Питер Пэн | Однажды в сказке

Совершенно не понимаю, что происходит, а она продолжает шептать бред о Мэрелайн. «Она вернулась, но это не она. Не верь ей!» — словно одержимая шепчет, не отрывая от меня своего безумного взгляда. Нарцисса пугает, хочется отскочить и убежать подальше от этой сумасшедшей. Она сильнее сжимает мои плечи, не отпуская. Ещё чуть-чуть — и я закричу! Пытаясь найти защиту, осторожно косусь взглядом Антона и Итана, которые мирно спят, так и не подозревая, какой дикий страх я сейчас испытываю от Нарциссы. — П-почему ты решила, что она не настоящая? — как можно спокойнее интересуюсь, подыгрывая русалочке. Кожа покрывается мурашками, я не знаю, что делать. Сглатываю комок во рту, боясь сделать лишнее движение. Что если она сейчас на меня набросится? Зубами прямо в шею! Может, лучше закричать? А что если Кроха и Итан уже мертвы? Или постараться дать отпор самой? Не знаю! Запуталась! — У русалок нет души, — быстро шепчет она. — Мы можем получить её, если по-настоящему полюбим кого-то, как я полюбила вас. У Мэрелайн было немного светлой души, но сейчас она вся сияет чернотой! Это чья-то чёрная душа! Это не Мэрелайн! Не верь ей! А-а-а-а! — хватаясь за голову, русалочка стискивает зубы и мычит, стараясь не закричать от импульса в голове, чтобы не разбудить парней. Я оторопела, совершенно не зная, что делать. Помочь? Как? Что происходит? Из-за собственной безнадёжности становится тошно. Решив, что лучше разбудить парней, подрываюсь на ноги. — Она зовёт меня... — захныкав, говорит она. Я замираю, едва сдерживая бьющуюся в груди тревогу. — Она хочет видеть тебя... — давясь слезами, она поднимает на меня свои заплаканные фиолетовые глаза, в которых видна только боль и отчаяние. Ее слёзы... Русалки ведь не плачут... Она борется с зовом ненастоящей Мэрелайн, пытаясь ей противостоять. — Уходи, м! — вскрикнув, она вся скукожилась, щурясь от нового импульса в голове, который намного сильнее предыдущего. Сильнее сжимая зубы, она падает на бок, едва не раздирая лицо ногтями. Пытаясь бороться, русалка ногтями хватается за кожу лица, оставляя красные полосы от царапин. Мне страшно, я не знаю, как помочь. Это охотник Урсулы её мучает, да? Он пришёл за мной? Я была готова на всё, что угодно, но только не на это! — Убивай! — шипит Нарцисса, захлёбываясь слезами. — Не предам! Убивай! Навредишь! Обидишь! Нет! Я в растерянности, мне страшно представить, какие муки она сейчас испытывает. Многие, кто пытались, не могли даже слезинки у русалок взять, а тот, кто сейчас в теле Мэрелайн, заставляет русалочку ими давиться. Я понимаю, что она уже говорит не со мной, а с тем, кто в её голове — со своим мучителем. Внутри всё холодеет, как только слышу, что Нарциссе угрожают убить её. — Я приду! — сразу же шепотом выпаливаю, падая на колени рядом с русалкой. — Скажи, что приду, пусть перестанет! — протянув руки, хочу её обнять, прижать к себе, чтобы забрать хотя бы половину той боли, что она испытывает, но боюсь. Тяжело дыша, русалочка щурит глаза, без возможности ответить лишь отрицательно кивает головой. — Обидит! Навредит! Убьёт! Заберёт! — словно в бреду шепчет Нарцисса. — Расскажи обо всём, ПитерМмм! — она снова запищала, мучаясь от боли. Уговаривать её бесполезно — русалки по природе упёртые существа. Умрут — но будут стоять на своём. Подскочив на ноги, даже не заботясь о капюшоне, среди тьмы ночной помчалась к лагуне русалок. Смерти Нарциссы я не желаю, но если сделаю так, как она сказала, то умирать русалочка будет в страшных муках. Идти по дорожке нет времени, поэтому бегу через кусты, царапая ладони об ветки, в момент, как отводю их в стороны, прочищая себе путь. Меня не беспокоит, что могу попасть в капкан или ловушку для зверей — главное успеть. Увидев перед собой лагуну, осторожно выходя из-за кустов, достаю кинжал и медленно двигаюсь к воде. Урсулы, что завладела телом Мэрелайн, не вижу на горизонте. Кровь в венах леденеет, едва не заставляя коленки подкашиваться. Вода не чёрная, как предвещала Нарцисса, из-за чего меня это сбивает с толку. Это Урсула сейчас будет говорить или её протеже? В любом случае это не имеет значения. Достав кинжал из корсета, пересиливая страх и дрожь в коленках, двигаюсь к лагуне. Я ожидала увидеть моих палачей только после того, как рыба всплывёт брюхом вверх — не раньше! Если бы не под угрозой была жизнь Нарциссы, давно бы убежала к Питеру за помощью, но придётся взять всё в свои хрупкие девичьи руки. — Покажись! — приказываю, вглядываясь в гладкую поверхность мутной воды. Только лунный свет освещает лагуну, белой полоской проходя от больших камней до мелких, что дорожкой выстроены к берегу. Именно на дорожке из камней русалочки меня и пытались утопить, начиная наше первое знакомство. У самого берега всплывает силуэт знакомой мне подруги. Поддаваясь страху, я отступаю от неё на несколько шагов назад, крепче сжимая рукоять ножа под плащом. Мне не нужно видеть душу Мэрелайн, чтобы понять подмену. Она дерзко улыбается мне, едва ли не сверкая своими глазами от уверенности в себе. Пользуясь силой русалочки, она мгновенно заставляет огненно-рыжие волосы высохнуть, присаживаясь на край берега. — Наконец-то ты пришла, я-то думала, эта тупица ни на что не способна, — словно мы старые подруги, заворковала лже-Мэрелайн. — Думаю, мне стоит в первую очередь представиться. По-деловому переплетая пальцы, она ими охватывает согнутую часть плавника, словно коленку. Думаю, будь у неё ноги, обязательно закинула бы одну на другую. — Моё имя — Реджина, и, судя по твоим напуганным глазам, мне стоит уточнить одну ма-а-аленькую деталь. — Улыбаясь, словно я глупый зверёк, она выпрямляет указательный и большой пальцы и сгибает их друг к другу, показывая, насколько эта деталь незначительна. — Твоя мама обратилась к нам, чтобы мы спасли тебя с этого острова. Она очень обеспокоена, так что давай не будем тратить ни моё, ни твоё время и просто отправимся в наш лагерь. Она протянула мне ладонь, думая, что я её приму. Видать, от стресса я звонко расхохоталась ей в лицо, едва не сгибаясь пополам. Эта глупая ведьма действительно думает, что я ей поверю? Её манипуляция через мать выглядит слишком жалко. Конечно! Мама всю жизнь имела подружек ведьм, которые позволяли ей медленно умирать на глазах детей, не ударив и пальцем. Реджина сразу поняла, что я её ладонь принимать не собираюсь, и, кривя губами, оттянула руку назад, опираясь на неё. — Действительно пришла меня спасать? — с издёвкой смотрю сверху вниз на ведьму. — Именно поэтому ты украла тело русалочки, а Нарциссу чуть не убила? — Язвительно интересуюсь, желая сказать ей куда больше. Реджина на меня не нападает и даже не думает. Сидит себе мирно, едва ли глазками не стреляет от своего ехидства. — Ах, ну конечно. Главное правило Нетландии — никому не доверять, — делясь сарказмом, она фыркает и закатывает глаза. — Таких паразитов, как русалки, тысячи, не стоит к каждой твари так привязываться. Но мы уходим от темы, Эмма. У Питера везде свои глаза и уши, здесь нельзя надолго оставаться на одном месте. Идём скорее. Я даже не двигаюсь в её сторону. Зло выдыхая через ноздри, показывая, что не ведусь на её уговоры, ведьма потянулась в маленькую сумочку на поясе. Немного покопавшись там, она достала кулачок и швырнула мне мелкое кольцо. Посчитав, что кольцо может быть проклятым, отпрыгнула в сторону, позволяя аксессуару упасть на помятую траву. Недоверчиво косусь взглядом собеседницы, которая кивает на кольцо. Голыми руками ни за что не возьму! Периферийным зрением наблюдая за самозванкой Мэрелайн, опускаюсь на корточки. Остриём кинжала поддеваю кольцо и нанизываю на палец. Выравниваясь в коленях, пытаюсь при лунном свете присмотреться к кольцу. Резкий удар в сердце тут же прилетает, разбивая его на множество кусочков. Едва стою на ногах, чтобы не упасть. Оторопев, пялюсь на тонкое серебряное кольцо, исполненное в форме веток плюща с виноградной лозой. Это кольцо мамы. Я его так давно не видела… Озноб тут же пробирает меня до самых косточек. Мама всегда носила его на серебряной цепочке, никогда не надевала на палец. Однажды она решила подарить его мне, но мне тогда было от силы лет двенадцать, и, как большая модница, я уже хотела носить колечко, чтобы казаться старше. Оно было на меня большим, и я стала его сминать, пытаясь подогнать под размер. Железо ведь тонкое и легко поддавалось, пока в один момент оно не разломилось на две части. Я тогда запаниковала и сразу же выбросила его в корзину для мусора в своей комнате. Мне было страшно, я просто не знала, что делать. Мама доверила мне это кольцо, которое никогда не снимала с себя. Немного поразмышляв, я думала: если расскажу ей правду, она простит меня и не будет злиться. Но нет — она только наругала и забрала свой подарок. Если присмотреться, с внутренней стороны кольца виден след, где ювелир пытался соединить две половинки — давал украшению второй шанс. Нет никаких сомнений: это именно кольцо мамы. Помимо нахлынувших воспоминаний, в голову тут же пришла устрашающая мысль — что эта ведьма уже добралась до мамы с Малкольном. Они в опасности, в беде. В голове зазвенел тревожный колокольчик, а мозг словно кричал через громкоговоритель: «Нужно возвращаться! Они живы? Мне срочно нужны ответы — здесь и сейчас!» Я словно почувствовала удар под дых, пытаясь справиться с накатывающей паникой. Волосы встали дыбом от ужасных мыслей, что роились в голове. — Что ты с ними сделала?.. — робко спрашиваю, сдерживая норовящие вырваться слёзы. Припав взглядом к кольцу, у меня словно земля ушла из-под ног. Стою, замерев, не в силах даже поднять глаза на ведьму. Все мои мысли теперь только о семье и о том, что с ней происходит. — Не выдумывай, твою семью никто не трогал, — словно прочитав мои мысли, фыркает ведьма, обиженно закатывая глаза. — Чего бы тебе Питер ни говорил — не верь ему. Нам твоё сердце не нужно. Мы пришли лишь, чтобы спасти тебя и вернуть домой, как тринадцать лет назад. От этих слов по коже пробежали табуны мурашек. Мысли словно атакуют меня, голова вот-вот лопнет на тысячи осколков. Ее слова о том, что она знает о случившемся тринадцать лет назад, пробудили забытые воспоминания. Я уронила кинжал и, падая на колени, схватилась за голову, пытаясь справиться с роем мыслей, что пытались разорвать мою бедную голову изнутри. Обидевшись тогда на Феликса, я ушла в лес и наткнулась на взрослых. Тогда с нами в плену оказался Дерек, и нам удалось сбежать. Но ведьма проворно настигла меня с Дереком. Черноволосая и вечно недовольная, как Питер... Как её звали? Реджина, кажется? Неважно. Они хотели поговорить, не навредили, но только потому, что не знали о моём сердце. Вместе с ней тогда было ещё трое людей — лица их теперь словно стерты мокрой губкой по стеклу фоторамки, разводы воды скрыли их от меня. — Убирайся! Оставь русалок в покое! — рычу ей, пытаясь удержать воспоминания. Я не могу понять… Мама, Малкольн, русалочки… Воспоминаний слишком много, и я не справляюсь. Чувствую, словно схожу с ума. — Тринадцать лет назад, когда мы вернули тебя домой, Анника согласилась на зелье, чтобы защитить тебя! — пытается донести ведьма. — Именно поэтому она и заболела! Это её расплата за магию! Или тебе не показалось странным, что именно здоровая женщина получила такой сложный диагноз?! Она пытается докричаться до меня, видя, как сильно меня мучают воспоминания. Я закрываю уши ладонями и лишь отрицательно качаю головой. Нет, я не верю, что мама могла так поступить. Нет! — Она должна была приехать к нам в Сторибрук до твоего восемнадцатилетия, но не успела! Она хотела спасти тебя и ждёт! Без тебя она не находит себе места! Я рвано и глубоко дышу, пытаясь справиться с паникой. Мне страшно, я ничего не понимаю. Голова кружится, лёгкая пелена темноты застилает глаза. Ведьма продолжает манипулировать, уговаривая меня идти с ней — времени совсем мало, нас могут быстро найти. Голова раскалывается пополам от переизбытка информации. Я почти соглашаюсь, но нет! Нельзя! Она врет! Ведьма проклятая! Не в силах больше противиться, с рыком хватаю кинжал и резко двигаюсь к ней. Ведьма не успевает ничего предпринять, как я хватаю её за волосы и прикладываю остриё кинжала к горлу. Она шипит от боли, на рефлексе руками тянусь к голове и запрокидываю её назад. Чувствуя, как в глазах темнеет, пытаюсь побороть накатывающую усталость, что внезапно накрыла меня. — Оставь Мэрелайн! — рычу, едва удерживая ведьму в своих руках. Она отчаянно трепыхается, пытаясь вырваться, но я вцепилась мёртвой хваткой. Из-за её сопротивления вижу, как с шеи начинает стекать кровь. Она что-то кричит голосом Мэрелайн, но я, словно оглушённая, ничего не слышу. — Оставь её! — продолжаю кричать. Почти теряю сознание, темнота постепенно накрывает меня. Держусь из последних сил, не слышу больше ни своих криков, ни её голосов. Главная цель — не поддаться этой тьме, что своими щупальцами укутывает меня, желая утащить в бездну.   Ведьма резко раскинула руки в стороны, отталкивая меня от себя. Выронив кинжал, меня словно невидимая волна отшвырнула от русалки. Упав на траву, я попыталась подняться. Понимая, что тело не подчиняется, единственное, что я могу — это затуманенными глазами смотреть, как ведьма, выгнувшись в спине, задрала голову и выпустила нечто, похожее на дым. Тело русалки замертво рухнуло на траву. Хочу подбежать, помочь, проверить, как она... Она ведь жива, правда? Тогда почему не шевелится? Почему? Чтобы получить ответы на свои вопросы, мне нужно встать, но я только проваливаюсь в темноту. Все страхи, волнения и лишние мысли ушли на второй план. Это всё сейчас неважно, не обязательно. Важно лишь то, что я словно лежу спиной на воде и плыву в небытие. Туда, где нет тревог, где всё хорошо. С радостью осталась бы в этой темноте навсегда. Убегая от своей семьи, я всё равно продолжаю мучить себя воспоминаниями о них. Они ведь не случайные прохожие, чтобы я могла их так просто вычеркнуть из жизни. Всё равно люблю их и, конечно же, беспокоюсь, не желая, чтобы из-за меня у них были проблемы. Как бы сильно я ни хотела остаться в темноте, но почувствовав, как кто-то осторожно тормошит меня за плечо, открываю глаза. Передо мной размытый силуэт, и первая мысль — что это Мэрелайн. Потянувшись кулаками к глазам, протерев их, замечаю, что это не русалочка, а Питер. Подорвавшись на локти, я сразу посмотрела ему за спину и увидела Мэрелайн без сознания. Чёрт! В долю секунды я вскочила на ноги и побежала к ней, падая на колени. Приложив ухо к её груди, пытаюсь услышать сердцебиение. Его нет — абсолютная тишина. Его нет! Сердца нет! Меня пробивает холодный озноб от растерянности и незнания, как помочь. Но, услышав её тихое дыхание, я вновь обретаю веру — ещё не всё потеряно. Выравниваясь в спине, смотрю на бледное личико русалочки и судорожно пытаюсь придумать, как помочь ей. Это какое-то проклятье? Снова? Или заклятие? Нужно срочно понять, что можно сделать в этой ситуации! Если бы здесь была библиотека со всеми этими проклятьями и прочей чепухой, я была бы уже на полпути, жаждя узнать, как помочь Мэрелайн. А Нарцисса? Как насчёт неё? С ней всё в порядке? Что с ней могло произойти? — Может, хочешь объяснить, что произошло? — Напоминая о себе, Питер присаживается рядом на корточки. Взяв мой кинжал за остриё, лежащее рядом с русалочкой, он протягивает его мне. Пристально смотрит, словно пытаясь прочесть все мои мысли. — Или у вас тут такая сонная вечеринка? — Издевается. Растерявшись от вопроса, я не осмеливаюсь поднять на него глаза, забираю своё оружие и краем глаза смотрю на шею русалочки, где видна красная полоса. Стоит ли мне рассказывать обо всём Питеру? Про ведьму — точно, но не про то, что она сказала. «Твоя мама обратилась к нам, чтобы спасти тебя» — эти слова звучат у меня в голове, словно запись на диктофоне. Мне нужно разобраться самой. «Не верь Пэну», — также говорила ведьма. Вдруг маме и Малкольну грозит беда? Вдруг эта ведьма сейчас держит их в каком-то сыром подвале с крысами? Или, наоборот, что если она не врала? Если тринадцать лет назад она вернула меня домой, то вполне логично, что познакомилась с мамой. Питер несколько раз щёлкает пальцами перед моим лицом, возвращая меня в реальность. Вздрогнув, я гляжу на него, понимая, что выгляжу подозрительно, особенно когда смотрю испуганными глазами. Но я не могу ничего с собой поделать — мысли роем витают в голове, пугают, навевают ужас. — Здесь была ведьма, — быстро говорю ему. Он не меняет выражения лица, спокойно смотрит на меня. Он совершенно не удивлён моей новостью, в отличие от меня. — Она... была в теле Мэрелайн, — я указываю на русалочку, которая не подаёт признаков жизни. — Ведьма хотела, чтобы я пошла за ней, но я отказалась! И... и... потом я отлетела в сторону, упала и потеряла сознание, а... а... она покинула тело русалки, и всё. Да, я ничего не сказала ему о маме с Малкольном, ведь в первую очередь хочу разобраться сама. Сжимаю ладони в кулачки, пытаясь побороть дрожь, которая выдаёт меня с потрохами. Боюсь, что он сразу почувствует запах лжи и разозлится. Смотрю на него как запуганный крольчонок перед лисом, едва не дрожу для полной картины. Мне страшно, потому что я ничего не понимаю. У меня нет времени всё обдумать и принять правильное решение — раз за разом меня поражают новые новости. Сначала Нарцисса, затем ведьма огорошила кольцом, воспоминания словно град обрушились на меня. Как мне всё это переварить? — Это точно всё? — Смотря словно сквозь меня, он выгибает бровь и выпрямляется. — Или, может быть, ведьма ещё что-то сказала? Внутри меня вдруг похолодело, словно мороз прошёлся по костям. «Он всё знает!» — кричит сознание, поддаваясь панике. «Нужно признаться!» Но я не поддаюсь, упёрто молчу, не считая правильным говорить об этом. Хочу разобраться сама, самой выбрать, кому верить, а кому нет. Язык словно прилип к нёбу, и я не в силах ничего ответить, только киваю в знак отрицания. — Нет, Пэн. — Пытаясь скрыть дрожь в голосе, отвечаю, смотря прямо в его карие глаза, которые устремлены на меня сверху вниз. — Абсолютно ничего. — От моего ответа огонёк надежды, что я признаюсь, тут же тухнет в его глазах, сменяясь хмурым взглядом. Кусаю губы, боясь, что он сейчас может разозлиться и поддаться своим и без того неконтролируемым эмоциям. — Что с Мэрелайн? Она будет жить? — Пытаясь перевести тему, отвожу взгляд, смотря на русалочку. Она словно снова оказалась под проклятьем. — Разве я похож на русалку, чтобы знать? — мгновенно огрызается он. — Она даже остров не успела покинуть, как её сразу же выловили, выбивая разрешение на вселение. Я прикусила губы чуть ли не до крови. «Выбивали разрешения», — то, что эта тварь сделала с Нарциссой, только за то, что она отказывалась привести меня, — было ещё цветочками. Страшно представить, что эта ведьма заставила пережить Мэрелайн и что могла сделать со мной... И что она сейчас может делать с моей семьёй. — У халупки Крохи, Нарцисса, — не поднимая глаз, сразу заговорила я, — нужно проверить, как она. Может, она знает больше? — говорю это на свой страх и риск. Думаю, ведьма особо не секретничала бы с русалкой, но всё равно переживаю, что Нарцисса могла бы знать, что эта ведьма уже была тут тринадцать лет назад. — Возвращайся в лагерь, — приказывает он. Повернувшись ко мне спиной, словно не хочет меня видеть, презирая за ложь. Но если он мне ничего не сказал, значит, он всё-таки не знал, да? — Я сам разберусь с русалками. Спорить не стала. Поднявшись на ноги, в последний раз взглянула на тело русалки и последовала прочь. Заметив в траве кольцо, что мне дала ведьма, быстро подняла его, оглядываясь на Питера, который даже ухом не повёл. Чувствую, что этой ночью мне точно не до сна с тем потоком мыслей, что сейчас кружатся в моей голове.

˚࿐.∗̥⁺✧Пэн♡⁺˚࿐.∗̥⁺

Стоило птичке только скрыться в джунглях, как вода в лагуне закипела, бурля, передавая всю мою внутреннюю бурю. Сжимая кулаки, не знаю, как сумел сдержаться, чтобы этими же руками не вцепиться в шею этой птички. Смотря мне в глаза, она откровенно лгала, даже не боясь. Она поверила этой стерве! Хорошо, что хоть ума хватило не пойти вместе с ней. Даже если бы согласилась, приставленная к ней тень ни одну, ни вторую не отпустила бы. Запечатал бы ведьму в этом русалочьем теле навсегда, а птичку... ещё не знаю, что бы сделал с ней. Она во мне сомневается, не доверяет. Её ложь не оставлю безнаказанной — за это она лишится своих подруг. Стараясь совладать с собой, пытаюсь унять эмоции, заставляя воду утихнуть. Если бы я только знал, что их отряд из трёх смертников додумается выловить русалку, давно бы превратил всю воду в Нетландии в кипяток. Старая карга! Как только додумалась?! Пора их выловить как надоедливых кротов и закрыть в клетки, чтобы неповадно было лезть не в свои дела! Это было слишком близко, счастье, что бывшая королева не додумалась заговорить о родстве — так бы на месте убил бы её. Завтра же буду собирать старших для охоты. Пора покончить с этими вечно бродячими ковбоями. Насылая на русалку сонное заклятье, ногой пихаю её в воду. Как только заберу у Реджины сердце русалки, обязательно поставлю его в банку как красивое украшение или вообще сделаю Мэрелайн своей марионеткой. Но сперва стоит проучить птичку за ложь — пусть думает, что они снова под проклятьем. Что ж, минус одна есть. Теперь следует пойти за второй, она у великана, кажется, да? Прекрасно. Это её последняя ночь в Нетландии. ˚࿐.∗̥⁺✧Эмма♡⁺˚࿐.∗̥⁺ Который день, как затворница, сижу в домике на дереве, не высовываясь. Я просто не могу после новости о пропаже русалочек. У меня тогда ещё несколько дней руки дрожали, ведь, как сказал Итан, на месте, где спала Нарцисса, вырос прекрасный куст алых роз. Что думать — и не знаю, то ли это слёзы русалки способствовали кусту, то ли это и есть сама Нарцисса... Питер только руками разводит, говоря, что понятия не имеет, куда могли деться русалочки. Я битые два дня беспрерывно плакала, прижимая к себе кольцо, чтобы всё понять. Общаясь только с Питером, пыталась скрыть, как сильно меня коробит даже одна допущенная мысль — что с мамой и Малкольном могло что-то произойти. Допускала даже мысль пойти к ведьме, чтобы она меня обратно к маме вернула, но вовремя отдернула себя от этой мысли, обратившись к Питеру с просьбой дать мне снова то зеркало, через которое я смогла бы увидеть маму с Малкольном, но, к несчастью, как сказал Пэн: «Где мне его взять, если ты его разбила?» Натягивая на голову капюшон, следую к люку, спускаясь вниз. Сегодня у взрослых потеряшек очередная охота, на которую Питер с Феликсом собирал их лично. Видать, вышли на ведьмин след с её подельниками. Меня не так сильно тревожит эта ведьма, как незнание — как там сейчас мама и Малкольн, а главное, куда могли деться русалочки! Колечко я привязала к концу шнуровки корсета, пряча это всё вовнутрь, чтобы точно не потерять. — Малкольн! — сразу заприметив меня, кричит Остин. Подняв руку, он зовёт меня в их небольшой лагерь, в котором находятся Кэл с Джеффри.   У каждого из парней половинки кокосов, в которых испускает пар горячий суп из морепродуктов. Рыбы всплыли кверху брюхом, намекая на второй знак пришествия Урсулына помощника. Буквально утопая в собственных мыслях, я пришла к выводу, что ведьма... Нет, будет правильнее — королева Реджина пришла не в одиночку. В попытке отвлечься, перечитывая сказки из книги, я наткнулась на имя злой королевы — Реджина. В тот момент в моей голове словно снялся барьер, напоминая мне о моменте знакомства со взрослыми на острове. Если я не ошибаюсь, тогда на острове была королева, Белоснежка и прекрасный принц. Если верить тому, что было в следующих историях, получается, что та странная блондинка — одна из дочерей близняшек Дэвида и Мэри-Маргарет. Довольно забавное совпадение, что нас с ней зовут одинаково. Когда я впервые перечитывала книгу, я не обратила внимание на вырванные страницы, но сейчас чуть ли не волком заскулила от того, что именно эти страницы как никогда могут мне быть полезны. Больше всего страниц было вырвано с возвращения взрослых из Нетландии, в других историях могла быть вырвана всего одна, а то и три. Подходя ближе к своей троице, я слабо улыбаюсь, пытаясь хоть немного улыбнуться, хотя в голове словно запутанный клубок мыслей. В эту же минуту я воспользовалась бы пыльцой и была бы на полпути домой, но всё отдергиваю себя от этой мысли, понимая, что лучше всего договориться именно с Питером. Я ещё не говорила, даже не пыталась, ведь боюсь его реакции на мою просьбу. — Думали уже, сирены тебя съели, — бурчит Кэл, протягивая мне свой второй кокос с супом. У Джеффри тоже два кокоса с супом, но он не торопится делиться со мной ужином, разве что протянул целый кокос, наполненный водой, если я захочу запить. — Где пропадал? Обхватывая свою «тарелку», делаю небольшой глоток супа — только для вида. За последние дни есть совсем не хотелось, такое чувство, словно я выпала из реальности. Хватаясь за невидимую нить, я всё время тонула в собственных мыслях, пытаясь бороться с бурными водами, что меня затягивают, и пытаюсь самостоятельно дойти до истины. Могла бы обратиться и к Питеру, но где гарантии, что он снова не станет лукавить, не обманет? Можно ли сказать, что я ему не доверяю? Вполне возможно, ведь он крайне не любит, когда покидают его остров, и может слишком резко отреагировать. Конечно же, я не хочу покинуть Нетландию навсегда! Ни в коем случае! Потеряшки стали для меня словно братьями. Да, такие как трое новеньких — противные младшие братья, от которых избавилась бы с радостью! Но такие, как Дерек, Итан и моя троица — словно старшие братья, которых у меня никогда не было. Всегда старшей была я, соответственно вся забота была только обо мне, а здесь... Я просто каждый раз чуть ли не за сердце от удивления хватаюсь. Нетландия — мой второй дом, и это не обсуждается. Увидев уходящего Итана, провожу его грустным взглядом. Пропажа русалочек, а точнее Нарциссы, огорчила его с великаном не меньше. Говорят, что обыскали все джунгли, едва в лес не заходя, но нигде русалочки нет. — Я просто плохо себя чувствовал, голова постоянно болела, — в попытке оправдаться опускаю глаза на суп красноватого оттенка. — Может, тебе к Итану обратиться? — сербя суп, интересуется Остин. — Мы ему, между прочим, подарили те ботинки, а он лишь сказал бросить их к печке и всё! Теперь ходит весь хмурый, как наше небо над Нетландией! — возмущается милашка Остин, выражая своё недовольство. Если бы они только знали настоящую причину, из-за которой Итан теперь весь такой угрюмый... — Он тебе что, девчонка? — сразу рявкнул Кэл. — Только девчонки чуть сознание не теряют от радости при виде подарков! — Чего он тогда ходит весь такой из себя недовольный? Может, ему просто не понравился наш подарок? — предполагает Джеффри. Парнишки стали о своём галдеть, в момент как я постепенно стала погружаться в собственные мысли о маме с Малкольном. Как они сейчас? Им больно? Или, быть может, страшно? Холодно?   В который раз возвращаюсь к вопросу: могла ли мама сама обратиться к этой ведьме? Реджина что-то говорила про зелье, на которое мама согласилась, пожертвовав своим здоровьем... Я много думала над тем, зачем она так поступила. Она ведь знала последствия — и зачем же тогда согласилась?.. А-а-а-а, точно, совсем забыла, что тогда я была милым и единственным ребёнком в семье. А теперь я взрослая, и на такие жертвы точно никто ради меня не пойдёт. Возможно, всё из-за моего желания придраться к маме из-за личных обид, но в моей голове никак не утихает один вопрос: поступила бы она сейчас так же? Помня все старые ссоры между нами, будет ли она всё так же готова пожертвовать жизнью? В который раз, задумавшись над этим, получаю только один ответ — сомневаюсь. Совсем не слышу, что говорят парни — они смастерили новый капкан? Или, может, говорят именно о ловушке? Вроде бы хочу услышать, но постоянно пропускаю мимо ушей. — Малкольн! — хватая меня за плечо, пытается достучаться до меня Кэл, обращаясь не в первый раз. Не сразу понимая происходящее, растерянно поднимаю глаза на парней, смотря то на одного, то на другого. Они выжидающе смотрят на меня, ожидая ответа на поставленный вопрос. Вот только я всё прослушала и не знаю, что отвечать. — Да...? — пытаясь звучать уверенно, отвечаю, не понимая, на что соглашаюсь. Понимая, насколько глупо сейчас выгляжу, прикусываю губу в надежде, что моего краткого ответа будет достаточно, чтобы они забыли обо мне в ходе диалога. — Что «да»? Ты даже не знаешь, о чём речь! — упрекает меня Кэл как ребёнка. — Ты точно в порядке? — Ты совсем нас не слушаешь, — добавляет Вонючка. — Мы предлагали завтра пойти собирать ингредиенты, чтобы приготовить ту весёлую водичку, — выделяясь на фоне хмурых Кэла и Джеффри, поясняет Остин со своей, как всегда, добродушной улыбкой. — Если бы погода была лучше, сходили бы на пляж, но можно и на Иву пойти. На их желание устроить вечеринку я выдавливаю из себя вежливую улыбку. Если у них есть желание повеселиться — помогу, но у самой почему-то совсем нет настроения. — Конечно, — тихо отвечаю им, чуть ли не шепотом. — Как проснётесь, тогда и пойдём. Ай! — в затылок прилетело что-то вроде камешка, заставляя на рефлексе схватиться за голову. Услышав позади себя гогот, сразу понимаю — чьих это рук дело. Придерживая край капюшона, обернулась к тройке новеньких. У моих парней лица тоже мгновенно исказились от злобы к этим троим, в тени языков пламени они чуть ли не превращались в настоящих бесов. Ожог Кэла, конечно, не прошёл за такой короткий промежуток времени, но уже не болит так сильно. Единственное, о чём я прошу, — чтобы этот дурак со своей забинтованной рукой не полез в драку с этими придурками. — Где так долго пропадал, крысёныш? — противно улыбаясь, Алекс, держа в ладони камушки, которыми стреляет через рогатку, подбрасывает один камешек за другим, ловко ловя их в ладонь. — Мы уже думали, что ты сгнил в какой-то канаве со змеями во время последней охоты. Опрокинув холодный суп, я едва успела положить руку на плечо Джеффри и надавить, чтобы он сел обратно. Он хоть и смотрит на меня вопросительно, но зло — не понимает, почему я мешаю набить морду этим придуркам. — Я сам, — тихо отвечаю Вонючке, не отрывая от него взгляда. Джеффри лишь хмурится, явно не особо доволен этим. Видать, мальчишка забыл, что я тоже не из сахара. Медленно поднявшись на ноги, повернулась к троице — мои «пчёлки» повторили за мной: — Людей не суди, лучше посмотри на своего друга, — сразу же чётко произношу. Конечно, этот неандерталец ничего не понял из моих слов. Он буквально тупица, как и его дружки. Все до единого сегодня старшие на охоте, поэтому у них и повысился уровень уверенности в себе. — Отвалите, пока мы вам не наваляли! — сразу же говорит Дерек, не дожидаясь, пока эти тупицы поймут смысл сказанных мной слов. — Да что ты сделать можешь, слизняк? — сразу рявкает в ответ. — Побежишь звать старших? — он противно ухмыляется, за что сразу же хочется ему врезать. Я была бы не я, если бы не упрекнула Фила в его трусости во время игры. Тогда не до этой троицы было, чтобы рассказывать, каким он был трусливым, убегая от дерева сожалений. А сейчас ещё и момент такой благополучный... — Тебе бы помалкивать, Фил! — сразу влезаю. — Или забыл, как во время охоты ты молил меня помочь спасти тебя? — ядовито ухмыляюсь, замечая, как его лицо на глазах начинает багроветь. Его дружочки, не понимая, о чём я говорю, поглядывают на него. Джон даже за подвязанную челюсть схватился из-за того, что рот приоткрыл. — А потом... — Заткнись! — кричит он мне. Даже не подумаю. Усмехаюсь его реакции, желая раз и навсегда показать всем, кто этот Фил на самом деле. Малявочки, к слову, уже начинают посмеиваться с Фила, чем, собственно, больше и раздражают его. — О-о-о, так Фил не такой смелый, каким пытается казаться? — специально подтрунивая, добавляет Остин, заставляя этого засранца ещё больше краснеть от переполняющего гнева. — Когда меня дерево схватило за ногу, ты с дрожащими коленками убежал, как подлый трус, едва ли не крича как девчонка... — ЗАТКНИСЬ! — чуть ли не на весь лагерь рявкнув, этот бугай двинулся на меня, как бык на красную тряпку. Успев среагировать, первым делом ударила его кулаком в щёку. Едва успела отскочить в сторону и подставить этому ублюдку подножку, чтобы он рожей упал в грязь, созданную из-за пролитого мной супа. Наши маленькие зрители снова рассмеялись с него. Слыша весь этот хохот мальчишек, дружки Фила, понимая, что сейчас их "авторитет" под угрозой, тоже начинают постепенно закипать от бушующего в венах гнева. Джон и Алекс тут же двинулись на меня вдвоём, чтобы поколотить в отместку за своего друга. Крысы! Двое на одного? Ха! Так поступают только слабаки! Специально присев, я смогла проскользнуть между ними, став позади, и пнула Джона в задницу. Он сразу же полетел сверху на Фила, который, только поднявшись, снова лицом упал в грязь, вызывая новую порцию смеха. Чтобы Алекс не скучал, Джеффри тут же вмазал ему кулаком, ввязавшись в драку. Чтобы не махать рукой с ожогом, Кэл тут же схватил первую попавшуюся палку у дерева и с её помощью начал противостоять разъярённому Филу. — Ебе не ыть, алкон! — едва понятно кинул в мою сторону угрозу Джон, махая руками. Отступая шаг за шагом, я отошла от разворачивающегося боя между моей троицей и двумя новенькими, взяв на себя только Джона. Не понимая, разгоняет ли он воздух своими руками или пытается так напасть, я в моменты приседая делала наклон корпуса назад, чтобы совсем не получить пощёчину. Сблокировав один его удар, сразу вмазала ему по челюсти — в самое уязвимое место. Джон сразу заревел, как медведь, хватаясь руками за челюсть. В этот момент я быстро огляделась, думая, как местность может мне помочь. Малыши в это время едва ли не попкорн грызут, заменяя его ягодами, с интересом наблюдая, как я себе нажила врагов. Если раньше я могла только удостоиться чести получить от них обзываний, то сейчас в их глазах горит нескрываемый огонь желания меня убить. Увидев камушки с рогаткой на земле, с которой ещё совсем недавно Алекс зарядил меня в макушку, побежала к ним, надеясь, что Джон последует за мной. Камни были не идеально круглой формы, просто насобирали у канала. Возможно, это всё из-за того, что я давно не смотрела мультиков, но отчего-то в голове возникла сцена из Тома и Джерри, когда кот поскользнулся на круглых шариках и упал ногами к верху. Вовремя понимая, что я не в мультике, я делаю подсечку этому засранцу, а как только он упал, сразу начала бить не разбирая — в живот, лицо, бывала ногами помогала себе. Он, едва прикрывая руками лицо, словно ребёнок, согнув колени к себе, начинает непрерывно и резко дергать ногами.   Я его даже больше не трогаю, отошла на пару шагов, а он всё продолжает «обороняться» от меня. Его лицо всё краснеет из-за слёз. Он старается их сдержать, но не в силах, ещё и сдавленно рычит из-за боли в челюсти. Чувствую слабый укор совести за то, что именно я стала причиной его слёз. Чем дольше я нахожусь на острове, тем более жестокой сама становлюсь. Признаться честно, я больше смотрю на него удивлённо, приподняв брови. Фил и Алекс хоть как-то защищаются, а этот ещё и щурится так, даже не замечая, что я просто стою рядом и не приближаюсь к нему. Раздавшиеся хлопки заставляют меня вздрогнуть, я оборачиваюсь назад. Это Питер — он вернулся с охоты на ведьму раньше старших. Джонатан тоже перестаёт так позорно защищаться от меня ногами. В мгновение ока он тут же поднялся, глазами бегло оглядываясь по сторонам, словно надеясь, чтобы никто не видел его «самозащиты». Он всё более отчаянно пытается справиться с выступающими слезами, покраснев как помидор, осторожно прикладывая ладони к челюсти — словно пытается её держать, шмыгая носом. — Оригинально, Джон, — абсолютно без какой-либо задней мысли интересуется Пэн, даже не пытаясь подшутить над ним. — Если на тебя нападёт кабан, ты тоже ляжешь на спину? Лучше поучись самообороне, чем языком трепать. Джон опускает глаза, будто Питер его отчитывает. Буквально в паре шагов от нас Фил с Алексом ведут борьбу с моими потеряшками не на жизнь, а на смерть, даже не заметив возвращения Пэна. — Молодец, в этот раз тебя от Малкольна спас твой креатив, — подойдя ближе к русому, Питер, словно одобряя его действия, положил ладонь на его плечо. Пф! Поощрять такое — немыслимо! Он ведь буквально не смог от меня защититься! Сопля бесполезная, вот кто он! Действительно дуюсь, едва ли не покрываясь пунцовым румянцем. — Но в следующий раз Малкольн может огреть тебя палкой, — словно предупреждая, Пэн пару раз хлопнул его по плечу и последовал к костру, к камню, на котором обычно проводит вечер, общаясь со старшими. Стоило Пэну только от меня отойти, как Джон снова двинулся ко мне. Настоящий камикадзе! На эмоциях, хочет причинить мне такую же боль, какую получил он от меня. Желая отделаться, со всей силы отталкиваю его, не желая делать ещё хуже. Он свалился на землю. Быстро перепрыгнув через него, побежала за Питером в догонку. — Может, сыграем в шашки? — сразу же предлагаю, как только поравнялась с ним. Питер, выгнув бровь, разве что мимолётно посмотрел на меня, словно подозревая какие-то задние мысли под этим предлогом. Да, есть немного. Мне нужно с ним поговорить о возвращении домой... Всего-то на сутки, не навсегда! Мне бы хотя бы на минутку вернуться, чтобы убедиться, что с мамой и Малкольном всё хорошо — не больше! Вот только не знаю, как Питер на это отреагирует. Он резкий, может сразу и понять меня неправильно, поэтому нужно постепенно с ним об этом разговаривать и подготовить почву, чтобы не получить сразу отказ. — В твоих сверкающих глазах сразу понимаю, что ты что-то задумала, — сказал он, теряя какой-то интерес ко мне. Подойдя к костру, присел на камень, глядя на меня в ожидании признания. — Может, уже скажешь, что тебя тревожит? Я мнулась, кусая губы. Не могу сказать ему всей правды. Он меня не поймёт. Ещё рано рассказывать ему обо всём. — Что меня ещё может тревожить, кроме пропавших русалок? — ответила сразу. — Может, всё-таки сыграем? Проигравший должен будет залезть на Пик Мертвеца и прокукарекать как минимум десять раз. Не дожидаясь ответа, села на землю и начала пальцем чертить поле. Сколько там квадратиков должно быть? A, B, S, D, F, G, H, J — ровно столько, да? В любом случае, пусть будет так. Питер спустился с камня и сел напротив меня, в ожидании, когда я закончу чертить кривые линии и делить их на квадраты, некоторые из которых я закрашивала, чтобы обозначить чьи это поля. — Думаю, русалки просто захотели покинуть остров, — сказал он, облокотившись спиной о камень. Подогнув колено, положил руку сверху, наблюдая за полем для игры. — Не вижу в этом ничего странного. В последнее время для них здесь слишком много... приключений. То интрижка с Крюком, то ведьма... Считаю, им и правда лучше уехать. Я насторожилась и слегка нахмурила брови, пытаясь не выдать подозрения. Он не из тех, кто просто так позволит покинуть остров. Скорее выдвинет удобный для себя контракт, чем отпустит жителей из-за «слишком большого приключения». Если бы это было так, Киллиан, подхватив Мэрелайн под мышку, уже давно бы ушёл и не возвращался. Я ничего не ответила, делая вид, что поверила. Пусть будет так. — Возможно, ты и прав, — тихо сказала, опуская голову, чтобы он не заметил моего настоящего настроения. — Как проходит охота? Вы ведь на ведьму охотились, так? Уже поймали её? Что будете делать дальше? Когда поле боя было нарисовано, я вытерла ладонь о плащ и поудобнее устроилась. Даже без старших в лагере очень шумно. Моя троица по-прежнему продолжает вести бой с новенькими, обнажив ножи, а малыши, построив круг, выкрикивают имена своих бойцов. Джон, кстати, убежал из лагеря — видать, я сильно ему по челюсти достала. Сердце сжалось от одной лишь мысли, что он сейчас где-то сидит в кустах и ревёт от боли. Чувствую себя ужасно, так и хочется отправиться на его поиски и помочь вылечить недуг. У него ведь вывих, правильно? Значит, нужно вправлять. Я точно не возьмусь — слишком боюсь, а вот Итану это под силу. Ох, если бы только Питер не поставил заслон, я могла бы уже помочь, используя свои силы.   — Слишком много вопросов, ты не думаешь? — провёл ладонью над полем, расставляя камушки, словно шашки. Мне достались посветлее — это означало, что ход за мной. — На что играем? — сразу спросил он, не восприняв моё предложение «прокукарекать десять раз с Пика Мертвеца» как несерьёзное. «На то, чтобы всё было хорошо», — хотела было вымолвить по глупости, но прикусила губу, судорожно пытаясь придумать, что бы у него попросить. В лоб просить отпустить меня домой на пару минут — сразу отпадает, он ни за что не согласится. Может, попросить создать зеркальце? Нет, глупо. Неизвестно, сколько времени он будет его делать, да и заподозрит меня в чём-то. Или, может, снять заслон для меня? Ох, как я рассуждаю — словно уже проиграла. Это же Питер Пэн! Лучше сначала попрошу желание, а потом уже решу, что просить, если выиграю. — Давай на желание? — искренне улыбаясь, подняла на него глаза, чтобы задобрить. Но в ответ встретила пару холодных взглядов. По коже пробежал холодок, будто шепча моему подсознанию, что он всё знает. Нет! Он ничего не знает! Если бы знал — не молчал бы! Он ничего не знает! — Договорились? — Конечно, — криво улыбнулся он. Мне совершенно не понравилась его улыбка, но стараясь это не замечать, я начала ходить. Старалась быть максимально сосредоточенной, чтобы получить это желание. Почти сгрызла губы, пытаясь игнорировать шум потеряшек. Нужно было отогнать тревожные мысли о маме и Малкольне и забыть о потеряшках, которым потом точно понадобится лечение. Наблюдая, как очередной камушек Питера попадает в дамки, чуть не покрылась холодным потом, осознавая, что проигрываю. Мой очередной бессмысленный ход — и дамка Питера съедает мою бедную пешку. Грустно вздохнула, созерцая своё поражение. — Ну и чего ты хочешь? — без энтузиазма спросила, поднимая глаза на довольного мальчишку. Я буквально упустила шанс из собственных рук. Как теперь быть? Как выиграть желание у того, кто во всём меня превосходит? Эх, если бы я могла хоть немного поверить — может, тогда появился бы хоть какой-то шанс. Хитро улыбаясь, Пэн словно показывал фокус, вытащил с воздуха какую-то карточку... или картонку? Я поняла, что это фотография, только когда он протянул её мне. Тело словно оцепенело, когда я увидела снимок. То самое фото, что Питер показывал мне в мою первую ночь на пиратском корабле. Здесь мама и Малкольн готовят мой любимый мясной пирог, а в углу — мордашка Питера, который и сделал это селфи. Сердце сжалось от боли только от одного их вида. Они здесь такие счастливые, что страшно представить, что с ними может происходить сейчас. Мандраж прошёлся по коже от образов в моём подсознании, где мама с Малкольном вся в крови после пыток... и... они больше никогда не проснутся. Сглотнув комок в горле, дрожащей рукой осторожно взяла снимок, настороженно глядя на Питера. Меня коробит от собственных мыслей — нужно срочно поговорить с ним и вернуться домой, пока не поздно. Точнее — пока не слишком поздно. — Это частичка твоего прошлого, — без тени шутки загадывает он мне желание, — сожги её, бросив в костёр. Как будто получил удар под дых, я приоткрыла рот, не веря услышанному. Сжечь? Тогда я больше никогда их не увижу! Опуская глаза, провела взглядом по худым лицам мамы и Малкольна, стараясь запомнить каждую черту, чтобы точно сохранить их в памяти.   Если бы я рассказала ему про кольцо... Он бы тогда заставил уничтожить и его! Нет! Не позволю. — Зачем? — тихо спрашиваю, продолжая смотреть на ямочки в уголках рта Малкольна, когда он улыбается и помогает маме с тестом. — Я хочу оставить это. Это единственное напоминание о них. Он подушечками двух пальцев берёт меня за подбородок, приподнимает голову, чтобы я посмотрела на него. Я едва сдерживаю слёзы, чтобы не заплакать. Нет, сейчас точно нет. Я не уничтожу это! Что если мама и Малкольн теперь мертвы?.. От одной этой мысли мурашки бегут по коже, навевая ужас. Если они правда мертвы, то это — последнее их фото, которое у меня есть, где они счастливы. — Ты теперь потеряшка, птичка. Зачем тебе эти ненужные воспоминания, что будут снова и снова бросать тебя назад? — тихо убеждает меня он, словно змея. Нет! Это не ненужные воспоминания! Я не хочу забывать их в такой трудный момент! Пусть даже и в Нетландии — я помогу им, чем смогу. Надо будет — и вовсе убегу! — Но ты ведь тоже помнишь Румпеля, — шепчу ему в ответ. — Но у меня нет о нём напоминаний, я свободен, — ухмыляется, разбивая мои доводы. Он что-то подозревает? Если да — надо сжечь. Я протягиваю руку к тёплому огоньку, не решаясь бросить снимок. Край фотографии уже пригорает — ещё чуть-чуть, и снимок исчезнет. Нет! Всё равно не уничтожу! Прижимая руку со снимком к себе, вскочила на ноги и побежала прочь из лагеря, желая убежать как можно дальше! До встречи с ведьмой я бы только сказала, что Питер дурак — раз загадывает такие желания. Зная, что это может быть единственная фотография, на которой я могу увидеть маму с Малкольном, я не могу так поступить. Нужно срочно поговорить с ним! Как можно скорее! Времени ждать больше нет! Завтра же скажу ему всё, прямо как на духу! ₊˚✧‧₊˚✩ Прячась в кустах, выжидаю, когда моя троица смогут загнать Джона в выкопанную яму, словно зверя. Темнота играет нам на руку, скрывая меня от чужих глаз. Троица не особенно хотела мне помогать, а Джону — тем более. После драки со мной на новенького страшно было даже смотреть! Не только из-за заметного смещения челюсти, но он теперь ни говорить, ни есть не может! А главное, этот засранец чуть ли не бросался на меня, когда я пыталась предложить помощь! Честно говоря, чуть не дала ему пощёчину, но удержалась. Помогаю ему вовсе не из благих побуждений — скорее, чтобы отвлечься от мучающих меня мыслей. Сегодня я поговорю с Питером и вернусь домой! Ждать нельзя, каждая секунда на счету! Сжимая в ладошке сон-траву, с нетерпением жду, когда Джон упадёт в яму. С помощью пыльцы мака присплю его, и пусть ребята несут его к Итану, а я быстро убежду искать Питера. Его не было в лагере целый день, и судя по счастливым лицам старших, охота удалась — с пленниками, видать, Пэн ведёт тесный «допрос». Услышав шелест, насторожилась и прислушалась. Это точно Джон! Запаханный, с огромными глазами ужаса оглядывается назад, надеясь, что сумел оторваться от моих пчёлок. Алекс и Фил сегодня даже не глядели в сторону Джона — зачем им товарищ, который чуть ли не плачет от боли? Мне стыдно, ведь именно я нанесла ему критические удары по челюсти. Как там ребята меня назвали? «Глупой мягкосердечной девчонкой»? Да, пожалуй, соглашусь. Занялась этим больше, чтобы отвлечься от тревожных мыслей и ожидания реакции Питера на мою просьбу. Не заставляя себя ждать, наша жертва упала в яму, застонала от боли. Теперь мой ход. Быстро выскочив из укрытия, швырнула в него пыльцу мака. Перед тем как вдохнуть, Джон смотрел на меня, как загнанная мышь на охотника, тулясь к самому углу ямы. — Напомни, зачем мы ему должны помогать? — заинтересовался Джеффри. Подойдя к краю, он смотрит на Джона, без сознания, с опущенной головой. После короткого марш-броска мои ребята подошли ко мне без отдышки. — Потому что вы меня любите! — широко улыбнулась я, повернувшись к своей троице. Они сразу скривились, что вызвало у меня хохот. — Да шучу я! — поспешила их успокоить. — Вы делаете это, потому что я единственная, кто умеет делать коктейли. — Вытирая ладони о штаны, пытаюсь избавиться от остатков мака. Ну вот и всё... Теперь мне остаётся только пойти искать Питера, да? Ладошки затряслись, даже не знаю, от страха или волнения. Но мы с Питером друзья, правда? Он должен меня понять и помочь! Хотя воспоминание о его вчерашней просьбе — сжечь фото мамы и Малкольна — всё равно заставляет переживать, что он может отказать. Ну и пусть! Я всё равно сегодня вернусь домой! Никто меня не остановит! — Теперь понятно, почему девчонки в Нетландии долго не живут, — ворчит Кэл. — У шантажистов всегда короткий срок жизни. Хмыкаю в ответ. А ещё мы очень умные и хитрые, так что ему стоит быть со мной поосторожнее!   — Ты же не расстроишься, если мы его по пути несколько раз уроним? — поглядывая на мирно спящего бугая, интересуется Остин. — Делайте с ним что хотите, но чтобы всё было чётко по нашему плану, ясно? — хмуро посмотрев на свою троицу, пригрозила им пальцем. Все как один кивнули, давая понять, что приказ будет исполнен идеально. — Я на вас надеюсь. Скоро встретимся. Приложив два пальца к виску, побежала в сторону лагеря. План по исцелению Джона довольно прост: сейчас этого засранца притащат к Итану (он предупреждён), кудряшка быстро вправит челюсть, сделает подвязку и, если понадобится, конечно же, даст своё фирменное холодное мясо! Мы бы могли договориться с новеньким и без всей этой беготни, но тогда потратили бы и без того слишком много времени. А эта маковая пыльца пусть будет для него как… хм, анестезия! Да, так ему будет проще пережить вправку своей нижней части рта. Чувствуя, как внутри всё переворачивается, едва ли не на подкашивающихся ногах бегу в лагерь, надеясь там застать Пэна. Мне страшно говорить с ним об этом. Собственно, с чего начать? С того, что я изначально не сказала всей правды? Нет уж, он только разозлится, узнав, что я всё это время молчала. Даже аргумент, что хотела сначала сама во всём разобраться, не поможет. Больше всего боюсь получить отказ. Тогда мне придётся нарушить главное правило — покинуть остров без разрешения Пэна. Ни у кого раньше этого не получалось — только потому, что у них не было пыльцы. А у меня есть. Я знаю, что нужно будет лететь на самую яркую звезду, а дальше уже сориентируюсь. Я пока не знаю, как всё это будет происходить, так что просто буду верить в лучшее. Не отыскав Пэна ни в лагере, ни в домике на дереве, я, едва выйдя за пределы лагеря, сразу же воспользовалась пыльцой и взлетела, направившись к Пику Мертвеца. Он говорил, что ему нравятся виды с Пика. Возможно, он снова там — любуется, как над Нетландией застыли хмурые тучи. С тех пор как рыба всплыла брюхом кверху, гром больше не тревожит жителей Нетландии, пугая, что небо вот-вот обрушится на наши головы. Не боясь больше набирать высоту, чувствую, как волнение словно сотнями иголочек впивается в кожу, заставляя меня кусать губы до крови. Я страшно переживаю, что он может меня не понять. И тогда… по сути, тогда я совершу предательство. Правильно? Нет! Это не предательство! Я ведь вернусь. Значит — не предала. Я могла бы поступить исподтишка и делать всё тайно, но я ищу его, чтобы излить душу. Чтобы попросить отпустить меня домой хотя бы на пару минут. Моя семья в опасности. Я ведь не просто так рвусь назад. Он поймёт. Я в это верю. Он ведь не черствый сухарь, каким пытается казаться. Пожалуйста, пусть он окажется разумным. Пусть поймёт...   Подлетая ближе к Скале Черепу, разочарованно наблюдаю за пустотой. Его тут нет. Где бы он ещё мог быть? Может, он на пляже решил полюбоваться… Н-да, при таком небе звёздами особо не намилуешься. Может, волнами? Не важно, чем он может любоваться на пляже, — придётся обыскать весь остров и не снижаться опасливо низко, если не хочу быть замеченной Пропащими. Осторожно пролетая над деревьями, пытаюсь при плохом ночном освещении рассмотреть, куда лететь. В полёте уже довольно долго, мне даже начинает казаться, что и вовсе держу курс не туда. Притормозив, пытаюсь оглядеться в попытке понять, куда мне лететь. Ох, как же тяжело жить с топографическим кретинизмом! Ох, ну не умею я так же хорошо ориентироваться в местности, как Потеряшки — и что с того? Это вообще не моя беда, это всё тучи! Мало того что закрывают все звёзды, по которым только и можно ориентироваться, так ещё и весь лунный свет прячут! Тяжело вздыхая, печально осматриваю эти дебри, потирая затылок. Мне бы спуститься ниже, чтобы увидеть какие-то ориентиры — ибо с воздуха это не так просто, как кажется. Осторожно снижаясь, замираю, услышав знакомую мелодию. Дудка! Это Пэн! Он знает, что я его ищу! Значит ли это, что он также может знать, зачем я его ищу?.. Думаю, он догадывается. И раз уж он ещё не пожелал меня… хм, так скажем, «ругать» за то, что я сразу обо всём не призналась — значит, у меня есть шанс получить его одобрение. Да, это дарит мне надежду и позволяет развеять дурные мысли, что засели в моей головушке. Чувствуя маленький кусочек радости от мысли, что Пэн и сам всё прекрасно знает, я снижаюсь и лечу на звуки дудки, уже предвкушая, как услышу его согласие. И правда, чего это я так его боялась? Это ведь Питер! Он поймёт меня. Он знает, что я не предам его, и, конечно же, согласится! У него ведь тоже была семья… Он меня поймёт. Осторожно облетая стволы деревьев, я, наконец, увидела знакомый силуэт мальчишки на толстой ветке. Опираясь спиной о ствол, он, играя на своей дудке, подгибает колено, а вторая нога свисает с ветки. Он медленно водит ею в воздухе вперёд-назад. Будучи воодушевлённой и преисполненной веры в то, что Питер меня поймёт, я подлетаю к нему. Он знает, что я уже здесь, но не перестаёт играть, сосредоточенно исполняя мелодию. Его глаза закрыты. — Искала меня, птичка? — останавливаясь, он опускает руку, одаряя меня лукавой улыбкой. Едва не сияя от счастья, я лишь активно закивала, лучезарно улыбаясь. — Ты ведь знаешь, что да. — Руками опираюсь о ветку, чтобы было легче держаться на месте. Он разве что вздёрнул бровями, делая вид, что не понимает, о чём я. — У меня просьба есть для тебя. Совсем пустяковая! — сразу же добавляю важное уточнение, наблюдая, как на его лице даже мускул не дрогнул. Он определённо обо всём в курсе! Сердечко словно стало отбивать сто ударов в минуту от моего незнания, как правильно начать диалог, а он ведь всё ждёт. Кажется, у меня и вовсе ладошки вспотели от волнения, но я всё так же стараюсь улыбаться непринуждённо. Делаю глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. — Я очень обеспокоена после того, как повстречалась с той ведьмой... — едва ли не на выдохе говорю ему. Отчего-то подумала, что он сразу поймёт, о чём я, и вот-вот скажет что-то вроде: «О, нет! Наверное, ты испугалась за свою семью! Тогда, конечно же, тебе нужно покинуть остров! Доброй тебе дороги, и прихвати тень, чтобы она помогла тебе безопасно добраться». Ох… Вот только Питер разве что скептически изогнул бровь, глядя на меня как на глупышку. — И? — сразу же спрашивает. Возвращаюсь к извечному для себя вопросу: не дурак ли Питер, случаем?.. Он ведь всё прекрасно понимает! Что ж, ладно, скажу прямо в лоб. — Мне неспокойно. Эта ведьма могла навредить маме и Малкольну. Поэтому я прошу тебя дать мне возможность хотя бы из-за окна их квартиры убедиться, что с ними всё в порядке, — важно заявляю, словно я дипломат на переговорах. Питер с моей просьбы разве что усмехнулся. Кажется, что в этом нет ничего такого… но эта его ухмылка — для меня как звонкая пощёчина. Переживая, что я уже знаю ответ, сердце болезненно кольнуло. Нет! Нет! Нет! Только не отказывай! Улыбка тут же поникла на моём лице, а радость в глазах сменилась растерянностью. — С чего ты сделала такие выводы, дорогуша? — вкрадчиво интересуясь, тыльной стороной ладони он проводит по моей щеке, накручивая на два пальца мои локоны. Внутри всё похолодело от его выражения — «дорогуша». — Это тебе ведьма сказала? — будучи увлечённым игрой с моими локонами, он всё так же продолжает интересоваться, заставляя сердце пропустить ещё один удар. Прошлась языком по пересохшим губам, на мгновение растерявшись. Он даже этого не заметил, увлекаясь игрой с моими волосами. «Я просто не сказала тебе всей правды, потому что слишком самостоятельная, а ты ещё тот хитрец, из-за чего сама и хотела во всём разобраться» — точно нельзя так отвечать. Убьёт на месте.   — Я так чувствую... Ай! Схватив меня за локон, с которым он недавно игрался, он резко притянул меня к себе. Айкнув, хватаюсь рукой за его ладонь, беспощадно сжимающую мои волосы — боль в корнях пронзает меня. Совершенно не понимая, за что, смотрю на него: его глаза темнеют. Кажется, ещё немного — и он, удерживая меня за волосы, потянет в омут своих чёрных глаз, снова и снова макая в воду, пытаясь утопить. В этот момент мои колени будто подкосились. Если бы я стояла — упала бы, не удержавшись. Он продолжает крепко сжимать локон в своём кулаке, заставляя смотреть в свои равнодушные глаза. — Неужели я так сильно похож на дурака? — едва слышно спрашивает он, глядя на меня сверху вниз. Я лишаюсь дара речи, затрепыхавшись, только делая себе ещё больнее. Его хватка мертва — он не отпускает. — Я не понимаю, о чём ты, — тихо пищу, в очередной раз пытаясь освободиться, сдерживая подступающие слёзы. — Отпусти, мне больно... Он даже не слушает. Противно ухмыляясь, он лишь наблюдает за беспомощностью в моих глазах. — Действительно не понимаешь? — это риторический вопрос, в котором больше издёвки, чем интереса. — Неужели птичка захотела упорхнуть домой? Он театрально вздыхает, выпячивает губу и хмурит брови, изображая печаль. — Или ты думаешь, я не знаю о твоём разговоре с ведьмой? Она ведь рассказала тебе, что Анника просила её забрать тебя, не так ли? А ты всё это время молчала... Тц. Он осуждающе цокает языком и качает головой. Меня будто холодной водой облили. Он всё понял неправильно. Нет! Я не пыталась его обмануть! — Я молчала только для того, чтобы самой разобраться! — тут же начинаю лепетать, видя, что в его глазах нет даже капли веры. Они пустые... Холодные. Я замотала головой, отказываясь принять это. — Та ведьма отдала мне мамино кольцо! Я ей не поверила! Я просила вернуться домой только потому, что думаю: она могла мучить их так же, как русалок! — в его глазах всё то же безразличие. Он мне не верит. Сердце пронзает острая стрела — как от предательства. Его ледяной взгляд словно душит меня. Нет, это не он. Это не может быть он. — Я просто хотела убедиться, что с ними всё в порядке! Что они живы и здоровы! Пожалуйста! Слёзы стекают по моим щекам. Это не дождь — это моя боль. Они встречаются на подбородке, как влюблённые, обнимаясь перед расставанием. Мне больно — не от его рук, а от того, с каким холодом он на меня смотрит. Он больше не верит мне. Он сомневается во мне. А ведь ещё несколько дней назад мы вместе летали над джунглями, дурачась. А теперь он смотрит на меня как на предателя, которого нужно казнить без суда и следствия. Но я не предатель! Никогда не предам Пэна и своих потеряшек. Они — моя семья! Как я могу их предать? Но… Я не смогу спать спокойно, если моя прошлая семья в беде. Это ведь не хомячки — не поплачешь три дня и не забудешь, закопав под деревом. — Ну и что? — насмешливо произносит Пэн, криво усмехаясь. — Получилось разобраться? Он буквально издевается надо мной, пока я прикусываю дрожащую губу, моля, чтобы он отпустил меня. — Я поэтому и искала тебя, — глотаю ком, еле выговаривая, отрицательно качая головой. Локон в его руке горит болью. — Я не стала действовать за твоей спиной. Я всё обдумала и пришла к тебе за помощью... Но он всё равно не верит. Это и не нужно говорить — я вижу это в его глазах. — А если я тебе откажу? — спрашивает он с прищуром. — Предашь меня тогда? Он вглядывается в мои заплаканные глаза, будто выискивая ответ. Нет, не предам... но покину остров. Я молчу, зная, что он перекрутит мои слова. Он не услышит меня, не поверит. Молчание Пэн расценивает как ответ. — Разговор окончен, — холодно говорит он. И отпускает накалённый мой локон, позволяя мне отпрянуть назад. — Пожалуйста! — выкрикнула я, заметив, как он, прихватив дудку, опустил ноги, явно собираясь слезть с дерева. — Молю тебя, отпусти! — Я подлетела к нему, хватая за плечи, не давая возможности спуститься. Он устало поднял на меня глаза, давая понять, что мои слова на него не действуют. — Всего на пару минут! Только чтобы убедиться, что с ними всё в порядке! Они меня даже не увидят! — совершенно не думая, говорила я вразнобой, шмыгая носом между словами. Эта безысходность душила, когда понимала: человек, который был моей последней надеждой, сейчас поворачивается ко мне спиной. — Пожалуйста! У тебя ведь тоже была семья! Если бы ты знал, что Румпель в опасности, ты ведь... кх! Он не дал мне договорить — внезапно схватил за горло. Я едва успела сделать глоток воздуха, прежде чем он мёртвой хваткой вцепился в мою шею и, навалившись всем телом, прижал к стволу дерева. Ударившись затылком о шершавую кору, почувствовала, как воздух стал исчезать. Я судорожно царапала его руку, пытаясь вырваться, но он держал крепко. Было больно. Было страшно. Паника охватила меня с головой. Я с ужасом смотрела в глаза — те самые, в которых ещё пару дней назад видела искры тепла. Теперь они были наполнены чистой ненавистью. Будто сам дьявол вселился в него. «Он задушит!» — орала мысль.  «Он убьёт!» — вторило подсознание. «Спасайся!» — Но как? Он перекрывал мне дыхание. Ещё немного — и всё... — Не смей манипулировать мной через Румпеля, — прошипел он сквозь зубы. На его шее вздулись вены от сдерживаемого гнева. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Мозг кричал в панике, что умирает. Я больше не могла сопротивляться. — Только попробуй нарушить мой прямой приказ — и умрёшь на месте, — процедил он, и резко отшатнулся. Я тут же рухнула вниз. Что-то защемило в лодыжке, и я со стоном ударилась боком о влажную землю. Поднявшись на дрожащих руках, всё ещё ощущала, как его пальцы словно продолжают сжимать мою шею. Я жадно хватала ртом воздух, давясь слезами. Подняв голову вверх, не увидела его — он уже улетел. Оставил меня. Он мог убить меня. Просто взять и убить, как цыплёнка, которого отправляют в суп. От обиды слёзы хлынули с новой силой. Я была настолько напугана, что даже не подумала вытащить кинжал в свою защиту! Вспоминая, какой беспомощной была в ту секунду, я снова зарыдала. Эти слёзы будто сами меня душили. Это не тот Питер, которого я знала! Это чужой человек! Мне надо было достать кинжал. Засадить в ребро. А потом улететь. Быстро. Без сожалений. Лодыжка ныла, но мне было всё равно. Он сказал — убьёт.Да пусть только попробует приблизиться! На месте его заколю! Он даже не попытался меня понять! Набросился, как только я упомянула его брата! Но ведь это не было манипуляцией... Если бы он знал, что Румпель в беде, он тоже бы покинул остров! Он так же, как и я, любит свою семью, пошёл бы ради неё на всё! Он напал на меня потому что правда его пугает! Потому что знает — он ничем не лучше меня. Мы с ним одинаковые. Пусть только попробует приблизиться! Я буду защищаться! Даже если потеряю ногу, всё равно покину этот чёртов остров! Назло Питеру! Хочет — пусть убивает! Я достала пузырёк с пыльцой и, не раздумывая, вылила всё содержимое себе на голову, выбросив его прочь. Боль в ступне с каждой секундой становилась сильнее, но я игнорировала её — надо лететь. Тыльной стороной ладони вытираю слёзы, но они всё равно не перестают литься. Лучше бы я согласилась с ведьмой! Пусть бы она что угодно со мной сделала, но не было бы так больно! Я почти у туч. Холодный ветер хлещет в лицо, словно сам вытирает слёзы за меня. Но внутри горит. Не от ветра. От предательства. От боли. Оттого, что он больше не верит... и стал тем, кого я не узнаю.   Плевать, умру или нет! Но всё равно покину этот остров! Назло ему всё равно увижу семью, и когда вернусь — пусть делает что хочет! Хоть на мелкие кусочки режет тупым ножом! — А-а-а! — Появившийся из ниоткуда сгусток тёмной материи напугал меня до самых кончиков пальцев. Закричав, я едва успела притормозить и отлететь назад, только сейчас поняв, что это — тень. Замерев в ступоре, я не сразу понимаю, что мне делать. Тень не атакует — лишь смотрит на меня своими глазами-звёздочками. Она скорее выступает как преграда, но не Барсбек. Но мне-то всё равно! Достав кинжал, двинулась на неё, атакуя. Размахивая оружием, я пытаюсь хоть поцарапать эту материю, но она проворно уворачивается, даже не думая нападать. Имея целый багаж и маленький чемоданчик ненависти, который я ещё не успела выплеснуть на Питера, с застилающей глаза яростью я нападаю на неё, надеясь ранить. Я словно глупый баран, что снова и снова несётся вперёд, даже не рассматривая вариант обойти стороной небольшую преграду. Снова и снова атакую — желая хоть на ком-то отыграться за полученную от Питера агрессию. Чувствуя, как нечто схватило меня за ноющую ногу, я закричала от боли и выровняла кинжал. Скрипя зубами, опуская взгляд вниз, вижу: мою ногу держит зелёная лиана. Одна за другой лианы, словно вырвавшись из самых джунглей, начали хватать меня — за ступни, колени, бёдра, талию. Конечно же, ошеломлённая, я не сразу сообразила, что нужно сопротивляться. Пытаясь игнорировать боль в ступне и сдавливающих меня лианах, я стараюсь набрать скорость и взлететь вверх. Ничего не выходит. Вытягивая руки, я пытаюсь дотянуться до тени, но каких-то пару миллиметров не позволяют этого сделать. Вылупив на меня свои глазки-звёздочки, эта глупая материя лишь с интересом наблюдает, как я тщетно борюсь с ожившими деревьями, стремительно тянущими меня вниз. Мгновенно прекратила сопротивление, как только одна из лиан обвилась вокруг шеи. Я закряхтела, чувствуя удушье. Хватаюсь за неё, пытаясь отдёрнуть, в то время как остальные лианы уже тянут меня вниз. Чёртовы растения! Они тут же хватают меня за локти, кисти и предплечья, буквально повязывая, не давая пошевелиться. Слёзы хлынули с новой силой — от собственной беспомощности и осознания, что я снова проигрываю Питеру. Меня уже не так тревожит боль в ступне, как то, что я упустила свой единственный шанс улететь. Глупая философская мгла! Если бы только я не захотела сорвать на ней свой гнев, уже бы парила в облаках, подальше от этих гнусных лиан! — Отпусти! — хрипло закричала я от отчаяния, захлёбываясь слезами. Пытаюсь предпринять попытки сопротивления, но ничего не выходит. Лишь вижу, как лианы всё ближе и ближе опускают меня к земле. Бедное сердечко бешено колотится от страха: неужели это конец? Вот так — умереть, не узнав, что с мамой и Малкольном?.. — Отпусти!.. — в который раз закричала я, но это проклятое растение никак не реагирует на мои мольбы. Оно сжимает меня всё крепче, почти заставляя видеть чёрные круги перед глазами. Потеряв всякую надежду, я обмякла, смирившись с горькой участью. Словно сломанная кукла, опустив голову, я вижу приближение земли. Лианы, словно паутина, растянулись в разные стороны, расправляя мои руки. Я — как муха, пойманная в сети: вот-вот паук обернёт меня в кокон и съест, когда придёт время. Слёзы отчаяния всё текут по щекам. Я только шмыгаю носом, моля о смерти — ведь только она способна облегчить эту тупую, рвущую душу боль, режущую моё бедное сердечко. В какой-то момент лианы резко отпустили меня, и я мешком рухнула на землю. Почти захлёбываясь слезами, чувствуя себя униженной, в промежутках между тяжёлыми глотками воздуха я икаю, с головой накрывшись истерикой. До сих пор ощущаю, будто лианы вцепились в моё тело, не давая забыть ощущение марионетки с сотней ниточек. Но я всё равно не сдамся! Я сама пойду к землям индейцев и добуду себе пыльцу! Я вернусь домой, чего бы мне это ни стоило! Дрожащими руками, опираясь о землю, я поднялась. Опуская голову, словно прячась от луны, я скрываю свои солёные слёзы горечи. Рой мыслей роится в голове — от желания отомстить Питеру до фантазий о ехидной улыбке, когда я снова вернусь в Нетландию и со злорадством посмотрю в глаза этому... мудаку. Но, увидев, как передо мной приземлилась пара ног, все мысли вмиг рассыпаются прахом. Я вспоминаю, как он угрожал убить меня за попытку бегства. По спине пробегает холод — он здесь лишь как мой палач. Нет! Не дам себя убить, пока не покину остров! Чувствуя прилив силы, я попятилась назад, надеясь хотя бы немного от него отдалиться. Но гнусные лианы, что слушаются только Питера, тут же схватили меня, не давая отползти. Я паникую, понимая, что больше не могу сбежать. Внутри всё перевернулось. Эмоции смешались в одну бешеную бурю — от зверского страха до паники. Нет! Я ещё не готова умирать. Я не сдамся! Отчаянно дёргаю ногой, судорожно глядя то на лиану, что схватила меня, то — поднимая глаза, полные ужаса и слёз, — на Питера, что не спеша приближается. Нет! Не сдамся! Буду драться! Лицо Питера не выражает ни одной эмоции. Он смотрит на меня презренно, разве что сжимая кулаки. — Не приближайся! — завопила я, не выдержав, когда он присел рядом. Дрожа от страха, вытянув руки, я закрываюсь от него, словно это может мне помочь. Что он сейчас сделает? Ударит? Забьёт до смерти? Или, быть может, убьёт быстро, без мучений?.. Буквально пару секунд назад я была стойко уверена, что буду с ним драться и живой не дамся, а теперь что? Выгляжу как жалкий слизняк, что глотает собственные сопли, давясь слезами. Отвращение к себе накрывает волной. Чувствую себя униженной. Но он ничего не предпринимает. Просто сидит передо мной на корточках, рассматривая... будто впервые меня увидел. Так и хочется закричать: «Доволен?! Нравится видеть меня такой?! Запуганной, дрожащей перед тобой от страха?!» Протянув руку, он тыльной стороной ладони медленно провёлся по моей щеке. Словно окаменев, я замираю, боясь пошевелиться. Горячие слезинки опаляют кожу, а я не могу произнести ни слова. Ровно такой же жест он делал перед тем, как схватить меня за волосы... А дальше?.. Вспоминая, что было потом, я начинаю чаще дышать, пытаясь хоть как-то удержаться от паники. Совершенно не обращая внимания на мою реакцию, Питер с интересом разглядывает меня, вытирая слёзы с моего покрасневшего, заплаканного лица. Не зная, чего от него ждать, я лишь замираю, боясь даже вдохнуть лишний раз. Даже икая, пытаюсь подавить всхлипы, закусываю губу… Но ему всё равно. Он продолжает изучающе рассматривать меня, своей горячей ладонью осторожно подбирая слёзы. — Да, птичке хочется летать, — задумчиво, словно сам с собой, произносит Пэн, как змей-искуситель. Он замолкает, делая паузу, и этим пугает меня ещё сильнее. — Но что поделать, если крылья у неё подожжены?.. Стоило ему только договорить, как он вдруг усмехнулся и тут же отлетел от меня. Я и понять ничего не успела, как меня охватил зелёный дым. Моё тело засияло белым светом. Я начала стремительно уменьшаться в размерах… Но осознала, что происходит, только тогда, когда почувствовала опаляющее тепло. — ПОМОГИ! — изо всех сил закричала я, срываясь на крик, ощущая, как огонь начинает обжигать руки.