещами. Где только Питер их отыскал? С какой подворотни? Главное — зачем? Когда я уходила кататься на лианах с троицей, Кэл поделился, что это только начало и скоро таких засранцев будет куда больше. На мой вопрос «зачем?» блондин лишь пожал плечами. Джеффри выдвинул предположение, что это всё из-за туч — ведьма прибыла в Нетландию и всех этих оборванцев он набирает как пушечное мясо для налёта на ведьму. Верится с трудом, что Пэн набирает этих оборванцев ради своей «армии» против ведьмы, но в эти дела не лезу. Единственное, что меня беспокоит — не свернуть новеньким придуркам шеи. Потеряшки в разы сильнее их и куда опытнее как в борьбе, так и в упражнении по оружию. Таких, как они, быстро поставят на место. Вот только со «пушечным мясом» старшие ещё успеют набраться головной боли. Вот пример! Позавчера, когда мы все вместе охотились и делили еду, эти трое должны были быть в самом конце, но, желая успеть отхватить себе лакомый кусок, собирались без очереди забрать мясо. За это и отхватили от Маркуса по тыкве. Это не Кэл, если Маркус ударит — то звёзды будут видеть ещё неделю! Бедному Джону Маркус с одного удара и вовсе чуть челюсть вывихнул, теперь ходит с подвязкой. Если это так и будет продолжаться, буду требовать создания петиций о выселении таких упырей из нашего дружного лагеря! Да, мальчишки и без того не были святыми, но тогда чувствовалось, какие они дружные и в случае чего готовы прийти друг другу на помощь, а эти трое… Вообще настоящие злыдни! Тяжело вздыхая, прикрываю глаза, растворяясь среди холодного воздуха. Только убегая ночами из лагеря, забываю о этих злыднях, которые заставляют меня начинать ненавидеть остров. Старшие обычно не влезают в разборки — если кто и дерётся, то это сугубо их проблемы, из-за чего, ненавидя эту несправедливость, сама вступаю за младших. Ловя себя на мысли, что было бы неплохо уже вернуться, как что-то большое в меня врезается, подбивая! — А-а-а-а! — Хватаясь за это нечто большое, что меня обнимает, чувствую в макушку сильный поток воздуха, заставляющий кровь в венах застыть от понимания, что я падаю. Боюсь поднять голову, чувствуя себя как крольчонок, пойманный большой птицей. Я до сих пор не понимаю, что происходит и что делать, мёртвой хваткой держусь за это нечто. Мы падаем? Что происходит? Чувствую, как то, что меня схватило, меняет направление, снова выравниваясь. Пересиливая страх, боязно поднимаю голову и только сейчас вижу до боли знакомого засранца! — Испугалась? — Расплываясь в своей озорной улыбке, он, замедляясь, опускает взгляд, чтобы посмотреть на моё шокированное личико. Я до сих пор не могу прийти в себя, так и пялясь на него с открытым ртом! Прижимая к себе, он держит меня, не давая уйти в свободный полёт. Моё тело всё ещё сияет от пыльцы, из-за чего Питеру не составляет труда поддерживать меня. Осторожно выпуская меня из объятий, он аккуратно руками проводит от предплечья к моим ладоням, словно в любой момент готовясь словить меня, если я неожиданно решу упасть. Бережно берёт меня за руки, давая понять, чтобы я не беспокоилась. — Я-то думала, расстроился, что я выпила весь ром сама. — Действительно радуясь его видеть, не могу сдержать улыбки, не отрывая от него глаз. — Пошли покатаемся на лианах? — Неожиданно выдаю ему, вспоминая место, которое мне показал Кэл. Он передёргивает бровями, не ожидая такого предложения от меня. — Полетели! Крепче сжимая его ладонь, я двинулась к джунглям, пытаясь с высоты разглядеть, куда нам лететь. Питер не сопротивляется, разве что крепче сжимает мою ладонь. Летаю не так быстро, как Пэн, но он меня не опережает, позволяя быть у штурвала. Снижаюсь до высоты деревьев, которые с высоты больше напоминают обросшие зеленью столбы. Пытаюсь отыскать глазами хотя бы приблизительные ориентиры, чтобы понять, куда двигаться. Неожиданно меня озаряет одна важная деталь — мы находимся за Пиком Мертвеца! Едва не стукнув себя по лбу, снова набираю высоту, держа курс на Пик. Слышу, как Питер сзади тихо смеётся надо мной, поняв, что я ошиблась. Насупившись, стараюсь не подавать вида, слегка стыдясь своего маленького топографического кретинизма, опускаю глаза, видя под нами одну лишь тень. Одну? Вытянув руку, не останавливаясь в полёте, помахала ей. Тень за мной повторила — значит, это Питер тут главный вампир. Вот всегда знала, что он упырь! В романах вампиры не отображаются в зеркале, а вампир из Нетландиине имеет тени. — Что-то не так? — заметив, как я задумчиво пялюсь вниз, интересуется он. — Смотри, куда летишь. — Слушая его, подняла голову, следя за дорогой. — Где твоя тень? — краем глаза поглядываю на него. Держа меня за руку, он мягко улыбается, указывая второй рукой вперёд. Понимаю сразу, возвращая всё внимание на дорогу. Пик вижу сразу — ещё бы его не увидеть! Отдаляюсь влево, чтобы облететь гору. — Ради безопасности я её отпустил. Фыркаю с его слов. Говорит так, словно диалог о домашнем питомце! — Между прочим, тебя в мультике как раз-таки из-за сбежавшей тени и поймали!… Запинаюсь, так и не закончив мысль, вспоминая о Венди Дарлинг… Это ведь директриса детского дома Малкольна… Раньше думала, что это забавное совпадение, но теперь по коже проходят неприятные мурашки. В мультфильме она была подругой Питера, значит ли это, что она приглядывала за мной, пока Питер выжидал момента? Может, она и направила тень на Малкольна! Ещё больше меня вгоняет в ступор непонимание, как она смогла дожить до нашего времени! Действия разворачиваются ещё до… Первой? Или второй? Ох, вообщем, ей как минимум должно быть сто лет! Она ведь получается сказочный персонаж, а другие сказочные персонажи тоже живут в нашем мире? — Я узнаю этот взгляд из тысячи. Что ты себе уже надумала? — он поравнялся вместе со мной. Призадумавшись, замедлилась, из-за чего Пэн перехватил инициативу “рулить” в свои руки. — Ты знал директрису детского дома, где находился Малкольн? Венди Дарлинг. — Про всякий случай уточняю, пристально наблюдая за парнем. На его лице даже мускул не дрогнул, всего лишь пожал плечами. Что если Малкольн не случайно оказался именно в этом детском доме? Страшные догадки сейчас мучают мою голову, строя самые настоящие и почти нереальные вселенские заговоры. У миссис Дарлинг ведь тоже из Лондона (также как и Венди из мультфильма), её выдает акцент, но больше всего меня не покидает вопрос — по какой причине она перебралась в Америку? — Это всё капризы судьбы. — Всё так же мягко улыбаясь, отвечает он. — Если бы Дарлинг была моим шпионом, ты бы посетила Нетландию куда раньше. Его слова не так уж и утешают, ведь в голове так и мечется вопрос о сказочных персонажах. Они ведь тоже все могут жить вместе с нами в одном мире, да? Они живут обычной жизнью или у них тоже есть свои… изюминки, как в сказках? Например, у Золушки свой обувной магазин, у Белоснежки — яблочная ферма, а у Спящей красавицы — магазин матрасов! Ох, сколько мне ещё предстоит узнать о мире, про который думала, что знаю. Питер не такой медлительный, как я. Доверив штурвал Пэну, мы быстро облетели Пик. Моему взору открылась вытекающая мутная вода из пещеры, что небольшим водопадом стекает в реку, которая через весь остров впадает в океан. Снижаясь, веду за собой Питера, заметив, как на холме у реки до сих пор остались наши лианы, свисающие с высокого дерева. Отпуская руку своего спутника, присаживаюсь на эти лианы, как на качели. Питер, приземлившись, встал позади меня и подтолкнул. Один толчок — и мои ступни над бушующей рекой, что напоминает о себе в ночной тишине буйным течением. Ступнями помогаю ему, раскачиваясь. Это почти как те же полёты, только держусь руками за лианы, снова возвращаясь назад к Питеру. Довольно поднимаю голову к небу, даже через густые тучи вижу Регеля — самую яркую звезду, которая теням показывает путь домой, на остров. — Почему бы тебе не развеять эти тучи? — Оборачиваясь к нему, заправляю за ухо прядь волос, задавая вопрос, чтобы они не мешали через плечо смотреть на Пэна. — В джунглях и так нет солнца. Потеряшки такие бледные, что будь тут коты, начали бы вас лизать, перепутав со сливками. Питер разве что посмеялся с моих слов. — Я не бог, чтобы влиять на погоду. — Вежливо отвечает он. "…Особенно на ту, которую создала богиня," — хотела дополнить его, но молчу. И без того знаю правду уже о тучах. Ещё в первые дни этих странных туч Нарцисса была обеспокоена их появлением, говоря, что это дурной знак, даже очень. Первый знак пришествия Урсулы — громовые тучи без дождя. Второй — мёртвая рыба, всплывающая брюхом вверх, и когда она будет уже здесь, вся вода почернеет, как от чернил осьминога. Ну… немного не точно. Тучи свидетельствуют о том, что богиня уже здесь, но вода почернеет, когда сюда явится её помощник. Лично на остров Урсула не ступит. Все эти знамения предвещают только то, что Урсула покровительствует охотнику за моим сердцем, и как только вода почернеет — значит, что он уже здесь. Нас всех, конечно же, напугало это известие. Время от времени Урсула может покровительствовать всяким ведьмам и колдунам, а не только охотникам за сердцами, но сомневаюсь, что сюда явилась ведьма ради того, чтобы насобирать яда морса шиповника. Судя по тому, как Нарцисса была взволнована, у этой богини она точно не в фаворитах. Бедолага так испугалась, что теперь к воде не приближается. Я с Питером об этом не говорила, он не дурак — сам может догадаться, но в любом случае я не собираюсь прятаться за его спину. Итан постоянно рядом, если нет — то моя троица. Когда вода почернеет, буду более осторожна, держа кинжал наготове. Если надо будет — сама дам отпор охотнику и этой богине! С меня не станется. — А я помню другие слова. — Лукаво улыбаясь, отвечаю ему, припоминая мой подкат у лагуны каннибалов. Он лишь весело фыркает с моих слов, по-доброму закатывая глаза. Он отошёл чуть дальше, сильнее меня раскатывая. В груди перехватывает дыхание, словно я настоящая голубка, что рассекает облака, ныряя между ними. — Уже познакомилась с новыми потеряшками? — задаёт он вопрос, перед очередным толчком. Потеряшками? Да они настоящие оборванцы! Преступники! Выгнала бы их с пинком под зад! Противные хамы! Большего ничего другого сказать не могу. — Я бы выгнала их к индейцам. — Громко говорю, чтобы Питер услышал. Достаточно меня раскатав, он, оторвав пятки от земли, переместился вперёд, нависая в нескольких метрах над водой, чтобы я могла его видеть. — Тебе стоит вернуться в лагерь и наблюдать за ними. — Даю совет, на что Питер лишь пожимает плечами. — Как по мне, самое то для Нетландии. Находясь вместе с ними, малявки научатся за себя постоять. Не поддерживая его позицию, закатываю глаза, ногами помогая себе раскатываться. У меня нет никаких аргументов, чтобы выпроводить эту троицу из лагеря. Мальчишки должны быть сильными, проворными, а я своими уси-пуси делаю из них только размазню. Ну, не могу я ничего с собой поделать! Исходя из этого, допускаю, что предположение о нашествии таких грубиянов — ошибочно. Отталкиваясь от слов Питера, понимаю: этих ослов он прислал лишь затем, чтобы малявки не расслаблялись. Раньше моя троица занималась задирством, но теперь, когда они не так уж цепляются к новичкам, Пэн нашёл им замену. В который раз над Нетландией раздался гром, но Питер даже не обратил на это никакого внимания, продолжая левитировать в воздухе. Я не видела его с нашей последней игры, когда надеялась обхитрить самого Питера Пэна и быть в воздухе, пока он искал бы меня на земле. Тогда я сразу заметила, как ко мне летит Питер, и по дурости попыталась удрать. Вот только я была настолько медленной, что он буквально летел рядом со мной, шутя, как отчаянно я хочу подарить ему несуществующий у меня ром. Мы оба молчим — и это не из-за возникшей неловкости. Нет, её даже рядом нет. Нам не нужны лишние слова, чтобы проводить время вместе. Нам и так хорошо. Самообманываю себя — быть может, мои чувства взаимны? Но тут же одергиваю себя: не строй воздушных замков. Мне не стоит забываться: он — Питер Пэн. Пусть и сказочный персонаж, но далеко не добродетель, готовый отказаться от своей цели ради какой-то девчонки. Ещё когда я была в своём мире, часто встречала в интернете такую фразу: «Герой пожертвует тобой ради мира, а злодей пожертвует миром ради тебя». Отчасти верно. Вот только забывается одно очень большое и жирное НО: если понадобится — злодей пожертвует и тобой, ради своей цели. Как несложно догадаться, я скорее отношу Питера к злодею, что пожертвует мной ради своего вечного правления на острове. Жаль, что, трезво понимая, кто он такой, я всё ещё не могу унять гормоны в своей голове. Чёртов пубертатный период! В один момент мне в голову пришла шаловливая идея. Просто безумнейшая! Я перестаю ногами раскачиваться, из-за чего мои качели из лиан притормаживают. Достаю из корсета пузырёк с пыльцой, отсыпав себе немного в руку. Пэн с интересом наблюдает, так и желая узнать, что уже могло взбрести в мою извращённую головушку. Спрашивать он не торопится — ведь хочет сохранить для себя сюрприз. Пряча пузырёк обратно под корсет, переворачиваю ладонь над своей головой. От контакта с пыльцой моё тело тут же засияло зелёным светом, позволяя мне полететь к Питеру. Загадочно улыбаясь и не прерывая с ним зрительный контакт, осторожно беру его за ладони. Чувствуя подвох, он настороженно хмурит брови, но не торопится отстраняться — лишь выжидает, с интересом желая узнать, что же я сделаю дальше. — Ты мне веришь? — тихо интересуюсь, стараясь не смотреть на воду. Это моя самая большая авантюра по отношению к Пэну и ма-а-аленькая месть! У нас с ним столько было моментов, чтобы поцеловаться… Он видел моё желание в глазах, но вместо хотя бы поцелуйчика в щёчку — он всегда портил весь момент, костяшками пальцев стукая мне по лбу! В этот раз он так просто не отделается! Всё приходится брать в свои хрупкие женские руки. — Обычно этот вопрос задаю я, — всё так же хмуря брови, он отвёл голову, пытаясь своими заинтересованными глазами понять, что я уже себе напридумывала. — Но именно в данный момент…. верю тебе, — он сделал задумчивое выражение лица, подняв глаза к небу. Я лишь расплываюсь в весёлой улыбке, наблюдая за тем, как он корчит рожицу главного мыслителя. — Примерно на полграмма. Да! Не более. Обольстительно улыбаясь, осторожно провожу ноготками по его руке — от локтя к предплечью, затем к шее, и, наконец, завожу руку ему за затылок. Он напрягся, но не предпринимает ничего, лишь с интересом наблюдает за моими действиями. Пользуясь эффектом неожиданности, хватаю его лицо второй рукой и впиваюсь ему в губы, всем телом наваливаясь на него — и вместе с ним устремляюсь к воде. Питер выпучивает глаза, ещё не до конца понимая, что происходит, и, отводя голову, с испугом смотрит на стремительно приближающуюся поверхность. Он пытается отстраниться, но тщетно. Я прижимаюсь к нему как можно крепче, сковывая его в своих объятиях и не оставляя ни единого шанса высвободиться. Холодная вода моментально окатывает нас, остужая весь мой пыл. Я едва успеваю вдохнуть и задержать дыхание, всё так же тесно прижимаясь к Питеру — как к спасательному кругу. Щурюсь, боясь, что мутная вода может попасть в глаза. Множество пузырьков воздуха закружились вокруг нас, словно мы — две застывшие статуи. Мы медленно принимаем вертикальное положение. Пэн одной рукой подхватывает меня за талию, в то время как я вцепилась в него мёртвой хваткой. Помогая себе, он начинает поднимать нас к поверхности. Только почувствовав, как холодный воздух впивается в каждый миллиметр моего лица, я наконец отпускаю его, довольная своей маленькой местью. Помогая себе ногами, убираю мокрые пряди с лица и жадно хватаю ртом кислород. Протирая глаза, довольно лыблюсь — любуюсь всё ещё опешившим Питером. Он явно не понимает, что только что произошло. А главное — за что я с ним так. А ничего такого. Всего лишь маленькая месть! Он постоянно портит романтические моменты, а я вот испортила идиллию, что была между нами пару минут назад. — И что это только что было? — хмуро спрашивает он, явно не обрадовавшись моему «сюрпризу». Я замечаю, что мои руки всё ещё сияют зелёным светом. Превосходно! Моя пыльца не смылась. Проверяя, всё ли работает, расслабляю руки — и понимаю, что с её помощью мне даже не нужно пытаться держаться на плаву. Отлично. А теперь нужно срочно выбираться из воды, пока волшебство не исчезло! — Это тебе за то, что всё время бьёшь меня по лбу, портя такие классные моменты! — выпаливаю я и тут же взмываю в небо. — Догоняй, старик! — выкрикиваю, улетая прочь, желая поиграть с ним. Да, мне нравится играть с ним в догонялки. Особенно когда он меня ловит. Холодный воздух болезненно впивается в кожу, но я стараюсь игнорировать этот дискомфорт и лететь дальше — как можно дальше. Осторожно лавируя между деревьями, даже не оглядываюсь назад, петляя в воздухе. Внезапно немного теряю равновесие, охнув, замечаю, как под порывами ветра пыльца вместе с каплями воды начинает покидать моё тело. Чёрт-чёрт-чёрт! Так я долго не протяну. Срочно нужна ещё пыльца! Напрягаю живот, стараясь держать ноги ровно, чтобы не замедляться. Облетая высокие деревья, в панике ищу хоть одну ветку, на которой можно спрятаться от Питера. Но вокруг — только лианы, похожие на змей. Сияние становится всё слабее — значит, пыльцы почти не осталось. Запишу себе на будущее: после купания — никаких полётов! Дрожу от холода, обнимаю себя руками за плечи и набираю высоту, надеясь ещё успеть воспользоваться пыльцой. Разочарование накрывает с головой. Не удалось толком полетать… Но сильнее всего гложет то, что Питер даже не попытался сыграть со мной. Я ведь не так уж быстро летаю. Захотел бы — давно бы догнал. Выбираю глазами достаточно толстую ветку и направляюсь к ней. И почему-то уже не так весело от моей маленькой мести этому засранцу. — Ах! — почти долетев до ветки, вдруг ощущаю, как лиана обвивается вокруг моего туловища, словно удав. Я не верю происходящему. Паника с гулом бьётся в голове. На меня действительно напали лианы? И только когда другие начинают ползти ко мне, смыкаясь в подобие шара, я понимаю, что пора звать на помощь. — Питер! — кричу изо всех сил, оглядываясь, пытаясь разглядеть спасителя. Но сзади уже сплетена часть моей темницы. Пыльца погасла. Стоило лиане отпустить меня — я сразу же начала падать вниз, внутрь шара из лиан. Я снова зову Питера, в панике мечусь глазами, ища его вокруг. Но его нет. И снова — я забыла кинжал в лагере, угодив в ловушку! Какая же я глупая! Пора бы уже делать работу над ошибками. Хватаюсь за лианы, пытаясь их разорвать. Тяну — бесполезно. Они словно окаменели. Вновь зову Питера. Где же он?.. — Птичка снова попалась в ловушку? — раздаётся его ехидный голос. Я насупилась, зло сведя брови. Это он меня поймал! Нечестно! В наших правилах всегда было: никаких фокусов. А он — обманул! Он подлетает ближе, и лианы начинают раздвигаться, впуская его. Я обиженно складываю руки на груди и отхожу. — Ты играешь не по правилам. Забыл? Нельзя использовать эти фокусы! Он подходит ближе, не отводя от меня своих светло-карих глаз. Обманщик! Самый настоящий обманщик! — Я и не соглашался на игру, — вскидывает бровь, как будто всё это только в моей голове, и он вообще не при чём. И, что бесит больше всего — он прав. От раздражения я лишь вздёргиваю подбородок и отворачиваюсь, не желая на него смотреть. — Может, лучше расскажешь, что это было у реки? — подойдя ближе, он осторожно берёт меня за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. Он молчит, строго глядя, ожидая ответа. А я… тоже молчу. Не знаю, как ему объяснить свою обиду. Да, я веду себя как глупая девчонка, которой не отвечают взаимностью. И он, скорее всего, посмеётся надо мной. Но что мне ещё остаётся? Надо же как-то мстить!   Несмотря на то, что я затягиваю с ответом, он продолжает смотреть на меня, как хищная птица на голубку. — Ты постоянно бьёшь меня по лбу. Это всего лишь небольшая месть, — встречаю его прямым, упрямым взглядом, не разрывая наш зрительный контакт. Краем губ он ухмыляется, словно в моих глазах разглядел истинную причину моих мотивов. В полёте холодный воздух хоть и сковывал моё тело, но разогретая кровь помогала согреться. Я сжимаю кулачки, пытаясь противостоять ледяному воздуху, что повеял в сопровождении раската грома. — Мало того, что извращенка, так ещё и лгунья, — говорит он это без капли насмешки, скорее добродушно, с шуткой. Но я воспринимаю его слова в штыки, по-своему, отворачиваясь. — Иди к чёрту! — прошипев это, отдёргиваю лицо и отворачиваюсь от него, желая отойти подальше от этого засранца. — Я больше не буду… Резко смолкаю. Он, схватив меня за шею своей лапой, резко разворачивает к себе, позволяя мне захлебнуться в нашем поцелуе. Опешив, натягиваюсь как струна, не веря в происходящее. Он целует нежно, но в то же время по-хозяйски. Его рука всё ещё держит меня за шею, не сдавливая. Расслабляюсь, даже не пытаясь бороться, отвечаю ему, растворяясь в тёплых эмоциях, которые с головой накрывают меня. Тяжело дыша, я отстраняюсь первой. Речь пропала — не верю, что это он поцеловал меня первым. Во все глаза пялюсь на «партнёра». Это точно мой Питер? Или они все такие — перевёртыши? Блаженно улыбаясь, он, любуясь моим ошеломлённым выражением лица, отпускает, проводя рукой по моим волосам. — Птичка, я не дурак и всё вижу. И не смотри на меня так — без твоего сердца я уже не двенадцатилетний мальчишка, — его грудь вздымается от сбившегося дыхания. Так же, как и я, он пытается прийти в себя. Ответить я не могу — язык будто к нёбу прилип. — Сейчас слишком поздно. Возвращайся в лагерь, — не спрашивает, а скорее приказывает. Он зачерпывает воздух ладонью — и я тут же высыхаю, как русалочка. Проводя тыльной стороной ладони по волосам, а затем и по щеке, он, улыбнувшись своим мыслям, обнимает меня, прежде чем, оторвав пятки, оставляет одну. Не совсем ещё осознавая, что произошло, я кручу в голове только одну мысль: «Он меня правда поцеловал?» Я… я… я буквально выпала из реальности, не веря во всё это. Кажется, будто я в каком-то сне. В полном одиночестве, в попытке понять, что только что случилось, я только через десять минут прихожу в себя. Всё ещё прокручивая момент нашего поцелуя, я отыскиваю у лагеря куст, где был спрятан мой плащ. Всё никак не в силах поверить, что это правда произошло. Возвращаясь в лагерь, я покрепче укутываюсь в плащ и ложусь под деревом. Да, Питер и правда меня поцеловал. Это не мираж! Ворочаясь на земле, я краснею, словно впервые влюбившаяся первоклассница. Постоянно ворочаюсь на месте, будучи перевозбуждённой от эмоций. Луи и Айван как будто ментально почувствовали меня — как два лунатика устроились рядом. Сколько бы я ночью ни засыпала одна, эти две букашки постоянно приходят ко мне, прижимаются теснее, чтобы согреться. Два дурачка — ходят без рубах, вот и тянутся ко мне в поисках тепла. Могли бы прижаться к кому-нибудь из других потеряшек, но, думаю, я им симпатизирую больше всех — от меня, по крайней мере, не воняет, как от остальных. Когда под боком два мальца — особо не поворочаешься. Пришлось обходиться лишь фантазиями, пока постепенно не провалилась в сон. Моё утро началось далеко не с кофе, а с возмущённого Остина, на руку которому во сне наступил тупой Алекс. Всё могло уладиться за пару минут, но за друга впрягся Фил — довели дело до драки. Тяжело вздыхая, я, еле как выпутавшись из объятий орлят, поднялась на ноги и направилась к выходу из лагеря. Каждый день воровать у Крохи его лечебные травы — верх наглости, особенно с учётом того, как часто стали происходить драки. Ещё немного — и великан пошлёт меня к маковому полю насладиться его ароматами. И без того почти все его травки уже разворовали. Ещё не до конца проснувшись, я поплелась к лагуне русалок. Нарцисса временно перебралась к Крохе, а Мэрелайн так и не вернулась. Присев на колени у воды, сложив ладони лодочкой, принялась умываться. Тучи всё никак не планируют расступаться, продолжая погружать тёплые джунгли в свои заморозки. Конечно, я преувеличиваю, но с приходом туч по острову чаще гуляют холодные ветра, чем прежняя вечная жара. Прохладная вода моментально прогоняет остатки дремоты. Мне бы ещё зубную пасту с полотенцем — была бы не песня, а настоящий концерт! Но, конечно же, я много мечтаю. Протёрев глаза, я замечаю в воде отражение высокой фигуры — кто-то смотрит на меня оттуда.   — Урсула! — сразу сообразила я. Сделав глубокий вдох, я, пятками упираясь в землю, начала отползать от воды, пока не наткнулась на что-то. Точнее — на кого-то. В тот же миг покрылась холодным потом. В который раз пожалела, что не прихватила с собой кинжал. Крепче сжав кулаки, готовая к атаке, я обернулась. Не знаю, ругаться или радоваться, но… я застыла, уставившись на приветливо улыбающегося Дерека. Чёрт его подери! — В который раз ты уже смотришь на меня такими большими от страха глазами? Снова испугался, что я волк? — Он протянул руку, будто желая помочь. Сердце, отбивая сумасшедший ритм, всё никак не хотело успокаиваться — оно ещё не поняло, что это вовсе не сообщник Урсулы, а просто Дерек. Приняв его ладонь, я закивала, поднимаясь на ноги с его помощью. — Много слышал про утопленников, а ты ещё так стоял… В общем, ты понял, — пробормотала я себе под нос, плотнее закутываясь в плащ. Под пристальным взглядом Дерека мне становилось не по себе, и я опустила глаза. — Кхм-кхм, ты чего-то хотел? — стараясь звучать уверенно, подняла на него взгляд, тут же снова опуская. Вряд ли я смогу сразиться с ним. — Увидел, как ты покидаешь лагерь, только глаза открыл — подумал, может, помощь нужна, — он всё ещё держал мою руку, не думая отпускать. В последнее время Дерек стал слишком часто находиться рядом. Стоит Итану сказать: "Дрова наколоть", как он тут как тут! Или поручат мне воды натаскать — он выхватывает ведра из моих рук и идет впереди. Я не понимаю его намерений, и это настораживает. — Я пошёл за шалфеем. Увидел, что парни снова дерутся — решил, что им понадобится чем раны лечить. Я попыталась тактично высвободить руку, но он всё никак её не отпускал. — Ты молодец, что смог поладить с нами. Но не забывай, ты в Нетландии. Такие добрые души, как ты, здесь долго не задерживаются. Если это будет выгодно, мальчишки предадут тебя ради победы в игре, — расценивая мои слова как угрозу, я резко выдернула руку. Сделала несколько неосторожных шагов назад и едва не упала в воду. Замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Дерек даже не шелохнулся. — Ты ведь знаешь, что здесь обитают русалки, но всё равно пришёл сюда умываться, — подняв глаза к камням в воде, он принялся что-то искать. — Утопленников, значит, боишься, а русалок — нет? — с ехидной ухмылкой снова посмотрел на меня. Чёрт. Очередной прокол с моей стороны. Но я не виновата! Откуда мне было знать, что он пошёл за мной следом? — Ни разу не видела здесь русалок, — тут же отрезала первое, что пришло в голову. Он тихо посмеивался, явно зная, что я вру. — Вспомнил, что кое-что забыл в лагере, — быстро пробормотала я и, пряча лицо, обошла его, поспешив прочь из его компании. Он увязался следом, явно считая, что разговор не окончен. — Ты слишком чистоплотен и вежлив, как для мальчишки, — будто рассуждая вслух, поделился наблюдением. Я никак не отреагировала. Он всегда, оставшись со мной наедине, делится своими мыслями о том, чем я отличаюсь от остальных потеряшек. — И заботлив, — добавил он, завершив мысль. — Значит, я неправильный мальчишка, — устало вздохнув, парировала я. — Не забудь доложить об этом Питеру. Может, найдут на моё место кого-нибудь более "матёрого". Без злобы, просто констатация. Он снова усмехнулся — всерьёз мои слова он не воспринимает. — Ты, как всегда, всё преувеличиваешь, — весело откликнулся он. Так всегда начинается наш с ним диалог: он рассуждает вслух о том, как я отличаюсь от других, я напоминаю ему донести свои догадки Питеру — и на этом разговор обычно заканчивается. — У меня есть идея: после шалфея позовём мальчишек — и пойдём кататься на Иве? Я нахмурилась, впервые услышав это слово в таком контексте. Повторила про себя. — На Иве? — не веря ушам, переспросила. — Это ведь те большие деревья с лианами и листьями? Он кивнул. Растительность Нетландии очень своеобразна, но я решила уточнить — вдруг неправильно поняла. Я ещё ни разу не видела здесь Ив, но ведь это не значит, что их нет, правда? Не удивлюсь, если на каком-нибудь забытом клочке земли здесь растёт даже лаванда!   Меня больше всего интересует, как он собрался кататься на этом дереве. — На них кататься так же классно, как и на лианах, но ты это ещё сам увидишь! Ты главное — не сердись на меня! — как всегда, он хлопнул меня по спине, ненавязчиво приобняв за плечи. — То, что ты, как для потеряшки, мямля — не страшно. Главное, что ты такой же пропащий, как и мы. Не совсем понимаю, к чему он сказал последнюю фразу. Получается, он пытался сказать, что не важно, кто я, главное — что такая же потеряшка? Странный он. Зайдя вместе со мной в лагерь, я сразу же увидела, как Алекс задирает младших. — Помоги им! — взмолилась, толкнув его в сторону шатена, что поднимает руку с палкой, больше похожей на почти выпиленный меч. Малыши прыгают вокруг него, крича ругательства, а он, в свою очередь, гогочет над ними, кого-то может и толкнуть, или ударить, чтобы отлипли. Не совсем понимая, зачем ему это делать, он вопросительно покосился на меня, не привыкнув влезать во все эти разборки. Я снова кивнула в сторону Алекса, на что парень, пусть и без особого желания, но направился в сторону небольших разборок. Я тем временем быстро шмыгнула в домик на дереве, забирая свой серебряный кинжал. После драки с моей троицей его лицо избито синяками, на его серой одежде из реального мира и вовсе осталась свежая кровь. Своей троицы не вижу, а вот Джона и Фила, к своему несчастью, да — стоят себе рядом и только дразнят, мол, какие малявки — слабаки. Они стоят ко мне спиной, из-за чего нанесённого им вреда от моих красавцев не могу оценить. Довольно забавно получается, что впервые я этот кинжал "случайно", с помощью Пэна, отыскала у великана, спасаясь, а теперь он полноправно мой. Эх, в Нетландии сумочки не предусмотрены, из-за чего приходится всё прятать под корсет. Достав пузырёк с пыльцой на донышке, заменила его на другой, наполненный. Быстренько, под корсетом спрятав кинжал с пыльцой, поторопилась спуститься. Да, неудобно, но выбирать не приходится. Если я буду, как парнишки, прятать кинжал в сапог остриём вниз — быстро потеряю своё оружие, если, конечно, не проколю ступню. Не до конца спустившись по лестнице, прыгнула на твёрдую землю, слегка подняв пыль. Оглядевшись, заметила, что на меня смотрит Руфио своими изумрудными глазами с голубым отливом. Довольно давно заметила у него столь необычный цвет радужки, но, конечно же, ничего лично не говорила. Не придавая никакого значения тому, что меня засекли, последовала к выходу из лагеря. Руфио никому не скажет, что видел меня — он немногословен и тем более не болтлив. Иногда кажется, что Руфио и Адама — немые. Разборки с вмешательством Дерека закончились быстро, Алекс куда-то удрал, а малявки, пусть и обозлённые, но продолжают строгать из палки меч ножом, который выпросили у Итана. Дерека, к слову, не вижу — может, решил занять чем-то Алекса и умотал вместе с ним кататься на Иве. Впрочем, меня это не касается. Стоило только подумать, как Дерек словно из-под земли пророс. В который раз охая от его неожиданного появления, хватаюсь за сердце, отскочив от него. — Неужели снова испугал? — смеясь с меня, интересуется он. Дурак! — Ты слишком пугливый. Конечно, слишком мямля, слишком заботливая, слишком худая — вообще я одно большое «слишком»! — Тебя послушать, так я одно большое "спишком", — закатывая глаза, фыркаю. Лучше бы достала кинжал и разок его ранила, чтобы больше так резко не появлялся! — Идём уже. Хватая его за рубашку, потащила за собой из лагеря. Он не сопротивляется, лишь покорно следует за мной, как барашек на привязи, даже не возмущается. Только сделав несколько шагов от лагеря, понимаю, что моё действие Дерек может расценить как излишнюю грубость. Вот сейчас идёт себе покорно, а как только выйдем за пределы лагеря — как ударит! Буду потом, как Джон, с подвязкой у челюсти ходить. Меня настолько испугали собственные мысли, что Дерекможет сейчас же зарядить мне по челюсти, что не осмеливаюсь его отпустить — рука словно сама держит его. Осторожно обернувшись, кошусь на него — всё так же дурновато улыбается, покорно следуя за мной. — Насколько понимаю, тебе не очень нравятся новенькие? — Он осторожно положил свою тёплую ладонь на мою холодную ладошку. Внутри всё сжалось. Он мне сейчас вывернет руку, да?.. Мысли мои не подтвердились — он всего лишь убрал мою руку от себя, поравнявшись со мной. Сразу же спрятала руку под плащ, чтобы не вывернул. — Ты очень проницателен, — быстро ему отвечаю, пытаясь сосредоточиться на дороге. Шалфей растёт на другой стороне острова — ходила несколько раз за ним вместе с Крохой. Главное, чтобы я не перепутала дорогу, иначе плутать буду с Дереком до самого вечера. — А ещё я очень умный, — гордо заявляет он, выпрямившись. — Тебе они не нравятся из-за того, что ты не можешь за себя постоять? Вы, новенькие, не можете защищаться, поэтому и держитесь подальше от таких, как Фил, зная, что против них вы бессильны. Фыркаю с его слов. Ни черта я их не боюсь. Почему вариант, что они просто противные личности, никто не рассматривает? Вот видишь со стороны, как противно себя ведёт человек, и думаешь: какое же он унылое дерьмо. Я бы даже сказала, что Фил, Джон и Алекс — слабы, ибо других причин обижать младших не вижу. Никто из старших потеряшек даже и не пытался обидеть новеньких — моя троица не в счёт! Они не настолько говнюки, как эти. Эти издеваются над младшими, потому что знают — те им ничего в ответ сделать не смогут. А к старшим не лезут, потому что, посмотрев на их шрамы, подсознательно понимают: если эти смогли пережить столько ран, свернуть тебе шею им не составит труда. — Если понадобится — сам им зубы выбью! — уверенно отвечаю ему. — Не было нужды распускать руки. — Видел, они и тебя задирали, но за тебя вступались. Он, похоже, не верит, что я и сама могу кому угодно набить рожу. Прямо по дороге замечаю дерево. Отлично. — Тебе не кажется, что ты слишком часто за мной наблюдаешь? Всегда рядом, всё видишь, первым бежишь помогать… Не находишь это подозрительным? — На мой вопрос он лишь пожимает плечами. — Может, ты и вовсе из тех мальчиков, которым нравятся мальчики? Скажу сразу: если только попробуешь меня поцеловать — утоплю с сиренами! Он кривится от моих предостережений, чем, собственно, и веселит меня. В современном мире парни уже более-менее привыкли к яою, но точно не здесь! — Какой же ты извращенец! — по-прежнему кривясь, будто лимон съел, говорит он. — Как только в твою голову такое могло прийти?! Думаю, если бы где-то рядом был водоём, он обязательно потащил бы меня туда — "помыть язык от таких гадостей". Я только смеюсь с его гримас. Что ж… сейчас я его прижму к дереву, он попытается сопротивляться — и я ему докажу, что рядом со мной эти трое — просто блохи. Полагаясь на эффект неожиданности, наваливаюсь всем телом и прижимаю его к стволу дерева, одной рукой фиксируя, а другой в ту же секунду вытаскиваю кинжал из-за корсета и прикладываю к его горлу. Он совсем не сопротивляется, позволяя себя прижать. Привстаю на носочки, чтобы поравняться с ним. Он безмятежно закидывает голову — как будто сам даёт мне пространство, чтобы случайно его не ранить. Не понимаю, почему не защищается! Всё идёт не по плану, и я с удивлением пялюсь в его спокойные карие глаза. Его даже не удивил мой поступок! Он даже не потянулся к мечу! — Почему не обороняешься?! — зло шикнула я, будто отругала. — Тебе уже могли горло перерезать! Он по-прежнему лыбится, будто дразнит. Идиот! У него что, девять жизней в запасе? В Нетландии всегда нужно быть настороже и готовым ко всему! А этот истукан даже не попытался! — Я знаю, что ты не причинишь мне вреда, — уверенно говорит он. Спускаюсь с носочков, продолжая зло сверлить его взглядом. — Я же говорил: ты слишком добр для этого острова. Не знал, что ты носишь с собой кинжал — похвально. Пыхтя на этого дурака, внезапно осознаю: он впервые видит моё лицо. Теперь он может с лёгкостью догадаться, что я — девчонка! Но лицо Дерека даже не вытягивается от удивления. Он спокойно разглядывает его, разве что проявляя лёгкое любопытство. Я всегда прятала лицо от него, а теперь сама буквально выдала себя, оказавшись так близко. Крепче сжимаю рукоять кинжала, сильнее прижимая его к горлу. От дискомфорта Дерек только поморщился и закинул голову выше, прижавшись к стволу. Он до сих пор не говорит ничего о моём лице — например, что оно "слишком девчачье для мальчишки". — Разве ты ничего не хочешь сказать о моём лице? — не в силах больше терзаться, спрашиваю в упор. — Довольно милое, а что? — тут же отвечает он, окончательно вводя меня в ступор. Чуть что — сразу меня с девчонкой сравнивал, а тут вдруг "довольно милое"! Разве так описывают лицо мальчишки?! — А что? — повторяет он и, осторожно положив ладонь поверх моей, отводит руку с кинжалом и приближается... слишком близко. Настолько, что наши носы почти соприкасаются. Зашипев от его странных (!) действий, словно облитая водой кошка, я отскакиваю назад! — Дурак! Так и знала, что ты по мальчикам! — крикнула я, одновременно испытывая смущение и стыд, и поспешно направилась дальше по дороге. Натягиваю капюшон поглубже, чтобы он не видел мою реакцию. Какой же дурак! — Ещё раз так пошутишь — язык отрежу! — кричит он мне в спину. Я расплываюсь в хитрой улыбке, решая подразнить его. Быстренько прячу кинжал обратно. — Тогда догони, или я всем об этом расскажу! — крикнув, срываюсь в бег. Под гневное: — Мааалкольн! — пытаюсь ускользнуть, перепрыгивая через препятствия. Слышу, как он бежит за мной. Когда за тобой несётся разъярённый Дерек, жаждущий отрезать тебе язык — ты очень быстро добегаешь до пункта назначения. Здесь уже нужно быть внимательнее, ведь шалфей выглядит как обычная трава, и главное — не перепутать. Вот только это всё ерунда по сравнению с тем, что мне срочно нужно найти, где спрятаться от злющего Дерека! Вот как-то, пока бежала, хохоча, не подумала, как действовать, когда добежим до пункта назначения. Из-за своих мыслей я, растерявшись, замедлилась, тем самым дав фору Дереку. Он схватил меня за шею, как крольчонка, потянув наверх. Закряхтев, поднялась на носочки. — Ну что, отрезать язык? — Он заставил меня повернуться к себе. Дерек, имея маленькую отдышку после нашего мини-марафона, самодовольно улыбается, довольствуясь, что всё-таки смог меня поймать. — А ты прыткий, — подмечает он. — Ещё и сильный! — Рявкнув это, с размаху кулаком ударяю его по скуле. Не ожидая от меня такой выходки, он отвёл голову в сторону удара, отпустив меня. Он отступил от меня на пару шагов, согнулся, схватившись рукой за скулу. Сжимаю кулаки, готовясь к тому, что он может в ответ ударить. Дерек замирает, чем напрягает меня. Секунда — и он неожиданно начинает хохотать, заливаясь смехом. Не понимая, что творится с этим парнем, открыв руки и расслабив ладони, пялюсь на него с открытым ртом. — Ахаха, что ж, оправдал, — не переставая смеяться, он выровнялся, сплюнул слюну с красным оттенком. Судя по тому, что зуб он следом не выплюнул, он во время моего удара успел прикусить язык или щёку. Не понимая его веселья, продолжаю пялиться на него. — До Маркуса тебе далеко, но для тех новеньких — в самый раз. Он размял челюсть, не обращая внимания на то, что я сейчас выгляжу как несмышленыш. — Даже в ответ не даришь? — с подозрением интересуюсь у него. Он разве что расплывается в улыбке, хмыкая с меня. — Сделаем вид, что ты защищал свой язык от меня. Ну что? Здесь шалфей? — Сложив руки в боки, он стал оглядываться вокруг на поляну с разными диковинными цветами, которые, как может показаться, растут в бурьянах. А это ничего не бурьян! Это тоже полезные по-своему растения. По именам их, конечно же, не назову — это уже прерогатива Антона. Именно он сказал мне, что это всё не бурьян. Совсем не понимая Дерека, нахожусь в лёгком ступоре, наблюдаю, как он подходит к этим растениям, что растут в тени у деревьев. Может, когда я его к дереву прижалась, он сильно головой ударился? В таком случае, исходя из логики, его мозг должен был встать на место, как только я ударила его в челюсть. Но Дерек… Его диагноз словно усугубился. Если бы он меня не подозвал, возмущаясь и упрекая, что я пришла за шалфеем, а без дела стою, так бы и продолжала стоять, как вкопанная.   Едва отличив шалфей от другой зелени, показала Дереку, что нам нужно. Без лишних слов он принялся помогать, рассказывая, что да как тут в Нетландии. Собирая шалфей, всё время косилась на него, так и не понимая, с каких пор Дерек записался в добрячки. Собрав по небольшому пучку женьшеня, мы вернулись в лагерь. Моей троицы нет, что позволяет предположить, что они либо покинули лагерь, либо сейчас у Итана отсиживаются. Анти-троица моих парней с синяками на рожах сидят себе в сторонке и болтают о чём-то своём. Время от времени махают руками, что позволяет мне предположить: они обсуждают, как бы ещё наставить синяков моим парням. На их лицах отёки, и вообще они словно большими пчёлами покусаны. Будет ли уместно добавить, что мои парни и есть пчёлы? Пусть так и будет. Пройдя к Итану на кухню, сразу же нашла своих пчёлок. Все как один сидят у печки с куском мяса у щёк. Лица у них совершенно недовольные, но побитые меньше, чем у местных антагонистов. У Остина всего-то подбита губа, а на месте, где он держит мясо, — след от зубов. Ха, анти-троица не только жалки, ещё и дерутся как девчонки! Джеффри и вовсе имеет едва заметный синячок бледно-коричневого цвета. А вот Кэлудосталось куда больше: у него под глазом бордовая полоса. Видать, кто-то цапнул его своими коготками — хорошо, что глаз не выкололи. Левая ладонь блондина перемотана листьями с чем-то похожим на мясо. — А вы тем разве не сказали, что Итан зализывает раны? — поинтересовался Дерек, как только мы подошли к пацанам. Под «тем» он имел в виду новеньких. Они вымученно подняли на него глаза, словно спрашивая: «Ты издеваешься?» Итан, собственно, на другом конце кухни расчленял мясо кабана, не обращая на нас никакого внимания. И без того понятно, что новеньким никто не рассказал, что Итан у нас тут в роли медсестрички. Те трое пусть и сидели, ухмыляясь своим диалогам, но не заметить, как их мучает боль, было невозможно. — А мы вам насобирали тут женьшеня, — подняв руку, показала им небольшой пучок, который напоминает щавель. — Сейчас выдавим все соки, и вы будете у нас как новенькие! Приободрительно улыбаюсь, в надежде, что это хоть как-то приободрит парней. Вот только этим угрюмым засранцам и вовсе плевать. Обидел их кое-кто — вот и дуются теперь. Или, быть может, они расстроились, что мало врезали банде Фила? Как никак, в этом деле я их понимаю. Услышав позади шаги, мы с Дереком обернулись, заприметив, как всегда, угрюмого Итана. Разве сегодня флешмоб на угрюмость? Руки кудряшки по локоть в крови, даже одежду умудрился испачкать. — Какой же ты, Дерек, молодец, — подходя к нам, подметил кудряшка сарказмом. — Жаль, что сколько я у тебя ни прошу, ты всё никак не можешь мне плюща достать, а за Малкольна чуть всю работу не выполняешь. — подмечает здоровяк. Дерек на его укор разве что по-чесирски расплывается в улыбке, не придавая этому значения. — Оттого и не могу, что Малкольну помогаю, — даже и не думая чувствовать вину, сразу отвечает Дерек. — Что мне самому по острову шастать? Так хоть собеседник есть. — Хлопая меня по плечу, он оставил ладонь на нём, покоится. Итан разве что кривит губами. Совершенно не веря в добрые намерения этого потеряшки, он нахмурился и поднял брови домиком. — Ну чо вы там? — это он уже обращается к троице, смотря нам с Дереком за спины. — Я на вас мясо переводить не буду.   — Рука ещё болит, — озвучил свою жалобу Кэл. Остин и Джеффри молчали, лишь убрали от лиц куски мяса, ощупывая свои синяки. — Нечего было в кипяток лезть! — ворчит Итан. — Не для тебя я тащил её с источников! Тысячелистник или зверобой пойдёшь соберёшь — и будет тебе счастье. Утром и вечером мазать ожог, и заживет всё как у собаки, понял? О-о-о, видимо, он заходил в самую глубь источников, где вода всегда как кипяток. А я стою у источников в начале — там вода может быть очень горячей только под самый вечер. Кэл кивнул в ответ кудряшке. — Женьшенем можно пока помазать? — интересуюсь у Итана. Он лишь зло хмурится, сдерживаюсь, чтобы чего покруче не ответить. Он злится не из-за того, что пришлось на эту троицу потратить мясо — нет, обычное волнение. Уверена, когда Кэл обжёгся, Итан ему куда более ласковых слов сказал. За всё время на острове он видел столько смертей потеряшек, некоторых своими руками хоронил, что теперь не может спокойно реагировать на травмы мальчишек. Тихо хихикнула, пошутив у себя в голове, что только самые смелые потеряшки идут к Итану за лечением. Выбирая между разъярённым Итаном и адской болью, мальчишки, скорее всего, выберут второй вариант. — Голову ему заодно помажь! — в ответ бурчит здоровяк, сложив руки в боки. — А ещё лучше расскажи, чтобы не совал руки куда попало! Не понял он, видите ли, что это кипяток! — продолжая ворчать себе под нос, снова пошёл разделывать бедное животное, чтобы хоть на нём весь пар выпустить. — Сифилитик! Забирай их поскорее, ибо ещё немного — и сам им вмажу за тупёж! — кричит мне Итан, снова хватая свой окровавленный топор. Хмыкаю. Слабые же у Итана нервы, оказывается. — Ты серьёзно не увидел кипяток? — едва сдерживая смех, спрашиваю блондина. — Я руку обжёг о костёр, — словно стыдясь, бурчит он. — У него обычная холодная вода, вот и сунул в воду с кипятком. Дерек рассмеялся над этой фантастической историей, а я лишь ладонью прикрываю нижнюю часть лица, пытаясь не рассмеяться. Остин и Джеффри откинули куски мяса на землю и поднялись на ноги. Видать, их недовольные физиономии не из-за драки с новенькими, а потому что и им перепало от Итана — немного оказались не в том месте и не в то время. — Ну и что он нам сказал искать? — интересуется рыжулька. Джеффри протянул руку блондину, помогая подняться. — Вам нужно искать жёлтые маленькие цветы, как нарциссы — это зверобой, а тысячелистник — такие маленькие ромашки, что растут на одном стебле, — объясняет он, замечая, как троица смотрит на меня удивлённо, подняв брови. Н-да, не тем людям объясняю, что такое зверобой и тысячелистник. Едва ли грустно не вздыхаю, понимая, что им нет смысла что-либо растолковывать. — Что-то жёлтое я видел недалеко от ивы! — заявляет Дерек. — Идёмте с нами, покатаемся заодно. Неожиданно прозвучали раскаты грома, заставляя нас троих вздрогнуть. В последнее время гром слышно всё чаще и чаще. Боюсь, это предвестник того, что ещё немного — и рыба всплывёт к брюху верхом. — Сифилитик! — сразу зарычал кудряшка, едва гром утих. — Они ещё здесь?! — Нет! — сразу же кричу в ответ, оборачиваясь. — Они уже ушли, это их проекция! Я тоже уже убегаю! Пихая парней к выходу, чтобы Итан случайно не решил пометать в них топоры. Сомневаюсь, что он их бы прикончил, но… Выпихав эту четвёрку подальше с глаз долой от Итана, прихватила у него ступу и кокос, чтобы выжать из женьшеня максимум соков. К нам сразу подлетели орлята, хвастаясь своим оружием из дерева. У них получились деревянные мечи, и, конечно же, они сразу пристали к Дереку, чтобы тот научил их обращаться с ними.   — Предлагаю этих новеньких загнать в ловушку, как кабанов, и пусть там просидят три дня, — сразу же выдвинул своё предложение Кэл, вместе с ребятами садясь рядом со мной на землю. Эти трое могут так поступить — сомнений нет. В Нетландии их никто не остановит от такой мести, а если эта троица новичков пропадёт, никто и ухом не поведёт. В Нетландии всё гораздо проще — кто-то долго не появляется в лагере, значит, мёртв. Никто спасательные операции устраивать не будет, только если они случайно не наткнутся на бездыханное тело своего друга. Жутко от этого. — Лучше задобрите Итана, — пресекаю их «страшные» планы по мести. Сосредоточенно мну женьшень, видя, как он испускает свой сок. — Убейте животное, подарите ему мясо, а с кожи сделайте ему… штаны? Обувь? Сами решите. Будет от вас ему жестом благодарности. — Это глупо! — сразу возразил рыжулька. — Он что, девчонка, чтобы мы его задабривали? Хмыкаю над его предположением. В доказательство того, что он отказывается в этом участвовать, он скрестил руки на груди и отвернулся от меня. Ведёт себя как ребёнок. — Думаю, Малкольн прав, — выдал Джеффри. — Итанникогда на него не ругается, потому что он постоянно ему помогает. Я активно закивала, подтверждая его слова. — И что нам теперь, дров наколоть? — фыркая, интересуется Остин. — Если Кэл хоть попытается, Итан ка-а-ак влепит ему петуха! За то, что руку не бережёт. — И вы всё равно приходите к варианту, что лучше всего отправиться на охоту, — как бы невзначай говорю им. — Итан, конечно, будет ворчать на вас, но будет польщён. Люди любят, когда о них заботятся или делают неожиданные приятности. — Получается, сегодня идём на охоту? — интересуется Джеффри, вопросительно смотря на товарищей, желая наконец получить ответ. — Те штуки, что назвал Итан, собирать когда пойдем? — Можем пойти сейчас ловушки расставить, а потом пойти за этими штуками, — призадумавшись, отвечает Кэл. Словно ожидая услышать одобрение от друзей, Кэлоглядывается на них. — Сначала ожог женьшенем попробуй помазать. Откладывая ступу, достала из кокоса похожие на тряпки, вялые листья женьшеня и отшвырнула их на землю. Не уверена, что женьшень в его случае поможет, но, как говорится: «чем чёрт не шутит!» Может, ему и правда это поможет. Я особо не доктор, но если во время моего предложения помазать руку Кэла этой травой Итан не назвал меня тупицей — значит, можно. Кэл себе не сильно обрадовался лечению. Разматав руку, он щурился от боли, стиснув зубы, пытаясь совладать с ней. А то, как ему наносили мазь, — это вообще отдельная история: чуть ли не волком выл, как только с его ожогом было хоть малейшее соприкосновение с соком женьшеня. Нам троим было больно на него смотреть. Ожог, к слову, не критический — волдырей нет, всего лишь красно-фиолетовая рука, но складывается впечатление, что кожа у него поверхностно съехала вниз. Во второй раз он бинтовать руку не собирался, видать, в первый раз его именно Итан заставил это сделать. С кудряшкой собственно особо и не поспоришь — заломает тебя и, игнорируя твои крики о боли, перемотает руку. Как только эта троица обмазала свои синяки после драки женьшенем, сразу покинула лагерь. С помощью Дерека насобирали больше, чем даже планировали. Отлично, останется ещё на несколько дней. — Подался в травники? — подняв голову, заприметила лукаво улыбающегося Феликса. На его плече по-прежнему находится Вейлор, с интересом рассматривая меня. Только сейчас заметила, что этот малыш за месяц подрос. Раньше был меньше моей ладошки, а теперь наоборот — стал больше её. Ещё пара месяцев — и будет настоящим вороном. — Чего на этот раз забыл в лагере? Быстро теряя к нему какой-либо интерес, возвращаюсь к женьшеню, складывая все листья в длинный пучок. Феликс присаживается рядом со мной, а я всё не могу сообразить — надо ставить эти лечебные травы в воду или нет? Думаю, нужно будет поинтересоваться у Итана. Сама даже не подумаю брать воду у него без разрешения! А то стану сестрой близняшкой Кэла. Птенец спрыгнул с плеча Феликса и, расправив крылья, взлетел наверх, покидая нас. Ничего себе — видимо, вчера или когда освоил технику полётов, но скорее всего просто не хотел этого демонстрировать. — Вижу на горизонте обиженную женщину, — игнорируя мою занятость, продолжает он, поглядывая на Дерека, который обучает малышей драться на деревянных мечах. Не скажу, что их поделки похожи на настоящие мечи — какие-то они кривые, а внизу просто приделаны большие деревяшки, обозначающие рукоять. — Неужели так расстроенная, что отвергаешь мои чувства? Он специально меня подтрунивает, зная, как я на это реагирую. Но я, поджав губы, молчу, хотя кровь постепенно наливается от гнева. Ну не дурак ли шутить о таком? Насупившись, я лишь поднимаю глаза на этого засранца, желая хорошенько врезать. — Да! Ночами плачу, не просыхая, — подыгрываю и интересуюсь, — это всё, что тебя интересует? Он лишь тихо посмеивается надо мной. Раздражает. — Чего же тогда не прыгаешь ко мне в объятья? — игнорируя мой недружелюбный настрой, весело интересуется он. — Потому что ты неблагодарная свинья! — сразу выпаливаю, поднимая на него злой взгляд. Посмотрев на меня, он разве что вопросительно выгибает бровь, будто спрашивая: «Ты правда думаешь, что сможешь меня так убить?» — Отвали, у меня и без того есть чем заняться, — выпаливаю это, сжав в одной руке женьшень, а во вторую схватив кокосовую половинку со ступой, поднимаюсь на ноги. Противный мальчишка! Я о нём беспокоюсь, значит скучаю, а он единственное, что мне ответил — «какая ты противная». Да пошёл он к чёрту! Дурак! Не давая мне и шагу сделать, этот засранец сделал мне подсечку, подбирая мои ступни сзади. Не успев как-либо отреагировать, я полетела назад, выронила из рук все листья женьшеня и кокосовую половинку. Капюшон едва не слетел с моей головы, если бы этот упырь, вовремя подскочив, одной рукой не схватил меня за туловище и не прижал к себе, а второй придерживал капюшон, прижимая мою голову к себе. — Тихо-тихо, — шепчет мне, чтобы и не думала кричать, а сам лишь опускается обратно на землю. Садится, а я, получается, прижатая к нему нахожусь… В полу сидячем положении? Вообщем, мне это не нравится! Дернулась, желая высвободиться, но он лишь сильнее сжал меня, дурак! — Что ты обижаешься на всё как девчонка? — Лукаво улыбаясь, интересуется он. Смотря на него сверху, я дернулась, желая в этот раз зарядить ему кулаком по морде. Тщетно — крепко держит. — Я и есть девчонка, идиот! — рычу ему. — Отпусти меня, пока никто не заметил. — Точно не девчонка, покажешь? — издевается он. Лучше бы я так разбиралась в травах, как в глупых намёках этого засранца! Снова дернулась, пытаясь ударить его, но он лишь сильнее сжал меня. — Если не отпустишь, расскажу всё Пэну, — угрожаю, ни капельки не шутя. Феликс разве что закатывает глаза, разочарованно фыркая. — Какая же ты ябеда, даже не пошутить! — Стоило ему, опустив меня, поднять руки, как в знак того, что он сдаётся, я сразу же, придерживая капюшон, выровнялась и отошла от блондина подальше. Я и встать не успела, как этот придурок схватил меня сзади за шею и притянул обратно к себе. — Ну чего ты дуешься? Всего-то один раз был без настроения! Скрестив руки на груди, сижу рядом с ним, дуясь. Слегка ежусь из-за того, что этот паршивец держит меня по-прежнему за шею. Он всего-то разок был без настроения, а его разок!.. Над головой словно лампочка загорелась, преподнося мне очередную идею. — Тогда можно будет тебя разочек ударить? — поправляя капюшон, чтобы не мешал, смотрю на него с хитрой улыбкой на устах. Определённо удивившись моей дерзости, его брови поползли вверх. Я-то думала, вот сейчас согласится, а он в итоге ка-а-ак дал мне подзатыльник! Я, быть может, и вовсе сейчас вдвое сложилась бы, если бы он не удерживал меня за шею. — Ты давай мне тут не наглей, — строго указывает он. — Я тебя, конечно, люблю, но не до такой степени, понял? Ещё больше насупилась от его слов. Это было бы справедливо! Имею в виду, если бы я его ударила в отместку за то, что он был со мной… не вежливым, так скажем. — Получается, это ты в меня влюбился, а не я в тебя! — с локтя пихнула его в ребра. Он глухо выдохнул, ослабляя хватку. Пользуясь моментом, подскочила на ноги и двинулась к Дереку с малявками. — Эй! — подбегая к ним, я тяжело дышу, привлекая их внимание. Плевать на разбросанный там женьшень и ступу, главное — сейчас держаться поближе к потеряшкам, тогда Феликс мне ничего не сделает. Возможно. — Ну, когда пойдём кататься на иве? Там и продолжим ваши тренировки. Стараюсь им непринуждённо улыбаться, чтобы не было никаких сомнений в моих словах. Не совсем понимая моего рвения к иве, Дерек, хмуря брови, поднял глаза выше моей головы. — Да, когда идём? — услышав позади голос лиса, улыбаться стало тяжелее. Он положил мне на плечо свою тяжёлую ладонь, крепче сжимаю хрупкое плечико. Чёрт. Внутри всё сжалось, словно мороз по коже прошёлся. Он ведь меня там, с той ивы, и сбросит! — Малкольн был очень убедителен, предлагая к вам присоединиться. Дерек, не совсем понимая, что происходит, смотрит на побледневшую меня, переводя взгляд с карих глаз на блондина. Орлята, собственно, и вовсе ничего не понимают — только радуются предложению сходить покататься на иву. — Нет, я тебя не приглашал, — сразу цежу сквозь зубы. — И вообще… Этот наглец шлепком приложил ладонь к моим губам, заставляя замолчать. Лишь тяжело вздыхая, медленно выдыхаю через ноздри. — Приглашал. Просто забыл, — обманчиво и по-доброму улыбаясь, отвечает он. — Ну так что? В путь? — Да! — оживлённо в унисон прокричали малявки. В это же мгновение прогремел гром, из-за чего они, испугавшись, оба выронили из рук свои деревянные мечи и прижались к ногам Дерека, крепко обнимая его. — Не бойтесь, это всего лишь гром, — осторожно пряча меч обратно в чехол, он стал гладить парней по макушкам, чтобы успокоить. — Мы вас ему не отдадим, — добавляет эти слова, зная, почему они боятся грома. Им рассказывали истории о том, что гром забирает плохих детей, вот они и боятся покинуть Нетландию таким странным способом. — Мы всё ему надерём, но вас не отдадим. Видя, как Дерек контактирует с ними, проникаюсь к нему уважением. Не каждый старший будет цацкаться с малышами, обычно это зависит именно от их настроения. Словно желая получить подтверждение своих слов, поворачиваюсь к блондину, который лишь закатывает глаза от этих соплей. Вот уж кто при любом настроении не будет заботиться о младших. Убираю его ладонь от своего лица. — Если только попробуешь хоть толкнуть — кастрирую, — тихо предсказываю ему будущее, на что он лишь ухмыляется, считая это пустой грозой. — Звучит как вызов, — также шепчет он мне в ответ. К Иве я прихватила свой рюкзак, где находится альбом вместе с карандашами. Мини-отрядом отправились в джунгли. Путь, собственно, нам предстоит неблизкий, потому как Иву просто в джунглях нигде не найти. Шли прямиком на другой конец острова, играя в «Я вижу». Я с Феликсом шла в самом конце, из-за чего этот засранец бывало делал мне подсечки, но вовремя ловил за шиворот — не давая упасть. Конечно же, я сразу вспыхивала как спичка, желая ему отомстить, но он обнимал меня, прижимая к себе, приподнимал над землёй. Он меня так сильно стиснул, таща за собой, что чуть все ребра мне не переломал! Он делал это специально, когда никто не видел, веселясь с моей искажённой от злости физиономией. Вейлор, собственно, будучи в сговоре со своим хозяином, лишь отвлекал Дерека с орлятами, якобы хватаясь, как научился летать. Ива, собственно, находилась на холме, с которого открывается вид на пустой океан. Конечно же, сначала не сообразила, что имел в виду Дерек насчёт кататься на дереве. Оказывается, нужно брать вместе ветви и, отойдя подальше, с разгону потом поднять к себе ноги. Это почти то же самое, как и на лианах. Два пучка ветвей лианы мы, пусть и не сразу, связали, сделав качели. Если не обращать внимания на то, что Феликс постоянно надо мной подшучивал или бывало вовсе я ещё не сделала достаточный разгон, а он меня толкал(!), — день выдался классным. Феликс не только со мной своими шалостями промышлял, но и с Дереком. Мы его едва не поколотили! (Шутливо, конечно же.) Я измоталась быстрее остальных, из-за чего, присев под Ивой, достала свой альбом, желая запечатлеть данный день. Ко мне сразу в помощники заделался и птенец, с любопытством посматривая, что такого я рисую. К нам также пришла моя троица, присоединяясь к веселью. Правда, Кэлу было не так весело, ведь с его ожогом ему только на качелях и можно. Ну Кэл, конечно, как всегда — пропускает всё веселье. То от алкоголя засыпает, то теперь с ожогами. Не парень, а беда какая-то! Подшутили, конечно, над ним, что он как девчонка на качелях катается, но, собирая пучок из гибких веток ивы, мы внизу приделали деревяшку, чтобы Кэл мог, делая разгон, запрыгивать на этот пучок и также с нами кататься, используя только одну руку. Насобирали зверобой и только потом вернулись в лагерь. К несчастью, Феликсу снова пришлось нас покинуть по очень «секретному» делу, но как только я увидела в лагере Питера, и вовсе позабыла об этом засранеце, желая поскорее Пэнупоказать рисунки и рассказать, как мы провели день.   ₊˚✧‧₊˚✩   Сидя на камне перед Питером и Феликсом, за ладошками прячу свою широкую улыбку, хихикая над ними. Эти двое, хмуря брови, держат руки скрещенными на груди, не в силах угадать, что я загадала. С тех пор как эти двое стали чаще бывать в лагере, Фил со своей троицей больше не так сильно создают проблемы. Наслушались, какой Питер — фригидный засранец, вот и стараются лишний раз ему на глаза не попадаться. На самом деле Пэну плевать на личные разборки между мальчишками, для него главное — дисциплина: каждый его приказ должен быть исполнен. Этот вечер ничем не отличается от других — каждый из потеряшек занимается своими делами. Малявки разрабатывают свои тактики по играм в войнушки между собой. Старшие играют в «найти даму», а моя троица, уже подарив Итану мясо кабана, делают из его кожи ботинки. Точнее, пытаются, ведь они занимаются этим не первый день. Как я и предполагала, Итан, конечно же, на них поворчал, но мясо принял, определенно став мягче к парням (но они об этом ещё не знают). Время от времени кудряшка вместе со мной, наблюдая за тем, как эта троица пытается покорить ремесло башмачников, шутит, будучи явно польщённой их стараниями. Мне строго-настрого дали указание не подсказывать этим троим, что он к ним смягчился, а я, собственно, кто такая, чтобы перечить человеку, который меня кормит? Наготовив нам, как всегда, невероятный ужин, сегодня он в который раз уходит в гости к Крохе и Нарциссе. Питер в лагере, значит, меня есть на кого оставить — беспокоиться не о чем. Конечно, не нравится, что он относится ко мне как к ребёнку неразумному, но спорить с ним не решаюсь — а то скажет ещё: «Раз уж такая взрослая, сама себе и готовь!» Б-р-р-р, аж мурашки по коже пробежали, как только представила. Про Руфио и Адама нет никакого смысла говорить — как всегда, сидят себе в сторонке, секретничают, особенно пристально присматривая за бандой Фила. Вот и правильно! Это они сейчас, затихнув, бросают палочки в выкопанную ямку, словно в стакан, а потом что-то учудят! — Ты снова Иисуса загадала? — кривя губы, недовольно интересуется Питер. — Это что ещё за перец? — Феликс, хмуря брови, посмотрел на товарища, желая тоже предаться нашей религии. Питер разве что махнул ему рукой, словно говоря, чтобы забыл. — Идиот один праведный. В благодарность за его доброту люди потом распяли его на кресте, — даже не смотря в сторону товарища, вкратце пояснил, не отрывая от меня взора. — Что ты лыбишься? Может, уже скажешь, что загадала? — раздражённо рявкнул Питер. Продолжая хихикать над недоумевающей физиономией Феликса и скорчившегося от раздражения Питера, я заметила, как к нам летит Вейлор, расправив руки, словно для объятий. Позволила малышу припасть к себе, осторожно ладошками обнимая его. Феликс фыркнул с этой нежной картины, тихо буркнув: «Предатель». — Разве уже сдаётесь? — специально издеваясь над ними, невинно интересуюсь. Опуская ладони на колени, осторожно глажу нашего общего друга. Подушечкой пальца особенно чешу его под подбородком — он это очень любит. — Нет! — ощетинившись, сразу заявил Питер. Феликс не так категоричен в настрое на победу, разве что ухмыляется. — Этот упрямый индюк не сдаётся, а вот я уже поднимаю белый флажок. Кривляя у себя в голове товарища, Пэн разве что закатывает глаза. — Ответ: феи, — широко улыбаясь, отвечаю им. Заметив, как их физиономии скривились, только пуще стала с них хохотать.   — Серьёзно? Феи? — с некой брезгливостью переспросил Пэн. — Ты нарушила правила, мы договаривались загадывать только то, что видели на острове! — сурово заявил он, больше всего ненавидя, когда правила нарушены. Феликс словно так и не понимал, что произошло, швыряя свой взгляд с меня на Пэна. Хаха, он похож на несмышленыша. — Ничего не нарушила, — с важным видом заявляю, не в силах перестать улыбаться с этих двоих. — Тринадцать лет назад я видела здесь фею. — А теперь ты стала одной из них, — обольстительно улыбаясь, отпускает мне комплимент Феликс, подмигивая. Лишь весело фыркаю, а Питер разве что в бок пихнул его за такое. Пряча свой тихий хохот за ладонью, больше всего меня веселит именно реакция Питера. — На вопрос «живое это существо или нет» ты отвечала «неизвестно», — продолжает занудствовать Питер, придираясь к моим ответам. — Прошло тринадцать лет! Возможно, я единственная, кто видел эту фею, может, она и вовсе уже мертва! Никто ведь не знает, — стараясь состроить ангельское личико, как ни в чём не бывало пожимаю плечами, наслаждаясь тем, как у Пэна едва не идёт пар из ушей. Не будь он сейчас таким сдержанным, уверена, потянулся бы руками к моей шее, чтобы придушить. Хахаха, я слишком плохой человек, потому что в моей голове сразу же зародилась шутка про удушения во время секса. Кажется, Пэн это и вовсе смог увидеть в моих глазах, удивлённо приподняв брови. — О, а вот и Дерек, — сказал он, смотря через плечо. — Нам пора. — Поворачиваясь снова к нам, пару раз хлопнул себя по бедру. Вейлор сразу затрепыхался, вырываясь из моих объятий и перемещаясь на плечо своего хозяина. — Был рад с вами провести вечер, до встречи. Прикладывая два пальца к виску, он нам салютнул и направился к выходу. Тоже, посмотрев на Дерека, с остальными потеряшками с интересом смотрю, как шатен с какой-то деревянной клеткой встал возле костра, чтобы его было всем видно. Заметила там белый живой комочек, сразу сообразив, что это кролик. Сегодня тоже будет охота! Стоило только об этом подумать, как Дерек сразу же стал посвящать пропащих в подробности, рассказывая, что в этот раз охота не будет такой простой, как раньше. В этот раз в джунглях их будут поджидать множество опасностей. Признаться честно, меня это заинтересовало, тоже захотелось поучаствовать в этой охоте. Я ведь толком и не играла, а тут всего-то побегать по острову за кролем и перепрыгивать препятствия. Что может быть такого опасного в Нетландии? Разве что сами потеряшки. Хочу проверить собственные способности — если выдержу эту игру, то и Урсула мне будет не страшна! Одно дело — утверждать, что я смогу хоть как-то противостоять этой старой кляче, а с другой стороны — столкнуться с ней в реальной жизни. Кинжал, как всегда, при мне. Поднимаясь на ноги, двинулась в сторону Дерека, вокруг которого уже начали собираться потеряшки, желающие участвовать. В прошлый раз охота была спонтанной, а в этот раз потеряшкиусовершенствовали “локацию”. — Куда это ты? — подцепил мою руку, интересуясь Питер и останавливая. — В охоте участвовать хочу, — сразу же отвечаю. — Или это запрещено? По его глазам вижу, что он против, но молчит. Считает меня беззащитной, чем собственно раздражает. Разве он забыл, как я не побоялась на пиратский корабль взобраться ради Малкольна? Или как на бобовый стебель полезла? Может, я и не такая сильная, как Кроха или Итан, но о себе позаботиться смогу! — Уверена в своих силах? — осторожно интересуется он, желая прикрыть своё беспокойство за меня. Из-за этих появившихся гостей на острове у меня появилось через чур много нянечек. — На острове выстроены препятствия для охотников, — пытается меня предостеречь. Но я решительно настроена — ничто на свете меня не отговорит от участия. — Да, — уверенно ему отвечаю. — Помогать не стану, — предупреждает он, надеясь, что это заставит меня передумать. Лишь по-доброму хмыкаю с него. — Я на тебя и не рассчитываю. — Похлопав его по плечу, направилась к небольшой толпе потеряшек. Нас всего шесть человек (если не считать Дерека) — Филипп со своими друзьями, Маркус и Теренз. — Ничего себе, даже наш крысеныш Малкольн решил присоединиться, — насмешливо смотря на меня со своими дружками, подал голос Алекс. — Случайно не перепутал дорогу на кухню? Филип стал хохотать со мной вместе с друзьями, поддерживая товарища. Джон тоже что-то пытался надо мной посмеяться, но с его-то перевязанной челюстью это больше было похоже на попытку дикобраза посмеяться. — Судя по всему, он не понял, что это охота с настоящими препятствиями. Потом не плачь, что в яму угодил, — не остается в стороне Фил. Игнорирую их, не желая тратить на них своё драгоценное время. Старшим, конечно же, плевать на все эти издевки — ведь они не нанимались для нас охранниками, им и без того есть чем заняться.   Дерек открывает клетку, выпуская кроля. Бедное животное, чуть ли не заставляющее нас пыль глотать за ним. Само собой, рынули вслед. Я побежала за Терензом и Маркусом, но догоняющие меня сзади Фил с ребятами стали меня толкать, обгоняя. От бессильной ярости разве что пыхчу, побежав за ними вдогонку. Каждый побежал в разные стороны на развилке дороги. Я притормозила, рассматривая взявшиеся из ниоткуда дорожки. Получается, местность изменилась, нужно быть осторожнее. Пока я была в своих раздумьях, услышала в кустах шорохи, понимая, что это кроль. Побежала за ним следом, поворачивая налево. Я не вижу, но слышу, как этот кроль пытается отчаянно от меня убежать. На резком развороте, едва не падая, сворачиваю. Опираясь рукой об землю, отталкиваюсь, как от низкого старта, и двинулась вперёд. Ничего и сообразить не успела, увидев впереди себя глубокую яму с расставленными тупыми колами. Убить это не убьёт — покалечит и, возможно, сильно. Едва не упав в эту яму, только и успела, отталкиваясь от края земли, перепрыгнуть её. Сразу же повалилась на колени, упав на землю. Кровь тут же смешалась с адреналином, позволяя только сейчас здраво понять, что я только что чуть не угодила в ловушку. Дрожащими руками, опираясь о землю, поднялась. Сердце застучало как сумасшедшее, понимая, что если вовремя не был совершен прыжок, я бы выслушивала от Питера, что он предупреждал. Подойдя ближе к краю ямы, чувствую, что меня водят за нос. Я по-прежнему слышу шуршание в кустах, но не рвусь за ним. Думаю, это всё иллюзия и зайца никакого нет — приманка. Это шуршание всего лишь приманка, чтобы я сломя голову побежала за ним и могла попасться в яму. Это слуховые галлюцинации, чтобы нас запутать. Думаю, другие участники также, как и я, слышат подобное, думая, что напали на след добычи, когда на самом-то деле добыча — именно они. Кроль уже точно спрятался в какой-то норе под деревом, теперь его не догнать. Про всяк случай достала кинжал, держа его наготове. Я бы воспользовалась пыльцой, но думаю, если столкнусь с кем-то из потеряшек, они неправильно поймут… Точнее, правильно, но тогда я уже не смогу оправдаться и наплести им какие-нибудь другие бредни. Жажда поймать кроля сразу же отходит на второй план, понимая, что сейчас главное — различать, где меня пытаются обмануть. Следуя по дороге, внимательно смотрю в оба, чуть не наткнувшись на змей на дороге. Они темные и в ночном освещении почти незаметные. Честно говоря, меня сразу же охватил ступор при виде этих противных пресмыкающихся. Думала пойти даже назад, но заставила себя остаться. Дороги назад нет, нужно идти вперёд, быстро пробегу, если и попытаются меня схватить, то не пробьют зубами кожу ботинок. Коленки, конечно, затряслись, но сжимая кулаки, стараюсь пересилить себя и пробежаться по этому “минному” полю. — Три, два, уф! Как сумасшедшая двинулась вперёд. Эти противные змеи зашипели, пытаясь меня укусить, кто-то даже успел вцепиться в плащ, успешно. Не знаю, как мне только хватило на это смелости. Знаю, что давно пробежала этих змей, но всё равно махаю плащом, словно он горит. Мне собственно и останавливаться не хотелось — только и делала, что бежала вперёд, пока не выбежала на перекрёсток дорожек. Остановившись по середине дороги, рассматриваю их, думая, куда мне лучше бежать. Наугад лучше ничего не делать, ведь ловушки здесь не просто так. По прямой стороне увидела чьи-то следы, жаль, что не кроличьи. Лучше нам держаться вместе — так будет больше шансов выжить. Надеюсь, мне попадутся именно старшие, а не Фил со своей бандой. Следы вижу только одного человека, что вселяет мне надежду попасть на кого-то из старших. Следуя по дорожке, крепче сжимаю рукоять кинжала, будучи наготове к любым препятствиям. Может, сейчас на меня и вовсе анаконда выпрыгнет из кустов? Громадной змеи не оказалось, но прогремевший гром заставил меня вздрогнуть. — Чёртовы тучи! Натягивая капюшон, словно мне это поможет спрятаться от странных туч, упёрто следую вперёд. Из препятствий на этой дороге могу только отметить куст морс-шиповника. Будь здесь кто-то из малышей, пробежали бы напролом, не боясь поцарапаться — исход известен. Сделав небольшой разгон, перепрыгнула небольшой куст, следуя дальше. — ПОМОГИТЕ! — прокричал кто-то из последних сил. Оторопев, стала прислушиваться, на случай, если мне могло показаться. Снова слуховые галлюцинации? Из размышлений меня выдернул повторяющийся крик о помощи. Нет! Это точно не галлюцинация! Так отчаянно может кричать только попавший в беду человек. Двинулась вперёд, не забывая попутно смотреть себе под ноги. Рукой придерживаю капюшон, чтобы не слетел с головы. Перепрыгивая небольшую яму с двухголовыми змеями, охнув, замираю. Фил, воткнув свой нож в землю, пытается упираться дереву, что, схватив его за ноги, тащит к себе. Раньше я только слышала о неком древе сожалений, но теперь, когда я лично его вижу, не могу ничего поделать. На меня словно заклятье послали — замереть и не двигаться. Неприятный и липкий страх словно сковывает меня, не позволяя даже с места сдвинуться. “У этого древа муки и сожаления — чем их больше, тем меньше осталось жить,” — словно услышала голос Питера в своей голове, когда он рассказывал мне “легенду” о этом древе. Довольно забавно, что тринадцать лет всё было мифом — от великана и вплоть до этого древа. Красивая легенда, как никак. Заметив меня, Фил чуть ли ногтями в землю не впивается, пытаясь ко мне подползти. — МАЛКОЛЬН! — зовёт он меня. Сама боюсь подойти к этому дереву, ведь мне, как никому, есть о чём сожалеть. Страшно до дрожи в коленках, но, смотря на то, как Фил отчаянно пытается вырваться, моё сердце сжимается в десять раз. Каким бы он засранцем ни был, но оставить его просто так нельзя — ему нужно помочь. Нужно срочно сообразить, как действовать, а я зависла, как старый компьютер, не зная, как лучше поступить — рубить кинжалом по лиане или в корень. Корни — слабая часть всех деревьев, но так у меня лишь больше риск самой попасть в ловушку. Я запуталась! Я не знаю! Не знаю! Я запуталась! Едва за голову не хватаюсь, не зная, как правильно поступить.   — МАЛКОЛЬН, ПОМОГИ! — с последних сил кричит он, едва не надрывая горло. Нет времени на рассуждения! Нужно действовать! Срываюсь с места и двигаюсь к нему, с размаху всаживая кинжал в лиану, что опутала ноги новенького. Дереву больно — оно ослабляет хватку лианы. Фил дергает ногами, отползая подальше от этих злых щупалец. Я — настоящий птенец по сравнению с Филом, но всё же, закидывая его руку себе на плечо, помогаю подняться. Он весь в земле, даже ногти почернели. — Давай же! — рычу, пытаясь поднять эту громадную тушу. От испуга он тяжело дышит, глаза широко вытаращены. Понимаю — не каждый сможет пережить нападение дерева на себя. Он ковыляет, видно, лианы сильно сжимали его лодыжки. Как только меня что-то схватило за ступню и потянуло, я закричала, упав на землю. Едва успела воткнуть кинжал в землю, пытаясь противостоять зелёным щупальцам. Свободной ногой пытаюсь бить лиану, надеясь, что это поможет, но и вторая ступня быстро попала в плен. Древо сжимает мои ноги так сильно, словно хочет сплющить их. Капюшон спал на голову, закрывая половину обзора. — ПОМОГИ! — кричу оторопевшему Филу, который лишь отрицательно машет головой, давая понять, что отказывается участвовать в этом. — Я ведь помогал тебе! И ты спаси меня! — он не двигается, только вытаращил на меня глаза. Понимаю, что он не поможет, но всё равно не перестаю питать надежду на его совесть. Дерево сжимает мои ноги сильнее, потягивая на себя. Я пищу, молясь, чтобы кинжал оставался прочно воткнутым в землю. Фил продолжает отрицательно мотать головой, словно в трансе, не в силах и слова произнести. Даже не подумал помочь мне, а, прихрамывая, чуть ли не галопом побежал прочь. — Крыса! — кричу ему вслед, понимая, что сейчас всё зависит только от меня самой. Либо умру, либо выживу. Мне гораздо больше нравится второй вариант. Рубить эти ветви — бессмысленно, они будут прорастать снова. Остаётся только один вариант — корни. Что ж, либо всё, либо ничего! Вырывая кинжал из земли, позволяю щупальцам схватить меня и потянуть на себя. Пока они не ухватились за руки, начинаю раз за разом впиваться остриём кинжала в твёрдые корни. Дерево становится агрессивным, пытаясь схватить меня не только щупальцами, но и словно оглушить ими! Едва увернувшись, раню нападавшую лиану. Оно хватает меня за вторую руку, но я с новой силой наношу удар по корням, вкладывая всю свою ярость на этого Фила. Трусливая крыса! Здесь кричал, как девчонка, о помощи — если бы не я, удобрял бы корни дерева своим синим телом! Даже не попытался помочь! Жалкий крысеныш! Гнев мгновенно заполняет мою кровь. Мне совсем не страшно — буду бороться до последнего! Не проиграю! Назло всем выпутаюсь и расскажу, какой Фил трус! Пусть все это знают! Наношу очередной удар по корням. Если бы дерево могло кричать, оно бы именно это и сделало. Дернув ногами, освобождаю их, замахиваюсь кинжалом по лиане, что держит меня за локоть. Быстро поднимаюсь на ноги, вырываю руку и бегу как можно дальше от этого дерева. Злость отходит на второй план — приходит осознание, что я смогла справиться с настоящим деревом страданий! Уму непостижимо! Не особо следя за дорогой, врезаюсь во что-то и падаю задницей на землю. Поскольку я неосознанно сжимаюсь, капюшон снова спадает на глаза, не позволяя увидеть препятствие. Ещё не оправившись после схватки с деревом, машу кинжалом в воздухе, желая ранить потенциального нападающего. Кинжал выбивают из моей ладони. Я шиплю от боли и вижу, как моё оружие оказывается на земле. Я не сдамся! Сразу же бросаюсь к кинжалу. Меня схватывают за талию и поднимают. — Пусти! — завопила я, пытаясь вырваться. Ногами бью по коленям, а локтями целюсь ориентировочно в торс, чтобы наверняка. — Я тебе живой не дамся! — смело заявляю чудовищу. Ой-ой-ой, в голове сразу же нарисовалась картина, как чудовище сейчас откусит мне голову живьём, от чего я стала ещё яростнее бороться за свою жизнь. — Да вижу я! — рявкнуло чудовище, резко отпуская меня. Я упала на землю, придерживая капюшон рукой, сделала кувырок к кинжалу. Схватив его, тут же выпрямилась, направляя оружие на так называемое «чудовище». Н-да, я, наверное, погорячилась, назвав Дерека чудовищем. Так и замерла с открытым ртом, уставившись на него.   От тяжёлого дыхания моя грудь вздымается. Просто замерла, не понимая, что он здесь делает. — Дерек? — ошарашенно спросила, но своё оружие не тороплюсь опускать. Может, это и вовсе иллюзия — верить нельзя! — Что ты здесь делаешь? Подняв руки, он прижимает ладони к груди, пытаясь таким способом войти ко мне в доверие. Держится со мной на расстоянии, не торопится нападать. — Услышал крики, подумал, помощь нужна, — оправдывается он. А я вот так вот прям и поверила в его слова. Разве что ухмыляюсь, ни капли не веря. Чтобы потеряшки променяли победу? Никогда! Мои догадки верны — это не Дерек. Скорее фантом: тень приняла его оболочку и пытается меня запутать. — Ты думаешь, я поверю в этот вздор? — насмешливо, глядя на тень, выплёвываю ей в лицо. — Чего же тогда ты за кролём не охотишься? С каких это пор пропащими движут благие намерения? Не сводя глаз с фантома, медленно ступаю в сторону. Тень, собственно, тоже постепенно отходит, позволяя мне встать по другую сторону дороги. Мы сейчас похожи на котов, готовящихся к нападению. В воздухе повисло густое напряжение — мне достаточно лишь резкого движения противника, чтобы на него напасть. Дерек, то есть фантом, это понимает и старается лишний раз не провоцировать. — Потому что он уже выбыл из игры!… — словно пытаясь докричаться до меня, говорит он, запинаясь. Вопросительно выгибаю бровь, не веря. — То есть, он уже сделал своё дело. Про это не знают новенькие, но суть игры не поймать кроля, а выжить в поисках добычи. Он всего лишь отвлекающий манёвр… Если хочешь, могу вывести тебя, и для тебя игра закончится. Не сразу рассматриваю предложение фантома, обдумывая ранее сказанные слова. Игра одна, но для каждого она своя. Под «выбыванием из игры» понимается, что животное уже убежало, спряталось. Поймать его возможно, и тот, кому это удастся, получает большую похвалу и уважение от самого Пэна, отсюда и интерес Терезы и Маркуса — утвердиться как лучшим охотникам. Для новичков, как я, игра выглядит как нескончаемая погоня в догонялки. Мы бежим за галлюцинацией, попадая в ловушку. Мы не знаем этот остров, как старшие, из-за чего не сможем выследить животное — будем бегать до рассвета впустую, пока не попадём в ловушку или… Другого варианта и не может быть. Мы шустрое животное не догоняем, у нас нет ни единого шанса. Но это — только если фантом не солгал. — Я и сам могу выйти отсюда. Даю ему понять, что не доверяю. Разве я похожа на глупую? Верить фантому, который может завести меня в новую ловушку? Вот уж нет! Ищите глупую! Понимая, что я ему не доверяю, фантом досадливо кривит губы. Чтобы я видела, он осторожно потянулся к мечу. Едва ли не до побеления костяшек сжимаю кинжал, понимая, что если он оголит оружие, мне не сдобровать. Но он не достаёт меч, лишь оголил кусок железа, хватаясь за него второй ладонью. Не понимая, чего он пытается добиться, хмурю брови. Это он так пытается призвать своих дружков-теней? Оставляя на железе кровь, он разжимает ладонь и протягивает её мне — показывает порезы, из которых течёт кровь. — Эта кровь подтверждает лишь то, что я настоящий, — пытается меня убедить, понимая причину моего недоверия. — Кровь в пустом сосуде не будет течь. Складно лепечет, но меня это не убеждает. Он мог наложить иллюзию на свою ладонь. Осторожными шагами приближаясь, не свожу глаз с него. Робко провожу пальцем вокруг раны, взяв немного крови. Сразу же отхожу, сунув палец в рот. Сразу же чувствую противный металлический привкус, понимая, что это никакая не иллюзия. Это не фантом — это живой человек. — Спрячь руки за спину, — сразу же командую ему. Он тут же исполняет мою «просьбу». Подойдя, приложила ладонь к его левой груди, прислушиваясь. Тук-тук-тук. Это его сердце, значит, не марионетка. Передо мной — Дерек, а не тень. Понимая, что я уже пришла к правильному выводу, он с меня хмыкает. — Похвально, что ты решила сначала проверить факты, — говорит он. — Заткнись, — сразу рычу, пряча кинжал. — Пошли уже в лагерь. — Поворачиваясь к нему спиной, следую обратно по дороге. Признаться честно, разочарована игрой. Думала, за настоящим кролем смогу поохотиться, преодолевая препятствия, а в итоге… попала в какой-то волшебный лабиринт, где главное — выжить. Дрожащими руками после дерева страданий стряхиваю с себя землю.   Из всей этой игры радует только то, что Фил со своими крысенышами пробудет в этом месте до самого рассвета. У-у-у, стоит только вспомнить — меня сразу пробирает озноб от ненависти к нему. – Не хочешь попытать удачу и словить кроля? — пытаясь поддержать разговор, говорит он. Честно, я больше не хочу играть в эту дурацкую игру. Я думала, что буду охотиться на настоящего кроля, а в итоге попала в какое-то кривое зеркало на выживание. Я ведь даже не смогу полагаться на следы — ведь может, они тоже сделаны, чтобы заманить меня в ловушку. В общем, нечестно. Разочарована в этой игре настолько, насколько это только возможно. Не хочется даже ни с кем разговаривать — просто сесть в тихом уголочке и молчать. Я бы, конечно, приняла душ, но сейчас — не лучшее время суток. Даже в лагерь не хочу возвращаться, зная, что Питер обязательно захочет прокомментировать мою игру. Лучше уйду сегодня к Крохе — сдала для всех сюрприз. — Извини, нет желания обсуждать это. Как в лагерь вернёшься, не забудь свою рану обработать. Думаю, он хотел ответить что-то вроде «ты как всегда слишком заботлива», но промолчал. На пути мы больше не встречали препятствий, как дерево страданий. Были мелкие помехи — змеи или ямы с ловушками. Даже посчастливилось чуть в капкан не попасть. Мы всё время шли молча, я думала о своём, а Дерек разве что с нетерпением ждал, когда избавится от меня, чтобы вернуться к поиску кроля. По крайней мере, так думаю я. — Видишь черту? — он указал на едва заметную полосу от одного камня к другому. Я киваю. — Выйдешь за неё — и игра для тебя закончена. Дерек остановился, не желая идти дальше. Меня это ни капли не смутило — я лишь продолжила путь, остановившись перед самой чертой. — А ты так и будешь пытаться найти кроля? — оборачиваюсь к нему, интересуюсь. Он только по-доброму улыбается. Ответ мне не нужен — я и так понимаю, что да. Как и Маркус с Терензом, он хочет доказать, что именно он — великий охотник. Он кивает в ответ на вопрос. — Тогда береги себя. Стоило мне только переступить черту, как Дерек вместе с дорожкой развеялся, словно мираж. Игра для меня закончена. Я очутилась возле входа в лагерь, но иду совершенно в противоположную сторону — к бобовому стеблю, точнее, к месту, где он раньше прорастал. Проходя мимо пустующей лагуны, омыла кинжал и руки заодно. С одеждой, к несчастью, так просто не получится: сегодня придётся побыть в ней, а вот завтра придётся выстирывать. Незаметно для себя быстро добралась до халупки великана. Как я и предполагала, все уже спят, разместившись у тлеющего пепла, где часами ранее был зажжён костёр. Стараясь никого не будить, прилегла рядом с Нарциссой. Не рискую подходить к парням — у Итана реакция, а Кроха и вовсе может с перепугу мне снова ляпас вручить. Нет, спасибо! Мне одного раза было достаточно. Повернувшись спиной к русалочке, согнула руку в локте, подкладывая её под голову вместо подушки. Будучи преисполненной унынием, засыпаю быстро, погружаясь в сладкую тьму. Мне ничего не снилось, казалось, что просто закрыла глаза, долго моргнув. Надеялась открыть глаза утром, но вместо этого я, едва понимая, что происходит, медленно открываю глаза от того, что кто-то настойчиво тормошит меня за плечо, вытаскивая из сна. Не понимая, кто передо мной, приняв вертикальное положение, стараюсь протереть глаза, не обращая внимания на то, что меня всё ещё кто-то тормошит. — Эмма! — только сейчас слышу, как силуэт начинает настойчиво звать меня. Начинаю мычать что-то невразумительное, едва понимая, что происходит. Это Нарцисса передо мной. Она крепко сжимает мои плечи, смотрит на меня перепуганными глазами. — Что? — вяло интересуюсь, пытаясь прогнать морок сна. Только сейчас обращаю внимание на её обеспокоенный вид — волосы мокрые и взъерошенные, руки холодные, а глаза настолько большие от страха, что кажется, вот-вот выпадут из зениц. Сон сразу же, словно рукой сняло. — Эммочка! — едва дрожащим голосом шепчет она. По коже пробежался холодок, не предвещая ничего хорошего. — Мэрелайн вернулась. — Впиваясь пальцами в мои предплечья, она приблизилась ко мне, заглядывая своими сумасшедшими глазами в мои. — Не верь ей, Эмма! Это не Мэрелайн! Это не она! Не верь ей! По коже пробежали мурашки — она меня пугает. Словно сумасшедшая, она продолжает плести этот бред, заставляя волосы встать дыбом.